Переходя от объективности критиков хадисов к не менее важному вопросу — их искренности и честности, — мы рассмотрим, были ли критики хадисов искренни по отношению к науке о хадисе. Соблюдали ли они целостность этой области знания? Были ли они честны, внося вклад в эту область? Или их личное резюме и известность как критиков значили для них больше, чем сама наука о хадисе? В этой главе мы рассмотрим две практики, которые указывают на их искренность и честность по отношению к науке о хадисе. Первая практика покажет, что критики выбирали честность в ситуации, когда они могли бы увеличить свой личный список учёных, у которых слышали хадисы, и назвать больше учителей, чем у них было на самом деле. Вторая практика покажет, что, столкнувшись с вопросом, на который они не знали ответа, они честно сообщали об этом спрашивающему, а не выдумывали информацию.

Moving on from the objectivity of Hadith Critics, we will take a look at something of equal importance: the sincerity and honesty of Hadith Critics. Were the hadith Critics sincere to the field of hadith? Did they uphold the integrity of the hadith field? Were they honest in contributing to the field? Or was their personal resume and fame as Critics more important than the field of hadith? In this chapter, we will observe two practices which are indicative of their sincerity and honesty to the field of hadith. The first practice will show the Critics opting for honesty in a scenario where they could have increased their personal hadith resume and claimed more teachers than they really had. The second practice will show that when faced with a question they didn’t know the answer to, they would let the questioner know, as opposed to making up information.

Когда я читал «Тахзиб ат-Тахзиб» Ибн Хаджара, я начал замечать повторяющуюся тему у нескольких критиков хадисов. Суть в том, что критик упоминал передатчика хадисов — либо в ответ на вопрос, либо по собственной инициативе — и, подтверждая его надёжность, также признавал, что либо он никогда не встречался с другим передатчиком, либо, если и встречался, то никогда не получал от него хадисы напрямую. Единственное разумное объяснение такого поведения критика (то есть отрицание того, что он учился у передатчика, которого иначе искали бы из-за его надёжности) — честность. Эти критики не были готовы пожертвовать своей честностью ради целостности своей области, чтобы увеличить число своих учителей и упрочить свой послужной список в хадисоведении. Рассмотрим несколько примеров.

While reading through Tahdhib Al-Tahdhib by Ibn Hajar, I began to notice a recurring theme among several hadith critics. Essentially, a critic would mention a hadith transmitter - either as an answer to a question or by their own accord - and while affirming the transmitter’s reliability, they would also admit that either he never met the other transmitter, or if he did, that he never acquired hadith from him directly. The only viable explanation for a critic doing this (i.e deny learning from a transmitter who is otherwise sought out due to their reliability) is honesty. These critics were not willing to sacrifice their honesty, not the integrity of their field to increase their teachers and bolster their hadith resumes. Let’s consider a few examples.

1. Абуль-Азхар сказал о себе: «Я видел Суфьяна ибн Уаййну, но он не передавал мне хадисов»43. Суфьян ибн Уаййна — известный авторитет, и связь с ним была бы для такого передатчика хадисов, как сам Абуль-Азхар, источником гордости и чести. Однако Абуль-Азхар признаёт, что, хотя он и встречался с Суфьяном ибн Уаййной, он так и не получил от него ни одного хадиса.

1. Abul-Azhar said about himself, “I saw Sufyan b. „Uyaynah but he didn’t transmit to me.43” Sufyan b. „Uyaynah is a famous authority, whom a connection with would be a source of pride and honor for a hadith transmitter like himself. Yet, Abul-Azhar admits that, even though he met Sufyan b. „Uyaynah, he never actually acquired any hadith from him.

2. Абу Зур‘а аль-Рази сказал об Ахмаде б. Ишкабе: «Человек хадисов (Сахиб Хадис), я имел возможность встретиться с ним (адрактуху), но я не писал от него».44 Надёжность Ахмада б. Ишкаба единодушно признана, и среди его учеников, которые переняли у него хадисы, числятся его собственный коллега и товарищ Абу Хатим аль-Рази, а также аль-Бухari и другие. В данном случае Абу Зур‘а не только признаёт, что не брал хадисы у передатчика, хотя это было возможно, но и речь идёт о передатчике, с которым были знакомы и у которого брали хадисы его другие современники.

2. Abu Zur’ah Al-Razi said about Ahmed b. Ishkab, “A person of hadith (Sahib Hadith), I had the chance to meet him (adraktuh), but I didn’t write from him.44” Ahmed b. Ishkab’s reliability is unanimously endorsed and his own colleague and partner Abu Hatim Al-Razi, as well as Al-Bukhari and others are counted amongst his students who acquired hadith from him. In this case, not only is Abu Zur’ah admitting not have taken from a transmitter though it would have been possible to take from him, it is a transmitter that his other contemporaries are acquainted with and have taken from.

Одной заметной темой, проходящей через книги о передатчиках хадисов, является то, что критики хадисов не стесняются выражать неуверенность или незнание относительно хадиса или того или иного передатчика хадисов. Приводить примеры этого было бы неуважением к читателю, ибо их сотни. Достаточно сказать, что именно благодаря их честности в признании своего незнания относительно того, кем могут быть передатчики, даже был выработан специальный термин для обозначения этой практики. Передатчики, личность которых неизвестна, называются поздними критиками и авторами хадисов «маджхуль».

A noticeable theme throughout the books on transmitters of hadith is that the hadith critics are not shy to express uncertainty about or ignorance of a hadith or a particular transmitter of hadith. To quote examples of this would be a disservice, as there are hundreds of examples. Suffice it to say that because of their honesty in expressing their ignorance on who transmitters may be, a special term was even developed to accommodate this practice. Transmitters that are unknown are termed as Majhul by later hadith critics and writers.

Но если критики были бы нечестны, а их суждения произвольны, почему бы им просто не выдумать сведения о передатчике? Более того, это был бы прекрасный способ продемонстрировать превосходство над другим критиком хадисов. Можно было бы заявить об эксклюзивных сведениях о передатчике, которых нет у других критиков, что ещё больше укрепило бы доверие к его оценкам хадисов. Однако, как уже отмечалось, этого не происходит, и критики хадисов ставили целостность области хадисоведения выше любой личной выгоды, которую можно было бы получить, притворяясь осведомлённым или ложно увеличивая число своих учителей.

Yet, if the critics were dishonest and their rulings arbitrary, why not simply fabricate information about the transmitter? In fact, this would be a perfect way to show superiority over another hadith critic. One could claim exclusive information on a transmitter, to the exclusion of the other critics, further boosting his hadith credibility. But, as noted, this does not happen and the hadith critics preferred the integrity of the field of hadith to any personal gains to be gotten by feigning knowledge or falsely increasing the number of their teachers.