Если бы вред и расстройство, причинённые основным элементам составляющих общества, ограничивались только этим, то и это было бы достаточно серьёзно. Однако проблема не ограничилась этим: к ней добавились побочные болезни, не менее опасные и тяжёлые, чем основные. Ведь без устранения этих побочных болезней невозможно добиться основного лечения, поскольку они представляют собой преграду, мешающую подойти к сердцевине и сути проблемы. Накоплению этих болезней способствовали два фактора. Первый связан с остаточными последствиями периода, в котором произошёл упадок Уммы. Второй фактор — упразднение Исламского государства, контроль западных государств над всем нашим исламским миром и их прямое или косвенное господство над нами. Эти два фактора не прекратили своего действия и не ограничились одной стороной нашей жизни; напротив, они оказали наибольшее влияние и, по сути, полное воздействие на основные составляющие нашего общества.

Indeed had the issue only remained with the damage and disruption caused to the fundamental elements of the components of the society it would have been serious enough. However the issue extended beyond this, to additional side diseases that were no less dangerous and serious compared to the fundamental diseases. This is because it is not possible to achieve the fundamental treatment unless these side diseases are removed first. This is because they represent a preventative barrier in the face of reaching the core and essence of the problem. Two factors have led to the accumulation of these diseases: The first relates to the leftover affects from the period in which the downfall of the Ummah took place and the second factor is the removal of the Islamic State, the control of the western states over our entire Islamic world and its direct or indirect ruling over us. These two factors did not stop and they were not restricted to one aspect of our lives but rather they had the greatest impact and indeed a complete affect upon the fundamental components of our society.

По этим двум главным причинам мусульмане промолчали, когда было упразднено их государство, разорвано их общество и прекращено их единство. Из-за этих двух причин в общество проникли порочные мысли, и внутри него проявились националистические, региональные и патриотические настроения. Также по этим двум причинам Запад стал Каабой образованных людей и центром их устремлений, так что они оказались пропитаны его культурой и приняли его веру или почти приняли её, по милости нашего Господа. Кроме того, эти две причины привели к тому, что исламский мир оказался подчинён системам куфра (неверия) и их агентам, которых водрузили на шеи людей, чтобы те продолжали исполнять их приказы, укреплять их интересы и добиваться их целей. Поэтому необходимо полностью охватить эти побочные болезни, всесторонне их осмыслить и затем работать над их устранением, чтобы мы смогли добраться до сути проблемы. Это делается одновременно с усилиями по лечению основных, коренных болезней.

Due to these two main factors the Muslims were silent over the removal of their State, the tearing apart of their society and the end to their unity. And due to these two factors some corrupt thoughts entered into the society and some nationalistic, regional and patriotic sentiments manifested themselves within it. And due to these two factors the West was made the Ka’bah of the educated and the focus of their vision so that they became imprinted with its culture and adopted their belief or nearly adopted it due to our Lord’s mercy. In addition these two factors led to the Islamic world becoming subservient to the systems of Kufr (disbelief) and their agents who they established upon the necks of the people to continue to implement their commands, foster their interests and fulfil their objectives. For this reason it is necessary to fully encompass these side diseases, completely comprehend them and then work to remove them so that we are able to arrive at the core of the problem. This is done at the same time as efforts are expended to treat the main fundamental diseases.

Первый фактор: остатки времени упадка — влияние эпохи упадка на идеи, на которых основано общество.

The first factor: The leftovers from the time of downfall – The effect of the time of downfall upon the thoughts upon which the society is established.

Исламское общество опустилось до самой низшей ступени упадка, когда его сыновья стали помогать неверующим лишить его государства и разорвать его общество в Первой мировой войне. А до этого их упадок начал быстро развиваться после монгольских завоеваний. Многочисленные движения и многие перемены, которые происходили в обществе, не смогли возродить его или даже остановить его упадок, и это потому, что они не постигли смысла возрождения и не поняли влияния мыслей на жизнь людей. Более того, они стали ещё больше зависимы, когда отделили силу и мощь арабского языка от силы Ислама и объявили о закрытии врат иджтихада. Поэтому умы окостенели, а мышление, основанное на твёрдом и незыблемом принципе, было утрачено, и в результате вся Уммá оказалась во власти менталитета подражания и слепого следования.

