Ибн Сина представляет свои доводы в пользу существования Бога в ряде своих сочинений, главным образом в «Метафизике» из «Книги исцеления» (аль-Иляhият аш-Шифа), в «Книге спасения» (аль-Наджат) и в «Указаниях и напоминаниях» (аль-Ишарат ва ат-танбихат). Эти труды затрагивают и многие другие темы, например логику, математику и натурфилософию. В этих сочинениях Ибн Сина использует целый ряд различных доводов: одни доказывают существование Бога из движения (по образцу Аристотеля), другие из причинности, а третьи из композиции (что является важным следствием доводов, опирающихся на причинность). В этой главе я кратко изложу доводы Ибн Сины из этих источников, рассмотрев как значимость и функцию его аргументов применительно к современным спорам между атеистами и теистами. Цель первой и второй глав — показать, почему именно эта версия аргумента особенно ценна в этих спорах. Замысел состоит в том, чтобы предоставить теистам интеллектуальный инструментарий, который сейчас либо недостаточно разработан, либо полностью отсутствует как в академической литературе по философии религии, так и в самых известных публичных дискуссиях между теистами и атеистами за последнее столетие. Читая Ибн Сину, следует помнить, что он часто переходит от информативного изложения к убеждающему. Поэтому нужно внимательно различать его логические и метафизические таксономии (которые задуманы как констатирующие пояснения) и его формальные доводы. Например, на шестую главу «Метафизики» из «Книги исцеления» иногда ошибочно смотрят как на довод, тогда как намерение Ибн Сины, вероятнее всего, было чисто таксономическим. По этому поводу Дэниел Де Хаан замечает:

Ibn Sīnā presents his arguments for God’s existence in a number of his writings, mainly in Metaphysics of the Cure (Al-Ilāhiyāt al-Shifā‘), The Deliverance (Al-Najāh), and The Pointers and Reminders (Al-Ishārāt wa al-tanbīhāt). These works address many other topics as well, like logic, mathematics, and natural philosophy. Ibn Sīnā employs a range of different arguments in these writings: some of which argue for God’s existence from motion (inspired by Aristotle), others from causation, and even others from composition (which is an important corollary to arguments appealing to causation). In this chapter, I will briefly outline Ibn Sīnā’s arguments from these sources, referring to both the relevance and function of his arguments in relation to contemporary debates between atheists and theists. The aim of Chapters 1 and 2 is to demonstrate why this particular rendition of the argument is particularly valuable in these debates. The intention is to provide theists intellectual ammunition that is currently either under-developed or completely lacking in both academic literature found in Philosophy of Religion publications and the most famous public engagements between theists and atheists in the last century. When reading Ibn Sīnā, one must keep in mind that he often switches from informative to persuasive writing. Accordingly, one must be careful not to conflate Ibn Sīnā’s logical and metaphysical taxonomies (which are intended as matter-of-fact clarifications) and his formal arguments. As an example, the 6th chapter of Ibn Sīnā’s Metaphysics of the Cure has been misunderstood to be an argument, where Ibn Sīnā’s intention was most probably simply taxonomical. On this point, Daniel De Haan states:

Анализ Ибн Сины необходимого и возможного бытия в «Ильяхийят» I.6–7 не может быть формальным доказательством существования Бога, поскольку эти главы направлены на то, чтобы дать нам понимание надлежащих первых начал метафизики.5

…Avicenna’s analysis of necessary and possible existence in Ilāhiyyāt I.6– 7 could not be a formal demonstration for God’s existence since these chapters are oriented towards providing us with insights into the proper first principles of metaphysics.5

