Довод от фитры в пользу существования Аллаха не ограничивается лишь тем элементом, который присутствует в душе и требует от человека признать наличие Творца. Скорее, фитра может открывать этот существенный факт различными способами и на разных уровнях.

The argument from fiṭrah for Allah  is not limited to the element that exists in the soul, which requires a person to affirm that there is a Creator. Rather, it is possible that the fiṭrah reveals this substantial fact in a number of ways and at various levels.

Из вопросов, которые человек способен постичь сразу, есть определённые естественные и рациональные истины, именуемые интуитивным знанием или очевидными истинами. Они известны от природы и приобретаются душой без какого-либо анализа или рассуждения. Это противопоставляется тому типу знания, которое называется теоретическим и может быть получено лишь посредством анализа и рассуждения.

Of the issues a person can automatically grasp are certain natural and rational facts, referred to as intuitive knowledge or self-evident truths. These are innately known and are acquired by the soul without any analysis or reasoning. This is in contrast to the type of knowledge that is known as theoretical knowledge, which can be acquired only via analysis and reasoning.

Разница между ними должна быть ясной; более того, она должна быть очевидной настолько, чтобы каждый человек мгновенно её распознавал, в отличие от теоретического знания, которое может быть подвержено сомнению и возражениям. Такие возражения можно отвергнуть посредством анализа и рассуждения. По самой своей природе интуитивное знание не зависит от доказательства; напротив, само интуитивное знание используется в качестве доказательства. Теоретическое знание соотносится с интуитивным для проверки. Объясняя это, Ибн Хазм говорит: «Всё, что может быть получено непосредственно через логику или чувства, вовсе не нуждается в доказательстве. Напротив, именно такие факты каждый должен использовать как доказательство и опровержение, после чего его теоретические рассуждения могут быть признаны верными или ошибочными».42

The difference between the two should be clear; in fact, it should be self evident such that every person must instantly recognise it, as opposed to theoretical knowledge that can be prone to doubt and objection. Such objections may be repelled through analysis and reasoning. It is in the nature of intuitive knowledge that it is not dependent on proof; rather, intuitive knowledge itself is used as evidence. Theoretical knowledge is referred back to intuitive knowledge for verification. Explaining this, Ibn Ḥazm says, ‘Whatever that can be acquired immediately through logic or the senses is not in need of evidence at all. Rather, it is these types of facts that everyone ought to use as evidence and refutation, after which his theoretical reasoning can be deemed to be correct or incorrect.’42

Муʿаллими сказал: «Что касается интуитивного и самоочевидного знания, то логики согласны в том, что оно является основой логики. С другой стороны, извлечение знания из аналитического знания может быть достигнуто лишь тогда, когда оно опирается на первое и возводится к нему». Без существования интуитивного знания рассуждение не может функционировать. В противном случае возникли бы круговое доказательство и бесконечный регресс, что привело бы к краху всей системы рассуждений. Поясняя это, Ибн Таймийя сказал: «Знание, приобретаемое путём анализа доказательства, должно восходить к интуитивным суждениям. Любое неинтуитивное знание должно восходить к интуитивному знанию. Если теоретические положения постоянно доказываются посредством подобных им, возникли бы круговое доказательство или бесконечный регресс причинности. По необходимости и по согласию логиков оба этих пути неприемлемы с многих сторон».

Muʿallimī said, ‘As for instinctive and self-evident information, the logicians agree that it is the currency of logic. On the other hand, deriving information from analytical knowledge can only be aspired when it is based on, and attributed to, the former.’43 Reasoning cannot work without the existence of intuitive information. Without it, circular reasoning and infinite regress would come as a result, causing the collapse of the entire system of reasoning. Explaining this, Ibn Taymiyyah said, ‘Knowledge that is acquired by analysing proof must refer back to intuitive propositions. Any piece of knowledge that is not intuitive must refer back to intuitive knowledge. If theoretical propositions are constantly proven by their like, circular reasoning or infinite regress of causality would ensue. By necessity and the agreement of logicians, both are improper from a number of angles.

Приобретённое теоретическое знание – это то, что получено из известных положений, не требующих анализа. Если бы и эти положения были теоретическими, они, в свою очередь, зависели бы от других положений, и это привело бы к бесконечному ряду теоретических положений внутри человека. Человек тварен: он возник после того, как не существовал. Знание в его сердце тоже тварно. Если бы знание в его сердце не было приобретено на основе предшествующего знания, это означало бы, что его сердце с самого начала было лишено знания. Следовательно, необходимо, чтобы существовали базовые самоочевидные сведения, которые Аллах помещает в сердце человека. Цель любого доказательства – вернуться к этому типу самоочевидных сведений. Более того, самоочевидные сведения иногда подвергаются сомнениям и наваждениям, подобно сомнениям софистов, которые ставят под сомнение осязаемые и самоочевидные сведения. Примером могут служить сомнения, высказанные Рази в начале его «аль-Мухассаль», которые мы уже обсуждали в другом месте:

Acquired theoretical knowledge is that which is gained from known propositions that do not require analysis. Had those propositions been theoretical as well, they would have in turn been contingent on other propositions, leading to an infinity of theoretical propositions inside man. Man is temporal – he came into existence after having been non-existent. The knowledge in his heart is temporal. If the knowledge in his heart was not acquired without knowledge prior to it, it would mean that his heart would be without knowledge right from the start. Therefore, it is necessary that there are basic self-evident pieces of information that Allah places within a person’s heart. The aim of any proof is to refer back to this type of self-evident information. Furthermore, self-evident information is sometimes subject to doubts and whispers, like the doubts of sophists who cast aspersions on tangible and self-evident information. These include, for example, the doubts cast by Rāzī in the beginning of his al Muḥaṣṣal, which we have discussed elsewhere:

Сомнения, которые подрывают это знание, нельзя отвергнуть с помощью доказательств. Ведь цель доказательства в том, что оно возвращается к этому интуитивному знанию. Поэтому, когда закрадывается сомнение, путь к анализу и исследованию оказывается закрытым. Именно поэтому с теми, кто отрицает очевидное и врождённое знание, не стоит вступать в спор. Более того, если такой человек упорствует, его следует наказать, пока он не признает истину. Если же он ошибается из-за порчи своих чувств или разума, просто не способен постичь это знание или по любой иной причине, с ним следует поступить так, чтобы он обрёл предпосылки для получения знания и смог устранить то, что его блокирует. Если он всё равно не может понять из-за порчи своего нрава, его следует лечить лекарствами, которые этим занимаются, или же мольбой, рукъей, особым вниманием и т. п. В противном случае его следует оставить в покое.44

Doubts that are injurious to that information cannot be repelled with proof. This is because the aim of proof is that it refers back to that intuitive information. Therefore, when doubt creeps in, the path to analysis and research is closed off. This is why those who deny tangible and instinctive information are not to be debated. In fact, if such a person is being obstinate, he should be disciplined until he admits the truth. If he is mistaken due to corruption afflicting his senses or his mind, is simply unable to understand that information, or for any other reason, he should be treated so that he can gain the prerequisites of acquiring knowledge and be able to dispel those things that block it. If he is still unable to comprehend because of corruption in his temperament, he should be treated with medicament that deals with this, or with supplication, ruqyah, special attention, etc. Otherwise, he should be left alone.44

Любая попытка доказать истинность самоочевидных истин посредством рассуждения очень трудна. Фактически, она может быть невозможной и может привести человека к сомнению в них, и тем самым он впадёт в один из многочисленных видов софистики. В любом случае такой процесс был бы равносилен мучению души без какой-либо пользы. Развивая эту мысль, Ибн Таймия предложил прекрасный пример, демонстрирующий природу этой проблемы:

Any attempt to demonstrate the veracity of self-evident truths through reasoning is very hard. In fact, it can be impossible and may lead a person to doubt them, thus falling into one of the many types of sophism. In any case, such a process would be tantamount to torturing the soul without any benefit whatsoever. Expounding on this, Ibn Taymiyyah offered a fine example to demonstrate the nature of this problem:

Когда постигаемое инстинктивно начинают обдумывать с помощью неинстинктивных средств, человек напрасно мучит свою душу. Это подобно тому, как если бы человеку сказали разделить определённую сумму денег поровну между несколькими людьми, — задача, которую следовало бы выполнить без труда. Кто-то может сказать ему: «Постой, ты не сможешь разделить, не зная определения деления и не проводя различия между делением и умножением. Деление противоположно умножению. Умножение выполняется путём соединения единиц одного числа с единицами другого, тогда как деление достигается разбиением единиц одного числа на единицы другого. Поэтому, когда частное умножается на делитель, получается делимое, а когда число, полученное умножением, делится на один из двух перемноженных множителей, получается другой множитель…» «Сказанное мной об определении умножения не годится, поскольку оно относится к умножению целых чисел, а не дробных. Всеобъемлющее определение таково: умножение есть такая сумма, отношение которой к одному из перемножаемых чисел такое же, как отношение единицы к другому числу… Умножение одной второй на одну четверть даёт одну восьмую. Отношение одной восьмой к одной четверти такое же, как отношение одной второй к единице». Хотя все эти утверждения верны, ясно, что человек, у которого есть деньги и который желает распределить их поровну между несколькими людьми, мучился бы напрасно, если бы заставлял себя понять всё это прежде, чем разделить деньги. Он может даже не понять этих вещей и найти их затруднительными.45