The Islamic society fell to the lowest depths of decline when its sons began to help the disbelievers to remove their State and to tear apart their society in the First World War. And before this their decline had begun to take place quickly following the Mogul conquests. The numerous movements and many changes that happened to the society were not able to revive it or even halt its decline and this is because they did not comprehend the meaning of revival and did not understand the effect of the thoughts within the life of the people. Indeed they became even more stuck when they separated the power or potency of the Arabic language from the power of Islaam and they declared the closing of the doors of Ijtihaad. So the minds froze and thinking based upon a firm fixed principle was taken away and as a result the Ummah as a whole became dominated by a mentality of imitation and following.

Глаза людей были ослеплены промышленной революцией, произошедшей в Европе, в то время как государство и его должностные лица не заботились об интеллектуальном и культурном измерении жизни народа. Они полагали, что сила армии и её мощь представляют собой возрождение и ключ к прогрессу. Поэтому государство направило всё своё внимание на военную сферу, и когда завоевания прекратились посреди Европы, государство обнаружило, что стало мишенью и добычей, на которую охотятся. Это произошло потому, что в период своей военной силы оно не обращало внимания на внутренние болезни, которые разрушали его изнутри. А самым простым примером, иллюстрирующим степень интеллектуального упадка и менталитет подражания, является пример хутаба (хатыбов) мечетей, которых при этом считали духовными лидерами уммы. В пятничной хутбе, которая считается политическим руководителем общественного мнения, хатибы читали проповеди из книги Ибн Набаты в соответствии с количеством недель в году и событиями, которые в нём происходят. Так они говорили о месяце Рамадан, достоинствах поста, хутбе пятничной молитвы о сироте ближе к концу Рамадана, хутбе Лейлatул-Кадр, месяцах хаджа и его достоинствах, Ашура, переселении (хиджре), рождении Пророка ﷺ и середине Шаабана, и так далее, продолжаясь таким образом весь год. Если это так в отношении предполагаемых мыслителей уммы и тех, кто несёт ответственность за руководство уммой, то каким будет положение уммы, которой руководят и которую ведут подобным образом? И если бы этих имамов спросили о вопросе, выходящем за рамки этих тем, они лишь уклонялись бы и отвлекали внимание от ответа.

The eyes of the people were dazzled by the industrial revolution that occurred in Europe whilst the State and its officials did not take care of the intellectual or cultural dimension within the life of the people. They believed that the strength of the military and its power represented revival and the key to advancement. So the State poured all of its attention into the military aspect and when the conquests halted in the midst of Europe the state found that it had become a target and prey that is hunted. This was because it did pay attention at the time of its military strength to the internal diseases that were destroying it from the inside. And the simplest of examples to illustrate the extent of the intellectual decline and the mentality of imitation is the example that we can take from the Khutabaa’ (Khateebs) of the Masaajid whilst considering them to be leaders of thought within the Ummah. In the Jumu’ah Khutbah which is considered to be the political director of public opinion, the Khutabaa’ would read Khutbahs from a book of Ibn Nabaatah in accordance to the number of weeks in the year and the occasions that occur in it. So they would address the occasion of the month of Ramadhaan, the merits of fasting, a Khutbah for the Jumu’ah of the orphan near the end of Ramadhaan, the Khutbah of Laylat ul Qadr, the months of Hajj and its merits, ‘Aashoraa’, Hijrah, the birth of the Nabi (saw) and the middle of Sha’baan and so forth continuing in this manner for the entirety of the year. So if this is the case in regards to the supposed thinkers in the Ummah and those who are responsible for directing the Ummah, then what will the case be in regards to the Ummah that is directed and led in this way? And if these Imaams were to be asked about a matter outside of these matters then they would only deflect it and divert from answering it.

