Этот довод известен под множеством названий в религиозной сфере вообще и в исламской области в частности. Все они вращаются вокруг центральной идеи: всё, что возникает из небытия, должно иметь причину, которая предпочла его существование его несуществованию. Они также включают идею о том, что всё возможное непременно зависит от необусловленной причины, которая его создала.122 Этой причиной является Аллах. Некоторые из названий этого довода: довод от сотворения, довод от изобретения, довод о перводвигателе, калам-довод, всеобщая каузальность, довод от первопричины, каузальный довод, довод от вселенной, космологический довод, и другие.

This argument has multiple names in the religious space generally, and in the Islamic domain in particular. They all revolve around the central idea that whatever comes into existence after having been non-existent must have a cause that preferred its existence over its non-existence. They also comprise of the idea that whatever is possible is most definitely contingent on a non-contingent cause that created it.122 That cause is Allah . Some of the names for this argument are: the argument from creation, the argument from invention, the prime mover argument, the kalam argument, universal causation, the argument from first cause, the causal argument, the argument from the universe, the cosmological argument, and others.

Тот, кто задумается над этим доказательством, обнаружит, что оно является простейшим из всех указаний, свидетельствующих об Аллахе. Именно поэтому этот довод распространён во всех цивилизациях, культурах и народах. Побуждением к нему служит врождённый вопрос о причине наблюдаемых и воспринимаемых временных событий. Хотя его формы и названия разнообразны, в основе его лежат два чрезвычайно ясных положения:

One who ponders over this proof will find it to be the simplest of all the indicators that are suggestive of Allah . This explains why this argument is widespread across all civilisations, cultures, and nations. The motivation behind it is an instinctive question seeking the cause of observable and perceived temporal events. Though its scenarios and names are varied, its basis lies in two extremely clear propositions:

• Первая посылка: временные события существуют. Временное событие — это то, чему предшествовало его небытие, или всё, что имеет начало.

• First proposition: Temporal events exist. A temporal event is that which was preceded by its non-existence, or anything that has a beginning.

• Второе утверждение: временны́е события указывают на существование причины.

• Second proposition: Temporal events point to the existence of a cause.

• Заключение: События во времени, существующие в бытии, должны иметь причину, и этой причиной является Аллах.

• Conclusion: Temporal events in existence must have a cause, which is Allah .

Объясняя основание этого довода в книге «аль-Кашф ʿан маназид аль-адилля» («Раскрытие методов доказательств»), Ибн Рушд (Аверроэс), внук, сказал: Что касается довода от сотворения, то он охватывает существование животных, растений и небес. Этот метод основан на двух принципах, которые твёрдо присутствуют в врождённых задатках всех людей. Первый: существующие сущности сотворены. Это нам непосредственно известно из мира животных и растений, как сказано: «…те, которых вы призываете помимо Аллаха, не могут создать даже мухи, даже если бы все они собрались для этого»124. Мы видим неодушевлённые тела, в которых создаётся жизнь. Мы достоверно знаем, что есть Сущность, которая творит их и одаряет их жизнью, и это Аллах . Что же касается небес, то из их неизменного движения нам известно, что им было повелено заботиться о том, что здесь, в мире, и что они подчинены нам для нашей пользы. То, что подчинено, по необходимости сотворено и повелено чем-то иным. Второй принцип состоит в том, что у всякого сотворённого есть творец. Поэтому из этих двух посылок можно правильно вывести, что у всего существующего125 есть деятель, который его возникновил.126

Explaining the foundation of this argument in al-Kashf ʿan Manāhij al-Adillah (Revealing the Methodologies of the Arguments), Ibn Rushd (Averroes) the grandson123 said, As for the argument from invention, it captures the existence of fauna, flora, and the heavens. This method is based on two principles that are firmly present in the innate predispositions of all people. The first is that these existing entities are invented. This is something automatically known from fauna and flora, as He  said, “…those idols you invoke besides Allah can never create so much as a fly, even if they all were to come together for that.”124 We see inanimate bodies in which life is created. We definitely know that there is an entity that creates and favours them with life here, which is Allah . As for the heavens, we know from their unfaltering movements that they have been commanded to look after what is here in the world, and that they have been subjugated for our benefit. Something that is subjugated is, by necessity, invented and commanded by something else. As for the second principle, it is that every invented thing has an inventor. Therefore, one can correctly deduce from these two propositions that something in existence125 has a doer that originated it.126

Можно отметить наблюдение, которое делает Ибн Рушд. Он различал, как флора и фауна указывают на происхождение (возникновение во времени), и как на то же указывают небеса. Для первых он считал это очевидным; для вторых же признаком их происхождения он считал признак их подчинённости. Исходя из этого, можно сказать, что указатели на временные события для Аллаха бывают двух уровней. Это определяется тем, насколько временные события близки или далеки к тому, чтобы быть воспринятыми чувствами и наблюдением, и тем, насколько вероятно, что они будут наблюдаемы и восприняты чувствами при своём возникновении.

We can note the observation that Ibn Rushd makes. He differentiated between how fauna and flora are indicative of origination, vesus how heavens are indicative of the same. For the former, he considered it self-evident; for the latter he considered the sign of their subjugation as the sign for their origination. Based on this, we can say the indicators of temporal events for Allah  are of two levels. This is based on how close or remote temporal events are from being capturable by the senses and observation, and the potential of them being observable and perceptible to the senses when emerging:

• Временное возникновение отдельно наблюдаемых творений.

• The temporal emergence of individually observable creations.

• Временное возникновение мира (род временных событий).

• The temporal emergence of the world (the genus of temporal events).

Когда мы размышляем о том, как откровение подходило к этому доводу, мы замечаем, что первый уровень присутствует в нём более явно. Это потому, что он воспринимается чувствами, а это самый быстрый путь к цели, без необходимости в длинных посылках, пространных философских рассуждениях или доказательстве того, что не присутствует и не наблюдается. Объясняя коранический метод и подчёркивая, что наблюдаемые временные события не нуждаются в доказательстве своей временности, Ибн Таймия говорит: «Метод, упомянутый в Коране, состоит в том, чтобы доказывать существование Творца через возникновение человека и других существ, временность которых известна посредством наблюдения и подобных средств. Создателя можно доказать через возникновение человека. Возникновение человека не нуждается в том, чтобы его доказывали, связывая его с изменением, временностью или необходимостью того, что временные события имеют конец».

When we contemplate the nature of how revelation dealt with this argument, we notice that the first level is more present. This is because it is perceptible by the senses, which is the quickest way to acquiring the aim without the need for lengthy propositions, expansive philosophical argumentation, or proving something that is not present or observable. Explaining the Qur’anic method here, and highlighting that observable temporal events are not in need for evidence to demonstrate their temporality, Ibn Taymiyyah states, ‘The method mentioned in the Qur’an is by reasoning for the temporality of man and other beings – whose temporality is known by observation and similar means – in order to demonstrate the existence of the Creator . The Originator can be argued for by the origination of man. Man’s origination does not need to be reasoned by associating him with change, temporality, or the necessity of temporal events being terminal.

Разница между рассуждением о его временности и рассуждением для его временности очевидна. В Коране упоминается первое, а не второе. Аллах говорит: «Или они созданы из ничего, или они сами себе творцы?»127 Следовательно, само возникновение во времени животных, растений, металлов, дождя, облаков и подобного им известно по необходимости; оно фактически наблюдаемо и не нуждается в доказательстве. Доказательства требует лишь то, что не известно с необходимостью через органы чувств. Временность этих сущностей есть врождённое знание, которое не требует доказательств. Оно известно либо чувственно, либо инстинктивно, будь то путём сообщения, которое даёт инстинктивное знание, либо иными путями необходимого знания. Возникновение человека из семенной жидкости подобно возникновению плодов из деревьев и растений из земли и т. д. Чувственно известно, что этот самый плод возникает, появляясь на свет после того, как его не было; то же относится к человеку и прочему. Аллах говорит: «Разве человек не помнит, что Мы создали его прежде, когда он был ничем?»128, и Он говорит: «Ангел ответил: "Так и будет! Твой Господь говорит: "Это легко для Меня, ведь Я создал тебя прежде, когда ты был ничем!"»129»130

The difference between reasoning through his temporality and reasoning for his temporality is evident. What is in the Qur’an is the first, not the second. Allah  says, “Or were they created by nothing, or are they their own creators?”127 Consequently, the mere temporal emergence of fauna, flora, metals, rain, clouds, and similar is known by necessity; it is in fact witnessed and does not need proof. Only that which is not necessarily known through the senses is to be learned via proof. The temporality of these beings is instinctive knowledge that does not require evidence. It is known either sensorily or instinctively, whether by way of being informed that can offer instinctive knowledge, or by other ways of necessary knowledge. The emergence of man from seminal fluid is like the emergence of fruits from trees and flora from the Earth, etc. It is sensorily known that this same fruit is emergent, coming into existence after having not occurred; the same applies to man and others. Allah  states, “Do such people not remember that We created them before, when they were nothing?”128, and He  says, “An angel replied, ‘So will it be! Your Lord says, “It is easy for Me, just as I created you before, when you were nothing!”129’130

