Вообще, для сохранения хадисов использовались три метода:

Generally, three methods were used to preserved úódõth:

Первым методом было запоминание наизусть. Арабы славились своей памятью, особенно умением заучивать наизусть длинные поэмы вместе с биографиями их авторов. Они могли припомнить длинные списки имён предков поэтов и их родословные. Более того, арабы запоминали также родословные своих лошадей и даже аллюры лошадей. Так тысячи имён были у них на кончике языка, а благодаря благословению хадисов Аллах (SWT) усилил их мастерство в искусстве запоминания.

The first method was memorization. The Arabs were renowned for their memories, particularly their ability to memorize long poems along with the biographies of their authors. They could recollect long lists of the names of poets’ forefathers and their lineages. Not only that, the Arabs also memorized the lineage of their horses, even the horse’s gaits. Thus, thousands of names were at the tip of their tongues, and through the blessings of the Ahadith Allah (SWTH) added to their proficiency in the art of memorization.

Этот простой метод сохранения хадисов нельзя игнорировать, особенно когда такие выдающиеся личности, как имам аль-Бухари, записали случаи, подобные случаю с Марваном, которые иллюстрируют необыкновенную память арабов. Марван был первым наместником Дамаска и также первым эмиром Омейядской династии. Его секретарь Абу аз-Заза передаёт, что однажды Марван призвал к себе в свой двор выдающегося сахабу Абу Хурайру. Говорят, что причиной такого редкого приглашения сахабы ко двору Марвана было то, что Марван усомнился в большом количестве хадисов, которые Абу Хурайра запомнил и часто передавал. Прежде чем Абу Хурайра вошёл, Марван велел своему секретарю Абу аз-Зазе спрятаться за занавеской с пером и бумагой в руке. Он сказал: «Я попрошу его рассказать некоторые хадисы; пока он будет рассказывать, я хочу, чтобы ты записал все эти хадисы». Когда вошёл Абу Хурайра, Марван спросил его о некоторых хадисах. Когда Абу Хурайра начал рассказывать, Абу аз-Заза записывал их. Абу аз-Заза говорит: «Абу Хурайра рассказывал долго, и я увидел, что записал на своих листах большое собрание хадисов». Из слов Абу аз-Зазы «хадитун касирун» видно, что он действительно записал на свой лист большое собрание хадисов. Тем временем Абу Хурайра не подозревал, что его проверяют. После этого Абу Хурайра ушёл. Марван сохранил свитки тайно записанных хадисов и стал ждать следующего года. Спустя год Марван снова пригласил Абу Хурайру, чтобы почтить его своим присутствием. На этот раз Марван снова велел Абу аз-Зазе спрятаться за занавеской с листами, на которых он записал хадисы в прошлом году. Он сказал: «Я задам те же вопросы, что задавал в прошлом году. Проверь, совпадают ли ответы с хадисами прошлого года». Это был внезапный экзамен для Абу Хурайры. Абу аз-Заза говорит: «Итак, Марван держал в руках хадисы годичной давности. Спустя год он снова призвал Абу Хурайру, а я тихо сидел за занавеской». «Когда он задавал вопросы, я смотрел в свои записи. Он не прибавлял и не убавлял ни одного слова из хадиса.»8

This simple method of preserving úadīth cannot be ignored, especially when eminent personalities like Imam Bukhari have recorded incidents such as that of Marwan, which illustrate the extraordinary memory of the Arabs. Marwan was the first governor of Damascus and also the first emir of the Umayyad Dynasty. His secretary, Abñ al-Za‘za, narrates that once Marwón called the eminent Sahabi, Abñ Huraira , to his court. It is said that the reason behind this rare invitation of a Sahabi to Marwan’s court was that Marwan doubted the large number of ahadith Abñ Huraira had memorized and frequently narrated. Before Abñ Huraira entered, Marwan instructed his secretary, Abñ al-Za‘za, to hide behind a curtain with a pen and paper in his hand. He said, “I am going to ask him to narrate some aúódõth; while he narrates, I want you to pen all the aúódõth down.” When Abñ Huraira entered, Marwón asked him about some aúódõth. As Abñ Huraira began narrating, Abñ al-Za‘za wrote them down. Abñ al-Za‘za says, “Abñ Huraira continued narrating for a long time and I saw that I had written a large collection of aúódõth on my papers.” It seems from Abñ al-Za‘za’s words “úadõthun kathõrun” that he had indeed recorded a large collection of aúódõth on his paper. Meanwhile, Abñ Huraira had no idea he was being tested. After this, Abñ Huraira left. Marwón preserved the scrolls of the secretly recorded Hadith and waited for the following year. A year later, Marwan again invited Abñ Huraira to honor him with his presence. Once again, Marwan told Abñ al-Za‘za to hide behind the curtain with the papers on which he had written the aúódõth the previous year. He said, “I am going to repeat the same questions I asked last year. Check and see if it coincides with the aúódõth of the previous year.” It was an extemporaneous test for Abñ Huraira. Abñ al-Za‘za says, “So Marwón kept the year old aúódõth in his hands. After one year, he again called upon Abñ Huraira as I sat quietly behind the curtain. As he put the questions, I looked into my papers. He did not add to or subtract from even one word of a Hadīth.”8

