По мере того как мы учимся двигаться и ступать осторожно по нашим пространствам и развиваем лучшее понимание и уважение к другим людям, важно помнить о культурных кодах в контекстах, которые мы населяем. Каждый «ландшафт» говорит о многом: о традиции, искусстве, религии, опыте, истории и празднествах. Хотя «ландшафт» любой местности складывается из одних и тех же общественных процессов, «ландшафтирование» (landscaping), понимаемое как глагол, связано с тем, как земля преобразуется человеческой деятельностью, создавая уникальные пространства, на которых располагаются места. Для каждого человека каждый момент может значить нечто иное в отношении к этому пространству. Новые места смысла могут возникать в любое время, а социальное значение также может искажаться в связи с этим пространством.

As we learn to move and tread lightly through our spaces and foster a better understanding and appreciation of other people, it is important to remain mindful of cultural codes in the contexts we inhabit. Each “landscape” speaks volumes of tradition, art, religion, experiences, histories and celebrations. While ‘landscape’ of any land is made up of the same societal processes, ‘landscaping’ understood as a verb is about the way in which land is transformed by human agency, creating unique spaces upon which sites are located. For each individual, each moment can mean something different in relation to that space. New sites of meaning can emerge at any given time and social meaning too can become contorted in relation to that space.

Очень содержательный набор аятов, которые побуждают нас учиться проходить через различные пространства с бдительным умом, сердцем, полным понимания, веры, сострадания и благодарности, содержится в суре ан-Наміль (27), касающейся пророка Сулеймана (мир ему).

A very insightful set of verses that enable us to consider navigating through spaces with an alert mind, a heart of understanding, faith, empathy and gratitude is found in Surah al-Naml (27) pertaining to Prophet Sulaymān (upon him be peace):

27:17 — Перед Сулайма—ном были собраны его воинства из джиннов, людей и птиц, выстроенные в упорядоченные ряды.

27:17 - Solomon’s hosts of jinn, men, and birds were marshalled in ordered ranks before him.

Первый из рассматриваемых аятов описывает построение во время сражения.

The first of the discussed verses describes a battle scene arrangement.

Этот стих пробуждает образы могущества, порядка, царства и силы. Прежде всего мы понимаем, что Пророк Сулайман является пассивным получателем столь чудесного зрелища власти. Мусульманин обращается к сотворённым пространствам и границам, к ландшафтам и окружению. Далее следует прибытие в новое пространство, иное пространство, которое тем не менее достойно внимания.

The verse invokes images of might, order, kingdom and strength. To begin, we realise that Prophet Sulaymān is the passive beneficiary of such a marvellous spectacle of power. The Muslim is alerted to creations of space and boundaries, to landscapes and settings. What follows is an arrival into a new space, a different space, but nonetheless worthy:

27:18 — и когда они пришли в долину муравьёв, один муравей сказал: «Муравьи! Входите в свои жилища, чтобы Сулейман и его воины не раздавили вас, сами того не заметив». Пророк Сулейман и его войско из людей, джиннов и птиц достигают долины муравьёв. Переход от места временной власти, обширного по масштабу, в долину, низкую по рельефу и населённую муравьями, крошечными по размеру, хорошо сопоставлен. Мы размышляем о движении в пространстве — от привычного к чужому, от пространства «здесь» к пространствам «там». В аяте говорится, что муравей предупредил других муравьёв о приближении войска пророка Сулеймана.

27:18 - and when they came to the Valley of the Ants, one ant said, ‘Ants! Go into your homes, in case Solomon and his hosts unwittingly crush you.’ Prophet Sulaymān and his army of humans, jinn and birds reach a valley of ants. The transitioning from a site of temporal power, large in scope, into a valley, low in landscape and inhabited by ants, miniature in size, juxtaposes well. We reflect on movements through space, from familiarity to foreignness, from space of ‘here’ into spaces of ‘there’. We are told in the verse that an ant warned the other ants that Prophet Sulaymān’s army was approaching.

Они должны укрыться в своих «жилищах» (масакин). Это слово происходит от сакан, от которого образованы маскан (дом) и сакина (покой, умиротворение). Это подчёркивает, что муравьи, несмотря на своё скромное положение, также имеют жилища, места принадлежности и безопасности. У них есть место покоя.

They must retreat into their ‘dwellings’ (masākin). The word derives from sakan, from which we get maskan (home) and sakīna (tranquility). It reinforced that the ants, too, in their lowly setting, also have homes, places of belonging and security. They have a place of tranquillity.

Они также способны взглянуть на ситуацию с чужой точки зрения и почувствовать надвигающийся вред для других. Склонность к сопереживанию является заметной чертой этого призыва. Этот аят также поразителен тем, что раскрывает качество благого предположения: муравей признаёт, что пророк Сулейман и его войско не заметили бы опасавшегося разрушения.

They too are also able to take perspective and feel an impending harm on others. The empathy bearing is a salient feature of the appeal. The verse is striking too for what it reveals of the quality of forming a good opinion in that the ant acknowledges that Prophet Sulaymān and his army would be undiscerning of the feared destruction.

Стих 19 — прекрасный стих, он содержит мольбу, глубокую по смыслу и выражающую искреннее смирение и благодарность пророка Сулаймана.