Другие исследователи Ибн Сины, такие как Фазлур Рахман6

Other scholars of Ibn Sīnā, such as Fazlur Rahman6

и Парвис Морэведж7

and Parvis Morewedge7

Рассматривайте такую классификацию как самостоятельный довод.8

regard this kind of classification as an argument in and of itself.8

В, пожалуй, самом исчерпывающем и в то же время лаконичном отрывке, написанном персидским философом в доказательство существования Бога, Ибн Сина утверждает в «Аль-Ишарат» (книге «Избавление»): Нет сомнения, что существование есть. Всё существующее либо случайно, либо необходимо. Если оно необходимо, то поиск необходимого существования завершён. Если же оно случайно, я покажу, что это случайное существование в конечном счёте восходит к необходимому существованию. Прежде этого я изложу предпосылки (для доказательства данного тезиса). Среди этих предпосылок [утверждение о том], что бесконечная цепь причин не может объяснить случайное существование. Ибо все случайные существования либо все существуют сразу, либо не существуют сразу. Если они не существуют все сразу и являются бесконечными, одно предшествует другому, мы рассмотрим этот вопрос в другом разделе этой книги. Если же они все вместе и в совокупности нет необходимого существования, [мы обнаруживаем, что] при тщательном анализе [независимо от того, конечна она или бесконечна], совокупность [случайных вещей] может состоять либо из случайных, либо из необходимых вещей. Если в совокупности есть необходимое существование, а все остальные вещи в ней случайны, то необходимое существование превосходит все случайные существования. Если же совокупность состоит только из случайных существований, то она требует того, что дарует существование. Это может находиться либо внутри совокупности случайных существований, либо вне её. Если оно внутри совокупности, то это уже было разъяснено. Либо это случайное существование, являющееся причиной совокупности, а причина совокупности по определению есть причина всех её составных частей. Если же оно внутри совокупности [или является самой совокупностью] — хотя это и невозможно, — такой ход рассуждения всё же может быть верным, и тогда с одной стороны цель вывода будет достигнута (т. е. ведь это доказало бы существование необходимо сущего. Ибо всё, что самодостаточно (то есть рассматриваемое множество), является необходимым бытием. Но необходимое бытие не может быть этим множеством; также невозможно, чтобы случайное бытие существовало вне множества, поскольку множество по определению представляет собой совокупность всех случайных бытий. Следовательно, то, что даёт бытие, должно находиться вне него, а также быть необходимым по своей сущности. Таким образом, множество случайных бытий приводит к необходимости существования необходимо сущего вне множества, чтобы его объяснить. Не так, что каждое случайное следствие имеет случайную причину в рамках бесконечного регресса.9

In what is perhaps the most comprehensive, yet concise passage written by the Persian philosopher demonstrating God’s existence, we find Ibn Sīnā state in The Deliverance: There is no doubt that there is existence. Everything that exists is either contingent or necessary. If it is necessary, then the pursuit of the necessary existence is complete. If it is contingent, I will make clear that this contingent existence will ultimately return back to a necessary existence. Before this, I will present premises (to prove this thesis). Among these premises is [the assertion] that it is impossible for an infinite regress of causes to account for a contingent existence. That is because all contingent existences either all exist at once or do not exist at once. If they do not all exist at once and they are infinite, one preceding another, we will deal with this matter in another section of this book. If they are all together and there is no necessary existence in the set, [we find that] upon exhaustive analysis [and whether or not it is finite or infinite] the set [of contingent things] can either be composed of contingent things or necessary things. If, in the set, there is a necessary existence and all other things in the set are contingent it will be such that the necessary existence overrides all of the contingent existences. If the set is composed of only contingent existences, then it requires that which supplies existence. This can either be in the set of contingent existences or outside of the set. If it is inside the set, then this has already been elaborated upon. Or, [it could be] that it is a contingent existence such that it is the cause of the set, and the cause of the set is by extension the cause of all of its constituent parts. If it is inside the set [or is the set itself] – even though this is impossible – this line of argumentation could still be valid, so from one perspective then one will have fulfilled the object in making this conclusion (i.e. because this would have proven the existence of the necessary existence). This is because anything that is self-sufficient (i.e. the set in question) is a necessary existence. And the necessary existence cannot be this; it is also impossible that a contingent existence can exist outside the set, as the set is by definition a collation of all contingent existences. Therefore, it (the supplier of existence) must be outside of it as well as necessary in essence. Thus, the set of contingent existences has culminated in the need for a necessary existence outside of the set in order to explain it. It is not the case that every contingent effect has a contingent cause as a matter of infinite regress.9

Первый этап рассуждений Ибн Сины состоит в том, чтобы утвердить «бытие» как наиболее фундаментальную, трансцендентальную и всеобщую категорию анализа. Первое важное положение, которое выдвигает Ибн Сина, заключается в утверждении, что «не может быть бесконечного регресса причин для случайного (возможного) бытия»10. Для этого Ибн Сина применяет рассуждение, близкое к теоретико-множественному: он собирает всех членов определённого описания в одно множество и затем анализирует это множество. Относительно этого положения о «возможных» или «случайных» бытиях Ибн Сина заявляет:

The first stage of Ibn Sīnā’s discourse is to establish ‘existence’ as the most foundational, transcendental, and universal category of analysis. The first major postulation which Ibn Sīnā makes is to state that ‘it is not possible for there to be an infinite regress of causes for a contingent existence’.10 Ibn Sīnā employs a set theory type of reasoning for this, gathering together all members of a specific description in one set and analysing that set thereafter. On this point regarding ‘possible’ or ‘contingent’ existences, Ibn Sīnā states:

Если все они вместе и в совокупности нет необходимо существующего, то при тщательном анализе [независимо от того, конечна она или бесконечна], совокупность [случайных, привходящих вещей] может состоять либо из случайных вещей, либо из необходимых вещей.11

If they are all together and there is no necessary existence in the set, [we find that] upon exhaustive analysis [and whether or not it is finite or infinite], the set [of contingent things] can either be composed of contingent things or necessary things.11