Что касается влияния периода упадка Уммы на её чувства и настроения, то из-за отсутствия живых мыслей, которые решали бы её проблемы исходя из её основы — Акиды, — Умма большую часть времени оказывалась во власти множества чувств и настроений, противоречивших её Акиде и находившихся в открытом противоречии с ней. Сюда относились такие вещи, как обожествление мазаров и захоронений тех, кого почитали праведными Аулийа и Аимма (великими имамами), которым приписывались качества и описания, превосходившие даже те, что приписывались Анбийа и Мурсалин. Некоторые заходили так далеко, что утверждали: Пророк ﷺ достиг своего высокого положения не собственными усилиями, а был послан Аллахом, и потому его достоинство умалялось тем, что ему было дано откровение, тогда как эти другие (Аулийа) достигли своих высот благодаря собственным стараниям и деяниям. Они делали различные заявления, которые настойчиво побуждали людей посещать мазары этих имамов или Аулийа, а также их учеников и учителей. Кроме того, на них влияли некоторые суфийские настроения, взятые из индуистской философии, которая призывала к отречению от мира и истязанию тела, чтобы душа могла возноситься к небесам. В это время появились группы и категории Машайихов и Даравишей (дервишей), и говорилось о человеке, у которого нет шейха, что его шейхом тогда является Шайтан! Было много и других подобных настроений, которые приводили к притуплению (ослаблению) чувств людей, пока они не утратили чувство величия и чести Ислама и жизни по нему, ради него, ради его продвижения и укрепления его власти. Или, по крайней мере, они утратили ощущение обязанности вносить перемены, тогда как чувство покорности судьбе среди невидимых (скрытых) Кадариййа — то есть принятия предопределения — стало ужасающе распространённым: всё, что случалось с ними и что они терпели, они считали своей судьбой (кадаром) и полагали, что должны довольствоваться тем, что Аллах предопределил для них. Всё это сопровождалось распространением идеи ожидания Имама Махди, которому было доверено и поручено заниматься вопросами перемен. Говорили, что земля должна наполниться злом и угнетением, поскольку это ускорит его появление. Помимо всего этого, стали появляться и некоторые патриотические, националистические, мазхабские и сектантские чувства.

As for the effect of the time of the Ummah’s downfall upon their feelings and sentiments, then due to the absence of the live thoughts addressing and treating their problems from the basis of their Aqeeda, the Ummah became dominated a lot of the time by a large number of feelings and sentiments that were contradictory and in opposition to their Aqeedah. This included matters like the sanctification of shrines and the burial sites of those considered to be from the righteous Awliyaa and A’immah (Great Imaams) in which they bestowed upon them attributes and descriptions that even exceeded those of the Anbiyaa and Mursaleen. Some would even say that the Nabi did not reach his high status due to his own efforts but was rather sent by Allah and that his merit was diminished as he was revealed to, whilst these others (Awliyaa) have reached their heights due to their own efforts and what they did in terms of acts. They made various statements which strongly encouraged the people to go to the shrines of these Imaams or Awliyaa or their students and their teachers. In addition they were affected by some Sufi feelings from the Hindu philosophy which called to detachment from the Dunyaa and the torturing of their bodies so that their souls could ascend to the heavens. In this era the group or category of Mashaayikh and Daraaweesh (Dervishes) appeared and it was said in regards to the person who did not have a Sheikh, that Shaytaan then was his Sheikh! There were many other feelings like this that led to the dulling (weakening) of the sensations of the people until they lost their sentiments related to the might and honour of Islaam and living by it, for its sake and for the sake of advancing it and the strength of its authority. Or in the very least they lost the sensation related to the obligation of making change whilst the feelings of the unseen Qadariyah (acceptance of fate) became terribly widespread and they would consider all that happened to them and what they suffered from as their Qadar (fate) and that they should be content with what Allah had decided for them. This was accompanied by the spread of the idea of waiting for Imaam Mahdi who had been entrusted and delegated to deal with matters of change. They said that it was necessary for the land to be filled with evil and oppression as this would speed up his appearance. In addition to all of this some patriotic, nationalistic, Madhabi and sectarian feelings also began to appear.

