В середине XIX века миссионеры приняли политику, которой прежде не придерживались. Миссионеры не довольствовались лишь школами, типографиями и клиниками, но пошли дальше и стали создавать ассоциации. В 1842 году под эгидой американской миссии был создан комитет для учреждения научного общества. Работа комитета продолжалась пять лет, пока не удалось основать ассоциацию под названием «Ассоциация искусств и наук». В её состав входили Насиф аль-Йазиджи и Бутрус аль-Бустани, ливанские христиане, привлечённые потому, что они были арабами, Эли Смит и Корнелиус ван Дайк, американцы, и полковник Черчилль, англичанин. Первоначально цели ассоциации были расплывчатыми: она стремилась обучать науке взрослых, а также детей в школах. Ассоциация побуждала как взрослых, так и молодёжь изучать западную культуру, ориентируя их в соответствии с планом миссионеров.

During the mid-19th Century, the missionaries adopted a policy which they had not employed before. The missionaries were not content themselves with just schools, printing shops and clinics, but went further to establish associations. In 1842, a committee was set up to establish a scientific association under the auspices of the American mission. The committee’s work lasted for five years until it had managed to establish an association called the ‘Association of Arts and Science’. Its members included Nasif al-Yaziji and Boutros al-Bustani2, who were Lebanese Christians taken on board because they were Arabs, Eli Smith and Cornelius van Dick, who were American, and Colonel Churchill, who was English. The objectives of the association at first were vague, it had the tendency to teach science to adults, as well as teaching youngsters at school. The association encouraged adults and youngsters alike to learn Western culture, orientating them according to the missionary plan.

Однако, несмотря на огромные усилия, предпринятые ассоциацией, за два года ей удалось привлечь всего пятьдесят активных членов на всей территории аш-Шама. Все они были христианами, в основном из Бейрута; ни один мусульманин или друз не присоединился к ассоциации. Были предприняты колоссальные усилия, чтобы расширить и активизировать работу ассоциации, но всё было напрасно.

However, despite the huge efforts put in by the association it only managed to recruit fifty active members in the whole of al-Sham in two years. They were all Christians, mainly from Beirut, no Muslim or Druze whatsoever joined the association. Colossal efforts were made to expand and activate the work of the association but to no avail.

Ассоциация распалась спустя пять лет после своего основания, не принеся значительных результатов, за исключением желания миссионеров создавать новые ассоциации. Поэтому в 1880 году была основана другая ассоциация, названная «Восточной ассоциацией». Её основали иезуиты под руководством французского иезуита отца Анри Дебреньера, и все её члены были христианами. Она пошла по стопам «Ассоциации искусств и наук», просуществовав лишь недолгое время, прежде чем распалась, как и её предшественница. Впоследствии по всей стране возникло несколько ассоциаций, но все они были обречены на провал и, как и прежде, распадались.

The association collapsed after five years from its initial establishment without reaping any significant results except for the desire of the missionaries to establish more associations. Therefore, another association was founded in 1880 and it was named the ‘Oriental Association’. It was founded by the Jesuits under the guardianship of the French Jesuit Father Henri Debrenier and all its members were Christians. It followed in the footsteps of the ‘Association of Arts and Science’ lasting only a short time before collapsing as its predecessor had done. Afterwards, several associations sprang up all over the place, but all were doomed to failure and they collapsed as before.

В 1857 году была основана новая ассоциация, которая приняла несколько иной метод. Ни одному иностранцу не разрешалось в неё вступать, а все её основатели были арабами. Каким-то образом ей удалось добиться успеха: в неё вступали некоторые мусульмане и друзы, и ассоциация принимала их именно потому, что они были арабами. Её名称 была «Сирийское научное общество». Оно стало успешным благодаря своей деятельности, арабской принадлежности, а также благодаря отсутствию иностранцев среди его членов. Его участники сумели убедить других присоединиться и собрали поддержку для ассоциации, пока в ней не записалось сто пятьдесят членов. В числе её административного персонала были известные арабские деятели, такие как Мухаммад Арслан из друзов и Хусейн Байхам из мусульман. В ассоциацию вступили представители всех арабских христианских конфессий, наиболее известными из которых были Ибрахим аль-Яziджи и Бутрус аль-Бустани. Эта ассоциация пережила все остальные. Её программа была задумана так, чтобы вмещать все конфессии и стать искрой арабского национализма. Однако её скрытая цель была на самом деле колониальной и миссионерской, прикрытой именем науки. Она проявлялась в распространении западной культуры и образования.