Проще говоря, набор одного вида вещей исключает другие виды. Например, набор стульев исключает столы. Точно так же набор ручек исключает карандаши. В конечном счёте это означает, что набор случайных (привходящих) существований исключает необходимые существования, и наоборот. Ибн Сина утверждает, что если каким-либо образом необходимое существование может находиться в наборе невозможных существований (что логически невозможно), то это будет неправдоподобным утверждением для любого, кто стремится отрицать такое необходимое существование. Ибн Сина далее предполагает, что так же, как необходимое существование не может быть представлено в наборе одних лишь случайных существований, так и случайное существование не может не быть представлено в наборе всех случайных существований. Заложив эту основу, Ибн Сина заключает, что «набор случайных существований приводит к необходимости существования необходимого бытия вне этого набора, чтобы объяснить его»¹². Подытоживая аргумент, Герберт Дэвидсон отмечает, что аргумент Ибн Сины указывает на то, что «возможно существующие сущности восходят к необходимому существованию (в силу самого себя)… существует нечто, что является возможным существованием в силу самого себя; следовательно, существует нечто, что восходит к необходимому бытию в силу самого себя».13

Simply put, a set of one type of things excludes other types. For example, a set of chairs excludes tables. Likewise, a set of pens excludes pencils. Ultimately, this means that a set of contingent existences excludes necessary existences and vice versa. Ibn Sīnā states that if somehow a necessary existence can exist in the set of impossible existence (though this is logically impossible), this would be a counterintuitive proposition to make for anyone who aims to deny such a necessary existence. Ibn Sīnā goes on to suggest that just as it is as impossible for a necessary existence to be represented in a set of only contingent existences, it is also impossible for a contingent existence not to be represented by the set of all contingent existences. With this groundwork put in place, Ibn Sīnā concludes that ‘the set of contingent existences has culminated in the need for a necessary existence outside of the set in order to explain it’.12 Summarising the argument further, Herbert Davidson mentions Ibn Sīnā’s argument as pointing that ‘possibly existent beings are traceable to a necessary existence (by virtue of itself)…something exists which is a possible existence by virtue of itself; therefore something exists which is traceable to a necessary being by virtue of itself’.13

Тем не менее, возможно, хорошей отправной точкой для понимания метафизических делений и того, как Ибн Сина классифицирует бытие, будет именно эта. Это фактически закладывает основу для его аргументации. Что касается этого вопроса, Ибн Сина в начале шестой главы «Метафизики» книги «Исцеление» (аш-Шифа) дает определение того, что составляет «необходимое существование», заявляя:

Notwithstanding this, it is perhaps a good place to start understanding the metaphysical compartmentalisations and how Ibn Sīnā categorises existence, as this effectively lays the groundwork for his argument. Regarding this matter, Ibn Sīnā starts the 6th chapter of Metaphysics of the Cure by defining what constitutes ‘necessary existence’ by stating:

Итак, мы говорим, что необходимое существование беспричинно, тогда как «привходящее существование» имеет причину, и что необходимое существование необходимо во всех мыслимых возможных отношениях и перспективах. Его бытие не может быть следствием бытия чего-либо иного. Если бы это было так, получилось бы, что каждая из двух вещей (то есть предполагаемое необходимое существование и то, from чего оно проистекает) равны по бытию и взаимозависимы друг от друга. И невозможно с доводами разума допустить, что бытие необходимого существования обусловлено многими вещами. Необходимое существование не может с доводами разума быть «реальностью», имеющей какой-либо общий с тем, что не является необходимым, аспект. Таким образом, чтобы считаться «необходимым», необходимое существование не может быть чем-то добавляемым, созданным, изменяемым, делимым или одним из множества слагаемых собственного бытия, присущих именно ему.14

So we say that the necessary existence is uncaused, whereas a ‘contingent existence’ is caused, and that the necessary existence is necessary in all possible ways and perspectives conceivable. Its existence cannot be a result of the existence of anything else. If that were so, it would be as if each of those two things (i.e. the supposed necessary existence in question and the thing which it results from) are equal in terms of existence and interdependent of each other. And it is not cogently possible for the necessary existence’s existence to be as a result of many things. The necessary existence cannot cogently be ‘the reality’ that has any common aspect of it (with that which is not necessary). Thus, in order to be classified as ‘necessary’, the necessary existence cannot be added upon, constructed, mutable, divisible, or one of multiple contributors to its own existence which is specific to it.14