Одним тонким моментом, на который намекал Ибн Теймия, является состояние привычности или непривычности по отношению к наблюдению того или иного события и то влияние, которое это состояние оказывает на то, что человек становится невнимательным к указаниям, которые ему легко доступны. Ибн Теймия говорит: «Поэтому фитра творения устроена так, что всякий раз, когда они видят вновь возникающее событие – такое как гром, молния и землетрясения, – они вспоминают Аллаha и прославляют Его. Это потому, что они знают: такое повторение не произошло само по себе, но был Создатель, который сотворил его. Хотя они знают, что то же самое относится и ко всем другим вновь возникающим событиям, события, к которым они привыкли, уже стали для них привычными, в отличие от редко повторяющихся. Иначе те, кто в основном вспоминает и прославляет Аллаha, когда появляются редкие вновь возникающие события, уже видели бы те часто повторяющиеся знамения Аллаha, которые гораздо более велики, чем редкое событие. Если бы Аллах не сделал ничего, кроме того, что создал человека, одно это было бы величайшим знамением. Все знают, что человек не создал себя сам, ни его родители, ни кто-либо другой из людей. Все знают, что у него должен был быть творец. Все знают, что у него должен был быть Создатель, который создал его, и что Он существует, жив, всеведущ, всемогущ, всеслышащ и всевидящ. Тот, кто создает другие живые существа, более достоин быть живым; тот, кто наделяет другие вещи знанием, более достоин знания; тот, кто наделяет другие вещи силой, более достоин силы. Также известно, что искусное устройство творения указывает на знание Творца, а особое устройство указывает на волю Творца. Сам процесс сотворения не мог произойти без силы Создателя. Знание человека о собственном конкретном, личном и индивидуальном «я» дало бы ему знание об этих божественных смыслах и о других вещах, как говорит Аллах: “…и в вас самих. Неужели вы не видите?”»132

One subtle point that Ibn Taymiyyah alluded to is the state of familiarity or the lack thereof vis-à-vis observing a particular event, and the impact this state has on a person becoming heedless of the indicators that are easily accessible to him. Ibn Taymiyyah  says, ‘This is why the fiṭrah of the creation is wired so that whenever they see a newly emerging event – such as thunder, lightning, and earthquakes – they remember and glorify Allah. This is because they know that this recurrence did not recur by itself, but rather there was an Originator who caused it to originate. Though they know the same is applicable to all other newly emerging events, the events they are used to are already familiarised to them, as opposed to the rarely recurring ones. Otherwise, those who mostly remember and glorify Allah when newly emerging events that are rare appear would have already seen those oft-recurring signs of Allah that are far greater than the rare event. Had Allah done nothing other than create man, that alone would be the greatest of signs. Everyone knows that man was not created by himself, his parents, or anyone else from humankind. Everyone knows that he must have had an originator. Everyone knows he must have had a Creator that created him, and that He is present, alive, omniscient, omnipotent, all-hearing, and all seeing. One who creates other living things is worthier of being alive; one who grants other things knowledge is worthier of knowledge; one who makes other things powerful is worthier of power. It is also known that the masterful design therein denotes the knowledge of the Doer, and that the special design denotes the will of the Doer. The process of origination per se could not have occurred without the originator’s power. A person’s knowledge of his own specific, personal, and individual self would offer him the knowledge of these godly meanings and other things, as Allah  states, “…as there are within yourselves. Can you not see?”131’132

Следует отметить, что большинство кораническими отрывков, раскрывающих преходящий характер событий, были приведены для демонстрации более широкого положения, а не для простого доказательства существования Творца, как два аята, которыми Ибн Таймия завершил своё предыдущее высказывание. Контекст этих аятов показывает, что они были ниспосланы для обоснования совершенной силы Аллаха и того, что Он способен осуществить Воскресение. Иными словами, Тот, Кто создал вещи из ничего, тем более способен пересоздать их. Это, как упоминалось ранее, неявно, но самоочевидно указывает на то, что Всемогущий существует, и что Его существование подразумевается самим появлением творения из небытия. Самый известный аят, содержащий этот рациональный довод, — слова Аллаха: «Или они созданы ни из чего, или же они сами себе творцы?»133

It should be noted that most Qur’anic passages that reveal the temporal nature of events were brought to demonstrate a wider point, not to merely prove the existence of the Creator, like the two verses Ibn Taymiyyah concluded his previous statement with. The context in these verses show that they were revealed to offer reasoning for the perfect power of Allah , and that He is able to bring about the Resurrection. In other words, one who created things out of nothing is a fortiori able to refashion them. This amount, as mentioned before, implicitly yet self-evidently suggests that the Omnipotent exists, and that His existence is suggested by the mere emergence of the creation out of nothing. The most famous verse that carries this rational argument is Allah’s statement: ‘Or were they created by nothing, or are they their own creators?’133

Для рассматриваемого вопроса этот поразительный стих является самым устойчивым доказательством в Коране. Стих начинается с того, что задаёт великую богословскую реальность, сосредоточивая обсуждение на возможных вариантах, после чего показывает, почему все варианты, кроме единственно истинного, невозможны: у человека есть Творец, Который его создал. Стих задаёт вопрос разумным людям: «Были ли они созданы без того, чтобы кто-либо сотворил их? Или же они сами создали себя? Ни то, ни другое, ибо это Аллах создал их и даровал им жизнь, тогда как прежде они были ничем, достойным упоминания».134

For the issue we are dealing with here, this awe-inspiring verse is the most enduring proof in the Qur’an. The verse starts off by setting out the great theological reality by focusing the discussion to what are the possibilities, after which it proceeds to demonstrate why all the options are impossible save for the only true option: Man has a Creator Who created him. The verse poses a question to rational people: ‘Were they brought into existence without anyone causing it? Or did they bring themselves into existence? It is neither, for it is Allah Who created them and gave them life, having previously been nothing worth mentioning.’134

Рассуждая об этом доводе, Ибн аль-Каййим говорит: «Обрати внимание на повторение слова "создание" и на ограничение, которое заключает в себе установление доказательства простейшим и красноречивейшим образом. Аллах как бы говорит: "Как могли эти творения, не существовавшие прежде, быть созданы без Творца? Для всякого разумного и рассудительного человека было бы очевидно, что нечто не может быть создано без создателя или возникнуть без творца". Если человек пройдёт по пустынной местности, где нет ни одного строения, а затем снова пройдёт по ней и увидит прочные здания и замки, он не будет сомневаться в том, что у них есть строитель. Затем Аллах сказал: "Или же они созданы из ничего, или же они сами себе творцы?"135 Это также показывает, что невозможно, чтобы раб сотворил себя сам. Как может человек создать себя из небытия? Он даже не может продлить свою жизнь ни на час, хотя у него есть все средства для жизни. Он не может даже выпрямить палец, ноготь или хотя бы один волосок. Поскольку оба варианта ложны, остаётся только одно: у них есть Творец, Который их создал, и Образователь, Который их образовал. Он — истинный Бог, достойный того, чтобы Ему поклонялись и возносили благодарность. Как они могут благодарить иного бога, когда Он — единственный, Кто их создал? Если спросят: "Какое место занимает слово Аллаха: "Или же они сотворили небеса и землю? Нет, они не убеждены в Аллахе"136 в этом доказательстве?", то ответим: "Самое подходящее место. В первых частях Он разъяснил, что у них есть Творец и Образователь и что они сотворены. В третьей части Он разъяснил, что они не способны творить, поскольку сами сотворены и приведены в бытие. Они не сотворили себя. Они не сотворили ни небеса, ни землю». Это был Единый, Всемогущий, Тот, о Ком сказано: «Нет бога и господа, кроме Него», Который сотворил их. Он создал небеса и землю. Сотворив высшие и низшие царства и всё, что в них, Он один является Тем, Кто создал и обитель, и обитающих в ней.137

Detailing this argument, Ibn al-Qayyim says, Contemplate the phrasal repetition of the creation term, and the restriction that comprises of establishing evidence in the simplest and most eloquent manner. Allah  is essentially saying, “How could have these creations – having not been in existence – been created without a Creator? This would be considered impossible by anyone with understanding and rationality, that there can be something made without a maker, or something created without a creator.” If a person passes by a wasteland without any building, then he passed by it again and saw solid buildings and castles, he would have no doubt that these had a maker. Then Allah said, “Or were they created by nothing, or are they their own creators?”135 This, likewise, shows that it is impossible that a servant invents and creates himself. How can someone be able to create himself out of non-existence? He cannot even increase his own life, not even by an hour, even though he has all the facilities of life. He cannot even extend his finger, fingernail, or even one strand of his hair. Given that both options are false, the only option that remains is that they have a Creator Who created them, and a Fashioner Who fashioned them. He is the True Divine Who is worthy of their worship and thanks. How can they thank a god other than Him when He is the one and only being that created them? If it is said, “What is the place of Allah’s statement ‘Or did they create the heavens and the Earth? In fact, they have no firm belief in Allah’136 in this evidence?”, it would be said in response: “The best place. Through the first couple of segments, He explained that they have a Creator and Fashioner, and that they are created. With the third segment, He explained that they are unable to create, having been created themselves and brought into existence. They did not create themselves. They did not create the heavens or the Earth. It was the One, the Omnipotent, the One described as ‘There is neither any god nor lord besides Him’ Who created them. He created the heavens and the Earth. By creating the upper and lower dominions and everything therein, He alone is the one Who created both residence and resident.”’137

Джубайр ибн Мути́м рассказывает прекрасное предание, раскрывающее величие этого аята Корана. Он сказал: «Я слышал, как Пророк ﷺ читал суру «ат-Тур» на вечернем намазе. Когда он дошёл до этого аята: «Или они созданы ни из чего, или они сами себе творцы?» (138), моё сердце чуть не вылетело из груди» (139). Тот, кто вдумается в метод пророков в споре с теми, кто отрицал господство Аллаха и присваивал его себе, заметит, что пророки наставляли их этим разумным методом, доказывая господство Аллаха, а затем и Его достоинство быть единственным объектом поклонения.