Verse 19 is a beautiful verse and contains a supplication profound in meaning and suggestive of a heartfelt sense of humility and gratitude in Prophet Sulaymān:

27:19 — Сулейман широко улыбнулся её словам и сказал: «Господи, вдохнови меня на благодарность за милости, которыми Ты одарил меня и моих родителей, и на совершение добрых деяний, которые угодны Тебе; по Своей милости введи меня в число Своих праведных рабов». Вначале мы узнаём, что он «улыбнулся, засмеявшись над её речью». Это отражает доброжелательную натуру царя-пророка. Обретая радость в маленьком мгновении «соприкосновения» между мирами, ландшафтами и творением, пророк Сулейман взывает к Богу в мольбе. Начало его молитвы — «Господи, вдохнови меня на благодарность за милости, которыми Ты одарил меня и моих родителей» — отражает смирение рабства, и это молитва, которой должен научиться каждый мусульманин. Когда мусульманин проходит через различные ландшафты или встречает других людей — меньших, возможно, более слабых, обездоленных, бедных, — это момент размышления, в котором он выражает свою полнейшую зависимость от Аллаха, благодарность и искренность. Поэтому так важно, чтобы сердце мусульманина всегда оставалось наполненным поминанием Аллаха.

27:19 - Solomon smiled broadly at her words and said, ‘Lord, inspire me to be thankful for the blessings You have granted me and my parents, and to do good deeds that please You; admit me by Your grace into the ranks of Your righteous servants.’ At the outset we learn that he “smiled, laughing at her speech”. This reflects the good-willed nature of the king-prophet. Finding joy at the small moment of “intermeshing” between ‘worlds’, landscapes, creation, Prophet Sulaymān supplicates. The opening of his prayer, “Lord, inspire me to be thankful for the blessings You have granted me and my parents” is reflective of servitude, a prayer every Muslim should learn. A Muslim’s transitioning through landscapes or in the encountering of others - smaller, perhaps weaker, disenfranchised, poorer – is a reflective moment to express his utmost dependence on Allāh, gratitude and earnestness. It is thus essential that the Muslim’s heart remains ever present in the remembrance of Allāh.

Упоминание Пророком Сулайманом своих родителей в его мольбе добавляет интереса к глубине такой смиренности и благодарности. Временные пространства «здесь» и «там» обретают «где-то ещё». Мольба и устремлённость Пророка Сулаймана выходят за пределы земного, и он может найти утешение в общении со своим Господом. Мусульманин, несмотря на то, что он сам видит в себе успех и способности, возвращает свои дела Аллаху. Хотя он был пророком, Пророк Сулайман ощущал потребность просить Аллаха о руководстве в совершении тех деяний, которые наиболее угодны Аллаху, а не любых действий, с которыми он мог быть уже знаком. Он также не просил Аллаха ввести его в рай только вместе с другими пророками, но вместо этого — вместе с «Твоими праведными рабами». Более того, он просил Аллаха ввести его туда не из-за его собственных дел, его покорности, служения, поклонения, усилий или чего-либо ещё, а только по «Твоей милости». Такое перемещение, движение через пространство и размышление о себе в отношении к Иному, прекрасно гармонирует, когда целью и предметом внимания становится Тот, Кто существует вне времени и пространства. Это также может помочь нам рассматривать личность как сформированную влиянием родителей. В данном случае мы отмечаем, что Пророк Сулайман был сыном Пророка Дауда, и отец и сын вместе описаны в Коране как авваб (тот, кто всегда возвращает свои дела Аллаху). Благодаря преданности отца горы и птицы также присоединялись к Дауду в поминании Аллаха. Поэтому и они описаны как авваб. Склонности к развращённости — дегуманизация и «инакость» (отчуждение других), а также склонности к праведности в значительной мере формируются родительским и общественным влиянием.

Prophet Sulaymān’s inclusion of his parents in his supplication adds further interest into the breadth of such humility and gratitude. The temporal spaces of ‘here’ and ‘there’ now find an ‘elsewhere’. Prophet Sulaymān’s prayer and focus transcends the earthly and he can find comfort in communing with His Lord. The Muslim, despite what he self-witnesses of success and ability returns his affairs to Allāh. Though he was a Prophet, Prophet Sulaymān felt the need to ask Allāh for guidance to perform those actions which were the most pleasing unto Allāh, not any action with which he might have already been familiar with. Nor did He ask Allāh to enter him into heaven with only other prophets, but instead with “Your righteous slaves”. Furthermore, he asked Allāh to enter him therein not because of his own doings, his obedience, servitude, worship, effort or anything else, but only by “Your Mercy”. Such a transitioning, a moving through space and reflection of self in relation to an Otherness becomes beautifully harmonised when the goal and focus is upon He who exists outside of time and space. It can also enable us to consider a personality as one shaped by parental influences. In this instance, we note that Prophet Sulaymān was the son of Prophet Dāwūd, and father and son are altogether described as awwāb (to always return one’s affairs unto Allāh) in the Qur’ān. On account of the father’s devotion so too did the mountains and birds join Dawūd in remembrance of Allāh. They too are thus described as awwāb . Tendencies of depravity – dehumanisation and othering – as well as tendencies of uprightness, are well informed by parental and social influences.

Мы существуем как связанные существа в жизни, привязанные нитями отношений всякого рода. Негативные стереотypes о других людях иногда формируются в годы становления человека, и они могут укорениться. Correction: the word should be in Cyrillic. Мы существуем как связанные существа в жизни, привязанные нитями отношений всякого рода. Негативные стереотипы о других людях иногда формируются в годы становления человека, и эти стереотипы могут укорениться.

We exist as attached entities in life, attached by cords of relationships of all kinds. Negative stereotypes about others are sometimes formed from a person’s formative years, and these can become entrenched.