В «Указаниях и напоминаниях» Ибн Сина начинает с классификации того, что возможно (мумкин) или «случайно» (мумкин), того, что невозможно (мухāль), например квадратный круг, и того, что необходимо.15 В том же духе в своей «Метафизике» Ибн Сина переходит непосредственно к модальным особенностям необходимого бытия: «Что касается необходимого бытия, то оно не имеет причины. Ибо если бы у него была причина, его существование было бы обусловлено ею. Всё, что рассматривается само по себе, и существование чего не является необходимым само по себе, не может быть "необходимым бытием"… Итак, стало ясно, что необходимое бытие не имеет причины. Как следствие из этого, невозможно, чтобы вещь была необходимым бытием сама по себе и также вследствие другой вещи… Кроме того, всё, что является случайным бытием по своей сущности, его существование и его небытие возникают вследствие причины. Ибо если вещь может быть обнаружена, то её существование различимо от небытия (или отсутствия её существования), а если она не существует, то её небытие различимо от её существования. Итак, исчерпывающее рассмотрение возможностей подсказывает, что её существование или отсутствие существования либо обусловлено чем-то другим, либо нет. Если оно от чего-то другого, то это другое и есть её причина. А если оно не от чего-то другого, то она сама и есть необходимое бытие».16

In The Pointers and Reminders, Ibn Sīnā starts off with a classification of that which is possible or ‘contingent’, muḥāl or ‘impossible’ (like a square circle), and necessary.15 On a similar note, in his Metaphysics Ibn Sīnā moves on to speaking directly of the modal specialities of the necessary existence: As for the necessary existence, it has no cause. This is because, if it had a cause, its existence would be because of it. Anything which is considered essentially by itself and its existence is not necessary in itself cannot be a ‘necessary existence’…so it has been made clear that a necessary existence is uncaused. As a corollary to this, it is not possible that a thing is a necessary existence in and of itself and also because of another thing…Moreover, [regarding] anything that is a contingent existence in essence, both its existence or non-existence would come about because of a cause. This is because if the [contingent] thing can be located, then its existence can be discerned from nothingness (or lack of its existence), and if it is not in existence, then its non-existence would be discernible from its existence. So, an exhaustive rendering of the options would suggest that its existence or lack of existence would either be caused because of something else or not. If it is from something else, then that something else is the cause of it. And if it is not from something else, then it is itself the necessary existence.16

В «Указаниях и напоминаниях» Ибн Сина рассуждает о джумле (примерно: последовательность или даже множество), состоящей из бесконечного числа случайных вещей, и доказывает от противного, что такое множество не может быть необходимым бытием. Применительно к доводам новых атеистов эта часть аргументации оказывается одним из самых сильных и полезных доказательств против тезиса о бесконечном мультивселенной. Этот тезис часто используют как замену необходимому бытию, то есть Богу, и этот момент будет подробнее раскрыт в последующих главах. В «Метафизике» Ибн Сина наиболее явно строит формальный аргумент в мақāле (разделе) 8, главах 1–3. Заслуживает внимания то, что Ибн Сина фактически завершает свою книгу этим аргументом, и во многом предыдущие главы, кажется, подводят именно к этой точке. В этом разделе Ибн Сина доказывает от противного невозможность бесконечного регресса, делая это двумя новыми способами, которые выделены ниже: во-первых, доказывая невозможность того, чтобы все «промежуточные причины» имели одинаковый модальный статус, и, во-вторых, используя аргумент из композиции. Как будет объяснено, такие типы аргументов, пожалуй, лучше всего подходят для ответа на атеистические вопросы, которые предполагают бесконечную мультивселенную. Помыслив множество всех существующих вещей (упомянутую выше джумлу), Ибн Сина утверждает: «[Есть] „окончательная причина“, которая не может быть последней в ряду причин, и не может находиться посередине. Ведь промежуточная причина в этом ряду может породить только одно следствие. Кроме того, следствие ничего не порождает. И каждая вещь из трёх видов на каждом из концов ряда [существующих вещей] имеет особый модальный статус. Таким образом, особый модальный статус вещи в конце ряда состоит в том, что она не является причиной ничего [по определению]».17

In The Pointers and Reminders, Ibn Sīnā talks about a jumlah (roughly translated to a sequence or even a set) consisting of an infinite number of contingent things, arguing ad absurdum that such a set cannot be the necessary existence. Applying this to arguments posited by New Atheists, this part of the argument is one of the most potent and useful proofs in arguing against an infinite multiverse thesis. This thesis is often employed as a substitute for a necessary existence or ‘God’, a point that will be expanded on in following chapters. In the Metaphysics, Ibn Sīnā is most explicit in making a formal argument in maqālah (section) 8, chapters 1-3. It merits consideration that Ibn Sīnā effectively ends his book with this argument, and in many ways earlier chapters seem to build up to this point. In this section, Ibn Sīnā argues ad absurdum for the impossibility of an infinite regress, doing so in two novel ways highlighted below: first, arguing for the impossibility of all ‘middle causes’ having the same modal status, and second, employing an argument from composition. As will be explained, these types of arguments are perhaps best placed to deal with atheistic interrogations which stipulate an infinite multiverse. After conceptualising a set of all existent things (the aforementioned jumlah), Ibn Sīnā posits that: [The] ‘ultimate cause’ cannot be the last in the set of causes, nor can it be in the middle. That is because the middle cause in the set can only cause one effect. In addition, the effect does not cause anything. And each thing of the three types at each extremity in the set [of existent things] has a specialised modal status. Thus, the specialised modal status of the thing at the end of the set is that it is not a cause for anything [by definition].17