Jubayr ibn Muṭʿim  has a beautiful narration revealing the greatness of this Qur’anic verse. He said, ‘I heard the Prophet  read al-Ṭūrin the Maghrib prayer. When he reached this verse: “Or were they created by nothing, or are they their own creators?”138, my heart almost flew out.’139 The one contemplating the method of the Prophets in debating those who denied the lordship of Allah  and claimed it for themselves will note that the Prophets instructed them with this rational method to argue for the lordship of Allah , and subsequently His worthiness to be worshipped alone.

Самым печально известным человеком, отрицавшим господство Аллаха, был фараон. Он сказал: «Я ваш господь, всевышний!»140 Поэтому часть спора, который вёл с ним Муса, состояла в том, чтобы использовать проявления могущества Аллаха в качестве доказательства против него. Аллах говорит: «Фараон спросил: "А что такое «Господь миров»?"»141

The most infamous person who denied the lordship of Allah  was Pharaoh. He said, ‘I am your lord, the most high!’140 As thus, part of the discussion Mūsā had with him was to use the effects of the power of Allah  as an evidence against him. Allah  says, ‘Pharaoh asked, “And what is ‘the Lord of all worlds’?”’141

Муса привёл Фараону множество ответов и доказательств. Он напомнил ему о врождённом инстинкте: Аллах гораздо более очевиден, чем необходимость в каком-либо определении. Он объяснил, что всё творение Аллаха существенно зависит от Него — все небеса, Земля и всё, что между ними, нуждаются в Аллахе как в своём Творце, Кормильце и Помощнике. Его слова «Господь востока и запада»142 являются дополнительным разъяснением и подчёркиванием того, что все события зависят от Него. Всё, что над вами и под вами, всё, что на востоке и на западе, и всё, что между ними, что перед вами и позади вас, зависит от Него.

Mūsā  offered a variety of answers and proofs. He reminded Pharaoh of the innate instinct, that Allah is far more recognisable than the need for some definition. He explained that all of Allah’s creation is existentially dependent on Him – all the heavens, the Earth, and everything in between is in need of Allah  for creation, sustenance, and assistance. His statement ‘Lord of the east and west’142 is additional information and emphasis that all events are dependent on Him, . Everything above and beneath you, everything in the east and the west, and everything in between that is in front of you and behind you is dependent on Him .

Ибн Таймия проанализировал спор между Мусой и фараоном:

Ibn Taymiyyah analysed the debate between Mūsā and Pharaoh:

Фараон облёк своё отрицание и отвержение в форму риторического вопроса. Он спрашивал не об атрибутах Господа, которого уже признал бы, ведь он отрицал Его и отвергал. Поэтому ближе к концу беседы он сказал: «Если ты возьмёшь себе другого бога, кроме меня, я непременно велю бросить тебя в темницу».143

Pharaoh shrouded his denial and rejection in the form of a rhetorical question. He was not asking about the attributes of a Lord he had already acknowledged, as he was in denial of Him and rejected Him. This is why towards the end of the discussion, he said, “If you take any other god besides me, I will certainly have you imprisoned.”143

Он также сказал: «…хотя я уверен, что он (Мусса) — лжец»144. Его вопрос на самом деле выражал отрицание и отвержение. По сути он говорил: «У мира нет господа, который послал бы тебя. Кто это?» — как утверждение отрицания. Мусса разъяснил, что Он известен и ему, и присутствующим при дворе, а Его знамения очевидны, ясны и неоспоримы. Он сказал, что они языком отрицают то, что инстинктивно знают как истину. Как сказано в другом месте Корана, Мусса сказал фараону: «Ты прекрасно знаешь, что эти знамения ниспослал лишь Господь небес и земли как прозрения»145. Аллах сказал: «И хотя их сердца были убеждены в истинности знамений, они всё же отрицали их, поступая несправедливо и высокомерно. Посмотри же, каков был конец развратителей!»146 Фараон не сказал «Кто (арab. man) Господь миров?», поскольку man используется в вопросах о конкретном существе, когда спрашивают о точно определённой сущности, родовая природа которой уже известна. Это подобно тому, как посланцу, пришедшему от кого-то, задают вопрос: «Кто (man) тебя послал?» А mā используется в вопросе о сущности или описании. Фараон говорил: «Что это? И что это за „Господь миров“, которого ты назвал?» Он сказал это из отрицания и отвержения Его. Когда он спросил это пренебрежительно, Мусса ответил, что Он гораздо более узнаваем, чтобы быть отвергнутым, и гораздо более очевиден, чтобы в Нём сомневались. Он сказал: «Он — Господь небес и земли и всего, что между ними, если бы вы только имели твёрдую веру»147. Он не сказал: «…если бы вы только имели твёрдую веру в то-то и то-то», а оставил это открытым. По существу: если вы в чём-либо уверены, то первым в списке непреложного должна быть убеждённость в этом Господе — так же, как посланники сказали своему народу: «Есть ли сомнение в Аллахе?»148 Если вы скажете: «У нас нет уверенности ни в чём». Таким образом, если утверждение «на самом деле всё знание отнято у нас» является общим софистическим заявлением, то его автор, очевидно, лжёт, ибо знание присуще каждому человеку. Всякий разумный человек обладает каким-то знанием. Поэтому в определении разумности сказано, что это врождённое знание, которого не лишён ни один разумный человек. Когда же Фараон сказал: «Ваш посланник, который послан к вам, безумен»149, это была ложь на посланника. Они оставили свои похвальные предания, и потому приписали посланников безумию. Они также проявили отрицание или сомнение в Творце. Таково было состояние их простонародья и их религии. Эта религия казалась им хорошей, а божеством, которому они повиновались, был Фараон: «Ваш посланник, который послан к вам, безумен»150. Тогда Мусă объяснил ему, что безумен сам он, лишённый здравой логики, и что он более достоин такого обвинения. Он сказал: «Господь востока и запада и всего, что между ними, если бы вы только обладали разумом»151. Логика требует врождённого и достоверного знания, величайшим из которого в фитре является признание Творца. Затем он разъяснил, что утверждение Его есть логическое следствие. Однако полезное знание достойно похвалы тогда, когда обладающий им действует согласно ему. Если же он не действует согласно ему, про него скажут, что он лишён логики. Скажут также, что тот, кто не следует тому, в чём он видимо уверен, на самом деле не обладает уверенностью. Уверенность может означать также знание, укоренившееся в сердце; она может означать и действие согласно этому знанию. Поэтому слово «верующий» (тот, кто уверен) говорят лишь о тех, в сердцах которых укоренились и знание, и действие. Люди Фараона не последовали, когда узнали. Поэтому у них не было ни логики, ни уверенности. Утверждение Мусы содержит оба положения: если у вас есть убеждённость, вы узнаете Его, и если у вас есть разум, вы узнаете Его. Если же вы утверждаете, что у вас нет ни убеждённости, ни разума, то и ваш народ такой же. Это, таким образом, было бы признанием с вашей стороны, что ваша человечность отнята у вас. Тот, кто таков, не достоин притязать на божественность. Даже при том, что это ложно с вашей стороны, вы всё же верите в Него. Как сказал Аллах: «И они отвергли их несправедливо и высокомерно, хотя их сердца были убеждены в том, что это знамения»152. У вас есть разум, с помощью которого вы можете распознать Его. Однако ваши склонности мешают вам следовать тому, что диктует разум. Вы хотите превозноситься на земле и творить нечестие. Поэтому, с этой точки зрения, у вас нет разума.153