A new association was founded in 1857 which adopted a slightly different method. No foreigners whatsoever were allowed to join and its founders were all Arabs. Somehow it managed to succeed and some Muslims and Druze actually joined, the association accepted them because they were Arabs. Its name was the ‘Syrian Scientific Association’. It became successful due to its activities and its Arabic affiliation and also because of the absence of foreigners among its membership. Its members managed to convince other people to join and they gathered support for the association until one hundred and fifty members had enrolled in it. Among its administrative staff were some noted Arab personalities such as Muhammad Arsalan from the Druze and Hussain Bayham from the Muslims. Personalities from all Arab Christian sects joined, the most noted of them being Ibrahim al-Yaziji and Boutros al-Bustani. This association outlasted all the others. Its programme was designed to accommodate all sects and be the spark for Arab nationalism. However, its hidden objective was in fact colonial and missionary dressed in the name of science. It manifested itself in the spreading of Western culture and education.

В 1875 году в Бейруте было создано «Тайное общество», основанное на политической идее. Оно начало пропагандировать концепцию арабского национализма. Его основателями были пять молодых людей из числа получивших образование в протестантском колледже в Бейруте. Все они были христианами, на которых миссионерские группы сумели оказать влияние. После создания этого объединения они завербовали небольшое число членов. Через свои заявления и листовки общество, казалось, призывало к арабскому национализму и политической независимости арабов, особенно тех, кто жил в Сирии и Ливане. Однако его реальная деятельность и подлинная программа были направлены на совершенно иную цель. Его задачей было вселять в сердца людей странные желания и ложные надежды. Оно призывало к национализму, арабам и арабизму и поощряло враждебность к Османскому государству, называя его турецким государством. Оно стремилось отделить религию от государства и сделать арабский национализм основой жизни. Несмотря на то что общество постоянно выступало в защиту арабизма, его руководители неоднократно упоминали в своей литературе Турцию, обвиняя её в том, что она отняла исламский халифат у арабов, нарушает исламскую Шариа и злоупотребляет религией. Это ясно показывает истинную природу общества и реальную цель, ради которой оно было основано, а именно: вызывать беспорядки против Исламского государства, порождать подозрения и скептицизм по отношению к религии и создавать политические движения, основанные на неисламских принципах.

In 1875, the ‘Secret Association’ was formed in Beirut; it was actually based on a political concept. It began encouraging the concept of Arab nationalism. Its founders were five young men from amongst those who had been educated in the Protestant college in Beirut. They were all Christians whom the missionary parties had managed to affect. Following this group’s formation of the association, a small number of members were recruited by them. The association seemed to be calling, through its declarations and leaflets, for Arab nationalism and political independence for the Arabs, especially those in Syria and Lebanon. However, its actual work and its real programme was concerned with a different objective entirely. Its aim was to cast strange desires and false hopes into people’s hearts. It called for nationalism, Arabs and Arabism and encouraged animosity towards the ‘Uthmani State, calling it the Turkish state. It worked towards separating religion from the State and towards making Arab nationalism the basis of life. Despite the fact that the association always championed Arabism, those in charge referred repeatedly in their literature to Turkey accusing her of snatching the Islamic Khilafah from the Arabs, of violating the Islamic Shari‘ah and of abusing the deen. This clearly demonstrates the true nature of the association and the real objective for which it had been founded, i.e. to cause unrest against the Islamic State, to create suspicion and scepticism about the deen and to establish political movements based on non-Islamic principles.

То, что безусловно достоверно относительно этих движений, — это то, что их инициировали западные державы. Именно они создавали их, отслеживали их развитие и руководили ими. Они также писали отчёты о их деятельности. Например, британский консул в Бейруте направил своему правительству телеграмму 28 июля 1880 года, в которой говорилось: «В обращение поступили революционные листовки, в источнике их подозревают Мидхата; несмотря на это, положение остаётся спокойным. Подробности в почте».3

What is in fact a certainty concerning these movements is that they had been initiated by the Western powers. It was they who established them, monitored their progress and managed them. They also wrote reports about their activities. For instance, the British consul in Beirut sent a telegram to his government on 28th July 1880 saying, “Revolutionary leaflets have come into circulation, Midhat is suspected to be the source, despite this, the situation remains calm. Details in the post.”3

Эта телеграмма была отправлена вслед за листовкой, распространявшейся на улицах Бейрута и расклеенной на тамошних стенах. Вскоре после телеграммы последовали несколько писем, отправленных британскими консулами в Бейруте и Дамаске. К письмам прилагались копии листовок, которые распространяло общество, и потому их справедливо считать донесениями о движении, созданном в протестантском колледже, который начал свою деятельность в ал-Шаме. Деятельность общества была более заметна в ал-Шаме, хотя она велась и в других преимущественно арабских областях, что показывает написанное британским комиссаром в Джидде своему правительству в 1882 году; в донесении о арабском движении он заявлял: «Однако до меня дошли известия о том, что даже в самой Мекке некоторые интеллигенты начали говорить о свободе. Мне кажется из того, что я слышал, что разработан план, направленный на объединение Неджда с землёй между двумя реками, то есть с югом Ирака, и на назначение Мансура-паши правителем, а также на объединение ‘Асира и Йемена путём назначения ‘Али ибн ‘Абида правителем над ними».4