Чтобы проиллюстрировать этот довод, представим линейный ряд от P до P10. Ибн Сина просто утверждает, что по логической необходимости P5 может быть причиной только для P6 в этом ряду, а не для тех вещей, которые стоят перед ним. P10 не является причиной ни для чего в этом ряду. Он продолжает эту линию рассуждения, заявляя: на другом конце ряда (то есть в его начале) причина (по определению) является причиной для всех остальных вещей в этом ряду. Особый модальный статус вещи, которая находится в середине ряда, состоит в том, что она должна быть вызвана одной вещью и быть причиной для одной вещи.18

To illustrate this argument, conceptualise a linear set from P to P10. Ibn Sīnā is simply stating that by logical necessity P5 can only be a cause for P6 in the set, and not for those things which come before it. P10 is not the cause for anything in this set. He continues this line of reasoning by stating: At the other extremity of the set (i.e. at the beginning of it) the cause (by definition) is the cause for all other things in that set. The specialised modal status of the thing which exists at the middle of the set is that it must be caused by one thing and be the cause for one thing.18

Если множество конечно и линейно, то P5 必然 должно быть вызвано P4 и само быть причиной P6; так обстоит дело и в том случае, если элементы между P1–10 множественны, ибо, как указывает Ибн Сина: «Так обстоит дело независимо от того, является ли вещь (вещи), находящаяся посередине, одной вещью или более чем одной вещью. Если же их более одной, то они либо конечны, либо бесконечны: если конечны, то множество заключено между двумя крайностями (то есть первой причиной и последним следствием). Следовательно, каждая из вещей, находящихся между этими двумя крайностями, будет иметь особый статус (соответствующий конечности множества)».19

If the set is finite and linear, P5 must be caused by P4 and must be the cause of P6; this is the case even if the elements between P1-10 are multiple, for as Ibn Sīnā suggests: That is [the case] regardless of whether the thing(s) at the middle is one thing or more than one thing. If it is more than one thing(s), then it is either finite or infinite: if it is finite, then the set is between two extremities (i.e. the first cause and the final effect). Therefore, each of the things in between these two extremities will have a specialised status (which corresponds to the finitude of the set).19

Ибн Сина развивает этот аргумент о бесконечном множестве в обоих трудах — «Указаниях и наставлениях» и «Спасении» — рассматривая конечное круговое множество. Герберт Дэвидсон затрагивает этот вопрос в своей работе о средневековом каламе (схоластическом богословии) под названием «Доказательства вечности»: «Замкнутый круговой регресс показывается абсурдным аргументом, применимым только к нему самому. В круговом регрессе x y z, x была бы отдалённой причиной z, а z — непосредственной причиной x. Следовательно, x была бы отдалённой причиной самой себя, что Ибн Сина считает абсурдным. Точно так же x была бы отдалённым следствием самой себя, что столь же абсурдно. Этот довод можно изложить и немного иначе: x зависела бы в своём существовании от чего-то — z, — существование которого следует позже её. Но «когда существование чего-либо зависит от существования чего-то другого, которое по своей сути следует позже первого, существование первого невозможно». Замкнутый круговой регресс причин, таким образом, не может существовать».

Ibn Sīnā expands this argument of an infinite set in both The Pointers and The Deliverance by considering a circular finite set. Herbert Davidson addresses this point in his work on medieval Kalām (scholastic theology) entitled as Proofs for Eternity: …a self-contained circular regress is shown to be absurd by an argument applying only to it. In the circular regress x y z, x would be a distant cause of z, and z would be the immediate cause of x. x would consequently be a distant cause of itself, which Avicenna regards as absurd. By the same token, x would be a distant effect of itself, which is equally absurd. And the point can be made again in a slightly different way, as follows: x would be dependent for its existence upon something-z-whose existence is posterior to it. But “when the existence of something depends upon the existence of something else that is essentially posterior to the first, the existence of the first is impossible.” A self contained circular regress of causes cannot, therefore, exist.