When instinctively comprehended matters are reasoned through non instinctive means, one will be tormenting the soul in vain. This is similar to a man who is told to divide a certain sum of money into equal portions among a number of individuals – a task that should be performed without difficulty. Someone may say to him, “Wait, you cannot divide it without knowing the definition of division and without drawing a distinction between division and multiplication. Division is the opposite of multiplication. The latter is carried out by compounding the units of one number by the units of the other, whereas the former is achieved by dividing the units of one number by the units of the other. This is why when the quotient is multiplied by the divisor, the result is the dividend, and when the number resulting from multiplication is divided by one of the two numbers multiplied, the result is the other number… “What I have said about the definition of multiplication is not valid because it applies to the multiplication of integers, not fractional numbers. An all-inclusive definition would be: Multiplication is the sum total whose relation to one of the numbers multiplied is the same as the relation of figure one to the other number… “The multiplication of one-half by one quarter results in one-eighth. The relation of one-eighth to one quarter is the same as the relation of one-half to the figure one.” Although these are all valid statements, it is clear that the person who has money and wishes to distribute it equally among a number of individuals would agonise in vain if he were to force himself to understand all this before he divided the money. He may not even understand these matters and may find them problematic.’45

Объясняя, к чему может привести процесс рассуждения о самоочевидной истине, он добавляет: «Многие знания являются необходимыми и врождёнными. Если человек захочет заставить себя приводить доказательства для них, ему будет трудно. Он поставит себя в состояние сомнения — либо потому что это приведёт к длинным посылкам, либо потому что их трудно раскрыть, либо и то и другое».46

Explaining what the process of reasoning for self-evident truth can lead to, he adds: ‘A lot of information is necessary and instinctive. If a person wants to force himself to offer reasoning for that, it would be difficult for him. He would land himself into doubt, whether because it would lead to lengthy propositions, because they are difficult to unlock, or both.46

Если когда-либо возникает случай, когда самоочевидные истины нуждаются в доказательстве, то на деле это демонстрирует, что они действительно врождённы и инстинктивны, а не что они верны. Существует различие между раскрытием природы чего-либо и попыткой предложить доказательство его истинности: первое подобно напоминанию тем, кто невнимателен и забывчив. Поэтому, рассуждая о доказательствах, которые подтверждают существование Аллаха, Ибн Таймия сказал: «Когда человек видит знамения, которые необходимо указывают на Его существование, они становятся для него открытием глаз из этого спектра, как и сказал Он: „Воистину, когда шайтан нашёптывает тем, кто помнит об Аллахе, они вспоминают своего Господа и начинают ясно видеть“»47. Это также напоминание о том, чтобы помнить Аллаха, когда одолевают забывчивость и невнимательность. Таким образом, это открытие глаз, которое рассеивает невежество, в котором может пребывать человек, и напоминание, которое снимает его невнимательность. Всё это несмотря на то, что основное признание существования Аллаха заложено в душе инстинктивно, без каких-либо внешних средств.48

If there is ever a case that self-evident facts need to be reasoned, then that would actually be to demonstrate that they are indeed innate and instinctive, not to prove they are correct. There is a difference between revealing the nature of something and the attempt to offer evidence for its veracity – the former is akin to reminding the heedless and forgetful. This is why when discussing the evidence that proves the existence of Allah , Ibn Taymiyyah said, So when he sees the signs that necessitate His existence, they would be an eye-opener from that spectrum, just as He  said, “Indeed, when Satan whispers to those mindful of Allah, they remember their Lord then they start to see things clearly.”47 It would also be a reminder to remember Allah when forgetfulness and heedlessness overcome. Therefore, it is an eye-opener to dispel the ignorance one may experience, and a reminder to remove one’s heedlessness. This is despite the fact that the core recognition of Allah’s existence is instinctively found in the soul without any external means whatsoever.48

Это порождает два обоснованных вопроса:

This brings about two valid questions:

1. Где душа приобрела интуитивное знание?

1. Where did the soul gain intuitive knowledge?.

2. Откуда интуитивное знание получает свою всеобщую и абсолютную объективность?

2. From where does intuitive knowledge acquire its universal and absolute objectivity?.

Из предыдущего обсуждения стало ясно, что интуитивные знания уже присутствуют в сердце. Они не приобретаются в процессе обучения и не являются информацией, полученной из какого-либо внешнего источника. Поэтому вполне естественно задать следующий вопрос: что или кто вложил эти врождённые представления в сердце? Логичный ответ — Аллах. Чтобы уйти от этого вопроса, атеистический дискурс стремился поставить под сомнение врождённый характер такого знания, утверждая, что подобная информация возникает из образования, полученного чувствами посредством процесса индукции (истикра). Они предлагают следующее: если человек добавит одно яблоко к другому, получится два яблока; если он добавит один апельсин к другому, получится два апельсина. Это всеобщее правило: 1+1=2. Они добавляют, что правило причинности возникает из процесса причины и следствия, который человек воспринимает через свои чувства. Вкратце, они утверждают, что это знание порождено опытом, а не каким-либо врождённым знанием, которое предшествует чувствам. Такой философский взгляд — истолковывать рациональные знания, возводя их к чувственному опыту и отрицая какую-либо врождённую предрасположенность, — ведёт к целому ряду познавательных проблем. Он открывает дверь сомнению в том, что эти понятия являются интуитивными и повторяющимися истинами. Метод «проб и проверок», охватывающий любой человеческий опыт, невозможно осуществить полностью. Поэтому человек всё же может сомневаться во всеобщем законе, ведь он может быть нарушен где-то за пределами его ограниченного эксперимента. Например, он не будет знать о том, что где-то во вселенной произошло событие, которое случилось без какой-либо внешней причины, его вызвавшей.

From the previous discussion, it was made clear that intuitive information is already present in the heart. It is not acquired through the process of education. It is not information accessed from any external source. Therefore, it is perfectly natural to ask the following question: What or who placed these instinctive ideas in the heart? The logical answer is Allah. In order to sidestep this question, atheist discourse has strived to cast doubt on the instinctive nature of this cognition, claiming that such information is borne out of the education received by the senses via the process of induction (istiqrā’). They propose the following: If a man adds an apple to another, it would be two apples; if he adds an orange to another, it would be two oranges. This is a universal rule: 1+1=2. They add that the rule of causality is borne out of the cause-effect process that man perceives through his senses. In a nutshell, they claim that this knowledge is borne out of this experience, not because of any instinctive knowledge in this regard that precludes the senses. This philosophical outlook – interpreting rational information by referring them back to sensory knowledge and disregarding any innate predisposition – leads to a number of cognitive problems. It opens up the door of doubting the instinctive and recurring truths that these concepts actually are. The ‘try-and-test’ method that covers every human experience is impossible to achieve. Therefore, it is possible that a man can still have doubts about this universal law, as it might be broken somewhere outside of his limited ‘try-and-test’ experiment. For example, he would not know that there is an event, somewhere in the universe, that came to pass without any external cause triggering it.

Эта проблема привела некоторых атеистов к предложению такого взгляда, который признаёт всеобщую повторяемость этих рациональных понятий на практике, не пытаясь объяснить их с философской или теоретической точки зрения. Эти философы признают во Вселенной прагматичный принцип «услуга за услугу»: человек живёт своей повседневной жизнью, веря, что эти понятия врождённы и самоочевидны, тогда как на деле их самоочевидность, врождённость и инстинктивность нельзя ни продемонстрировать, ни обосновать доказательствами. Проблема усугубляется, когда некоторые атеисты действительно занимают скептическую позицию по отношению к самоочевидным и необходимым понятиям: утверждая, что из них нельзя извлечь никакого теоретического знания и что их не следует принимать за самоочевидные факты.

This problem led some atheists to propose a view that acknowledges the universal recurrence of these rational concepts in practice, without attempting to explain them from a philosophical or theoretical viewpoint. These philosophers acknowledge a pragmatic quid pro quo arrangement in the universe: Man engages with his daily life believing these are innate and self-evident truths, while in reality, their self-evidentiary, innate, and instinctive nature is something that cannot be demonstrated or reasoned with proof. The problem is compounded when some atheists actually adopt a sceptical approach to self-evident and necessary concepts: that there cannot be any theoretical knowledge that could be gained from them, nor should they be accepted as self-evident facts.

Известный атеист Лоуренс Краусс неоднократно заявлял, что человеческий разум является примитивным и развивался в дарвиновском смысле для того, чтобы безопасно взаимодействовать с опасностями саванны; однако это разумы, которые не обязательно способны понять природу этой вселенной или экзистенциальной реальности. Поэтому, утверждает он, необходимо понимать мир через сам мир – посредством наблюдения и эмпиризма, не полагаясь ни на что, что известно как рациональные понятия, и тем более не рассматривая их как арбитров истины. Истина, по его утверждению, – это лишь то, что мы можем постичь посредством наблюдения и чувств в соответствии с научным методом, каким бы странным, или даже противоречивым, это ни казалось нашему инстинктивному мышлению. Краусс упоминал об этом в своей книге «A Universe from Nothing: Why There Is Something Rather Than Nothing», которая основана на идее, что, хотя вселенная возникла из ничего, она может создать себя из себя самой в соответствии с законами физики. Это утверждение с вытекающими из него подробностями крайне проблематично, поскольку ведет ко множеству когнитивных проблем, которые являются чрезвычайно опасными. Часть этого когнитивного беспорядка проявилась в дебатах Краусса с Хамзой Цорцисом «Ислам или атеизм: что более разумно?». В этих дебатах выявилась противоречивая и запутанная позиция Краусса, поскольку стало ясно, что он не способен построить какую-либо обоснованную когнитивную точку зрения. Её проблемы начинаются с того, что она отбрасывает базовые рациональные понятия. Отказ от них ведет к отказу не только от доверия к инструментам наблюдения, но и к утрате доверия к самому научному методу. Научный метод является единственным путем к знанию, согласно взглядам, которых придерживается крайний сайентизм. Научный метод основан на утверждениях, доказательство которых не может быть продемонстрировано посредством самого научного метода; в противном случае это приведет к круговой аргументации. Позиция, согласно которой знание может основываться только на естественной и научной информации, является самопротиворечивой и не может считаться рационально приемлемой. Однако что нам делать, если такое возражение обращено к тем, кто отрицает базовые рациональные понятия, в то время как, как вы видите, само это возражение опирается на них? Как оно может быть убедительным для тех, кто не видит никакой проблемы в том, чтобы принимать, что вселенная создала саму себя? Если они готовы принимать подобного рода [утверждения]... 27