Что касается влияния этого периода упадка Уммы на систему и на тех, кто стоял во главе неё, то на протяжении многих веков в строе и системе не происходило заметных перемен. Даже когда некоторые её основополагающие принципы начали меняться и в них стали включаться некоторые западные концепции, заимствованные оттуда, причина этого заключалась в тяжёлой слабости, охватившей умы мусульман в понимании Ислама, и в небрежении к арабскому языку, который является языком Ислама и без которого Ислам невозможно понять. Кроме того, закрытие двери для ijtihaad привело к тому, что предписания системы стали восприниматься как негибкие тексты, которые не справлялись с отслеживанием проблем времени и с возможностью системы решать и лечить их. Это, в свою очередь, заставило тех, кто стоял во главе и отвечал за систему, почувствовать необходимость в принципах или законах для решения проблем времени и работы с ними. Это чувство поощрялось и подкреплялось фетвой Шейх аль-Ислама, которая гласила: «То, что не противоречит Исламу, является частью Ислама», что привело к включению ряда принципов и законодательных норм из римского или французского правоведения в системы мусульман под предлогом, что они не противоречат Исламу и потому относятся к Исламу.

As for the effect of this period of the Ummah’s downfall upon the system and those who were in authority over it, then for many centuries there were no notable changes in the regime or system and even if it some of the fundamental principles began to change and some western concepts that had been taken from them began to be included. The reason for this was the severe weakness that had overtaken the minds of the Muslims in regards to understanding Islaam and the negligence in respect to the Arabic language, which is the language of Islaam and the language that Islaam cannot be understood except by it. In addition closing the door to the performance of Ijtihaad led to the rulings of the system being taken as rigid texts which fell short in respect to following up the problems of the time and in terms of the system being able to deal with them and treat them. This in turn made the people who were in authority and responsible for the system feel like they were in need of principles or laws to treat the problems of the time and deal with them. This feeling was encouraged and helped by the Fatwaa of the Sheikh of Islaam that stated: ‘That which does not oppose Islaam is from Islaam’, which led to the inclusion of a number of principles and legislations from Roman or French jurisprudence into the systems of the Muslims with the argument and under the pretext that it does not oppose Islaam and as such is from Islaam.

Это произошло, несмотря на то, что ислам — это то, с чем Мухаммад ﷺ пришёл как откровение от Аллаха (SWT). Оно либо пришло в словах и смысле, которые составляют Кур’ан, либо в смысле, выраженном в словах, поступках или молчаливом одобрении Посланника ﷺ. То, что исходит из этих текстов (Кур’ана и хадисов) в виде систем и правил, выводимых из них, и есть ислам, тогда как ислам — это не то, что просто не противоречит исламу. Решающим и единственно важным фактором является источник вопроса, а не его согласие или несогласие с исламом. Поэтому допустимость частной собственности в капиталистической системе не означает, что это происходит из ислама, поскольку она не противоречит ему. Это потому, что свобода собственности сделала владение допустимым в капиталистической системе, которая является нормой неверия и продуктом человеческого разума. Однако в исламе допустимость собственности является шар‘ийским установлением (хукм шар‘и) Аллаха, а доказательством этого служит текст, с которым пришло откровение. Следовательно, решающим фактором является источник вещи или вопроса, а не его выраженная формулировка, подразумеваемый смысл, результат, к которому он приводит, или его согласие либо несогласие с исламом.

This was despite Islam being that which Muhammad (saw) came with as a revelation from Allah (swt). It either came in wording and meaning which is the Qur’aan or it came in a meaning that was expressed in the words, acts or silence of the Messenger (saw). What emanates from these texts (the Qur’aan and Ahaadeeth) in terms of systems and the rulings that are derived from them is Islaam whereas Islaam is not that which does not oppose or contradict Islaam. The deciding and only important factor therefore is the source of the matter and not its agreement or disagreement with it. So the permissibility of private ownership in the capitalist system does not mean that this is from Islaam because it does not oppose it. This is because freedom of ownership has made ownership permissible in the capitalist system which is a ruling of disbelief and product of the mind. However in Islaam the permissibility of ownership is a Hukm Shar’iy (Islamic legislative ruling) and the evidence for it is the text that the revelation has come with. Therefore the decisive factor is the source of the thing or matter and it does not lie in its expressed wording, indicated meaning, the result that it leads to or its agreement or disagreement to it.