Был спор между Ибрахимом и Намрудом (Нимродом), похожий на спор Мусы и фараона. Аллах говорит: «Разве ты не слышал о том, кто спорил с Ибрахимом о его Господе, потому что Аллах даровал ему царство? Вспомни, когда Ибрахим сказал: "Мой Господь — Тот, Кто оживляет и умерщвляет". Он возразил: "Я тоже оживляю и умерщвляю". Ибрахим сказал: "Аллах восводит солнце с востока. Так выведи же его с запада". И неверующий был посрамлён. Аллах не ведёт нечестивый народ»154. Объясняя ход этого спора и положение Намруда, Ибн Кathир сказал: «Это потому, что он отрицал существование какого-либо бога, кроме себя, подобно тому, как фараон сказал своему народу: "О знать! Я не знаю для вас другого бога, кроме себя"»155. Лишь высокомерие и долгое правление привели его к тирании, великому неверию и упорному противлению. Поэтому Аллах сказал: «…потому что Аллах даровал ему царство?»156 Как будто он потребовал от Ибрахима доказательств существования Господа, к поклонению Которому тот призывал. Ибрахим сказал: «Мой Господь — Тот, Кто оживляет и умерщвляет»157. Этим он имел в виду: «Доказательство Его существования — появление этих наблюдаемых вещей после того, как они прежде не существовали, и их исчезновение после того, как они существовали. Это само по себе является доказательством существования Творца и Избирающего, ибо они не возникли бы сами по себе. Следовательно, необходимо, чтобы существовала сущность, которая привела их в бытие. Это и есть Господь, Которому я поклоняюсь, ибо Он единственный и не имеет сотоварища». В этот момент собеседник — Намруд — сказал: «Я тоже оживляю и умерщвляю»158. Катада, Мухаммад ибн Исхак, Судди и другие говорили: «Смотрите — ко мне привели двух человек, приговорённых к смерти. Я приказываю, чтобы одного казнили, а другого помиловали». Это значение «дарования жизни и смерти». Представляется – и Аллах знает лучше – что Намруд имел в виду не это, ибо это не является прямым ответом Ибрахиму и не связано с его вопросом, поскольку не исключает существования Творца. Скорее, он хотел заявить об этом положении для себя из упрямства и высокомерия. Он делал вид, что, поступая так, он и есть тот, кто дарует жизнь и смерть. Фараон последовал за ним в этом: «О знать! Я не знаю для вас другого бога, кроме себя».159 Поэтому, когда он заявил эту пустую похвальбу, Ибрахим сказал ему: «Аллах заставляет солнце восходить с востока. Так заставь его взойти с запада».160 Этим он имел в виду: «Если ты утверждаешь, что даруешь жизнь и смерть, то Тот, Кто это совершает, – это Тот, Кто осуществляет Свою волю в бытии, сотворяя избранные Им существа и покоряя планеты и их движения. Это солнце каждый день восходит с востока. Если ты бог, дарующий жизнь и смерть, как утверждаешь, то приведи его с запада». Когда он понял, что не способен ответить, он осознал, что более не может похваляться в этой ситуации, и остался безмолвным. Аллах сказал: «И Аллах не ведёт к прямому пути людей-беззаконников».161 Это означает, что Он не вдохновляет их на какое-либо доказательство или свидетельство. Напротив, их доводы ничтожны в глазах их Господа. На них гнев, и они понесут суровое наказание. Откровение в этом смысле гораздо лучше того, что упоминают большинство логиков, а именно: что переход Ибрахима от первого вопроса ко второму был переходом от одного доказательства к другому, более очевидному. Некоторые логики называют этот переход неприятным выражением. Однако дело обстоит не так, как они утверждали. Напротив, первый вопрос подобен посылке ко второму и выявляет ложность того, что Намруд утверждал как в первом, так и во втором вопросе. И Аллаху принадлежит всякая хвала и благодарность.162

• Первое утверждение: временные события существуют.

• First proposition: Temporal events exist.

• Второе утверждение: у каждого temporal (временного) события есть тот, кто его вызвал.

• Second proposition: Every temporal event has someone who caused it.

• Заключение: Аллах — причина событий, происходящих во времени.

• Conclusion: Allah  is the cause of temporal events.

Для обоснования этих двух утверждений, а также для того, чтобы показать, как они приводят к упомянутому выводу, необходимы доказательства.

Evidence for these two propositions, and how they lead to the aforementioned conclusion, is required.

Доказательством этого положения являются чувства и наблюдение, на что указывали аль-Газали, Ибн Рушд, Ибн Таймийя и другие в отношении воспринимаемых временных событий. Что касается временности Вселенной (и всего, что в ней), то как её существование, так и несуществование могут быть представлены мысленно, и поэтому её существование не считается необходимым – оно лишь возможное. Возможные сущности, безусловно, временны, поскольку для их возникновения требуется существование необусловленного бытия. Временность Вселенной будет рассмотрена подробнее в следующем разделе, если пожелает Аллах.

The proof of this proposition is the senses and observation, which is what Ghazālī, Ibn Rushd, Ibn Taymiyyah, and others pointed out in relation to perceptible temporal events. On the temporality of the universe (and everything within it), both its existence and non-existence can be envisaged, and thus its existence is not considered necessary – it is only contingent. Contingent entities are most certainly temporal, as they require the existence of a non-contingent being for them to come into existence. The temporality of the universe will be discussed in more detail in the next section, by the permission of Allah.

Чувства — это передатчики познания, а не судьи познания. Распознавание человеком возникающих вещей, которые он видит и ощущает вокруг себя, необходимо. Ибн Таймия сказал: «Метод приведения доказательства с помощью того, временность чего наблюдаема, содержится в Коране, и древние учёные и имамы согласились с ним, но в сочетании с врождённым чутьём и чувствами. При этом нет необходимости приводить доказательства временности конкретных вещей. Сомнение во временности тех вещей, возникновение которых можно наблюдать, ведёт к софистике, которая закрывает возможность любого знания. Это приводит к уравниванию здравомыслящего человека с безумцем».

The senses are cognitive transmitters, not cognitive arbiters. A man’s recognition of the emerging things he witnesses and senses around him is necessary. Ibn Taymiyyah  said, The method of bringing evidence by using that whose temporality is observable is in the Qur’an, and the ancient scholars and Imams have agreed to it, though in conjunction with instinct and the senses. With this, there is no need to offer evidence for the temporality of specific Doubting the temporality of those things whose emergence can be observed leads to sophism, which shuts down the possibility of any knowledge. It results in the equalisation of a sane person and a madman.

Доказательством этого служит рациональная врождённость, выраженная в принципе причинности. Это самоочевидный и врождённый вопрос, противоположный сценарий которого невозможно представить: нельзя вообразить существование тварной вещи, не зная, что была причина, создавшая её появление. Ибн Таймия сказал: «Знание о том, что у возникшей сущности должен быть создатель, является врождённым и инстинктивным знанием»164. Поэтому это вопрос, который не требует процесса доказательного рассуждения. Скорее, он принимается как факт, ибо является базовым знанием, на котором основывается теоретическое знание. Рациональные очевидности используются как доказательство для других вещей; их не нужно доказывать. Их убедительность проистекает из их врождённости. Без утверждения их врождённости основа знания превратилась бы в бесконечный ряд, что привело бы к краху возможности приобретения любого знания. Поэтому должны существовать некоторые базовые факты, или когнитивные понятия, на которых строится процесс доказательного рассуждения. Одним из этих врождённых когнитивных понятий является принцип причинности.

The proof for this is rational instinctiveness, as represented in the principle of causality. It is a self-evident and instinctive issue whose opposite scenario cannot be envisaged: It is not possible to imagine the existence of a temporal matter without knowing there was a cause that brought about its emergence. Ibn Taymiyyah said, ‘Knowing that an originated entity must have an originator is innate and instinctive knowledge.’164 Therefore, this is an issue that does not require a process of evidence-based reasoning. Rather, it would be accepted as fact, for it is basic knowledge, upon which theoretical knowledge is based. Rational necessities are to be used as evidence for other things. They are not there to be proven. They acquire their decisiveness from their innateness. Without affirming their instinctiveness, the basis of knowledge would become an infinite series, causing the collapse of the possibility of gaining any knowledge. Therefore, there must be some basic facts – or cognitive concepts – upon which the process of evidence-based reasoning is founded. One of these instinctive cognitive concepts is the principle of causality.

Интересно, что процесс рассуждения, опирающегося на доказательства, требует признания рациональной необходимости. Связь между доказательством и тем, на что оно указывает, регулируется этим правилом, ибо доказательство является причиной получения знания о том, на что оно указывает. Попытка оппонента опровергнуть принцип причинности сама по себе является молчаливым признанием в его пользу. О глубоком влиянии этого принципа на строение человеческого разума Ибн Таймия сказал: «Известно из фитры, на которой Аллах создал Своих рабов с ясной логикой, что возникающее событие не происходит без того, что его порождает, и что возникновение тварного события без творца можно автоматически считать ложным. Это укоренено во всех сынах Адама, даже в маленьких детях. Если бы ребёнка ударили и он спросил: “Кто меня ударил?”, а ему ответили: “Никто”, его разум не принял бы, что удар произошёл без того, кто его нанёс. Поэтому, если кто-либо утверждал бы, что письмо, строительство, посадка или подобное могут происходить без тех, кто это делает, разумные люди сочли бы его либо безумцем, либо софистом, подобно тому, кто отрицает очевидное и врождённое знание».165

Это доказательство известно как аргумент из временности, калам-аргумент, аргумент из Вселенной или космологический аргумент. Посылки и заключение этого доказательства схожи с теми, что были в первом уровне, который мы только что рассмотрели:

This proof is known as the argument from temporality, the kalam argument, the argument from the universe, or the cosmological argument. The propositions and conclusion of this proof are similar to those of the first level that we just dealt with:

• Первое положение: всё, что имеет начало, должно иметь причину.