Рассмотрев конечный набор, Ибн Сина переходит к возражению о бесконечном регрессе и заявляет: «Если же набор бесконечен, то такие крайности (первая причина и конечное следствие) не будут реализованы, и все вещи в наборе будут иметь [равноценный] статус вещей, находящихся между двумя наборами (то есть они не будут первыми причинами или конечными следствиями)».21

Having dealt with a finite set, Ibn Sīnā moves on to address the infinite regress objection, stating: If the set, on the other hand, is infinite, then such extremities (the first cause and final effect) will not have been realised, and all things in the set will have the [equivalent] status of the things between the two sets (i.e. they will not be first causes or final effects).21

На этом понимании — и возвращаясь к нашему примеру P1–P10 — P1, P5 и P10 лишены смысла в бесконечном множестве. Все P имеют одну и ту же модальную спецификацию, и их невозможно рассматривать как «начинающих», «промежуточные звенья» или «конечные следствия». Ибн Сина поясняет этот момент, утверждая: [применительно к] этому бесконечному множеству, если прибавить к нему или отнять от него, его статус «бесконечного» сохранится. В таком случае [бесконечного множества] невозможно, чтобы множество причин существовало без причины, которая сама была бы беспричинной и начальной. Следовательно, все вещи в этом множестве будут иметь статус промежуточных вещей множества (то есть не будут ни конечным следствием, ни первой причиной), а это логически невозможно.22

On this rendering – and returning back to our P1-P10 example – P1, P5, and P10 are meaningless in an infinite set. All Ps have the same modal specification, and they cannot possibly be considered ‘initiators’, ‘middle points’, or ‘final effects’. Ibn Sīnā elaborates on this point by stating: [Regarding] this infinite set, if you add or subtract from it, its status as ‘infinite’ will remain the same. In this case [of the infinite set], it is not possible for the set of causes to exist without having a cause that is itself uncaused and originating. Accordingly, all of the things in the set will have the status of the middle things in the set (i.e. being neither final effect or first cause), and this is logically impossible.22

Ибн Сина, как и Аристотель, был вечнистом. Иными словами, он действительно полагал, что Вселенная предвечна. Этот поразительный факт ставит его в противоречие со многими исламскими мыслителями, которые выступали против таких представлений (прежде всего аль-Газали). Несмотря на веру в вечную Вселенную, Ибн Сина, как и Аристотель, весьма определённо доказывал невозможность бесконечного регресса причин.23 Помимо аргумента от промежуточных причин, Ибн Сина выдвигает аргумент от составности следующим образом: Итак, мы говорим, что необходимое бытие нельзя рассматривать как «составную конструкцию», в которой есть некая «чтойность» (мāhиййа) [приписываемая ему], и что сама такая «чтойность» есть качество необходимости… было бы логически невозможно, чтобы в такой «чтойности» была actual reality (действительная реальность), ибо если бы она имела реальность и отличалась от необходимого бытия, то это указывало бы на то, что нечто не необходимое породило нечто необходимое. А это указывало бы на то, что рассматриваемая вещь на самом деле не является необходимой.24

Ibn Sīnā, like Aristotle, was an eternalist. In other words, he actually believed that the universe was pre-eternal. This startling fact puts him at odds with many Islamic thinkers who opposed such notions (most notably al-Ghazālī). Despite believing in an eternal universe, Ibn Sīnā, like Aristotle, argued quite clearly for the impossibility of an infinite regress of causes.23 In addition to the argument from middle causes, Ibn Sīnā makes an argument from composition in the following manner: So we say [that] the necessary existence cannot be considered a ‘composite construction’ such that there is a certain ‘whatness’ attribute [attributed to it], and that such ‘whatness’ is itself the quality of necessity…it would be logically impossible that in such a ‘whatness’ there is an actual reality, for if it had a reality and that it was differentiated from the necessary existence then it would indicate that something unnecessary had brought about something necessary. And this would indicate that the thing in question is not, in fact, necessary.24

Довод из составности утверждает, что всё, что составлено, порождено и потому зависимо. Если внутри какой-либо вещи есть качество, которое делает её «необходимой» и которое может быть выделено из неё, одновременно характеризуясь differentiation (различием), то это указывало бы на то, что данная вещь нуждается в нём. Таким образом, этого было бы достаточно как доказательства случайности (привходящести) данной вещи. Принимая посылку Ибн Сины о том, что всякая составная вещь, которая существует посредством своих частей (а не посредством самой себя), является составной, а значит, всякая составная вещь зависима, 25 мысль о бесконечном числе случайных вещей, существующих в действительности, становится невозможной для сохранения. Хеберт Дэвидсон так резюмирует этот довод: «Итак, согласно этой альтернативе, "будь группа конечной или бесконечной", она нуждается в факторе, который будет непрерывно "обеспечивать её существование". Этот фактор, как полагает Авиценна, должен находиться либо (β1) внутри группы, либо (β1) вне её. Однако допустить, что вся группа (β1) в конечном счёте поддерживается одним из её собственных членов, было бы равносильно допущению, что данный член является причиной самого себя. Ведь быть причиной существования группы — значит "прежде всего" быть причиной отдельных её членов; а поскольку предполагаемая причина сама является одним из членов, она непременно была бы причиной самой себя. Но предполагаемая причина уже была принята, как один из членов группы, возможно существующей; а возможно существующее — это именно то, что не существует по самому себе. Следовательно, оно не может быть причиной совокупности, одним из членов которой является».26

