Миссионерское движение оказало разрушительное воздействие на мусульманский мир. То, чего кяфиры не смогли достичь за тысячу лет силой оружия, миссионеры достигли менее чем за столетие.

The missionary movement had a devastating impact on the Muslim world. What the Kuffar could not achieve in a thousand years by the use of force, the missionaries achieved within a century.

Органичный рост миссионерского движения и его открытое и эффективное участие в просветительском движении стали результатом попыток реформ, предпринятых Исламским государством в XIX веке. Создание школ, колледжей и университетов позволило миссионерам насытить культуру куфра культурой ислама. Нападкам подверглась концепция наступательного джихада, проповедовался западный принцип равенства всех граждан перед законом, ставились под сомнение пригодность шариата в эпоху технологий. Учили терпимости к религиям, даже если сторонники этих религий нарушали пределы шариата. Историю, преподаваемую под определённым углом, использовали для того, чтобы привить гордость среди различных мусульман, и, что не менее важно, предлагалась идея национальных государств как единственного средства возрождения и прогресса для мусульман.

The organic growth of the missionary movement and its open and effective participation in the educational movement resulted from the attempted reforms by the Islamic State in the 19th Century. The establishment of schools, colleges and universities enabled the missionaries to infuse the Kufr culture with the culture of Islam. The concept of offensive jihad was attacked, the Western principle of equality of all citizens before the law was preached, and doubts raised about the suitability of Shari‘ah in the age of technology. Tolerance of religions was taught, even if the proponents of these religions contravened the limits of the Shari‘ah. History taught from a certain angle was used to inject pride amongst the various Muslims and last, but not least, the idea of nation states was proposed as the only means of revival and progress for the Muslims.

Миссионеры оказали długосрочное влияние на умы мусульман и преуспели в том, чтобы посеять вражду между гражданами Исламского государства под предлогом свободы вероисповедания, а также сумели побудить мусульман, христиан и друзов к различного рода религиозной деятельности, связанной с акыдой.

The missionaries had a lasting impact on the minds of the Muslims and they succeeded in creating animosity between the citizens of the Islamic State in the name of religious freedom and managed to initiate among the Muslims, Christians and Druze various kinds of religious activities related to the ‘aqeedah.

Ошибка Исламского государства, позволившего этим миссионерам вести свою деятельность, и его неспособность впоследствии противостоять нападкам на Ислам привели к тому, что такие люди, как Мустафа Кемаль и Рифа'а Бадави Рафи ат-Тахтави, оказались очарованы западными идеалами и, сознательно или бессознательно, стали подчиняться западным концепциям. Большинство из этих людей получили образование в европейских странах или имели иной контакт с ними, и именно это воздействие их заворожило. Они мечтали о возрождении мусульман на основе западной мысли об отделении религии (дина) от государства, не понимая, что виновато было не сам дин, а правильное понимание Ислама, и что слабым звеном был способ его применения.

The mistake of the Islamic State in allowing these missionaries to operate in the first place, and its inability to counteract the attacks on Islam subsequently, meant that the likes of Mustapha Kamal and Rifa’a Badawi Rafi al-Tahtawi7 were attracted by Western ideals and they became subservient, consciously or unconsciously, to Western concepts. Most of these people were actually educated by, or had some other contact, with European countries, and it was this exposure that mesmerised them. They dreamt of revival of the Muslims based on the Western thought of separating deen from the state, not realising that it was not the deen that was at fault but the correct understanding of Islam, and the method of its application was the failing point.

Появление таких людей, некоторые из которых фактически состояли на жаловании у Запада, позволило Западу приступить к завершающему этапу их заговора — политическому вторжению в мусульманский мир. Это осуществлялось путём поощрения и поддержки различных националистических идей, которые впоследствии укрепились благодаря созданию арабских и турецких политических партий, таких как партия «Тюркийя аль-Фатат», партия «Единение и прогресс» (также известная как «Младотурки»), партия «Арабская независимость» и «Завет» (аль-‘Ахд).

The rise of such people, some of whom were actually on Western payrolls, enabled the West to launch the final phase of their conspiracy - that of the political invasion of the Muslim world. This was done by the encouragement and support of various nationalistic ideas, which were later solidified by the establishment of Arab and Turkish political parties such as the Turkiyyah al-Fatat Party, the Union and Progress Party (also known as ‘Young Turks’), the Arab Independence Party and Covenant (al-‘Ahd)

Партия. Восстания против Османского халифата организовывались и финансировались Западом через эти националистические политические группы и некоторых ключевых людей. Одним из таких людей был шериф Хусейн из Мекки, которому Британское министерство иностранных дел платило 200 000 фунтов стерлингов в месяц за агитацию в пользу независимого арабского государства, которое ему было обещано через Макмагона, британского верховного комиссара в Египте, в 1916 году: «Два округа, Мерсин и Александретта [оба ныне в Турции], а также части Сирии, лежащие к западу от Дамаска, Хомса, Хамы и Алеппо, нельзя назвать чисто арабскими, и их следует исключить из пределов, которых требуют… Что касается районов, лежащих в пределах тех границ, где Великобритания свободна действовать, не нанося ущерба интересам её союзника Франции… Великобритания готова признать и поддержать независимость арабов».9

Party. Revolts against the ‘Uthmani Khilafah were organised and financed by the West through these nationalistic political groups and some key individuals. One such individual was Sharif Hussain8 of Makkah, who was paid £200,000 a month by the British Foreign Office to campaign for an independent Arab state, which was promised to him through McMohan, the British High Commissioner of Egypt, in 1916, “The two districts of Mersina and Alexandretta [both now in Turkey] and portions of Syria lying to the west of Damascus, Homs, Hama and Aleppo, cannot be said to be purely Arab, and should be excluded from the limits demanded...As for the regions lying within those frontiers where Great Britain is free to act without detriment to the interest of her ally France...Great Britain is prepared to recognise and support the independence of the Arabs.”9

Так был посеян смертоносный зародыш национализма в Исламском государстве. К началу XX века лихорадка национализма распространилась по всем уголкам Исламского государства, сотрясая его с силой, невиданной прежде.

This is how the deadly seed of nationalism was implanted in the Islamic State. By the turn of the 20th Century the fever of nationalism had spread to all corners of the Islamic State, shaking the State violently as never before.

Окончательный и самый жестокий удар по Исламскому государству был нанесён после Первой мировой войны европейцами, которые направили свои силы, чтобы покорить некогда непобедимое государство. Исламское государство, после веков упадка, рухнуло без всякого сопротивления. Когда генерал Алленби вошёл в аль-Кудс (Иерусалим) в 1917 году, он сказал: «Только сегодня завершились Крестовые походы».10

The final and the most brutal assualt on the Islamic State was launched in the wake of the 1st World War by the Europeans when they despatched their forces to conquer the once invincble state. The Islamic State, aftre centuries of decay, just crumbled without any resistence. When General Allenby entered al-Quds (Jeruslame) in 1917, he said, “Only today the Crusades have ended.”10

Мечта каждого европейца тогда стала реальностью.

The dream of every European then became a reality.