Новые атеисты рассматривают дарвинизм как средство, которое почти опровергает существование Бога. Например, Ричард Докинз излагает центральный аргумент против «гипотезы Бога» в своей книге, сводя его к шести пунктам. Он заключает, что если этот аргумент принять, то «фактическая посылка религии – гипотеза Бога – несостоятельна. Бог почти наверняка не существует» (Dawkins, 2006, p.156). Прежде всего он утверждает, что «один из величайших вызовов человеческому интеллекту на протяжении веков состоял в том, чтобы объяснить, как возникает сложный, маловероятный облик замысла», и что «естественное искушение состоит в том, чтобы приписать видимость замысла самому замыслу». Развивая свои третий и четвёртый пункты, Докинз продолжает: «это искушение ложно, поскольку гипотеза о создателе немедленно поднимает вопрос о том, кто создал создателя». На этом месте Докинз пишет:

New Atheists view Darwinism as a means to almost disprove the existence of God. For instance, Richard Dawkins details the central argument against the ‘God thesis’ in his book by summarising it into six points. He concludes by stating that if the argument is accepted ‘the factual premise of religion – the God hypothesis – is untenable. God almost certainly does not exist’ (Dawkins, 2006, p.156). Firstly, he claims that ‘one of the greatest challenges to the human intellect, over the centuries, has been to explain how the complex, improbable appearance of design arises’ and that ‘the natural temptation is to attribute the appearance of design to actual design itself.’ Elaborating further on his third and fourth points, Dawkins continues, ‘the temptation is a false one, because the designer hypothesis immediately raises the question of who designed the designer’. At this point Dawkins writes:

Дарвин и его последователи показали, как живые существа, обладающие поразительной статистической невероятностью и видимостью замысла, медленно и постепенно развились из простых начал. Теперь мы можем с уверенностью сказать, что иллюзия замысла в живых существах и есть всего лишь иллюзия (Докинз, 2006, с. 157–158).

Darwin and his successors have shown how living creatures, with their spectacular statistical improbability and appearance of design, have evolved by slow, gradual degrees from simple beginnings. We can now safely say that the illusion of design in living creatures is just that – an illusion (Dawkins, 2006, p.157-8).

Для Докинза Дарвин «сделал возможным быть интеллектуально удовлетворённым атеистом» (Dawkins, 1986, p.2). Докинз признаёт, что в мире физики не появилось теории, равноценной дарвиновской теории эволюции, однако считает, что физики обязаны найти такие равноценные космологические теории. С этой целью Докинз заявляет:

For Dawkins, Darwin ‘made it possible to be an intellectually fulfilled atheist’ (Dawkins, 1986, p.2). Dawkins admits that the world of physics has not resulted in an equivalent theory of Darwinian evolution, but believes it to be the responsibility of physicists to find such equivalent cosmological theories. To this end Dawkins states:

Хотя дарвинизм, возможно, и не имеет прямого отношения к неодушевлённому миру, например к космологии, он повышает нашу осведомлённость в областях, выходящих за пределы его первоначальной сферы – биологии (Dawkins, 2006, p.113).

And although Darwinism may not be directly relevant to the inanimate world – cosmology for example – it raises our consciousness in areas outside its original territory of biology (Dawkins, 2006, p.113).

Следовательно, по мнению Докинза, именно Дарвин, и только он, позволяет атеистам сформулировать убедительный довод против аргумента из замысла. Докинз называет этот аргумент «в двух словах любимым аргументом креационистов» (Dawkins, 2006, p.113). Докинз считает ссылку на Бога излишней, поскольку «Богу не нужно было бы делать абсолютно ничего» для того, чтобы живые существа были такими, какие они есть (Dawkins, 2006, p.118). Таким образом, первый довод новых атеистов состоит в том, что Дарвин фактически опровергает самое сильное свидетельство в пользу существования творца через эволюцию.

Therefore, according to Dawkins, it is Darwin and Darwin alone who allows atheists to articulate a cogent case against the argument from design – which is to Dawkins ‘in a nutshell the creationists’ favourite argument’ (Dawkins, 2006, p.113). Dawkins considers reference to God as superfluous as ‘God wouldn’t have to do anything at all’ for living beings to be the way they are (Dawkins, 2006, p.118). Hence, the first argument of the New Atheists is that Darwin effectively disproves the strongest evidence for a designer through evolution.