The argument from composition suggests that anything which is composed is generated and is therefore dependent. If there is a quality within something that makes it ‘necessary’ and capable of being extracted from while also being characterised with differentiation, then it would suggest that the entity in question is in need of it. As such, this would be enough proof to indicate the contingency of that entity. Taking Ibn Sīnā’s premise that any composed entity that exists by its parts (and not by virtue of itself) is composite and therefore any composite is dependent,25 the prospect of an infinite number of contingent things in existence becomes an impossible prospect to maintain. Hebert Davidson summarises this argument in the following way: Hence, on this alternative, “whether the group is finite or infinite,” it stands in need of a factor that will continually “provide it with existence.” The factor, Avicenna assumes, must be either (β1) within the group or (β1) outside it. Assuming that the whole group is (β1) ultimately maintained by one of its own members would, however, be tantamount to assuming that the member in question is a cause of itself. For to be a cause of the existence of a group is “primarily” to be the cause of the individual members; and inasmuch as the supposed cause is itself one of the members, it would perforce be a cause of itself. Yet the supposed cause has already been assumed, as one of the members of the group, to be possibly existent; and the possibly existent is precisely what does not exist by reason of itself. Therefore, it could not be the cause of the collection of which it is one member.26

Этот момент особенно важен для обсуждения движения «Новый атеизм» и его критики теизма. В своём трёхчастном специализированном подкасте об Ибн Сине Питер Адамсон упоминает значимость этого аргумента для современных дискуссий между теистами и атеистами. Рассуждая о той части аргумента Ибн Сины, в которой тот рассматривает неправдоподобность того, что вся совокупность существующего является необходимой, если её части являются привходящими, Адамсон ссылается на знаменитое возражение Бертрана Рассела, связанное с ошибкой композиции. К этому возражению мы вернёмся более подробно в главе, посвящённой возражениям. Адамсон приводит пример больших часов, составленных из мелких деталей, и отмечает, что то, что в природе есть причины, ещё не означает, что у самой природы есть причина. Адамсон объясняет, что это: «…звучит как то, что мог бы сказать современный атеист. Ибн Сина на этот счёт невозмутим. Он понимает, что оппонент может выдвинуть такое возражение, и, словно пожимая плечами, говорит, что в таком случае оппонент просто даст ему то, чего он хочет… ведь он стремится доказать существование необходимо сущего. Оппонент фактически уже признал это – просто оппонент полагает, что необходимо сущее и есть сама вселенная. Такое возражение вовсе не возражение, а капитуляция».27

This point is particularly relevant to the discussion on the New Atheism movement and its interrogations of theism. In his three-part specialised podcast on Ibn Sīnā, Peter Adamson mentions the relevance of this argument to modern day discussions between theists and atheists. When discussing the part of Ibn Sīnā’s argument in which he examines the implausibility of the entire set of existence being necessary if its parts are contingent, Adamson refers to Bertrand Russell’s famous fallacy of composition objection. The latter will be revisited in greater detail in the chapter on objections. Adamson provides the example of a big clock made up of small parts and mentions that just because there are causes within the universe, it does not necessarily mean that the universe itself has a cause. Adamson explains that this: …sounds like the sort of thing a modern-day atheist may say. Avicenna is relaxed on this point. He sees that an opponent might raise this objection and, as if shrugging his shoulders, says that in that case, the opponent would just be giving him what he wants…after all, he is out to prove that there is a necessary existence. The opponent has actually admitted that – it’s just that the opponent thinks that the necessary existence is the universe itself – the objection is no objection at all, but a capitulation.27

Сказав это, Адамсон объясняет, что, согласно Ибн Сине, вселенная (или совокупность единиц) не может быть необходимо сущим, поскольку: если бы единственное необходимо сущее имело части, то что-то должно было бы отличать эти части друг от друга. Но тогда, по тому же рассуждению, которое мы только что использовали, части оказались бы отличны друг от друга, и тогда они не были бы необходимыми. Но как необходимо сущее может иметь случайные части?28

Having said this, Adamson explains that according to Ibn Sīnā, the universe (or the set of units) cannot be the necessary existence because: If a single necessary existent had parts, then something would need to distinguish those parts from one another. But then, by the same reasoning, we just used, the parts would wind up being different from one another, and then they would not be necessary – but how can a necessary existent have contingent parts?28

