Причина возникновения упомянутых выше недоразумений имеет историческую природу. Когда Коран был впервые явлен арабам, все они знали, что означают слова ilaah и rabb, поскольку оба эти слова уже были в ходу в их языке. Это не были новые термины, и никакие новые значения в них не вкладывались. Они прекрасно понимали, какие смыслы с ними связаны, и потому, когда было сказано, что только Аллах является Илахом и Господом и что никто не имеет ни малейшей доли в качествах и атрибутах, которые обозначают эти слова, они сразу постигли всю полноту сказанного и без тени сомнения или неопределённости поняли, что именно объявляется принадлежащим исключительно Аллаху и что, соответственно, отрицается у других. Те, кто противился этому предписанию, very ясно осознавали, что значит отрицать, будто кто-либо, кроме Аллаха جل جلاله, является илахом или господом в каком-либо смысле, а те, кто принял его, столь же хорошо знали, чем им придётся пожертвовать ради этого принятия и от чего им придётся отказаться.

The reason why the misapprehensions hinted at above have come into existence is a historical one. When the Qur'ān was first presented to the Arabs they all knew what was meant by ilaah or rabb as both the words were already current in their language. They were not new terms, nor were any new meanings put upon them. They knew fully well what the connotations were and so, when it was said that Allah alone is the Ilaah, and the Rabb and that no one has the least share in the qualities and attributes which the words denote, they at once comprehended the full import, understood completely without any doubt or uncertainty as to what specifically was being declared to Pertain to Allah exclusively and what was being hence denied to others. Those who opposed the precept were very clear in their minds as to the implications of denying others than Allāh جل جلاله to be ilaahs or rabbs, in any sense, while those who accepted it knew equally well what they would have to give up by their acceptance and what they would forgo.

Подобным образом слова ’ибадах и дин были в широком употреблении, и люди знали, что под ними подразумевается. Они понимали значение слова ’абд, какое состояние подразумевается под ’убудиййах (состояние быть ’абдом), какого рода поведение имелось в виду, когда употреблялось слово ’ибадах, и каков был смысл термина дин. Поэтому, когда им велели оставить поклонение (’ибадах) всем иным и посвятить его исключительно Аллаху, оставить все иные дины и войти только в Дин Аллаха, они без труда понимали, что подразумевает кур'анический да’ва (призыв) и какой кардинальный переворот в их образе жизни он стремится произвести.

Similarly, the words ’ibadah and deen were in common use, and the people knew what was meant by ’abd, what state was implied by ’uboodiyyah (the state of being an ’abd) what kind of conduct was referred to when the word ’ibadah was used, and what was the sense of the term deen. So, when they were told to give up the ’ibadah of all others and reserve it exclusively for Allah, and give up all other deens and enter into the Deen of Allah only, they felt no difficulty in concluding what the Qur'ānic da’wah (message) implied and the drastic revolution in their way of life it sought to bring about.

Но с течением веков истинные значения этих терминов постепенно претерпели незаметные изменения, так что со временем вместо полного содержания они стали обозначать лишь весьма ограниченные значения или узкие и довольно расплывчатые понятия. Одна из причин заключалась в постепенном угасании интереса к арабскому языку, а другая в том, что эти слова перестали иметь для последующих поколений мусульман то же значение, что имели для первых арабов, к которым был ниспослан Коран. По этим двум причинам в более поздних словарях и комментариях многие коранические слова стали объясняться не по их изначальному смыслу, а по тому, что они к тому времени стали обозначать, например: • слово «иляah» («ʼилах»), когда оно употреблялось в отношении других, помимо Бога, стало синонимом идолов или богов.

But as centuries passed, the real meanings of these terms gradually underwent subtle changes so that, in course of time, instead of the full connotations, they came to stand for only very limited meanings or restricted and rather vague concepts. One reason was the gradual decline of interest in the Arabic language and the other that the words ceased to have the same meanings for the later generations of Muslims that they had for the original Arabs to whom the Qur'ān had been revealed. It is for these two reasons that in the more recent lexicons and commentaries many of the Qur'ānic words began to be explained not by their original sense but by what they had by then come to stand for, e.g., • The word ‘ilaah’, as used in respect of others than God, came to be synonymous with idols or gods.