Аргументы Докинза были во многом опровергнуты на философских основаниях. Многие такие опровержения были выдвинуты против Докинза в публичных дебатах. Например, Джон Леннокс опроверг мысль о том, что дарвиновская эволюция несовместима с тезисом о Боге, заявив: «Докинз совершает категориальную ошибку, он смешивает механизм и деятельность разумного агента» (Fixed Point Foundation, 2017, 00:30:55). Сознавая собственные философские ограничения, Докинз признаёт, что он «не философ, и это будет очевидно» (The Archbishop of Canterbury, 2012, 00:35:52). Тем не менее, к выводам Докинза присоединяются некоторые из его коллег-философов, которые считают Докинза «коллегой и единомышленником в общем деле» (Grayling, 2014).

Dawkins’s arguments have been heavily refuted on philosophical grounds. Many such refutations have been made to Dawkins in public debates. For example, John Lennox has refuted the point that Darwinian evolution is incompatible with the God thesis by stating that ‘Dawkins is making a category mistake, he is confusing mechanism with agency’ (Fixed Point Foundation, 2017, 00:30:55). Aware of his own philosophical limitations, Dawkins admits that he is ‘not a philosopher and that will be obvious’ (The Archbishop of Canterbury, 2012, 00:35:52). Nevertheless, Dawkins’s conclusions are shared by some of his philosopher associates who consider Dawkins ‘a colleague and fellow in the cause’ (Grayling, 2014).

А.C. Грэйлинг, которого мы упоминали в связи с его причастностью к другим «новым атеистам», выдвигает аргументы против «тезиса о Боге», схожие с аргументами Докинза, утверждая: «кроме того, гипотеза замысла implausible (неправдоподобна), поскольку претендует на объяснение, ссылаясь на нечто, что само по себе не объяснено» (Grayling, 2013, p.77). Подобно Докинзу, Грэйлинг уделяет мало внимания традиционным философско-теистическим доводам, а именно ссылке на «непричинную причину» как необходимое условие для прерывания бесконечного регресса; вместо этого он предпочитает привлекать дарвинизм как решающий аргумент против тезиса о Боге. Хотя Грэйлинг во многом согласен с утверждениями Докинза, его аргументация несколько отличается. Ссылаясь на тонкую настройку универсальных констант, Докинз отвергает идею творца как разумной опоры, заявляя: «он должен быть хотя бы достаточно сложным, чтобы это сделать» (The Archbishop of Canterbury, 2012, 01:45:30).

A.C. Grayling, who we observed associating himself with other ‘New Atheists’, makes similar arguments against ‘the God thesis’ to Dawkins’s, claiming, ‘moreover the design hypothesis is implausible because it purports to offer an explanation by invoking something itself unexplained’ (Grayling, 2013, p.77). Similar to Dawkins, Grayling spends little time engaging with the stock philosophical theistic contentions; namely reference to an ‘uncaused cause’ as being necessary to break the infinite regress, rather, he opts to invoke Darwinism as a fatal argument against the God thesis. Though Grayling is in agreement with much of Dawkins’s claims, his argument differs slightly. In referencing the fine tuning of the universal constants Dawkins rejects the idea of a designer as a reasonable recourse stating ‘he’s got to be at least complicated enough to do that’ (The Archbishop of Canterbury, 2012, 01:45:30).

Профессор Энтони Кенни, который председательствовал на дебатах с Докинзом и бывшим архиепископом Роуэном Уильямсом, поставил Докинза в тупик, проведя различие между сложностью структуры и сложностью функции. Кенни привёл пример, сравнив электрическую бритву с опасной бритвой и заявив, что «опасная бритва проще по конструкции, но обладает более сложными возможностями, чем электрическая бритва», на что Докинз ответил: «Я действительно не понимаю, что вы имеете в виду», а аудитория Оксфордского университета засмеялась на заднем плане (The Archbishop of Canterbury, 2012, 01:56:40). Посвятив два раздела аргументу от замысла и пять — «пяти путям» Фомы Аквинского, можно с уверенностью заключить, что философский вклад Докинза в академическую дискуссию о классических аргументах практически равен нулю. Тем не менее аргументы Докинза подвергаются критике, доходящей до ad hominem, насмешек и унижения. Чтобы подчеркнуть это, Алистер Макгрath пишет, что когда Докинз подходит к:

Professor Anthony Kenny, who chaired the debate with Dawkins and the ex-Archbishop Rowan Williams, probed Dawkins by differentiating between complexity of structure and complexity of function. Kenny presented the example comparing an electric razor with a cut throat razor and stating that ‘the cut throat razor is more simple in design but has more complex powers than the electric razor’ to which Dawkins replied, ‘I really don’t see what you are saying’ as the Oxford university audience laughed in the background (The Archbishop of Canterbury, 2012, 01:56:40). Having dedicated two pages to the design argument and five to Thomas Aquinas’ five ways, it is safe to conclude that Dawkins’s philosophical contribution to academia regarding classic arguments has been virtually non-existent. Nevertheless, Dawkins’s arguments are contested to a point of ad hominem ridicule and degradation. To emphasise this point, Alister McGrath writes that when Dawkins comes to:

когда дело касается Бога, он, похоже, переносится в другой мир — мир школьного дебатного кружка, опирающегося на довольно горячие, восторженные преувеличения, приправленные некоторыми яркими упрощениями и не раз встречающимися искажениями (McGrath, 2007, p.9).

deal with anything to do with God he seems to enter a different world, it is a world of a schoolboy debating society, relying on rather heated, enthusiastic overstatements, spiced up with some striking oversimplifications and more than occasional misrepresentation (McGrath, 2007, p.9).

Такие обобщения относятся к откровенному сциентизму Докинза, к его пренебрежению (или недостатку осведомлённости)

Such generalisations relate to Dawkins’s overt scientism, his disregard (or lack of awareness)

...ных философских и богословских вопросов (богословие — предмет, который, как представляется, Докинз не считает «предметом вообще» (Dawkins, 2006, p.57). Профессор Майкл Рюз, сам атеист, заходит дальше и заявляет:

of philosophical and theological issues (theology being a subject that Dawkins does not appear to believe is ‘a subject at all’ (Dawkins, 2006, p.57). Professor Michael Ruse, an atheist himself, goes further than this stating:

Я написал, что «Бог-заблуждение» заставил меня стыдиться того, что я атеист, и я имел в виду именно это. Пытаясь понять, как Бог может не нуждаться в причине, христиане утверждают, что Бог существует необходимо. Я приложил усилия, чтобы попытаться понять, что это означает.

I have written that The God Delusion made me ashamed to be an atheist and I meant it. Trying to understand how God could need no cause, Christians claim that God exists necessarily. I have taken the effort to try to understand what that means.

Докинз и его единомышленники не знают о подобных утверждениях и открыто презирают тех, кто даже пытается их понять, не говоря уже о том, чтобы в них поверить. Поэтому, подобно студенту первого курса, он может с легким сердцем громко спрашивать: «Что создало Бога?» — будто бы совершил какое-то эпохальное философское открытие (Архиепископ Кентерберийский, 2009).

Dawkins and company are ignorant of such claims and positively contemptuous of those who even try to understand them, let alone believe them. Thus, like a first-year undergraduate, he can happily go around asking loudly, "What caused God?" as though he had made some momentous philosophical discovery (The Archbishop of Canterbury, 2009).

Деннет, как и Докинз, высмеивает классические аргументы о первопричине и уклоняется от их полного разбора и опровержения, заявляя:

Dennett, much like Dawkins, ridicules and evades a full explication/refutation of the classical first cause arguments claiming:

Некоторые люди, судя по всему, гораздо охотнее принимают бесконечный регресс тайн, но в наше время цена такого выбора непомерна: приходится позволить себя обманывать (Деннет, 1995, с. 26).

Some people would much prefer the infinite regress of mysteries, apparently, but in this day and age the cost is prohibitive: you have to get yourself deceived (Dennett, 1995, p.26).