• First proposition: Anything with a beginning must have a cause.

• Вторая посылка: у Вселенной есть начало.

• Second proposition: The universe has a beginning.

• Заключение: Следовательно, у вселенной должна быть причина.

• Conclusion: Therefore, the universe must have a cause.

Причина, которая предпочла его существование его небытию, — это Аллах.

The cause that preferred its existence over its non-existence is Allah .

На самом деле этот метод рассуждения не нов ни в философии, ни в области калама. Более того, именно он является самой известной точкой входа калама в вопрос о существовании Аллаha (SWT). Поэтому даже некоторые из тех, кто использовал это рассуждение в современной западной среде, например известный христианский оппонент в дебатах Уильям Лейн Крейг, назвали его «космологическим аргументом калама»; у него даже есть книга с таким же названием. В начале этой книги он делает следующее важное признание: «Пожалуй, ни одна глава в истории космологического аргумента не является столь значимой и в то же время столь повсеместно игнорируемой, как глава, посвящённая арабским богословам и философам. Хотя именно у них мы находим истоки и развитие двух важнейших версий космологического аргумента, а именно аргумента от временной регрессии и аргумента от контингентности, вклад этих исламских мыслителей практически игнорируется в западных антологиях и книгах по данной теме».168

In actuality, this method of reasoning is not new in the philosophy or kalam space. In fact, it is the most famous entry point of kalam into the issue of the existence of Allah . This is why even some of those who have used this reasoning within the contemporary Western arena – such as the famous Christian debater William Lane Craig – have called it the ‘kalam cosmological argument’; he also has a book with the same name. In the beginning of this book, he makes the following important acknowledgement: ‘Probably no chapter in the history of the cosmological argument is as significant – or as universally ignored – as that of the Arabic theologians and philosophers. Although we find in them the origin and development of two of the most important versions of the cosmological argument, namely the argument from temporal regress and the argument from contingency, the contribution of these Islamic thinkers is virtually ignored in western anthologies and books on the subject.’168

На ранних этапах истории космологии существовало своего рода согласие относительно двух фундаментальных представлений о природе Вселенной:

During the early stages of the history of cosmology, there was an agreement of sorts on two fundamental notions related to the nature of the universe:

1. Вселенная однородна и обладает одинаковыми характеристиками: она одинакова во всех своих составляющих частях.

1. The universe is homogeneous with the same characteristics – it is the same across all its constituent parts.

2. Вселенная находится в неизменном и постоянном порядке.

2. The universe is in a fixed and constant pattern.

Когда Эйнштейн представил теорию относительности, эти два допущения, как оказалось, противоречили первой редакции закона относительности, которую он сформулировал. Чтобы решить эту проблему, он предложил постоянный коэффициент, который назвал космологической постоянной, с целью уравновесить действие гравитации. Таким образом, в предложенной им новой теории Вселенной возникало равновесие, а сама теория утверждала, что Вселенная статична. Такой взгляд на Вселенную был общепринятым в большинстве научных кругов того времени: Вселенная характеризовалась как статичная и неизменная.

When Einstein came and introduced relativity, these two assumptions appeared to contradict the first iteration of the law of relativity that he theorised. To deal with this problem, he proposed a constant coefficient he called the cosmological constant in order to counterbalance the effect of gravity. That way, there would be balance in the new theory of the universe that he had proposed, which was that the universe is static. This was the generally accepted view on the universe in most scientific circles back then: The universe was characterised as being static and constant.

Затем на сцену вышли бельгийский католический священник и физик Жорж Леметр и российский учёный Александр Фридман. Они предложили новую теорию Вселенной: Вселенная расширяется, и она возникла из чрезвычайно плотного и компактного состояния. Ключевую поддержку расширенческой теории Вселенной получили от Эдвина Хаббла. В 1929 году он сделал важное открытие: галактики вокруг нас удаляются от нас со скоростью, соответствующей расстоянию между ними и нами; их скорость возрастает по мере увеличения расстояния. Расширение было обнаружено по спектру света этих галактик: они кажутся красноватыми, что свидетельствует об их удалении, в отличие от случая, когда что-то приближается, и тогда наблюдателю оно представляется окутанным голубоватой дымкой. В 1946 году Джордж Гамов выдвинул теорию, согласно которой наряду с расширением Вселенной и падением температуры фотоны успешно отделились от материи. Это было представлено в виде светового луча, существование которого предполагал Гамов и который продолжал распространяться по Вселенной. Это случайно обнаружили Арно Пензиас и Роберт Уилсон. Позднее это явление получило название реликтового микроволнового фонового излучения и стало одним из самых сильных доказательств теории Большого взрыва. Это излучение выявило аномально высокие уровни температуры между галактиками и то, что пространство не имеет температуры абсолютного нуля. Напротив, температура пространства составляет около 3 кельвинов: это излучение является тепловым остатком Большого взрыва. В результате этого открытия два исследователя в 1978 году получили Нобелевскую премию по физике. Этот момент ознаменовал перелом в научном сообществе: отказ от теории Большого взрыва сменился всеобщим признанием. Интересно отметить, что это открытие было для них случайным. Они сказали: «Либо мы увидели рождение Вселенной, либо (как гласит одна астрофизическая народная сказка) мы увидели кучу 81»

В середине 90-х годов учёные предприняли попытку выявить закон, объясняющий все необратимые процессы во Вселенной. В результате этих усилий был открыт второй закон термодинамики. Первым шагом к этому стало наблюдение, что тепло всегда переходит от более нагретого тела к менее нагретому, и передача тепла продолжается до тех пор, пока все соединённые тела не придут к термическому равновесию. Дело в том, что теплопередача — лишь один из многих примеров, которые можно описать понятием равновесия или баланса природы. То же самое можно наблюдать и в случае распространения газов до достижения равновесия, в электричестве и других случаях. Если бы эти явления не происходили в природе, жизнь была бы невозможна. Благодаря этому явлению воздух, например, не разделяется так, что кислород собирается только в одной части комнаты, а азот — в другой. Одним из важных достижений в формировании этого закона стала его связь с понятием энтропии. Это технический термин, обозначающий меру хаоса. Всякий раз, когда масштаб беспорядка в системе возрастает, суммарная энтропия в ней увеличивается; точно так же, когда масштаб беспорядка уменьшается, суммарная энтропия снижается. Поэтому в законе термодинамики содержится положение о том, что системы склонны переходить от низкой энтропии к более высокой. Иными словами, они переходят от порядка к беспорядку. Нас здесь интересует связь этого закона со Вселенной. Вселенная является закрытой системой, поэтому к ней применим второй закон термодинамики. Как закрытая система, Вселенная стремится достичь равновесия во многих областях. Тепло распространяется до тех пор, пока не достигнет равновесия, и точно так же происходит распределение энергии, энтропии и других величин.

In the mid-90s, scientists attempted to uncover a rule that explains all irreversible processes in the universe. As a result of those efforts, the second law of thermodynamics was discovered. The first step to realising this was to note that heat always transfers from a more heated body to a less heated one, and heat keeps on transferring until all connected bodies reach thermal equilibrium. The fact of the matter is that the thermal transfer is just one example of many, which can be described as the equilibrium concept or the balance of nature. The same can be seen vis-à-vis the spread of gases to achieve equilibrium, electricity, and other cases as well. Had these phenomena not occurred in nature, life would have been impossible. By this phenomenon, the air – for example – does not separate out so that oxygen gathers only on one side of the room and nitrogen on the other side. One significant development in the shaping of this law is its connection with the concept of entropy. It is a technical term used to denote the amount of chaos. Anytime there is an increase in the scale of disorder within a system, the sum of the entropies rises therein; likewise, when there is a disorder scale decrease, the sum of the entropies decreases. This is why the law of thermodynamics has within it a provision that states that systems are inclined to switch from low entropy to higher entropy. In other words, they switch from order to disorder. What concerns us here is the connection of this law to the universe. The universe is a closed system. This is why the second law of thermodynamics is applicable to it. As a closed system, the universe strives to achieve equilibrium in multiple fields. Heat spreads until it reaches equilibrium, and likewise the same occurs in the distribution of energy, entropy, and others as well.

Тот, кто отрицает существование Аллаха, не примет естественного указания этого довода и вместо этого выдвинет ряд сомнений в его отношении. Эти сомнения относятся либо к первой посылке довода, либо ко второй посылке, либо к заключению. Здесь я упомяну наиболее важные сомнения и возражения, которые были перечислены.