The famous atheist Lawrence Krauss has stated on multiple occasions that the human mind is primitive and evolving – in Darwinist terms – to safely interact with the dangers in the savannah; however, they are minds that are not necessarily able to understand the nature of this universe or existential reality. Therefore, he claims, it is necessary that the world is understood through the world itself – via observation and empiricism, without relying on anything known as rational concepts, let alone referring to them as arbiters of truth. Truth, he claims, is only that which we can access via observation and the senses according to the scientific method, no matter how strange it may appear – or contradictory even – to our instinctive minds. Krauss mentioned this in his book A Universe from Nothing: Why There Is Something Rather Than Nothing, which is based on the idea that even though the universe came from nothing, it can create itself from itself as per the laws of physics. This assertion with the detail it entails is extremely problematic, as it leads to multiple cognitive problems that are extremely dangerous. Some of this cognitive disorder became apparent in Krauss’s debate with Hamza Tzortzis, Islam or Atheism: Which Makes More Sense? In this debate, the self-conflicting and confused position of Krauss was exposed, as it was revealed that he was unable to construct any sound cognitive viewpoint. Its problems begin in that it discards basic rational concepts. Discarding them leads to the abandonment of not only trust in the tools of observation, but also a loss of trust in the scientific method itself. The scientific method is the sole path to knowledge, as per the view purported by extreme scientism. The scientific method is based on assertions whose evidence cannot be demonstrated through the scientific method itself; otherwise, it will lead to circularity. The position that knowledge can only be based on natural and scientific information is a self-contradictory one that cannot be deemed rationally acceptable. However, what are we to do if this type of objection is directed at those who deny basic rational concepts, when – as you can see – the objection is based on them? How can it be convincing to those who do not see any problem in accepting that the universe created itself? If they are willing to accept this type of 27

—то есть что мешает им утверждать, что «научный метод верен, потому что… научный метод»? Нет сомнений в том, что предложение такой концепции ведёт к софистике. Более того, некоторые атеисты попались в эту ловушку.

view, then what is stopping them from claiming that ‘the scientific method is correct because of…the scientific method’? There is little doubt that the proposal of such a conceptualisation leads to sophistry. Indeed, some atheists have fallen victim to this type of mentality.

Однажды я беседовал с некоторыми юношами, которых поразили атеистические идеи. Беседа привела нас к полемике в западном стиле по этому вопросу, и я увидел, что необходимо вернуть обсуждение к общей основе. Я начал говорить об источниках информации, доступных человеку. Я сказал, что в целом таких источников три:

On one occasion, I was in a discussion with some youth who were afflicted by atheist ideas. The discussion led us to Western-style polemics on the subject, so I saw that it was necessary for the discussion to be brought back to a common ground. I started to speak on the human sources of information. I said that, broadly speaking, these sources are three:

1. Органы чувств.

1. The senses.

2. Логика.

2. Logic.

3. Передаваемая информация.

3. Transmitted information.

Представьте, как я был удивлён, когда узнал, что источником получения знания, по их мнению, являются только чувства, а не рациональные основания (теоретические или врождённые)! Я хотел убедиться, что эта проблема действительно существует в их образе мышления. Я задал им ряд вопросов, чтобы выяснить их убеждения по этому вопросу и почему они выдвигают такой ключевой принцип. Я сказал следующее: «Одно базовое рациональное понятие – это “часть < целого”. Представьте, что перед нами апельсин, и мы разрезали его на четыре части. Будет ли одна четвёртая меньше, равна или больше всего апельсина?» Я был поражён, когда они ответили: «Мы не можем знать, пока не увидим этот апельсин и не разрежем его сами». Я сказал им: «Дома у меня есть книга под названием “Маджмуʿ фатāва Ибн Таймиййа” в 37 томах. Первый том меньше, равен или больше всего собрания?» Они ответили: «Мы не узнаем, пока не придём к вам домой и не увидим его». Перед нами стоял кофейник. Я сказал одному из них: «Подними кофейник». Когда он поднял его, я спросил: «Сможешь ли ты поднять чашку с кофе, которая легче, исходя из того, что ты знаешь, что можешь поднять что-то более тяжёлое?» Он потянулся к чашке, и я сказал ему: «Я не хочу, чтобы ты проводил эксперимент». Он ответил: «Я не узнаю ответа, пока не проведу эксперимент». Я завершил этот ряд вопросов, спросив одного из них: «Ты существуешь или нет?» Он ответил: «Я существую». Я спросил: «Возможно ли, что наука в будущем сможет доказать, что тебя на самом деле не существует?» Он ответил: «Это возможно». На этом беседа закончилась.

Imagine how surprised I was when I learned that the source of gaining information according to them was sensory only, not rational issues (whether theoretical or instinctive)! I wanted to be certain that this problem actually existed in their mindset. I asked them a number of questions to ascertain their convictions on the topic, and why they would propose such a key principle. What I said was the following: ‘One basic rational concept is that “part < whole”. Imagine we have an orange in front of us and we split it into quarters. Would that one quarter be smaller than, equal to, or larger than the whole orange?’ I was shocked when they replied: ‘We cannot know until we see this orange and cut it ourselves.’ I told them, ‘At home, I have a book titled as Majmūʿ Fatāwā Ibn Taymiyyah in 37 volumes. Is the first volume smaller than, equal to, or larger than the whole collection?’ They said, ‘We would not know until we visited you at your home and saw it.’ There was a coffee pot in front of us. I said to one of them, ‘Lift the pot up.’ When he raised it, I said, ‘Will you be able to raise the coffee cup – which is lighter – based on your knowledge that you can lift something heavier?’ He reached out to the cup – I said to him, ‘I do not want you to experiment.’ He said, ‘I would not know the answer until I experiment.’ I finished my line of questioning by asking one of them, ‘Do you exist or not?’ He said, ‘I exist.’ I said, ‘Is it possible that science in the future will be able to prove that you are in fact non-existent?’ He said, ‘It is possible.’ The discussion ended at this.

Справедливости ради, среди них были и такие, кто не соглашался с отрицанием их собратьями базовых рациональных понятий и считал, что подобного рода рассуждения и фундаментальные основания положат конец дискуссии. Однако его друзья были против этого. Правда в том, что некоторые их предложения не обязательно возникали из упрямства или высокомерия. Скорее, они опирались на данные, часть которых восходит к правилу, что знание не может быть установлено интуитивно без посредства органов чувств. Они также полагаются на научные утверждения – особенно в области квантовой физики, – которые убедили их в том, что нет способа согласовать рациональные и научные утверждения.

To be fair, there were some among them who did not agree with their fellows’ denial of basic rational concepts, and were of the view that this type of theorising and foundational basis would end the discussion. However, his friends were opposed to this. The truth is that some of their proposals did not necessarily arise from obstinacy or haughtiness. Rather, they based this on data, some of which goes back to the rule that knowledge cannot be instinctively established without the intermediary of the senses. They also rely on scientific assertions – especially in the field of quantum physics – that duped them into believing that there is no way to marry rational and scientific assertions.

Кто читал квантовую физику, знает, насколько она неоднозначна и насколько сложно человеческому разуму ориентироваться в её многочисленных аспектах. Джон Уиллер сказал: «Если вы не полностью сбиты с толку квантовой механикой, значит, вы её не понимаете»49. Роджер Пенроуз сказал: «Квантовая механика совершенно не имеет смысла»50. Ричард Фейнман сказал: «Думаю, я могу с уверенностью утверждать, что никто не понимает квантовую механику».51

Whoever has read quantum physics will know how ambiguous it is, and how complex it is for a human mind to navigate its many aspects. John Wheeler said, ‘If you are not completely confused by quantum mechanics, you do not understand it.’49 Roger Penrose said, ‘Quantum mechanics makes absolutely no sense.’50 Richard Feynman said, ‘I think I can safely say that nobody understands quantum mechanics.’51

Я считаю, что человеку не подобает отбрасывать самоочевидное знание и его объективную ценность ради одного лишь знания, постигаемого через природу. Необходимо, чтобы естественное знание подчинялось самоочевидному знанию: всё, что из первого неоднозначно или противоречит последнему, следует отбросить. Мы должны верить, что мы не знаем реальности; если это незнание рассеется, то чувственное и осязаемое непременно будет согласовываться с рациональным. Без такого подхода мы останемся без какого-либо знания, как осязаемого, так и рационального. Таким образом, окончательно доказано, что перед многими атеистами стоит реальная проблема и что они в известной степени не способны примирить одно с другим, что приводит к крайне опасным выводам.

I believe that it is not proper for a person to discard self-evident knowledge and their objective value just for natural knowledge. What is incumbent is to have natural knowledge governed by self-evident knowledge – whatever from the former is ambiguous or contradicts the latter should be cast aside. We must believe that we are ignorant of reality; if that ignorance is dispelled, then most certainly the sensory and tangible would be in alignment with the rational. Without this approach, we will be left without any knowledge, whether tangible or rational. It has thus been conclusively proven that there is a real problem facing many atheists, and that there is a degree of inability on their part to reconcile the two, leading to extremely dangerous conclusions.