Слово «рабб» стало означать лишь того, кто воспитывает, растит или кормит другого либо обеспечивает его мирские нужды.

• The word ‘rabb’ came to mean only someone who brings up or rears or feeds another or provides for his worldly needs.

«Ибадах» стал пониматься как совершение определённого набора ритуалов поклонения.

• ‘Ibadah’ began to be understood as the performance of a set of rituals of worship.

«Дин» стал означать религию или веру в определённые предписания.

• ‘Deen’ began to mean a religion, or belief in some precepts.

И слово «таγут» стало переводиться как «идол» или «дьявол».

• And the word ‘Taghoot’ began to be translated to mean an idol or the Devil.

Итогом стало то, что людям стало трудно постичь истинный смысл Корана. Коран призывает людей не признавать никого, кроме Аллаха, иляхом. Люди полагали, что, поскольку они действительно отказались от поклонения идолам или тем, кого почитали как богов, они выполнили требования, хотя на деле они продолжали относиться к другим как к богам, но ни на мгновение не допуская мысли, что делают это. Коран требовал, чтобы люди не признавали никого, кроме Бога, рабб. Люди же думали, что, поскольку они никого, кроме Него, не провозглашали рабб, они полностью выполнили требования концепции таухида.

The result obviously was that it became difficult for people to get at the real message of the Qur'ān. The Qur'ān asks people not to regard any other than Allah as an ilaah. People thought that since they had actually given up the worship of idols or of others regarded as gods, they had fulfilled the requirements, although in practice they have in fact gone on treating others as gods, but without the least suspicion crossing their minds that they were actually doing so. The Qur'ān had asked that men should not acknowledge any other than God as rabb. The people thought that since they did not profess anyone else to be a rabb, they had complied with the full requirements of the concept of Tawhid.

Действительно, их устные заявления и даже их собственное понимание своих верований и поступков свидетельствовали о том, что для них Аллах был единственным Рабб, однако они мало осознавали, что своими поступками они приписывали статус рабба также многим другим.

True enough, their oral professions or even their own understanding of their beliefs and actions, denoted that for them Allah was the one and only Rabb, but they little realised that by their actions they were instead according to many another too the status of rabb.

Они заявляли, что больше не поклоняются идолам, что произносят проклятия в адрес Шайтана и что совершают земные поклоны только Аллаху, а значит, и здесь они делают всё, что требует от них Коран. Однако насколько же далеко они были от этого! Всё, что они сделали, — это отказались от идолов, изготовленных руками людей, но не от всех прочих тагутов. Что же касается ‘ибадах, то и здесь, за исключением внешних обрядов, обычно связываемых с поклонением, они продолжали отдавать его многим, кроме Аллаха. То же самое происходило и с дином. Посвятить его исключительно Аллаху стало означать исповедовать только «религию ислама», а не какие-либо другие религии, известные как таковые; это и считалось всем, что требуется, и тот, кто так поступал, выполнял критерий исключительности, хотя если рассматривать слово «дин» в его более широком значении, то большинство далеко, очень далеко не соответствуют этому критерию.

They protested that they no longer worshipped the idols, that they uttered curses on the Devil, and prostrated themselves before Allah only, and so here too they were doing all that the Qur'ān required of them. And yet, how far they were from that! All they did was to give up the idols shaped by the hands of men, but not any of the other taghoots. And as for ’ibadah, here too, except for the formalities generally associated with worship, they continued giving it to many others besides Allah. The same has been the case with deen. To reserve it exclusively for Allah came to mean to profess only the ‘religion of Islam,’ and not any of the other religions known as such, and this was all that was required and whosoever did this had satisfied the criterion of exclusiveness, although when looked at from the wider connotation of the word ‘deen’, the majority fall far, far short of the criterion.