При использовании аргументов Ибн Сины в пастырской практике важно учитывать момент, когда собеседник отходит от атеистических объяснений и переходит к объяснениям, в некоторой степени сопоставимым с деизмом или классическим теизмом. Цель этих логических доводов не в том, чтобы убедить собеседника во всех атрибутах Бога в соответствии с Писанием, выводя их (как это делает Ибн Сина выше) из первых принципов. Главная задача – показать атеистическому оппоненту, что мировоззрение, которое не признаёт статуса Творца бытия, является несостоятельным и легко опровергается. Вкратце, аргумент Бурхан Ибн Сины можно отнести к доказательствам от причины, основанным на случайности (contingency). Суть аргумента в том, что бытие не может состоять только из случайных (привходящих) actualities, поскольку случайное бытие не может породить само себя. Совокупность случайных существований – конечная или бесконечная – не является самодостаточной или необходимой, так как такая совокупность состоит из множества составных частей. Если есть нечто, что отличает Часть A от Части B, то это указывает на непобедимость необходимости Части A или Части B, а также «целого», которое описывается. По этой причине необходимо сущее не может быть составлено из частей. Кроме того, по этой же причине совокупность случайных существований – конечная или бесконечная – не может быть необходимым существованием. Поэтому требуется, чтобы необходимое существование пребывало вне совокупности случайных существований и в конечном счёте являлось причиной этой совокупности, а также каждого из её членов. Такое необходимое существование, находящееся вне совокупности случайных существований, должно быть самодостаточным: оно ничего не требует для своего порождения или причинения, поскольку неспособность быть таковым необходимо указывала бы на его случайность.

When using Ibn Sīnā’s arguments pastorally, it is important to note the threshold at which an interlocutor has shifted away from atheistic explanations and moved towards explanations which are somewhat more commensurate with deism or classical theism. The purpose of these logical arguments is not to convince the interlocutor of all of the attributes of God in accordance with scripture by arguing (as Ibn Sīnā does above) from first principles. Rather, the prime objective is to demonstrate to an atheistic detractor that a worldview which does not acknowledge the status of an originator of existence is deficient and can be easily repudiated. To summarise, Ibn Sīnā’s Burhān argument can be categorised as a cause-based argument from contingency. The thrust of the argument is that existence cannot contain only contingent actualities, as contingent existence cannot bring rise to itself. A collection of contingent existences –whether finite or infinite – is not self-sufficient or necessary, as such a collection is made up of many component parts. If there is anything to differentiate Part A from Part B, such a thing would indicate the non necessity of Part A or Part B, as well as the ‘whole’ which is being described. For this reason, the necessary existent cannot be composed of component parts. In addition, because of this reason, a set of contingent existences – whether finite or infinite – cannot be a necessary existence. Therefore, there is the requirement for a necessary existence to subsist outside of the set of contingent existence, which ultimately causes this set, as well as all of its members. Such a necessary existence which is outside the set of contingent existences must be self-sufficient; it requires nothing to generate or cause it, as the failure to be such would necessarily indicate its contingency.

Ричард, которого я представил во введении, может отвергнуть предположение о необходимом существовании в пользу бесконечного мультивселенной. К Ричарду можно обратиться с вопросом о том, является ли такая мультивселенная самодостаточной или зависимой. Если Ричард ответит, что она зависима, то возникает вопрос: зависит ли она от чего-то зависимого или от чего-то независимого (самодостаточного)? Если от независимого, то по крайней мере в одном пункте существует согласие: существует «независимая сущность». Если от зависимого, то есть ли бесконечная регрессия зависимых вещей? Если да, то от чего зависит такая бесконечная регрессия? Ричард может сказать, что она ни от чего не зависит. Если это так, то Ричард признаёт, что бесконечная мультивселенная независима, и это снова точка согласия, ведь Ричард соглашается с существованием чего-то самодостаточного. Главное разногласие связано с тем, чем является независимое бытие. Можно утверждать, что всё, составленное из отделимых и присоединяемых частей, зависимо, а поскольку вселенная устроена именно так, она зависима. То же самое можно сказать и о бесконечной мультивселенной. Это будет подробно раскрыто в последующих главах.

Richard, who I have described in the introduction, may reject the proposition of a necessary existence in exchange for an infinite multiverse. The question that may be posed to Richard is whether such a multi-verse is self-sufficient or dependent. If Richard replies that it is dependent, then the question is: is it dependent on something which is dependent or something which is independent (self-sufficient). If independent, then there is agreement at least on the point that there exists an ‘independent entity’. If dependent, then is there an infinite regress of dependent things? If so, what does such infinite regress depend on? Richard may say that it depends upon nothing. If this is so, Richard is admitting the infinite multiverse is independent, again a point of agreement as Richard would be agreeing to the existence of something self-sufficient. The major point of disagreement relates to what the independent being is. One can argue that anything composed of detachable/attachable parts is dependent, and since the universe is composed in this way, therefore the universe is dependent. The same thing can be said about an infinite multiverse. This will be fleshed out in the chapters to come.