В своей книге «Великий замысел», написанной в соавторстве с Леонардом Млодиновым, Стивен Хокинг сказал: «Действительно, как и многие представления современной науки, она, по-видимому, противоречит здравому смыслу. Но здравый смысл основан на повседневном опыте, а не на Вселенной такой, какой она открывается благодаря чудесам технологий, которые позволяют нам заглянуть в глубь атома или в ранние эпохи Вселенной».52 Проблема этого отрывка заключается в неоднозначности понятия «здравый смысл». Означает ли это, что базовые рациональные понятия должны быть отвергнуты, или же это просто означает номологические невозможности?

In his book The Grand Design, which was co-authored with Leonard Mlodinow, Stephen Hawking said, ‘Indeed, like many notions in today’s science, it appears to violate common sense. But common sense is based upon everyday experience, not upon the universe as it is revealed through the marvels of technologies, such as those that allow us to gaze deep into the atom or back to the early universe.’52 The problem with this passage is the ambiguity surrounding the idea of ‘common sense’. Does it mean that basic rational concepts are to be denied, or does it simply mean nomological impossibilities?

Человек может ошибочно полагать, что нечто номологически невозможное является также рационально невозможным, и лишь позже обнаружить, что оно не является рационально невозможным. Однако существует совокупность базовых интуитивных понятий, которые, как представляется, стоят выше самого существования человека. Такие интуитивные знания не приобретаются простым человеческим опытом. Поэтому ошибочно отрицать логические невозможности, то есть такие ситуации, которые ведут к противоречию, например квадратный круг, движущееся неподвижное тело, нечто, что ни существует, ни не существует, и т. п. Подобные образы не относятся к семейству номологических невозможностей, то есть наше понимание номологических невозможностей не восходит исключительно к человеческому опыту. Напротив, это логические невозможности, которые никогда вообще не могут быть представлены во внешнем мире.

A person might mistakenly assume that something nomologically impossible is also rationally impossible, only to later find out that it is not rationally impossible. However, there is a package of basic instinctive concepts that appear to be higher than the very existence of man. Such instinctive information is not gained by mere human experience. This is why it is an error to deny logical impossibilities, which in reality are those scenarios that lead to a contradiction, such as a squared circle, a moving motionless body, something that is neither in existence nor in non-existence, etc. These sorts of images are not from the family of nomological impossibilities – such that our understanding of nomological impossibilities goes back solely to our human experience. Rather, these are logical impossibilities that cannot ever be envisaged in the external world at all.

Проблема в отрывке Хокинга дополнительно проясняется тем, что он говорит в той же книге: «Квантовая физика может показаться подрывающей идею о том, что природа управляется законами, но это не так»53. Если это кажется таким образом, то почему на самом деле всё не так? Причина в том, что кажущееся противоречие возвращается к другим понятиям и утверждениям, и тогда проблема противоречия разрешается. Одним из таких понятий являются врождённые разумные понятия.

The problem with Hawking’s passage is further clarified with what he mentions in the same book: ‘Quantum physics might seem to undermine the idea that nature is governed by laws, but that is not the case.’53 If this appears to be the case, then why is it not like that then in actual truth? The reason for that is what appears to be contradictory would be referred back to other concepts and assertions, so that the problem of contradiction is solved. One of these concepts are the instinctive rational concepts.

Правда в том, что квантовая физика со всеми её научными и рациональными выводами является важной областью изучения. Для того чтобы прояснить реальность утверждений, высказываемых в физике, и дать ответы на концепции, которые возникают из этих утверждений, требуется объединение усилий многих специалистов.

The truth is that quantum physics, with all its scientific and rational implications, is an important field of study. It requires the convergence of many specialists to clarify the reality of assertions made in physics in order to offer answers to concepts brought up by those assertions.

Проблема, с которой сталкиваются атеисты в отношении базовых рациональных принципов, в значительной мере восходит к их материалистическому и дарвинистскому взгляду на наше существование. Если бы мы смогли преодолеть тупик, созданный идеей, что материя способна порождать логику, а дарвинистская эволюция способна создать этот продукт, то один из вопросов, который дарвинизм ставит в отношении наших рациональных способностей, звучит так: развила ли природа в нас умы, способные постигать объективную реальность, или она развила их лишь для того, чтобы мы могли жить и выживать, независимо от возможности раскрыть истинную природу вещей? Возможно ли, что наш разум сообщает нам нечто и выдаёт это за необходимое нам для жизни и выживания, хотя на деле это может быть лишь иллюзией?

The problem faced by atheists vis-à-vis basic rational principles goes back, for the large part, to their materialistic and Darwinist outlook on our existence. If we could negotiate the deadlock caused by the notion that matter is able to produce logic, and that Darwinist evolution is able to create this product, then one question that Darwinism poses vis-à-vis our rational capabilities is this: Did nature evolve and develop minds for us that are able to reach objective realities, or did it evolve and develop them for us to live and survive, regardless of the possibilities in revealing the actual true nature of things? Is it possible that our minds tell us something and make it out as if it is necessary for us so that we can live and survive, even though this might just be a fantasy?

Это одна из глубоких проблем дарвинизма. Она приводит к широким затруднениям в атеистическом дискурсе по ряду вопросов, таких как врождённость веры в Бога, стремление к религии, чувство нравственности, склонность к свободе воли и т. д. Это происходит потому, что всё это объясняется дарвинистской призмой, которая основана либо а) на преимуществах жизни для живых существ, либо б) на причинах их существования, если эти преимущества не являются первичными или считаются несущественными, а представляют собой лишь побочный продукт процесса естественного отбора, направленного на выживание жизни и человечества. Логика не первой пришла к такой мысли. Природа, согласно дарвинистскому взгляду, развила наш разум, чтобы мы могли выжить. Что касается того, что эти умы способны познавать реальность, то это побочный продукт, если он вообще существует; в противном случае вполне возможно предположить, что наш разум обманывает нас просто для того, чтобы мы могли выжить. Эту глубокую проблему признавал и сам Дарвин. Он выразил свою растерянность по этому вопросу, сказав: «Но тогда у меня всегда возникает ужасное сомнение, имеют ли какую-либо ценность убеждения человеческого разума, который развился из разума низших животных, и заслуживают ли они вообще доверия».54 53 The Grand Design, p. 93.

This is one of the deep problems with Darwinism. It leads to wide problems in general atheist discourse across a number of issues, such as the innateness of faith in God, the desire for religion, the sense of morality, the tendency of free will, etc. This is because all of these are explained through the Darwinist lens, that is based on either a) the advantages of living for living beings or b) the causes of their existence if those advantages are not primarily intended or are considered inconsequential, but are rather just a by-product of the natural selection process for life and the survival of humankind. Logic is not the first to think this. Nature – as per the Darwinist view – evolved our minds so we can survive. As for the fact that these minds are able to learn about reality, then that is a by-product if it exists; otherwise, it is quite possible to assume that our minds have duped us, simply so that we may survive. This deep problem was something acknowledged by Darwin himself. He expressed his confusion on the issue, saying, ‘But then with me the horrid doubt always arises whether the convictions of man’s mind, which has been developed from the mind of the lower animals, are of any value or at all trustworthy.’54 The 53 The Grand Design, p. 93.

54 Darwin Correspondence Project, Letter to William Graham, 3 July 1881, https://www.darwinproject.ac.uk/letter/DCP-LETT-13230.xml 30

54 Darwin Correspondence Project, Letter to William Graham, 3 July 1881, https://www.darwinproject.ac.uk/letter/DCP-LETT-13230.xml 30

Отвержение и умаление этих рациональных и необходимых истин — будь то истины, порой поразительно очевидные, или несомненные истины, которые по своей природе несколько сдержанны, — породило сильное противодействие философии и рациональной теории, независимо от того, руководствуется ли это религиозным мировоззрением или нет.

rejection and downplaying of these rational and necessary truths – whether they are those truths that are sometimes incredibly self-evident, or those undeniable truths that are somewhat reserved by nature – has created a severe pushback against philosophy and rational theory, whether that is governed by the religious mindset or not.

Поэтому многие люди в самых разных контекстах заявляли, что философия мертва и не приносит никакой пользы. Одна известная цитата принадлежит Хокингу, она приводится в начале его книги «Великий замысел»: «Традиционно эти вопросы относились к компетенции философии, но философия мертва. Философия не идет в ногу с современными достижениями науки, особенно физики. Учёные стали носителями факела открытий в нашем поиске знания».55 Пи-Зи Майерс сказал: «Многие положения философии способны вас погубить».56 Краусс сказал: «Философия — это область, которая, к сожалению, напоминает мне старую шутку Вуди Аллена: “Те, кто не может делать, учат; те, кто не может учить, преподают физкультуру”. А самое худшее в философии — это философия науки; насколько я могу судить, единственные люди, которые читают работы философов науки, — это другие философы науки. Она никак не влияет на физику, и я сомневаюсь, что другие философы её читают, потому что она довольно техническая. Поэтому очень трудно понять, что её оправдывает. Поэтому я бы сказал, что это напряжение возникает потому, что люди в философии чувствуют себя под угрозой, и у них есть все основания так чувствовать, ведь наука развивается, а философия — нет».57

This is why many people, in various contexts, have declared that philosophy is dead and offers no benefit. One famous quotation is by Hawking in the beginning of The Great Design: ‘Traditionally these are questions for philosophy, but philosophy is dead. Philosophy has not kept up with modern developments in science, particularly physics. Scientists have become the bearers of the torch of discovery in our quest for knowledge.’55 PZ Myers said, ‘A lot of philosophy can destroy you.’56 Krauss said, Philosophy is a field that, unfortunately, reminds me of that old Woody Allen joke, “those that can’t do, teach, and those that can’t teach, teach gym.” And the worst part of philosophy is the philosophy of science; the only people, as far as I can tell, that read work by philosophers of science are other philosophers of science. It has no impact on physics what so ever, and I doubt that other philosophers read it because it’s fairly technical. And so it’s really hard to understand what justifies it. And so I’d say that this tension occurs because people in philosophy feel threatened, and they have every right to feel threatened, because science progresses and philosophy doesn’t.57

Это отрицание места для рассудка, вместе с его интуитивными и теоретическими утверждениями, если рассматривать его последствия, ведёт к софистике, как уже было разъяснено ранее. В её тёмной тени любая возможность приобретения познания и знания рассыпалась бы. Естественно, это разрушило бы принцип, на котором основаны естественные и эмпирические науки.