Хотя точное количество записанных хадисов невозможно установить, очевидно, что их было значительное число. Похожий случай произошёл с Ибн Шихабом аз-Зухри в то же время. Хишам ибн ‘Абд аль-Малик вызвал Ибн Шихаба ко двору. В этом случае прямо упоминается, что Ибн Шихаб передал ровно четыреста хадисов.

Though it is not possible to ascertain the exact number of Ahadith noted, it is clear that it was a significant number. A similar incident occurred with Ibn Shihób al-Zuhrõ during the same time period. Hishóm ibn ‘Abd al-Malik called Ibn Shihab to his court. In this incident, it is clearly mentioned that Ibn Shihab narrated exactly four hundred Ahadith.

Также в книгах истории упоминается, что Хишам проверил память Ибн Зухры так же, как Марван проверял память Абу Хурайры. Рассказ таков:

It is also mentioned in the books of history that Hisham tested Ibn Zuhra’s memory as Marwan had Abñ Huraira’s. The story goes like this:

Однажды Ибн Шихаб пришёл ко двору по некоему делу. Хишам лично попросил Ибн Шихаба записать для его сына, принца, несколько хадисов. Ибн Шихаб согласился; позвали писца, и диктовка началась. Аз-Захаби пишет: «Ибн Шихаб продиктовал принцу четыреста хадисов».

One day, Ibn Shihób came to the court for something. Hishóm personally requested Ibn Shihób to write some aúódõth for his son, the prince. Ibn Shihób accepted; a scribe was called in and the dictation began. Dhahabõ writes, “Ibn Shihab dictated four hundred aúódõth to the prince.”.

Затем Ибн Шихаб ушёл. Когда Ибн Шихаб вернулся месяц спустя, Хишам притворно выразил сожаление, сказав Ибн Шихабу: «Мне неприятно сообщать тебе, что пергаменты, на которых были записаны ахадиты, пропали, и их нигде не могут найти». «Из-за чего же тут плакать?» — спросил Ибн Шихаб. «Позови писца, и я продиктую их заново». Именно этого и добивался Хишам. Он быстро приказал призвать писца к себе во дворец. Ибн Шихаб продиктовал те же ахадиты заново. Первый сборник ахадитов на самом деле не пропадал; это была лишь уловка, чтобы проверить память Ибн Шихаба на хадисы. Когда Ибн Шихаб покинул дворец, Хишам сверил старую запись с новой и увидел, что в первоначальном списке ахадитов не было никаких изменений.9

Then Ibn Shihób left. When Ibn Shihób returned a month later, Hishóm feigned remorse by saying to Ibn Shihób, “I am saddened to tell you that the parchments on which the aúódõth were written have disappeared and they are nowhere to be found.” “What is this to cry about?” asked Ibn Shihób. “Call the scribe and I will dictate them again.” This was precisely the objective of Hishóm. He quickly ordered the scribe to his court. Ibn Shihab dictated the same aúódõth over again. The first collection of aúódõth had not really disappeared, it was only a ploy to test Ibn Shihób’s memory of Ahadõth. When Ibn Shihób left the court, Hisham compared the older copy with the new one and saw that no change had been made to the original copy of aúódõth.9

Если бы не хафизы Корана, которые есть сегодня, утверждение «ни одного добавления не было сделано к оригинальному тексту хадисов» казалось бы сказкой из детской книжки. Сегодня можно проверить хафиза Корана, объём которого больше, чем собрание из четырёхсот хадисов. Если попросить его прочесть суру Корана, а затем повторить её по памяти, окажется, что слово в слово не будет никакой разницы между первым и вторым чтением. Таким образом, приходится признать, что ни добавления, ни убавления в эти хадисы не было сделано.

Had it not been for the úuffóþ [memorizers] of Qura’n today, the claim “not one addition had been made to the original copy of Ahadith” would seem like a tale from a children’s storybook. Today one can test a Hafiz [memorizer] from the Qura’n, which is bigger than a collection of four hundred aúódõth. Having him read a chapter of the Qur’an and then asking him to recite it from memory will prove that word for word, there will be no difference between the first recitation and the second. One is thus forced to admit that neither any addition nor any subtraction was made to these Ahadith.