This telegram was despatched in the wake of a leaflet distributed on the streets of Beirut and posted on the walls there. The telegram was soon followed by several letters sent by the British consuls in Beirut and Damascus. The letters were accompanied by copies of the leaflets which the association had distributed and should therefore rightly be regarded as reports on the movement set up in the Protestant college which began its activities in al-Sham. The association’s activities were more evident in al-Sham, although they took place in other predominantly Arab areas as demonstrated by what the British commissioner in Jeddah wrote to his government in 1882; in a report about the Arab movement he stated, “However, news has reached me that even in Makkah itself some intellectuals have begun talking about freedom, it seems to me from what I have heard that a plan has been designed aiming at uniting Najd with the land between the two rivers, i.e. the South of Iraq, and appointing Mansur Pasha as ruler, as well as uniting ‘Asir and Yemen by appointing ‘Ali ibn ‘Aabid to rule over them.”4

Британия была не единственной заинтересованной стороной: Франция также проявляла большой интерес.

Britain was not the only interested party, France also displayed a great deal of interest.

В 1882 году один из французских чиновников в Бейруте выразил озабоченность Франции, сказав: «Дух независимости широко распространён, и за время моего пребывания в Бейруте я заметил самоотверженность мусульманской молодёжи в создании школ и клиник и в возрождении страны. Стоит отметить, что это движение свободно от какого-либо сектантского влияния: ассоциация принимает в свои ряды христиан и полагается на них в участии в националистической деятельности».5

In 1882, one of the French officials in Beirut voiced the French concern by saying, “The spirit of independence is well spread and I noticed during my stay in Beirut the dedication of Muslim youths in establishing schools and clinics and in reviving the country. What is worth mentioning here is that this movement is free of any sectarian influence, the association welcomes the membership of the Christians and relies on them to participate in the nationalist activities.”5

Французский гражданин, написавший из Багдада: «Куда бы я ни пошёл, я сталкивался с общим чувством, одинаково сильным повсеместно, — ненавистью к туркам. Что касается идеи инициировать коллективное действие, чтобы избавиться от этого давно ненавистного положения, то это уже широко обсуждается. На горизонте набирает силу и вот-вот родится арабское движение. Этот народ, долго угнетаемый, вот-вот провозгласит своё естественное место в мусульманском мире и будет направлять судьбу этого мира».6

A French national wrote from Baghdad, “Everywhere I went I was faced with the common feeling, on the same scale, of hatred for the Turks; as for the concept of initiating a collective action to get rid of this much hated situation, this is very much under way. In the horizons a wind of Arab movement is gathering strength and is about to be born. This people who have been oppressed for a long time are about to proclaim their natural status within the Muslim world and direct the destiny of this world.”6

Миссионерская деятельность, осуществлявшаяся во имя религии и науки, не ограничивалась лишь вниманием США, Франции и Великобритании, но распространялась на большинство неисламских государств, включая царскую Россию, которая направляла миссионерские экспедиции, и Пруссию (Германию), которая отправила группу «сестёр» (монахинь ордена Кародт) для участия вместе с другими миссиями. Несмотря на разногласия между различными миссиями и западными делегатами относительно их политических программ, которые учитывали их международные интересы, цель была одна: проповедь христианства и распространение западной культуры на Востоке, а также пробуждение подозрений мусульман относительно их веры, побуждая их негодовать против неё, презирать свою историю и одновременно восхвалять Запад и его образ жизни. Миссионеры вели свою проповедь, руководствуясь своей сильной ненавистью к исламу и мусульманам. Они презирали исламскую культуру и её образ жизни и считали мусульман отсталыми варварами, и это неосмотрительное мнение до сих пор остаётся почти у каждого европейца. Результаты, которых они достигли, сегодня отражаются в засилье неверия и колониализма на наших землях.

Missionary work in the name of religion and science was not merely confined to the focus of the attention of the US, France and Britain, but extended to most of the non- Islamic states, including Czarist Russia who sent missionary expeditions and Prussia (Germany) who sent a group of ‘sisters’ (the nuns of Carodt) to participate with other missions. Inspite of the difference of opinion among the various missions and Western delegates regarding their political programmes, which took into consideration their international interests, the objective was the same; the preaching of Christianity and the spreading of Western culture in the East coupled with the arousal of the suspicions of the Muslims towards their deen, pushing them to resent it and to regard their history with contempt whilst leading them to praise the West and its way of life. The missionaries carried out their preaching according to their great hatred of Islam and the Muslims. They dispised the Islamic culture and its way of life and they regarded the Muslims as backward barbarians, which still remains the ill-considered opinion of nearly every European. The results that they achieved are reflected today in the concentration of disbelief and colonialism in our lands.