This denial of the space for rationality, along with its instinctive and theoretical assertions, when taken with its implications, leads to sophistry, as has been explained before. In its dark shadow, any possibility to access cognition and knowledge would fall apart. Naturally, it would destroy the rule upon which the natural and empirical sciences are founded.

Странно, что, несмотря на то что они превозносят и преувеличивают значение эмпирической науки, они сами, сами того не осознавая, опираются на ряд априорных предположений, которые не могут быть доказаны эмпирической наукой. Примером служит исходная отправная точка: что у вселенной есть реальность, отдельная от нашего восприятия, что её можно изучать, что она подчиняется определённому набору законов и что эти законы неизменны. Таким образом, то, что сегодня считается природным законом, завтра становится принятой реальностью. Действовать в рамках заранее заданной концепции ни странно, ни трудно представить. Забавнее то, что они не могут освободиться от врождённых рациональных истин, хотя и утверждают, что отрицают их. Уже сам процесс рассуждения, основанного на доказательствах, говорит о том, что они принимают понятие причинности и что существует связь между доказательством и тем, на что оно указывает, ведь доказательство действительно является причиной знания того, на что оно указывает.

It is strange that even though they magnify and exaggerate the importance of empirical science, they unknowingly operate from a set of preconceived notions that cannot be proven by empirical science. An example of this is the initial starting point that the universe has a reality that is separate from our perception, that it can be studied, that it is subjected to a particular set of laws, and that these laws are fixed. So, whatever is considered to be from the natural laws today will become an accepted reality tomorrow. Operating from a preconceived framework is neither strange nor hard to envisage. What is more amusing is that they cannot divorce themselves from instinctive rational truths, even though they claim to deny them. Merely exercising the process of evidence-based reasoning speaks to the fact that they accept the concept of causality, and that there is a link between evidence and that which it points to, because evidence really is a cause of knowing that which the evidence points towards.

В интересном обсуждении между Фрэнком Туреком и атеистом (Майклом), записанном на одной из лекций Турека в Университете Висконсин-Мэдисон, атеист прямо выразил сомнение в существовании врождённых рациональных понятий.

In an interesting discussion between Frank Turek and an atheist (Michael) found in one of Turek’s lectures at the University of Wisconsin-Madison, the atheist explicitly doubted the existence of instinctive rational concepts:

Майкл: Я бы утверждал, что законов логики тогда на самом деле не существует.

Michael: I would argue that the laws of logic really don’t exist then.

Фрэнк: Значит, ты хочешь сказать, что они действительно существуют.

Frank: So you’re saying that they do really exist.

Майкл: Нет.

Michael: No.

Фрэнк: Да, ты говоришь, что они так и делают.

Frank: Yes, you’re saying they do.

Майкл: Как я говорю, что они делают?

Michael: How am I saying they do?.

Фрэнк: Ведь ты сейчас используешь закон непротиворечия, чтобы сказать, что я неправ.

Frank: Because you’re using the law of non-contradiction right now to say that I’m wrong.

Закон непротиворечия, согласно которому противоположные идеи не могут быть одновременно истинными в одном и том же смысле, является одним из фундаментальных законов логики. Несмотря на то что он и другие законы использовались им, Майкл продолжал утверждать, что законы логики на самом деле не существуют. Казалось, он говорил, что законы логики – это лишь человеческая договорённость, что мы, люди, просто придумываем эти законы в своём уме, но они на самом деле не существуют вне нашего разума. Такой позиции придерживались несколько атеистов, включая доктора Штейна. Когда я спросил Майкла, является ли это его позицией, он ответил: «Да». Тогда я задал ему вопрос: «До того как на Земле появились какие-либо люди, было ли утверждение „На Земле нет людей“ истинным?» После долгой паузы Майкл дал уклончивый ответ. После некоторых наводящих вопросов он неохотно признал, что это утверждение «вероятно» было бы истинным (однако он продолжал цепляться за идею, что законы логики – это всего лишь человеческие договорённости). Разумеется, это утверждение было бы истинным. А поскольку не было человеческого разума, способного его осмыслить, законы логики не могут быть простой человеческой договорённостью. Кроме того, есть несколько других причин полагать, что законы логики не являются человеческими договорённостями и существуют независимо от человеческого разума.58

The law of non-contradiction – which says that opposite ideas cannot both be true at the same time and in the same sense – is one of the fundamental laws of logic. Despite using that law and others, Michael continued to assert that the laws of logic don’t really exist. It sounded like he was saying that the laws of logic are just a human convention; that we human beings simply invent these laws in our minds but they don’t really exist outside of our minds. Several atheists have held this position, including Dr. Stein. When I asked Michael if that was his position, he said “Yes.” So I then asked him, “Before there were any humans on the Earth, was the statement, ‘There are no human beings on the Earth’, true?” Following a long pause, Michael gave a meandering response. After some prompting, he reluctantly admitted that the statement “likely” would be true (yet he continued to cling to the idea that the laws of logic were mere human conventions). Well, of course the statement would be true. And since there were no human minds to conceptualize it, the laws of logic cannot be a mere human convention. In addition, there are several other reasons to believe that the laws of logic are not human conventions that they exist independently of human minds.58

Данное обсуждение выявляет атеистическую дилемму при определении природы врождённых понятий самих по себе. Являются ли они объективными и абсолютными или относительными в зависимости от чувств человека? В свете предыдущих высказываний многие атеисты утверждают, что нет необходимости следовать этим инстинктивным понятиям. Более того, они прямо заявляют, что выступают против них на основании идей естественных наук, связанных с квантовой физикой и другими областями. Они утверждают, что реальность может быть, или же на самом деле является, противоречащей врождённому и инстинктивному знанию. Последствия подобного утверждения – что базовые рациональные понятия являются лишь результатом работы нашего разума, без всякой внешней объективной истины, связанной с ними, – многочисленны и опасны. Человеческое взаимодействие, призванное порождать убеждение, по своей сути является попыткой привести к убеждению каждого человека на основе общего когнитивного поля. Правило, на котором строится это познание, должно быть естественным и универсальным, а не относительным к тому или иному человеку. Только с таким правилом возможно преодолеть когнитивное различие между двумя сторонами и прийти к убеждению. Без этого каждый человек оставался бы замкнутым в своём собственном познавательном мире, не способным плодотворно взаимодействовать с другим, ведь отсутствовали бы те смыслы, которые выходят за пределы обоих и благодаря которым можно было бы выстроить взаимодействие на основе общности.

This discussion reveals the atheistic dilemma in determining the nature of innate concepts in and of themselves. So are they objective and absolute, or are they relative based on a person’s senses? In light of previous statements, many atheists state it is not necessary to follow these instinctive concepts. In fact, they explicitly mention they are opposed to them because of ideas from natural science related to quantum physics and other fields. They set out that reality might be, or indeed is, in conflict with innate and instinctive knowledge. The implications of this sort of assertion – that basic rational concepts are merely a result of the workings of our minds, with no external objective truth associated with them – are numerous and dangerous. Having human interaction to bring about conviction is at its essence an attempt to bring about conviction to every person on the basis of a common cognitive playing field. The rule upon which this cognition is built must be natural and universal, not relative to x person. With this rule, it is possible to bridge the cognitive identity between the two sides to bring about conviction. Without this, each person would remain confined to their own cognitive realm, unable to fruitfully interact with the next person, as those meanings that transcend both of them – by which they would have been able to forge interaction with a degree of commonality – would be absent.

Если бы эти врождённые понятия были всего лишь конструкцией человеческого разума, то и каждая человеческая идея была бы конструкцией нашего разума, и знание снова стало бы относительным. В таком случае мы потеряли бы и способность, и уверенность когда-либо прийти к убеждённости хоть в чём-либо. Это была бы катастрофическая проблема. Без необходимых истин, на которых может строиться теоретическое знание, не было бы пути к связному философскому мировоззрению, в рамках которого были бы возможны рассуждения, опирающиеся на доказательства, или применение доказательств. Следствием такого мировоззрения стал бы софистский подход, отвергающий доверие ко всему человеческому знанию. Такое утверждение и создаёт ту среду, в которой ложное заявление может обрести убедительность. Оно утверждает, что всё знание относительно, что нет пути к достоверной и окончательной познавательной информации и что никто не обладает объективной реальностью. Такое утверждение противоречиво, ведь оно предполагает, что должно быть судьёй самому себе, что и выдаёт его ложность и ошибочность. Пренебрежение врождёнными рациональными понятиями и их объективной природой на деле означает пренебрежение а) всякой деятельностью человеческого разума, б) возможностью человеческого общения, в) способностью убеждать друг друга и г) естественными эмпирическими науками. Все эти понятия могут существовать только при условии признания врождённых понятий и утверждения их высшей ценности, превосходящей человеческое существование. Правда в том, что подобные утверждения есть естественное следствие принятия атеистического взгляда. Без утверждения Творца этой вселенной, Творца, которого нужно описывать абсолютным совершенством, утверждение абсолютных истин было бы невозможным. И если мы не в состоянии утверждать абсолютные истины, то нет и возможности доказать существование абсолютного и врождённого знания, ибо самой природе врождённого знания присуще быть абсолютным и не зависеть от времени, места, окружения и людей. Такое знание действительно выше и за пределами существования людей. Закон непротиворечия необходим и универсально истинен независимо от того, существует человек или нет. Принцип причинности был абсолютной истиной ещё до того, как человек вообще появился. То же относится и к утверждению, что «часть < целого» и т. д. Нет пути утвердить эти абсолюты, не утверждая абсолютное бытие, которое есть Аллах.