Вышесказанное касалось влияния на систему, а следующее будет посвящено влиянию на тех, кто нёс ответственность за режим и занимал властные и управленческие должности. Это влияние ясно из их поведения и из того, как они проводили систему в жизнь. Ведь они происходили из того же общества и разделяли то, что в нём есть из болезней и недугов. Поэтому они не были в лучшем положении, чем простые люди, в отношении своего понимания, осведомлённости и осмысления ответственности, и это касалось даже верующих и благочестивых среди них. Они направляли внимание на военное измерение и материальную мощь, в лучшем случае, но не понимали того, что должно стоять за любой военной силой, а именно интеллектуального возрождения и осознания реальности, чтобы вся Умма была за каждой военной силой. Поэтому государство и система оказались изолированы от общества, а система, те, кто за неё отвечал, и их агенты стали представлять в глазах Уммы одно, тогда как сама Умма представляла другое. Эта изоляция усиливалась, пока не переросла во взаимную враждебность и ненависть, и каждая из сторон начала вести себя по отношению к другой, исходя из этого восприятия. Поэтому правители и их агенты хотели добиться уважения, признания и исполнения своих приказов силой стали, используя всевозможные средства давления и устрашения. Так они неверно применяли общие положения системы и её частные нормы, и обременяли Умму налогами, сколько им было угодно. В результате Умма жила в страхе перед своими правителями до такой степени, что человек говорил своему спутнику: «Спаси Са'да, ибо Са'ид погиб».

The above relates to the effect upon the system and the following will deal with the effect upon those who were responsible for the regime and in the positions of authority and ruling. The effect upon them is clear from their behaviours and the implementation of the system. This is because they are from the same society and share what it contains of diseases and ailments. Therefore they were not better off than the masses in regards to their understanding, awareness and comprehension of the responsibility and this included even the believers and pious from amongst them. They directed their focus towards the military dimension and material power in the best of cases but they were ignorant of what must lie behind every military force in terms of the intellectual revival and awareness upon the reality so that the Ummah as a whole would be behind every military force. For this reason the State and System were isolated from the society and the system and those responsible for it and their agents became to represent one thing in the Ummah’s view whilst the Ummah represented another thing. This isolation increased until it transformed into mutual animosity and hatred, and each of them began to behave with the other based upon this view. So the rulers and their agents wanted to enforce their respect, appreciation and the implementation of their orders by the force of steel using every means of pressure and terrorising. As such they misapplied the generalities of the system and its partialities and they over burdened the Ummah with whatever they wished in terms of taxation. The Ummah therefore lived in terror of their rulers to the point where a person would say to his companion: ‘Save Sa’d because Sa’eed had perished’.

Эта реальность, которая стала определять положение тех, кто стоял во главе системы, облегчила задачу тем, кто хотел свергнуть это образование. Это также побудило Умму искать тех, вокруг кого можно было бы объединиться, чтобы свергнуть это образование, полагая, что это путь к спасению и дорога к избавлению. Именно поэтому, с помощью той группы, что получила образование в Лондоне и Париже, а также тех, кто продал себя шайтану из-за стремления к власти, положению или выгоде, Запад смог с их помощью сдвинуть Умму, разрушить Халифат, разорвать и разделить Умму и оккупировать мусульманские земли, при этом представая перед людьми в роли спасителей. Они якобы избавляли их от угнетения турок и их деспотизма, в то время как отрезали от земель куски, чтобы на их месте создать жалкие государства, в которых агенты Запада и его искусственно созданные марионетки назначались бы правителями, осуществляющими всё, что им нужно, и исполняющими всё, чего они желают.

This reality that came to apply upon those responsible over the system made it easier for those who wanted to bring down this entity to do so. It also led the Ummah to search for those whom they can gather around to bring down the entity considering this to be the way of being saved and the path towards salvation. For this reason and with the help of that group who had received their education in London and Paris in addition to those who had sold themselves to Shaytaan due to their desire to attain the rule, gain a position or secure an interest, the West was able to move the Ummah by them, destroy the Khilafah, tear up and divide the Ummah and occupy the Muslim lands whilst portraying themselves as the saviours to the people. They were saving them from the oppression of the Turks and their despotism whilst carving the limbs of the lands to establish in their place pitiful states in which the West’s agents and manufactured productions would be appointed as the rulers who would implement for them all that they wanted and fulfil for them all that they desired.