One who denies the existence of Allah  would not accept the instinctive indication of this argument, and would instead cast a set of doubts on it. These doubts either go back to the argument’s first proposition, second proposition, or conclusion. Here, I shall mention the most important doubts and objections that have been listed.

Основной способ поставить под сомнение данное утверждение состоит в тезисе, что нечто может возникнуть без всякой причины, и что возможно, чтобы случайная сущность была избрана для существования, а не для небытия, без избирающего. Исходя из этого, возможно, что Вселенная просто возникла без причины; следовательно, она не нуждается в причине, которая предпочла её бытие. Таким образом, данное утверждение делает необходимость в независимом Творце несущественной. Самый известный скептический довод стремится отрицать врождённый элемент человека. Этот инстинкт обозначает принцип причинности. Ранее было подчёркнуто, что этот принцип является инстинктивным и самоочевидным рациональным понятием, которое не требует внешнего подтверждения. Самым известным скептиком этого принципа является английский философ Дэвид Юм. Он является пионером эмпирической школы, которая утверждает, что только органы чувств могут быть источником человеческого знания. Он заявляет.

The main way of casting doubt to this proposition is through the claim that something can come into existence without any cause, and that it is possible for a contingent entity to be chosen for existence – versus non-existence – without a chooser. Based on this, it is possible that the universe just came into existence without cause; therefore, it is not in need for a cause that preferred it to exist. As thus, this claim would make the need for an independent creator irrelevant. The most famous sceptic argument strives to negate man’s instinctive element. That instinct denotes the principle of causality. It has been previously highlighted that this principle is an instinctive and self-evident rational concept that does not require external veracity. The most famous sceptic of this principle is the English philosopher David Hume. He is a pioneer of the empiricist school, that declares that only the senses can be the source for human knowledge. He states.

Итак, чтобы полностью понять идею власти, или необходимой связи, рассмотрим её впечатление; и для того чтобы найти это впечатление с большей определённостью, будем искать его во всех источниках, из которых оно может происходить. Когда мы оглядываемся на внешние предметы и рассматриваем действие причин, мы никогда ни в одном отдельном случае не можем обнаружить какую-либо власть или необходимую связь; никакое качество, которое связывало бы следствие с причиной и делало бы одно непогрешимым последствием другого. Мы находим лишь, что одно действительно, на деле, следует за другим. Толчок одного бильярдного шара сопровождается движением второго. Это всё, что открывается внешним чувствам. Разум не испытывает никакого чувства или внутреннего впечатления от этой последовательности предметов; следовательно, ни в одном отдельном, конкретном случае причины и следствия нет ничего, что могло бы подсказать идею власти или необходимой связи.176

To be fully acquainted, therefore, with the idea of power or necessary connexion, let us examine its impression; and in order to find the impression with greater certainty, let us search for it in all the sources, from which it may possibly be derived. When we look about us towards external objects, and consider the operation of causes, we are never able, in a single instance, to discover any power or necessary connexion; any quality, which binds the effect to the cause, and renders the one an infallible consequence of the other. We only find, that the one does actually, in fact, follow the other. The impulse of one billiard-ball is attended with motion in the second. This is the whole that appears to the outward senses. The mind feels no sentiment or inward impression from this succession of objects: consequently, there is not, in any single, particular instance of cause and effect, anything which can suggest the idea of power or necessary connexion.176

Самое существенное возражение здесь — попытка предложить альтернативные точки зрения, которые заменили бы традиционную теорию Большого взрыва. Это возражение, во-первых, предполагает и утверждает, что вселенная предвечна, как в статической модели, либо приписывает Большому взрыву эволюционный характер в том смысле, что он был началом относительно нашей вселенной, но не абсолютным началом. Представляется, что попытка выдвинуть такие альтернативные теории идеологически мотивирована отвержением теоретических следствий Большого взрыва. Мы видим одного физика, который выражает глубокую неприязнь к этой теории, как будто она была религиозно мотивированным заговором. Он сказал: «Скрытый мотив, конечно же, в том, чтобы ввести Бога как Творца. Это похоже на возможность, которой христианское богословие ждало с тех пор, как наука начала вытеснять религию из умов разумных людей в семнадцатом веке»184. Идея Большого взрыва поначалу смущала Эйнштейна, поскольку её следствие состояло в том, что вселенная — такой, какой мы видим её сегодня, — имеет начало. Он сказал: «Это обстоятельство (то есть расширяющаяся вселенная) меня раздражает». Роберт Джастроу отмечает: «Эйнштейн никогда не любил идею Большого взрыва, потому что она подразумевала начало и сотворение, а сотворение подразумевало Творца». Он процитировал Эддингтона: «Как учёный, я просто не верю, что нынешний порядок вещей начался с взрыва». Джастроу добавляет: «О да, метафора здесь в том, что мы теперь знаем: у вселенной было начало, и все существующие в этой вселенной вещи — жизнь, планеты, звёзды — могут быть прослежены до этого начала, и это удивительно богословский результат, полученный из науки. Образ, который был у меня в голове, когда я писал об этом, — группа учёных и астрономов, которые взбираются по горной гряде, достигают самой высокой вершины и на самом верху встречают отряд богословов, которые сидели там веками и ждали их».185

The most significant objection here is the attempt to offer alternative viewpoints that would replace the traditional theory of the Big Bang. The objection firstly entails – and maintains – the notion that the universe is pre-eternal, like the static model, or that it assigns an evolutionary angle to the Big Bang in the sense that it was the beginning relative to our universe, but not the absolute beginning. It would appear that the attempt to propose such alternative theories is ideologically driven by the rejection of the theoretical implications of the Big Bang. We have one physicist express deep resentment of this theory, as if it were a religiously driven conspiracy. He said, ‘The underlying motive is, of course, to bring in God as creator. It seems like the opportunity Christian theology has been waiting for ever since science began to depose religion from the minds of rational men in the seventeenth century.’184 The idea of the Big Bang made Einstein initially uncomfortable, as its implication was that the universe – as we see it today – has a beginning. He said, ‘This circumstance (i.e., of an expanding universe) irritates me.’ Robert Jastrow notes: Einstein never liked the idea of a big bang because it suggested a beginning and a creation, and a creation suggested a Creator.’ He quoted Eddington by saying, ‘As a scientist I simply do not believe that the present order of things started off with a bang.’ Jastrow adds: ‘Oh yes, the metaphor there was that we know now that the universe had a beginning, and that all things that exist in this universe – life, planets, stars – can be traced back to that beginning, and it’s a curiously theological result to come out of science. The image that I had in my mind as I wrote about this was a group of scientists and astronomers who are climbing up a range of mountain peaks and they come to the highest peak and the very top, and there they meet a band of theologians who have been sitting for centuries waiting for them.185

Модель осциллирующей Вселенной основана на идее, что Вселенная некоторое время расширяется, затем коллапсирует и сжимается, а после этого снова расширяется. Этот процесс повторяется, напоминая «сжатие и отскок». Согласно этой точке зрения, Вселенная в своей основе предвечна, не имея определённого начала, но находится в постоянном состоянии колебания между расширением и сжатием. Эта модель имеет ряд проблем. Кроме того, она несёт в себе распространённое, но ничем не подтверждённое представление о предвечности Вселенной. Это можно заметить в словах Джона Грибина:

The oscillating universe model is based on the idea that the universe expands for a period, then collapses and contracts, and then expands again. The process repeats itself, resembling a ‘crunch and bounce’. This view states that the universe at its core is pre-eternal without any definitive beginning, but it is in a constant state of volatility of expansion and contraction. This model has a number of problems. In addition, it carries the pervading yet unsubstantiated mentality of the pre-eternality of the universe. One can detect this in what John Gribbin said:

Самая большая проблема теории Большого взрыва о происхождении Вселенной носит философский, а, возможно, даже богословский характер: что было до взрыва? Одна эта проблема была достаточным основанием для того, чтобы дать мощный первоначальный импульс теории стационарного состояния; но поскольку эта теория, к сожалению, теперь противоречит наблюдениям, лучшим способом обойти эту первоначальную трудность является модель, в которой Вселенная расширяется из сингулярности, затем снова сжимается и повторяет этот цикл бесконечно.190

The biggest problem with the Big Bang theory of the origin of the Universe is philosophical – perhaps even theological – what was there before the bang? This problem alone was sufficient to give a great initial impetus to the Steady State theory; but with that theory now sadly in conflict with the observations, the best way round this initial difficulty is provided by a model in which the universe expands from a singularity, collapses back again, and repeats the cycle indefinitely.190

Одно из возражений против теории осциллирующей вселенной состоит в том, что идея сжатия является предметом серьёзных споров в научном сообществе. Алан Гут и Марк Шер написали научную статью под названием «The Impossibility of a Bouncing Universe» («Невозможность отскакивающей вселенной»), в которой отметили, что даже если предположить, что вселенная сжимается, она не сможет породить новый Большой взрыв.

One objection to the oscillating universe theory is that the notion of contraction is an area of great debate in the scientific community. Alan Guth and Marc Sher wrote a scientific paper titled ‘The Impossibility of a Bouncing Universe’, in which they mentioned that even if it is assumed that the universes contracts, it would be unable to repeat another bang.