Had those instinctive concepts been merely the construct of the human mind, every human idea would also be the construct of our minds, leading knowledge to become relative again. In that case, we would lose both the power and the confidence of ever possibly gaining conviction in virtually anything. This would be a catastrophic problem. Without necessary truths upon which theoretical knowledge can be built, there would be no pathway to offer a coherent philosophical outlook through which the process of evidence-based reasoning or employing proofs would be feasible. The consequences of such an outlook are that one would end up adopting a sophist approach that discards trust in all human knowledge. Such an assertion is the exact environment in which that false claim can gain credence. It asserts that all knowledge is relative, that there is no pathway to gain definitive and conclusive cognitive information, and that nobody possesses objective reality. Such an assertion is self-contradictory, for it assumes that it should be the arbiter unto itself, which exposes its falsehood and error. Disregarding the instinctive rational concepts and their objective nature is in reality to disregard a) every engagement of the human mind, b) the possibility of human interaction, c) the ability to convince one another, and d) the natural empirical sciences. All of these concepts can only survive with the rule that acknowledges instinctive concepts and affirms their higher value that transcends human existence. The truth is that these types of assertions are a natural overflow from adopting the atheist viewpoint. Without affirming a Maker for this universe – a Maker that would be described with absolute perfection – the possibility of affirming absolute truths would not be possible. And if we are unable to affirm absolute truths, there is no chance for proving the existence of absolute and instinctive knowledge, as it is in the nature of instinctive knowledge to be absolute and agnostic of time, place, environment, and persons. Such knowledge is indeed above and beyond the existence of humans. The law of non-contradiction is both necessary and universally true, whether man exists or not. The principle of causality was an absolute truth before man ever came into existence. The same applies to the notion that ‘part < whole’, etc. There is no pathway to affirm these absolutes without affirming an absolute existence, which is Allah .

Человек, отрицающий собственное существование, не способен доказать существование какой-либо абсолютной истины. Даже если он предлагает компромисс, утверждая «относительный абсолютизм» в некоторых областях знания и науки, этот вывод совершенно ложен, ибо у него нет того основания, на котором вообще может строиться познание. Однако на деле это вывод, во многом согласующийся с атеистическими представлениями, в рамках которых невозможно философски изложить какое-либо рациональное и интуитивное знание. Ведь познавательная структура для подобного рода утверждений и их доказательства невозможна без веры в существование Аллаха. Исходя из этого, мы можем понять глубокое и проникновенное высказывание учёных: «Знание об Аллахе лежит в основе всякого знания». Я немало размышлял над этим выражением, стремясь постичь реальность, измерения и богатство смысла, заключённого в этом положении, и связь между знанием об Аллахе и всяким иным знанием. Осознав эти факты, я понял, что суть здесь в следующем: всё это знание на самом деле является ветвью знания об Аллахе. Тот, кто не постигает Его существование, не способен философски или рационально выстроить какую-либо связную познавательную теорию, которая объясняла бы нам, почему это знание существует и как его можно приобрести. В связи с этим Ибн Таймия сказал: «Знание о Нём (Аллахе) является высшим из всех знаний. Оно есть цель, конец, завершение и корень всякого знания, даже если знание о чём-то ином может предшествовать ему или служить ступенью к познанию Его. Знание о Нём, помимо того что оно возвышеннее, совершеннее и полезнее, есть насущная необходимость. Раб не может достичь праведности без Него. Нет счастья без Него. Он — корень осуществления всякого знания, которое — благодаря Ему — заслуживает называться таковым».59

A person in denial of his own existence is unable to prove the existence of any absolute truth. Even though he offers a compromise by claiming ‘relative absolutism’ in some aspects of knowledge and science, this conclusion is totally false, as it does not possess the rule upon which cognition can be based in the first place. However, in reality, it is a conclusion that is largely in line with atheist conceptualisations, through which it is impossible to philosophically set out any rational and instinctive knowledge. This is because the cognitive structure for these types of assertions and the demonstration of them through proof is not possible without having faith in the existence of Allah. Based on this, we can understand the deep and poignant statement of the scholars: ‘Knowing Allah is fundamental to knowing anything.’ I used to ponder quite a bit over this expression in my pursuit of understanding the reality, dimensions, and wealth of meaning behind the outlook expressed in this statement, and the connection between knowing Allah  and all other knowledge. After grasping these facts, it became apparent to me that the point here is this: All this knowledge is actually a branch of knowing Allah . Whosoever does not comprehend His existence is unable to philosophically or rationally establish any coherent cognitive theory that explains to us why this knowledge exists and how it can be acquired. In this regard, Ibn Taymiyyah said, Knowing Him (Allah) is the highest of all knowledge. It is the goal, the end, the culmination, and the root of all knowledge, even though knowledge of other than Him might come first, or might be a precursor to, knowing Him. Knowing Him – in addition to being loftier, more wholesome, and more beneficial – is a necessary need. A servant cannot achieve righteousness without Him. There is no felicity without Him. He is the root to the realisation of all knowledge that – through Him – deserves to be labelled as such.’59

Его ученик Ибн аль-Каййим сказал: «Размышляй над всем миром, над всеми его частями, над его высшими и низшими сферами. Ты найдёшь, что он есть свидетельство о Создателе, Творце и Царе. Отрицать его Создателя и отвергать Его в умах и врождённых склонностях равносильно отрицанию и отвержению самого знания. Между ними нет никакой разницы. По мнению чистых, просвещённых и возвышенных умов и здравой фитры, указание Творца на творение, Делающего на деяние и Создающего на созданное очевиднее противоположного взгляда. Обладающие знанием и предвидением используют Аллаha как доказательство Его деяний и замысла, тогда как простые люди используют Его замысел и деяния, чтобы указать на Него. Без сомнения, оба метода верны, и каждый из них истинен. Коран включает в себя оба. Что касается доказательства через замысел, его множество. Что касается доказательства через Творца, то и этому есть яркий пример. Это то, на что указывали Посланники, когда говорили своим народам: "Есть ли сомнение в Аллахе...?"60, то есть: следует ли нам сомневаться в Аллахе, пока не будет представлено доказательство Его существования? Какое доказательство более уместно и очевидно, чем это само? Как может то, что менее очевидно, служить доказательством того, что более очевидно? Затем Посланники обратили внимание людей на доказательство, добавив: "...Творец небес и земли?"61 Я слышал, как Шейхуль-ислам Такыййудин Ибн Таймиййа говорил: "Как можно требовать доказательства того, что само по себе является доказательством всего?" Он также приводил в пример следующие стихи: "Ничто не может считаться верным в умах, когда день требует доказательств." Известно, что существование Господа более очевидно для умов и фитры, чем существование дня. Тот, кто не видит этого своим умом и фитрой, должен вызывать подозрение к самому себе.62

His student Ibn al-Qayyim  said, Ponder over the whole world, in all its parts across its higher and lower dominions. You will find it to be a testament to the Maker, the Creator, and the King. Denying its Maker and rejecting Him in the minds and the innate predispositions is tantamount to denial and rejection of knowledge itself. There is no difference between the two. According to pure, enlightened, and lofty minds and the sound fiṭrah, the indication of the Creator to the creation, the Doer to the action, and the Designer to the fashioned is more obvious than the opposite view. Those with knowledge and foresight use Allah as evidence for His actions and design, whereas common people use His design and actions to point to Him. No doubt, both are correct methods and each is true. The Qur’an comprises of both. As for the evidence from design, it is plentiful. As for the evidence from the Maker, that has a case in point as well. It is what the Messengers pointed to when they told their nations, “Is there any doubt about Allah…?”60, i.e., should we doubt in Allah until evidence for His existence is presented? Which evidence is more proper and apparent than this itself? How can something that is more obscure be used in evidence to prove something that is more obvious? Then the Messengers alerted people to the evidence by adding: “…the Originator of the heavens and the Earth?”61 I heard Shaykh al-Islām Taqī al-Dīn Ibn Taymiyyah  say, “How can you demand proof for something that in itself is proof for everything?” He also used to say the following couplet as an example: “Nothing can be deemed to be correct in the minds when day requires evidence.” It is known that the existence of the Lord  is more apparent to the minds and the fiṭrah than the existence of day. Whosoever cannot see this in his mind and fiṭrah should view them with suspicion.62