Пожалуй, самым критикуемым аспектом подхода «новых атеистов» является их переход от естественных наук к религиозной философии. В этой связи Макгрpath заявляет: Correction: the name is McGrath, transliterated as Макграт. Пожалуй, самым критикуемым аспектом подхода «новых атеистов» является их переход от естественных наук к религиозной философии. В этой связи Макграт заявляет:

Perhaps the most critiqued aspect of the New Atheist approach is its progression from the natural sciences to religious philosophy. In this regard, McGrath states:

Настоящая проблема для меня в том, каким образом Докинз переходит от дарвиновской теории эволюции к уверенному атеистическому мировоззрению, которое он проповедует с мессианским рвением и непоколебимой убеждённостью (McGrath, 2006, p.10).

The real issue for me is how Dawkins proceeds from a Darwinian theory of evolution to a confident atheistic world-view which he preaches with messianic zeal and unassailable certainty (McGrath, 2006, p.10).

Джон Грей считает, что манипуляция наукой со стороны «новых атеистов», которые пытаются опровергнуть «гипотезу Бога», выглядит так:

John Gray considers the New Atheist manipulation of science in attempting to disprove the ‘God hypothesis’ as:

Утомительный повтор викторианской распри между наукой и религией. Но мысль о том, что религия состоит из набора опровергнутых теорий, сама по себе является опровергнутой теорией — реликтом философии позитивизма XIX века (Грей, 2018, с. 9).

A tedious re-run of a Victorian squabble between science and religion. But the idea that religion consists of a bunch of discredited theories is itself a discredited theory - a relic of the nineteenth-century philosophy positivism (Gray, 2018, p.9).

Грей выявил сходство между этими идеями и идеями Огюста Конта в его «Позитивистском катехизисе» (1852) (Gray, 2018, p.10). Однако «Новый атеизм» выходит за рамки позитивистских допущений о бессмысленности или метафизичности дискурса, поскольку стремится опровергнуть религию с помощью науки. Такой подход подвергается критике за то, что в нём отсутствует тщательное различение между метафизическим и методологическим натурализмом, на что указывает Массимо Пильюччи, который пишет:

Gray identified similarities between these ideas and those of Auguste Comte in Catchechisme Positiviste (1852) (Gray, 2018, p.10). However, New Atheism transcends positivist assumptions of meaningless or metaphysical discourse as it aims to disprove religion using science. Such an approach has been criticised as it lacks careful distinction between metaphysical and methodological naturalism as noted by Massimo Pigliucci who writes:

Ключевой момент здесь в том, что учёный — по сути, по самому определению, — методологический натуралист; однако у неё нет никаких особых обязательств (помимо её собственных метафизических взглядов) перед философским натурализмом. Иначе говоря, наука не обязательно влечёт за собой атеизм, чего и боятся фундаменталисты (Pigliucci, 2006, p.2).

The crucial point here is that a scientist is, essentially by definition, a methodological naturalist; however, she does not have any specific commitment (aside from her own metaphysical views) to philosophical naturalism. In other words, science does not necessarily entail atheism, which is the fundamentalist's fear (Pigliucci, 2006, p.2).

Пиглуччи развивает эту мысль, добавляя:

Pigliucci furthers this by adding:

Поэтому есть веская причина, по которой многие учёные сами являются религиозными людьми, и было бы ошибкой (как с точки зрения связей с общественностью, так и с философской точки зрения)

There is, therefore, a good reason why many scientists are themselves religious , and it is a mistake (both in terms of public relations and from a philosophical standpoint)

Представлять научное мировоззрение так, будто оно неизбежно ведёт к атеизму. Наука не может позволить себе, да и не нуждается в открытом столкновении с религией (Pigliucci, 2006, p.2).

to present the scientific worldview as if it necessarily leads to atheism. Science can neither afford, nor does it need, a head-on confrontation with religion (Pigliucci, 2006, p.2).

Элиотт Собер вторит Пиглуччи, заявляя:

Elliott Sober echoes Pigliucci stating:

Для некоторых людей ньютоновская теория и дарвиновская теория указывают на то, что Бога нет. Однако именно это эти теории не утверждают; это философская интерпретация, которая требует дополнительных посылок (Sober, 2009, p.376).

For some people, Newtonian theory and Darwinian theory suggest that there is no God. However, this is not what these theories say; it is a philosophical interpretation that requires additional premises (Sober, 2009, p.376).