Эта модель является развитой версией теории Большого взрыва. Она утверждает, что у нашей Вселенной есть начало, но добавляет, что это не означает, что это абсолютное начало всей материи и энергии. Согласно этому взгляду, материя и энергия предвечны. Чтобы пояснить, эта теория предполагает, что составные части Вселенной расширяются и сжимаются с разной скоростью. Эти части можно рассматривать как различные вселенные, или мультивселенную. Хотя может быть так, что у нашей Вселенной есть точка начала, это не означает, что все вселенные устроены подобным образом. Учёные отмечали, что эта теория также столкнулась с рядом проблем. Поэтому космолог Андрей Линде попытался решить проблему, стоящую перед этой моделью, предложив её усовершенствованный вариант, названный новой инфляцией. Однако он сам отметил недостатки и в ней, что побудило его предложить свою самую известную модель, названную хаотической инфляцией. Вкратце, она предполагает существование «материнской вселенной», из которой порождаются многие новые вселенные, а из них рождаются другие вселенные – подобно пузырькам. Этот процесс продолжался бы вечно. Эта теория утверждает, что, хотя новые вселенные имеют начало, главная вселенная начала не имеет. Говоря о предвечности Вселенной в целом, он сказал: «Самый сложный аспект этой проблемы – не само существование сингулярности, а вопрос о том, что было до сингулярности… Эта проблема лежит где-то на границе между физикой и метафизикой». Из-за этой проблемы, а также из-за отсутствия побуждения утверждать что-либо за пределами области физики, Линде принял модель, отрицающую начало и конец времени. Так же как главная вселенная предвечна, он утверждал, что новые вселенные будут бесконечно продолжать возникать. Таким образом, он мог уйти от понятия сингулярности и связанных с ним априорных вопросов. Иными словами, он уклонился от поиска причины возникновения Вселенной, сделав её (до некоторой степени) предвечной. Когда мы анализируем эту модель, а также все предыдущие модели, мы видим, что ни одна из них не основана на науке. В лучшем случае это допущения. По сути, это всего лишь гипотезы, призванные обойти проблему абсолютного начала Вселенной. Именно поэтому многие физики полагают, что невозможно продемонстрировать, не говоря уже о проверке, обоснованность этих теорий с помощью доказательств.

This model is an evolved version of the Big Bang theory. It affirms that our universe has an origin, but it adds that this does not mean that this is the absolute beginning of all matter and energy. This view states that matter and energy are pre-eternal. To clarify, this theory proposes that the constituent parts of the universe expand and contract at varying rates. It is possible to treat these parts as various universes, or the multiverse. Though it could be the case that our universe has an origin point, this does not mean that all universes are like this. Scientists have noted that this theory has also been beset by a number of problems. This is why the cosmologist Andrei Linde attempted to solve the problem facing this model by offering a refined version of it, called new inflation. However, he himself noted that there are faults in this, which led him to propose his most famous model called chaotic inflation. In brief, it proposes that there is a ‘mother universe’ from which many new universes are spawned, and from them other universes are born – like bubbles. This process would continue forever. This theory suggests that though the new universes have a beginning, the principal universe does not. Speaking on the overall pre-eternality of the universe, he said, ‘The most difficult aspect of this problem is not the existence of the singularity itself, but the question of what was before the singularity…This problem lies somewhere at the boundary between physics and metaphysics.’194 Because of this problem, and because of the lack of impetus to affirm anything beyond the realm of physics, Linde assumed a model that negated a beginning and end for time. Just as the principal universe is pre-eternal, he argued that new universes would endlessly continue to be made. As thus, he could escape the notion of singularity and the a priori questions that come with it. In other words, he evaded searching for a cause for the emergence of the universe by making it (somewhat) pre-eternal. When we analyse this model – and all previous models – we can see that none of them are based on science. They are at best assumptions. In fact, they are just hypotheses that are designed to avoid the problem of an absolute beginning for the universe. This is why many physicists believe it is impossible to demonstrate – let alone test – the validity of these theories through evidence.

Предыстория этого возражения такова: даже если допустить, что за возникновением мира стоит некая причина, почему тогда автоматически считается, что этой причиной является Аллах? Это одно из самых известных возражений атеистов. Странно, что, рассматривая аргумент из временности в пользу существования Бога в своей печально известной книге «Бог как иллюзия», Ричард Докинз выдвинул лишь это возражение.

The background to this objection is this: Even if it is assumed that there is a cause behind the emergence of the world, how is Allah then automatically assumed to be that cause? This is one of the most famous objections of atheists. What is strange is that when Richard Dawkins discussed the argument from temporality for the existence of God in his infamous book The God Delusion, he offered only this objection:

Даже если мы позволим себе сомнительную роскошь произвольно вообразить некий первопричинный завершитель регресса, уходящего в бесконечность, и дать ему имя лишь потому, что оно нам нужно, то нет абсолютно никаких оснований наделять этот завершитель какими-либо из свойств, обычно приписываемых Богу: всемогуществом, всеведением, благостью, творческим замыслом в устройстве мира, не говоря уже о таких человеческих качествах, как внимание к молитвам, прощение грехов и знание сокровенных мыслей.199

Even if we allow the dubious luxury of arbitrarily conjuring up a terminator to an infinite regress and giving it a name, simply because we need one, there is absolutely no reason to endow that terminator with any of the properties normally ascribed to God: omnipotence, omniscience, goodness, creativity of design, to say nothing of such human attributes as listening to prayers, forgiving sins and reading innermost thoughts.199

Затем он сосредотачивается на атрибутах Аллаха и на том, как возможно, что они являются Его атрибутами. При более внимательном рассмотрении эта стратегия с его стороны, как и со стороны атеистов в целом, представляет собой стратегическое уклонение от обсуждаемого вопроса и перенос спора на совершенно иную проблему. Тот, кто использует это в качестве доказательства, делает это для того, чтобы доказать существование не-обусловленного бытия, а не его атрибутов. Переход от центрального пункта аргумента к вопросу, которого не касаются его сторонники, свидетельствует либо об отсутствии беспристрастности, либо о явном незнании правил дебатов и философской дискуссии. Рассмотрите следующее:

Then he focuses on the attributes of Allah , and how it is possible for these to be His attributes. Upon further analysis, this strategy on his part – and by atheists in general – is a strategic evasion of the point under discussion, landing it onto a completely separate issue. Whoever uses this in evidence would be doing so to prove the existence of the non-contingent being, not its attributes. Jumping from the central point of the argument to an issue not tackled by its proponents reflects either a lack of impartiality or wanton ignorance of the rules of debate and philosophical discussion. Consider the following:

Это известное возражение. Атеисты говорят: «Ответ теистов на вопрос “Какова причина возникновения мира?” — “Аллах” — это незнание причинности. Как будто теисты заполняют пробелы своего незнания таким ответом. Теисты подчёркивают эту свою невежественную позицию, апеллируя к незнанию, и потому в качестве доказательства используют лишь неспособность оппонента опровергнуть её — и ничего больше. Они не предлагают никакого доказательства достоверности своего утверждения». Эта риторика является ещё одной ошибкой со стороны атеистов. Наше утверждение о существовании Творца основано не на нашей неспособности объяснить конечную причину вселенной и не является просто слепым прыжком веры, в котором мы втиснули понятие Бога, чтобы решить проблему, на которую у нас нет ответа. Скорее, наша вера является результатом совокупности рассудочных и врождённых посылок, которые приводят к этому заключению. Наша вера в то, что Аллах является причиной существования вселенной, основана на знании, а не на незнании. Как было доказано ранее, вселенная имеет начало во времени. Следовательно, она либо возникла во времени при наличии причины, либо без причины; последнее невозможно, ибо всё возникшее во времени должно иметь причину. Причиной может быть либо сама эта возникшая сущность, либо нечто иное; первое невозможно, ибо до своего возникновения она была бы несуществующей, а то, что не обладает существованием само по себе, не может даровать существование другому. Значит, поскольку она возникла от иной причины, эта причина сама должна быть либо временной, либо вечной; если временной, то эта цепь должна завершиться вечной причиной, ибо бесконечная цепь причинности невозможна. Таким образом становится ясно, что наша позиция — не просто желание заполнить пробел, оставленный незнанием, а обдуманный и разумный ответ, опирающийся на очевидные посылки.