Итак, достаточно сказать, что Первый Учитель — это Аллах. Он оказал Свою милость Своему творению в форме знания — будь то без посредника, через врождённые и инстинктивные склонности людей, когда Он дал им способность и средства для анализа и рассуждения, или через Своих Пророков и Посланников. Он сказал: «Читай во имя Господа твоего, Который сотворил» (63). Таким образом, исламская концепция познания утверждает, что все проявления знания берут начало от Аллаха, и что нет пути — ни рационального, ни философского — для построения связной теории познания без утверждения этого факта. Следовательно, существование этого врождённого знания указывает на Его существование, поскольку оно интуитивно ощущается. Если противоположная сторона признаёт их существование как объективные истины, она будет вынуждена утвердить существование Аллаха, поскольку эти истины никак не могут быть установлены без Него. Однако если противоположная сторона отрицает это, цена такого отрицания будет очень высокой, так как оно категорически закроет дверь к любому приобретению знания; более того, это будет даже хуже, наравне с софистикой. Рассмотрим следующий пример — дискуссию между Ником Поллардом и Ричардом Докинзом:

Suffice it to say that it is Allah  Who is the First Teacher. He is the one Who bestowed His favour upon His creation in the form of education – whether without an intermediary, such as people’s innate and instinctive predispositions, Him giving the potential and the tools to allow them to analyse and reason, or via His Prophets and Messengers. He  said, ‘Read, O Prophet, in the Name of your Lord Who created.’63 Thus, the Islamic conceptualisation of cognition declares that the manifestations of all knowledge originate from Allah , and that there is no way – whether rationally or philosophically – to establish a coherent theory of knowledge without affirming this fact. So, the existence of this instinctive knowledge points to His existence , as they are intuitively felt. If the opposing side accepts their existence as objective truths, they would be compelled to affirm the existence of Allah, as these truths cannot possibly be established without Him. However, if the opposing side denies it, the price of such a denial would be very high, as it would categorically shut off the door to any knowledge acquisition; in fact, it would be worse than that, on par with sophism. Consider the following example – a discussion between Nick Pollard and Richard Dawkins:

Поллард: «Сьюзан Блэкмор недавно заявила в журнале The Skeptic: “Я думаю, что представление о том, что мы существуем, – это иллюзия... Идея о том, что там есть некое “я”, которое принимает решения, действует и несёт ответственность, – это грандиозная иллюзия. Конструируемое нами “я” – всего лишь иллюзия, потому что на самом деле есть только мозг и химические процессы, а это “я” не существует – никогда не существовало, и умирать некому”. Согласились бы вы с таким редукционистским объяснением того, кто ваша жена, кто вы?»

Pollard: ‘Susan Blackmore said recently in The Skeptic: “I think the idea we exist is an illusion...The idea that there is a self in there that decides things, acts and is responsible...is a whopping great illusion. The self we construct is just an illusion because actually there’s only brains and chemicals and this ‘self’ doesn’t exist – it never did and there’s nobody to die.” Would you agree with that kind of reductionist explanation of who your wife is, who you are?’.

Доукинз: «Да. Я имею в виду, что Сьюзан отстаивает одну определённую точку зрения на то, что такое «я», и я склонен считать, что она, вероятно, верна; но я не думаю, что мы уже в состоянии это обосновать. Что делает эту точку зрения правдоподобной в моих глазах, так это несколько обстоятельств. Во-первых, мозг появился в мире в результате постепенного процесса эволюции, и от нас через всех остальных животных мы приходим к животным с очень простым мозгом, затем к животным, у которых нет мозга вовсе, и, наконец, к растениям. Конечно, предположение, что мы не переживаем смерть, кажется мне подавляюще вероятным. Это был бы хороший операциональный тест – не то чтобы мы действительно могли его провести, но в принципе: если «я» есть нечто иное, чем мозговая материя, то оно должно сохраниться тогда, когда мозг разложится. Я бы поставил очень крупную ставку (которую, я понимаю, никогда не смог бы выиграть) на то, что когда мой мозг разложится, я сам ни в каком смысле существовать не буду».

Dawkins: ‘Yes. I mean, Susan is sticking her neck out for one particular view of what a self is, and it’s one that I am inclined to think is probably right; but I don’t think we are yet in a position to substantiate that. What makes it seem plausible to me is various things. One is that brains have come into the world by a gradual process of evolution and we have a continuum from ourselves through all the other animals to animals that have very simple brains, to animals that have no brains at all, to plants. Certainly, the prediction that we don’t survive death seems to me to be overwhelmingly probable. That would be a good operational test – not that we can actually test it, but in principle: if a self is something other than brain stuff, then it should survive when the brain rots – and I’d place a very heavy bet (which I realize I could never actually win) that when my brain rots myself will not in any sense exist.’.

Поллард: «Вы верите, что мысль о том, что я существую, — это иллюзия?»

Pollard: ‘Do you believe that the idea that I exist is an illusion?’.

Докинз: «Что ж, я, безусловно, рад тому, что мы являемся продуктом мозга и что когда наш мозг умирает, мы исчезаем. Назвать нас иллюзией, возможно, хороший способ это выразить. Но я не хотел бы утверждать, что наше ощущение себя является иллюзией. Всё зависит от того, что вы имеете в виду. Я, безусловно, чувствую, что есть «я»».64.

Dawkins: ‘Well, I’m certainly happy that we are a product of brains and that when our brains die, we disappear. To call us an illusion is possibly a good way to express it. But I wouldn’t wish to commit myself to saying that our sense of self is an illusion. It depends what you mean. I certainly feel that there’s a me.’64.

Итак, Докинз был вполне готов признать, что совесть отдельного человека как таковая, его чувство личной идентичности, отличающее его от других, и его понимание концепции «я» — всё это лишь иллюзии. Хотя Докинз старался говорить дипломатично, чтобы смягчить проблematичность своего ответа читателю, его слова достаточно ясно передают тип идей, которых он придерживается. Действительно, Докинз пытался предстать рациональным человеком в последние минуты этой дискуссии. Однако на деле он пытался уйти от темы и не предложил ничего, что опровергало бы сделанное им утверждение. Просто ощущать концепцию «я» и осознавать её вовсе не было предметом обсуждения, ведь это очевидный факт, который каждый человек находит и принимает для себя. Заданный вопрос звучал иначе: есть ли что-либо, что объясняет эту склонность? Иными словами: существует ли нечто реальное и действительно существующее, что можно правильно назвать «я» и что объясняет то, как мы воспринимаем собственное существование? Или же концепция «я», «себя» или «отдельной личной идентичности» является лишь иллюзией без какой-либо внешней реальности?

So Dawkins was quite prepared to accept that the conscience of an individual per se, his sense of personal identity that distinguishes him from others, and his understanding of the ‘me’ concept are all merely illusions. Though Dawkins attempted to come across as diplomatic to downplay the problematic nature of his answer to the reader, his words are sufficient in clearly conveying the type of ideas he espouses. Indeed, Dawkins attempted to portray himself as a rational person during the last moments of this discussion. However, in reality, he tried to sidestep the topic and did not offer anything that would contradict the assertion he made. Merely sensing the concept of ‘me’ and being conscious of it was not the topic of discussion at all, for that is an obvious matter that every person finds and believes for themselves. The posed question actually was the following: Is there anything that explains this tendency? In other words: Is there anything that is real and in existence, which can be correctly classed as ‘me’, that explains how we feel about our existence? Or is the concept of ‘self’, ‘me’, or ‘distinct personal identity’ merely an illusion without any external reality?

Одним из элементов фитры, заложенных в человеке, является глубоко укоренившееся нравственное чувство. Благодаря ему человек способен понимать не только, что такое хорошие и дурные нравы, но и интуитивно ощущает, что эти нравственные ценности объективны по своей природе. Именно объективность придаёт этим нравственным принципам их истинную ценность и избавляет их от относительности. Это объективные реалии, которые превосходят не только человеческое существование, но и всё материальное бытие. Существуют ли человек и вселенная или нет, эти нравственные ценности сохраняют свою объективность.

From the fiṭrah-driven elements that man finds in himself is the deeply entrenched moral instinct. With this, one can grasp not only what are good and bad morals, but one also instinctively feels that these moral values are objective by nature. Being objective is what gives these morals their true value and removes relativity from them. These are objective realities that transcend not only human existence, but all material existence. Whether man and the universe exist or not, these moral values retain their objectivity.

Понимание двойственно: это способность отличать добро от зла и способность постигать объективность, присущую ценностям добра и зла. Этот дуэт понимания можно применить в данном предмете, где мы стремимся показать существование врождённых склонностей в нас самих, которые указывают на существование Бога. Ибо эту нравственную склонность нельзя объяснить без утверждения существования Божественного. Так же как рациональные понятия требуют от нас спросить: «Кто вложил их в душу?», так и нравственная склонность заставляет нас спросить: «Кто вложил её туда?» Есть и другой, более глубокий вопрос: что объясняет в нас это инстинктивное чувство, что справедливость есть объективная ценность, делающая её универсально благой, в отличие от несправедливости, которую мы необходимо считаем объективно злой чертой? Следовательно, возможно ли предложить философски связное нравственное мировоззрение в свете взгляда, который не признаёт существования Бога? Иначе говоря, возможно ли существование какого-либо объективного блага без существования Бога? Иными словами: возможно ли, чтобы человек был добрым и праведным без существования Бога?

Comprehension is twofold: the ability to distinguish good from evil, and the ability to comprehend the objectivity found in the values of good and evil. This duet of comprehension can be deployed in this subject, in which we are attempting to demonstrate the existence of innate predispositions in our own selves that point to the existence of God. This is because this moral inclination cannot be explained without affirming the existence of the Divine. Just as the rational concepts require that we ask the question ‘Who placed them in the soul?’, then likewise the moral inclination requires us to ask: ‘Who placed it there?’ There is another question that is deeper: What explains this instinctive feeling in ourselves that justice is an objective value that makes it universally good, as opposed to injustice, which we necessarily consider to be an objectively evil trait? Consequently, is it possible to offer a philosophically coherent moral outlook in light of the view that does not acknowledge the existence of God? In other words, is it possible that there is any objective good without the existence of God? Put in another way: Is it possible that a person can be good and righteous without the existence of God?

Когда я вступил в мир чтения, одной из первых книг, которые я прочитал, была книга Шаукы Абу Халиля под названием «Инстинкт или Божественное предопределение?» (Gharīzah am Taqdīr Ilāhī?). Эта книга приводит удивительные картины из мира животных, в которых животные инстинктивно совершают определённые действия, отвечающие их интересам выживания, никогда не получая обучения, тренировки или воспитания для этого.

When I embarked the world of reading, one of the first books I read was by Shawkiy Abu Khalil titled Gharīzah am Taqdīr Ilāhī? (Instinct or Divine Decree?). This book adopts wonderful scenes from the animal world, in which animals instinctively carry out specific actions that are in their survival interests, without ever being educated, trained, or brought up to do so.

Кто направил ребёнка к тому, чтобы он взял грудь матери? Кто вложил в сердце матери инстинкт материнства, благодаря которому она заботится о своих детях? Кто научил птиц перелетать между определёнными местами? Кто вселил инстинкт выживания во все живые существа? Кто запечатлел в душе любовь к красоте? Все эти явления, как и предыдущие, которые врождённо присутствуют в живых людях и существах, наталкивают на вопрос: как возникли эти инстинкты? Кто создал их в душе? Спросите об этом атеиста. Он начнёт рассуждать о дарвинизме и о том, как эти инстинкты были частью процесса эволюции ради выживания живых существ. Однако остаётся вопрос: откуда эти инстинкты взялись изначально? Иными словами, в свете дарвиновской эволюции, как возник этот инстинкт, которого в какой-то момент эволюции не существовало, но который вдруг появился в столь глубоко укоренённом виде в душах существ? Когда именно впервые появились эти инстинкты? Как они сформировались? И как они передаются из поколения в поколение? У атеистов нет ответов на эти вопросы. Всё, что у них есть, — это либо выразить полное недоумение, либо вернуть разговор к эгоистичному гену, который побуждает живое существо выживать любой ценой. Нам остаётся лишь плясать под его дудку, как красноречиво говорит Ричард Докинз. Задумайтесь над материнским инстинктом. Скажите мне: видели ли вы что-либо чище этого? Клянусь Аллахом, нет ничего во вселенной, подобного материнскому сердцу — символу истинной любви и совершенного сострадания. Прошу вас именем Аллаха вспомнить истории матерей и их детей — это бесконечные чудеса, которые не поддаются описанию словами. Пока я пишу эти строки, передо мной встают десятки историй.

Who guided a child to take the breast of its mother? Who planted the instinct of motherhood in a mother’s heart, so that she looks after her children? Who taught birds to migrate between specific places? Who instilled the survival instinct in all living things? Who imprinted the love of beauty in the soul? All these phenomena, like their predecessors that are innately found in living humans and creatures, beg the question: How did these instincts come about? Who created them in the soul? Ask the atheist about them. He will go on about Darwinism and how these instincts were part and parcel of the evolution process for the purpose of survival of living creatures. However, the question remains: Where did these instincts come from in the first place? In other words, in light of Darwinist evolution, how did this instinct come about, which at a point of time during evolution did not exist, only to appear all of a sudden in such a deeply embedded manner within creature’s souls? When exactly did these instincts first appear? How did they form? And how are they generationally passed down? Atheists have no answer to these questions. The only thing they have is either to express their utter confoundment or to bring this discussion back to the selfish gene85 that pushes a living being to survive at any cost. We can only dance to its tune, which is how Richard Dawkins famously puts it. Ponder over a mother’s instinct. Pray tell me – have you seen anything purer than that? I swear by Allah, there is nothing in existence like a mother’s heart – a symbol of true love and perfect compassion. I ask you by Allah to remind yourself of the stories of mothers with their children – they are endless wonders that words are unable to describe. As I write these words, I am confronted by dozens of stories:

Ещё одна врождённая склонность, присущая человеку, — его глубокое эмоциональное чувство цели, или телеологическая склонность. Именно это чувство побуждает его задавать большие вопросы: «Кто я? Откуда я пришёл? Зачем я здесь? Чем всё закончится для меня?» Эти глубокие вопросы и отличают людей от животных. Если животные движутся под влиянием своих первобытных инстинктов, то человека движет врождённое стремление искать цель своего существования и жизни. Поэтому самыми истинными именами считаются Ḥārith (пахарь) и Hammām (деятельный труженик), как сказал Пророк ﷺ 95, ибо они отражают два главных свойства человека, выражающих его желание стремиться и искать. Эти два качества невозможны без существования чего-то, к чему можно стремиться и что можно искать. Высшая цель, которую можно искать, — это Аллах (SWT).

Another innate tendency present in man is his deep emotional sense of purpose, or teleological tendency. It is this feeling that makes him ask the big questions: ‘Who am I? Where did I come from? Why am I here? Where will I end up?’ These deep questions are what distinguish humans from animals. If animals desire to move on their primal instincts, what moves man is his innate tendency to seek out the purpose of his existence and life. This is why the truest of names are Ḥārith (ploughman) and Hammām (energetic worker), as stated by the Prophet 95, as they comprise of two central features of man that represent his desire to wish and to seek. These two traits are not possible without the existence of something that can be wished and sought after. The ultimate aim that can be sought is Allah .

Так и сказал Ибн Таймийя: «Душа не может быть свободной от чувства и желания. Более того, такая пустота в душе невозможна. Чувство и желание являются неотъемлемой частью её сущности. Душу нельзя представить без чувства и желания. Неверно утверждать, что душа может быть пуста от Творца, то есть лишена чувства либо Его бытия или небытия, либо Его любви или её отсутствия. Неверно и утверждать, что признание Его и любовь к Нему не являются необходимой частью существования души, даже если ничто им не противостоит. Напротив, это ложно, ибо душа несёт в себе то, чего желает, как необходимую часть своей фитры. Поскольку душа всегда желает как необходимое проявление своей сущности, нельзя представить, чтобы душа человека когда-либо была свободна от желания чего-либо. Поэтому Пророк ﷺ сказал: “Самые истинные из имён — Харис и Хаммам”. Ведь душа — живое существо, а всякое живое существо движется по собственной воле. Следовательно, у души должно быть движение, которое она выбирает для себя. Таким образом, всякое «желающее существо» должно иметь то, чего желает. Желаемое либо желается ради самого себя, либо как средство для чего-то другого; желаемое как средство для другого непременно ведёт к первичному желанию. Поэтому невозможно, чтобы все желания человека были средствами для чего-то иного, ибо это привело бы к ошибке бесконечного ряда конечных целей, что невозможно, так же как и бесконечный ряд действующих причин, или даже в большей степени. Коль скоро человек должен чего-то желать, то в конечном счёте сердце его стремится к Аллаху. Следовательно, каждый раб должен иметь бога. Таким образом, становится известно, что раб предрасположен любить своего бога».96

Особенность человека в том, что он инстинктивно ощущает в себе различие между его осознанными выборами и теми действиями, которые исходят из него непроизвольно. Когда человек подносит стакан воды ко рту, поднимает свою сумку или садится в машину, он способен инстинктивно отличить их от биения своего сердца, движения крови в его венах и холодной дрожи, которую ощущает его тело. Человек может по своему выбору какое-то время не дышать, но продолжать так делать он не в состоянии, поскольку непроизвольная реакция организма требует от него дыхания. Эта врождённая склонность – то, что люди обладают свободной волей, которую они могут ощущать инстинктивно, – требует объяснения. Более того, само существование этой склонности требует объяснения.

A feature of humans is that they instinctively feel within themselves the differentiation between man’s choices and those acts that emanate involuntarily from him. When a person raises a glass of water to his mouth, picks up his bag, or gets in his car, he can instinctively differentiate between those and his heart pulsing, the blood running in his veins, and the cold shivers his body feels. A person can stop breathing for a while by choice, but he is unable to continue to do so, as the involuntary bodily reaction requires him to breath. This innate tendency – that people have free will, which they can instinctively feel – requires an explanation. In fact, the existence of this tendency requires an explanation.

Казалось бы, атеизм, исходя из своего материалистического взгляда на бытие, не способен дать убедительного объяснения феномену свободной воли. Если наши добровольные действия есть лишь и исключительно результат биохимических взаимодействий и электрических импульсов в нервно-мышечной системе организма, а всё это управляется неизменными законами, то как вообще может существовать свобода воли? Это привело многих атеистов к принятию крайней детерминистской философии. В рамках этой концепции свобода воли является иллюзией, и человек на самом деле запрограммирован делать то, что делает, хотя ему может казаться, что у него есть свобода воли. В классической арабской литературе один детерминист выразил это так: «Человек запрограммирован с образом того, кто обладает свободной волей».

It would seem that atheism, in light of its materialistic outlook on existence, is unable to offer a plausible explanation for the phenomenon of free will. If our voluntary actions are merely and exclusively the result of biochemical interactions and electric pulses in the body’s neuromuscular system, and that is all governed by fixed laws, how is it possible for there to be any free will? This has led many atheists to adopt an extreme determinist philosophy. In this conceptualisation, free will is an illusion and man is actually programmed to do what he does, even though he might think he has free will. In classical Arabic literature, one determinist expressed this as ‘Man is programmed with an image of one with free will’.