This is a well-known objection. Atheists say, ‘The theists’ answer to the question “What is the cause for the emergence of the world?” with Allah is ignorance of causality. It is as if theists are filling in the gaps of their ignorance with such an answer. Theists emphasise this ignorant stance of theirs by appealing to ignorance, and thus use as evidence the opponent’s inability to dismantle it – nothing more. They fail to offer any proof for the evidentiary veracity of their statement.’ This rhetoric is another error on the part of atheists. Our affirmation of the existence of the Creator is not based on our inability to explain the ultimate cause of the universe, nor is it merely a blind leap of faith in which we shoved in the concept of God to solve a problem for which we have no answer. Rather, our belief is a result of a set of rational and instinctive propositions that offers this conclusion. Our belief of Allah being the cause for the existence of the universe is based on knowledge, not ignorance. As proven earlier, the universe is temporal. It is therefore either temporal with a cause behind it, or without a cause; the latter is impossible as temporal entities must have a cause. A cause would be either the temporal entity itself or something different; the former is impossible as it would have been non-existent before emergence – something that does not possess existence for itself cannot confer existence onto something else. Therefore, as it emerged from a separate cause, that cause must in itself be temporal or atemporal; if the former, this series must end at an atemporal cause, as infinite causality is impossible. Therefore, it becomes clear that our position is not merely the desire to fill in the gap left by ignorance, but is rather a considered and rational answer that relies on self-evident propositions.

Это возражение на самом деле сочетает в себе, с одной стороны, чрезмерное сужение определения науки, а с другой — её преувеличение. Атеисты выводят свою экзистенциальную философию из чисто материалистического взгляда: они верят только в то, что диктуют эмпирические науки, и принимают лишь естественные материальные объяснения явлений. Поэтому для какого-либо сверхъестественного или метафизического объяснения места не остаётся. Посмотрите, что сказал атеист Скотт Тодд — он ясно выразил, что означает такой взгляд: «Даже если все данные указывают на разумного творца, такая гипотеза исключается из науки, потому что она не натуралистична».202

This objection is actually a combination of a gross restriction of the definition of science on the one hand, and an exaggeration of it on the other. Atheists draw their existential philosophy from a purely material view: They have faith in only what the empirical sciences dictate, and they accept only natural material explanations for phenomena. As thus, there is no room for any supernatural or metaphysical explanation. Check what the atheist Scott Todd said – he stated in clear terms what this outlook meant: ‘Even if all the data point to an intelligent designer, such a hypothesis is excluded from science because it is not naturalistic.’202

Дарвинист и атеист Ричард Левонтин сказал: «Наша готовность принимать научные утверждения, идущие вразрез со здравым смыслом, — ключ к пониманию настоящей борьбы между наукой и сверхъестественным. Мы принимаем сторону науки, несмотря на явную абсурдность некоторых её построений, несмотря на её неспособность выполнить многие свои громкие обещания в области здоровья и долголетия, несмотря на терпимость научного сообщества к недоказанным сказкам «просто так». Мы делаем это потому, что имеем априорное обязательство, обязательство перед материализмом. Дело не в том, что методы и институты науки каким-то образом вынуждают нас принимать материальное объяснение феноменального мира, а, напротив, в том, что наша априорная приверженность материальным причинам заставляет нас создавать аппарат исследования и набор понятий, которые порождают материальные объяснения, какими бы контринтуитивными они ни были, какими бы загадочными они ни казались непосвящённым. Более того, этот материализм абсолютен, ибо мы не можем допустить Божественную ногу в дверь».203

The Darwinist and atheist Richard Lewontin said, Our willingness to accept scientific claims that are against common sense is the key to an understanding of the real struggle between science and the supernatural. We take the side of science in spite of the patent absurdity of some of its constructs, in spite of its failure to fulfil many of its extravagant promises of health and life, in spite of the tolerance of the scientific community for unsubstantiated just-so stories, because we have a prior commitment, a commitment to materialism. It is not that the methods and institutions of science somehow compel us to accept a material explanation of the phenomenal world, but, on the contrary, that we are forced by our a priori adherence to material causes to create an apparatus of investigation and a set of concepts that produce material explanations, no matter how counter-intuitive, no matter how mystifying to the uninitiated. Moreover, that materialism is absolute, for we cannot allow a Divine Foot in the door.203

Эта идея недавно распространилась в атеистических кругах. Она стала ключевым возражением против аргумента из творения и изобретения. Это возражение утверждает, что вселенная самодостаточна и не зависит от творца, или что она обладает силой создать саму себя, или что возможно, будто она возникла из ничего. Эту мысль высказал Бертран Рассел в своей книге «Почему я не христианин», и она подробно рассматривается в книге «Замысел Вселенной», написанной знаменитым теоретическим физиком Стивеном Хокингом и Леонардом Млодиновым. Ту же позицию занимает известный атеист Лоуренс Краусс в своей книге «Вселенная из ничего», где он утверждает, что вселенная – в свете современной физики – может возникнуть из ничего без необходимости во внешней сущности, которая объясняла бы это возникновение; напротив, появление вселенной происходит из ничего. В начале «Замысла Вселенной» обсуждается, какого рода вопросы книга стремится разрешить и какие источники информации питают эти ответы:

This idea has spread across atheist circles recently. It has become a key objection to the argument from creation and invention. This objection claims the universe to be self-sufficient and not dependent on a founder, or that it has the power to make itself, or that it is possible it emerged from nothing. This notion was proposed by Bertrand Russell in his book Why I Am Not a Christian, and is covered extensively in The Grand Design, co-authored by the famous theoretical physicist Stephen Hawking and Leonard Mlodinow. It is the same claim made by the famous atheist Lawrence Krauss in his book A Universe From Nothing, in which he claims that the universe – in light of modern physics – can emerge from nothing without the need for an external entity that would explain this emergence; rather, the emergence of the universe is from nothing. In the beginning of The Grand Design, there is a discussion on the type of questions that the book seeks to offer an answer to, and the source of information that feeds into these answers:

Мы каждый существуем лишь короткое время, и за это время исследуем лишь малую часть всей Вселенной. Но человек — любознательное существо. Мы удивляемся, мы ищем ответы. Живя в этом огромном мире, который то добр, то жесток, и глядя на необъятные небеса над головой, люди всегда задавали множество вопросов: Как мы можем понять мир, в котором оказались? Как ведёт себя Вселенная? Какова природа реальности? Откуда всё это взялось? Нужен ли был Вселенной создатель? Большинство из нас не тратит большую часть времени на раздумья об этих вопросах, но почти каждый время от времени о них задумывается. Традиционно эти вопросы относятся к области философии, однако философия мертва. Философия не поспевает за современным развитием науки, особенно физики. Учёные стали нести факел открытий в нашем поиске знания. Цель этой книги — дать ответы, которые подсказывают недавние открытия и теоретические достижения. Они ведут нас к новой картине Вселенной и нашего места в ней, которая сильно отличается от традиционной и даже от той картины, которую мы могли бы нарисовать всего десять или двадцать лет назад.209

Это одно из самых известных возражений атеистов против верующих. В атеистическом дискурсе это один из ключевых рациональных сомнений в теизме. Если вдуматься, это всего лишь полемическая риторика – не более. Вся их система убеждений держится на том, что Аллах не создавал мир. Поэтому их возражение «А кто создал Аллаха?» было бы типичным для опыта верующих. В большинстве контекстов это просто инструменты для бесплодного спора и возражений.

This is one of the most famous atheist objections against believers. It is a key rational doubt against theism in atheist discourse. Upon contemplation, it is just sparring rhetoric – nothing more. Their entire belief system rests upon the notion that Allah did not create the world. Therefore, their objection ‘So who created Allah?’ would be typical of believers’ experiences. In most contexts, these are simply tools for unfruitful quarrel and objection.

При изучении многих атеистических деятелей прошлого легко заметить, сколько из них выдвигали это возражение и насколько этот вопрос овладевал и давил на умы многих людей. Это один из важнейших сомнений, которые склоняли многих людей к атеизму. Джон Стюарт Милль, Бертран Рассел, Дэвид Юм и Стивен Хокинг заявляли, что этот вопрос представляет собой проблему для теизма, которая в конечном счёте привела их к принятию атеизма или к убеждению в нём. Отмечается, что это также главный вопрос книги «Бог как заблуждение». Почти в каждом случае этот вопрос занимает важное место и выходит на первый план в дискурсе Нового атеизма, что можно заметить, изучая его тексты, статьи, дебаты и другие материалы. Проблемы, порождаемые этим вопросом, можно развеять следующими доводами:

When studying the many atheist personalities that have gone by, we can easily uncover how many had this objection, and how this question took control and pressurised many minds. It is one of the most important doubts that introduced the inclination to atheism in many people. John Stuart Mill, Bertrand Russell, David Hume, and Stephen Hawking have all stated that this question represents a problem in theism, which ultimately led them to adopt, or become convinced by, atheism. It is noted that this is also the central question in the book The God Delusion. In almost every instance, this question is heavily present in, and at the forefront of, New Atheism discourse, which one can detect by studying its writings, articles, debates, and other materials. The problems brought about by this question can be dispelled by the following points:

1. Этот вопрос, очевидно, не нов. Более того, он вполне естественно приходит людям на ум. В конечном счёте это одно из злых внушений шайтана, и он основан на крайне ошибочном предположении. 2. Этот вопрос опирается на заблуждение, распространяемое атеистической риторикой. Он представляет собой грубое непонимание самой сути рационального обоснования веры, которое предлагают теисты. Вопрос содержит следующее понимание аргумента от творения и изобретения в пользу существования Аллаха: