Представьте, что вы таксист, и однажды вам поступает вызов забрать двух пассажиров с железнодорожного вокзала. Вы находитесь совсем недалеко, поэтому приезжаете раньше назначенного времени. Поезд пассажиров прибывает, и через несколько мгновений они садятся в вашу машину. Вы обмениваетесь приветствиями, а затем спрашиваете, куда им нужно. Они просят отвезти их в офис, который находится примерно в 9 милях отсюда. Вы заводите машину и начинаете движение. Через некоторое время вы высаживаете их у офиса. Теперь перемотайте историю назад. Представьте, что сразу после того, как пассажиры сели в вашу машину, вы надеваете повязку на глаза. В этом сценарии смогли бы вы отвезти пассажиров к месту назначения? Ответ очевиден. Вы никогда не смогли бы довезти их до места, потому что вы слепы: из-за повязки вы не видите. Однако что, если бы вы настаивали на том, что можете вести машину с повязкой на глазах? Не сочли бы пассажиры вас неразумным, если не безумным? Таксист, который видит, представляет исламский теизм, а таксист с повязкой на глазах представляет атеизм.

Imagine you are a taxi-driver and one day you receive a call to pick up two passengers from the train-station. You are quite close so you arrive before the scheduled time. The passengers’ train arrives and after a few moments they get into your car. You exchange greetings and then you ask them where they want to go. They request that you take them to their office, which is about 9 miles away. You start the car and begin to drive. After some time, you drop them off at their office. Now rewind the story. Imagine that just after the passengers get into your car, you put on a blindfold. In this scenario, would you be able to drive your passengers to their destination? The answer is obvious. You could never drive them to their destination because you are blind; you cannot see because of the blindfold. However, what if you insisted that you could drive your vehicle with your blindfold on? Wouldn’t your passengers describe you as irrational, if not insane? The taxi-driver who can see represents Islamic theism, and the taxi-driver who has a blindfold on represents atheism.

Введение в аргумент.

Introducing the argument.

Прежде чем объяснить, почему таксисты в этой истории являются аналогиями атеизма и исламского теизма, позвольте предоставить несколько важных сведений справочного характера. И мусульмане, и атеисты предполагают, что обладают способностью к рассуждению. Это значит, что мы способны формировать умозрительные или рациональные выводы. Мы «видим» путь к заключению в своём уме. Наш разум берёт посылки, или утверждения, и «ведёт» их к умственной цели, иными словами, к логическому заключению. Это ключевая черта рационального ума. Так почему же атеизм подобен таксисту с завязанными глазами? Большинство форм атеизма подразумевают философский натурализм, который требует, чтобы разум (как и всё остальное) объяснялся исключительно слепыми, нерациональными физическими процессами. Однако так же, как нельзя довезти пассажиров до офиса с завязанными глазами, слепые физические процессы никогда не могут «вести» посылки в нашем уме к умственной цели. Иными словами, они не способны создавать и распознавать логические связи между посылками аргумента. Поэтому атеизм по сути равнозначен отрицанию самого разума, поскольку он подрывает собственное допущение. Наша способность к рассуждению просто не укладывается в натуралистическое мировоззрение, ибо рациональность не может возникнуть из слепых, нерациональных физических процессов. Утверждать обратное означало бы верить, что нечто может возникнуть из ничего. С этой точки зрения атеизм иррационален. Атеизм подрывает то, что он сам использует, чтобы отвергать Бога, а именно разум. Так почему же исламский теизм подобен таксисту, который видит? Наша способность к умозрительным выводам вписывается в исламский теизм, потому что эта способность имеет смысл (то есть достаточно объяснима), ибо она дана нам Творцом, Который Всевидящ, Всезнающ и Мудр. Нечто не может породить что-либо, если оно не содержит этого в себе или не обладает способностью (или потенциалом) порождать это. Иными словами, рациональность может происходить только из рациональности. Вот почему наша способность к мысленным озарениям может исходить от Творца. Аргумент этой главы утверждает, что наша способность к рассуждению предполагается как атеистами, так и теистами. Однако это допущение хорошо согласуется с исламским теизмом и не согласуется и не имеет смысла при атеизме. Следовательно, было бы разумно принять исламский теизм, а не атеизм. В этой главе эти утверждения будут рассмотрены подробно. Однако прежде чем я перейду к подробностям, диалог ниже представляет собой краткое изложение того, что будет обсуждаться в этой главе:

Before I explain why the taxi-drivers in this story are analogies of atheism and Islamic theism, let me provide you with some essential background information. Both Muslims and atheists assume that they have the ability to reason. This means that we are able to form mental or rational insights. We “see” our way to a conclusion in our minds. Our minds take premises or statements and “drive” them to a mental destination; in other words, a logical conclusion. This is a key feature of a rational mind. So why is atheism like a taxi-driver with a blindfold on? Most forms of atheism imply philosophical naturalism, which demands that reason (and everything else) must only be explained via blind, non-rational physical processes. However, just as you cannot drive passengers to their office with a blindfold on, physical processes that are blind can never “drive” any premises in our minds to a mental destination. In other words, they cannot create and recognise the logical relations between the premises of an argument. Therefore, atheism is in effect equivalent to rejecting reason itself, because it invalidates its own assumption. Our ability to reason simply does not fit within the naturalistic worldview, because rationality cannot come from blind, non-rational physical processes. To maintain that it can is the same as believing that something can come from nothing. From this perspective, atheism is irrational. Atheism invalidates the thing that it claims to use to deny God: reason. So why is Islamic theism like a taxi-driver who can see? Our ability to form mental insights fits within Islamic theism because this ability makes sense (i.e. is explained adequately), as it was given to us by the Creator Who is All-Seeing, The-Knowing and The-Wise. A thing cannot give rise to something if it does not contain it, or if it does not have the ability (or the potential) to give rise to it. In other words, rationality can only come from rationality. This is why our ability to form mental insights can come from the Creator. The argument in this chapter asserts that our ability to reason is assumed by both atheists and theists. This assumption, however, fits nicely within Islamic theism and does not fit or make sense under atheism. Therefore, it would only be rational to accept Islamic theism over atheism. This chapter will examine these assertions in detail. However, before I elaborate, the dialogue below is a summary of what will be discussed in this chapter:

Атеист: «Нет никаких доказательств существования Бога. Вера в Бога иррациональна».

Atheist: “There is no evidence for the existence of God. Belief in God is irrational.”.

Мусульманин: «Это интересное утверждение. Прежде чем мы продолжим, могу я спросить вас: считаете ли вы, что обладаете разумными способностями? Иными словами, верите ли вы, что способны рассуждать?»

Muslim: “That’s an interesting assertion. Before we continue, can I ask you, do you believe that you have rational faculties? In other words, do you believe you can reason?”.

Атеист: «Очевидно. Любой разумный человек отвергнет Бога. Просто нет никаких доказательств».

Atheist: “Obviously. Any rational person would deny God. There’s simply no evidence.”.

Мусульманин: «Хорошо, отлично. Так могу я спросить, как вы объясняете свои рациональные способности с точки зрения атеизма?»

Muslim: “Okay, great. So can I ask, how do you explain your rational faculties under atheism?”.

Атеист: «Что вы имеете в виду?» Мусульманин: «Ну, вы верите, что все явления можно объяснить с помощью физических вещей? И верите ли вы, что сверхъестественного не существует?» Атеист: «Конечно».

Atheist: “What do you mean?”. Muslim: “Well, do you believe all phenomena can be explained via physical stuff? And do you believe that there is no supernatural?” Atheist: “Sure.”.

Мусульманин: «Физическое вещество слепо и нерационально. Как же тогда рациональность может возникнуть из нерационального? Как что-либо может возникнуть из того, что не содержит этого и не обладает потенциалом для его порождения? Как мы можем формировать рациональные умозаключения на основе слепых физических процессов? В таком случае, как вы объясните свою способность рассуждать?» Атеист: «Ну, у нас есть мозг, который эволюционировал». Мусульманин: «Хорошо, но согласно атеизму эволюционировавший мозг тоже основан на физическом веществе, не так ли?»

Muslim: “Physical stuff is just blind and non-rational. So how can rationality come from non-rationality? How can anything arise from something that does not contain it or have the potential to give rise to it? How can we form rational insights based on blind physical processes? In this light, how can you explain your ability to reason?”. Atheist: “Well, we have a brain that has evolved.”. Muslim: “Okay, and according to atheism an evolved brain is based on physical stuff too, no?”.

Атеист: «Да, но наш мозг эволюционировал так, чтобы быть рациональным, ведь чем больше ты знаешь о мире, тем выше вероятность, что ты выживешь».

Atheist: “Yes, but our brains have evolved to be rational, because the more you know about the world the more likely you are to survive.”.

Муслим: «Это неверно; придерживаться нерациональных убеждений о мире тоже может способствовать выживанию».

Muslim: “That’s not true; holding non-rational beliefs about the world can lead to survival too.”.

Атеист: «Ну и что? Мы оба исходим из того, что разум достоверен, так что это не проблема».

Atheist: “So what? We both assume reason to be true, so it’s not an issue.”.

Мусульманин: «Ну, для меня это не так. Но при атеизме ваша способность к рассуждению не имеет смысла. Атеизм опроверг само предположение, которое он сам же использует, чтобы отрицать Бога. Поэтому быть атеистом абсурдно, ведь атеизм уничтожает сам разум». Атеист: «Нет, сначала вам нужно доказать мне существование Бога».

Muslim: “Well, for me it isn’t. But under atheism your ability to reason does not make sense. Atheism has invalidated the very assumption that it claims to use to deny God. So it is absurd to be an atheist since atheism nullifies reason itself.”. Atheist: “No, you have to prove God to me first.”.

Муслим: «Это отговорка, ведь вы используете слово „доказательство“».

Muslim: “That’s a cop-out, because your use of the word ‘proof’.

«предполагает вашу способность к рассуждению. Однако вы не вправе делать такое предположение, поскольку при атеизме рациональность сводится на нет. Рациональность не может произойти из нерациональности. С этой точки зрения атеизм иррационален. Однако рациональность может происходить из рациональности. Именно поэтому исламский теизм лучше всего объясняет, почему мы можем пользоваться своим разумом, ведь он дан Творцом, Который Всевидящий, Всезнающий и Мудрый».

assumes your ability to reason. However, you are not justified in making such an assumption because rationality is nullified under atheism. Rationality cannot come from non-rationality. From this perspective, atheism is irrational. However, rationality can come from rationality. This is why Islamic theism explains best why we can use our reason, as it came from the Creator Who is All-Seeing, The-Knowing and The-Wise.”.

Что такое разум?

What is reason?.

В контексте данного аргумента под разумом понимается тот факт, что у нас есть рациональные способности. Мы способны постигать истину, стремимся к открытиям и умеем делать выводы: индуктивно, дедуктивно и путём умозаключений. Важнейшим аспектом наших рациональных способностей является умение приходить к логически корректному заключению. Когда мы рассуждаем логически, наши выводы опираются на рациональное понимание, возникающее в нашем уме: мы видим, что заключение следует из посылок. Технически говоря, выводы, которые мы делаем, основаны на логических отношениях между посылками логического аргумента. Мы видим, что заключение следует из этих отношений. Это «видение» нельзя объяснить физически. Ничто в физическом мире не может объяснить, почему и каким образом эти посылки связаны с заключением. Итак, when рассуждая логически, мы имеем умственное понимание того, что заключение следует логически: оно логически связано со своими предшествующими посылками. Дедуктивные аргументы хорошо иллюстрируют наши рациональные интуиции. Дедуктивные аргументы — это такие, в которых посылки гарантируют истинность заключения. Дедуктивный аргумент является корректным, если его заключение необходимо следует из его посылок. Он является обоснованным (сильным), если он корректен и его посылки истинны или рационально приемлемы. Рассмотрим следующий дедуктивный аргумент: 1. Все холостяки — неженатые мужчины. 2. Джон — холостяк.

In the context of this argument, reason refers to the fact that we have rational faculties. We can acquire truth, we desire to discover, and we can infer, induce and deduce. A significant aspect of our rational faculties is the ability to come to a logically valid conclusion. When we reason logically, our conclusions will be based on our rational insight that is occurring in our minds; we see that the conclusion follows. Technically speaking, the conclusions we make are based on the logical relations between the premises of a logical argument. We see that the conclusion follows based on these relations. This “seeing” cannot be explained physically. Nothing in physical world can explain why and how these premises are connected to the conclusion. In summary, when we reason logically we have a mental insight that the conclusion follows logically; it is logically connected to its previous premises. Deductive arguments are a good example to explain our rational insights. Deductive arguments are where the premises guarantee the truth of the conclusion. A deductive argument is valid if its conclusion follows necessarily from its premises. It is sound if it is valid and its premises are true or rationally acceptable. Consider the following deductive argument: 1. All bachelors are unmarried men. 2. John is a bachelor.

3. Следовательно, Джон — холостой мужчина.

3. Therefore, John is an unmarried man.

Мы знаем, что (3) с необходимостью следует из (1) и (2) на основании нашего интуитивного понимания. Ничто в физическом мире не может доказать, почему (3) связано с предыдущими посылками; иными словами, почему оно логически следует из них. Заключение следует с необходимостью не только в силу значений слов в посылках65; оно следует благодаря отношениям, возникающим между ними.

We know that (3) necessarily follows from (1) and (2) based on our insight. Nothing in the physical world can prove why (3) is connected to the previous premises; in other words, why it logically follows. The conclusion doesn’t only necessarily follow by virtue of the meaning of the words in the premises65; it does so due to the relations occurring between them.

66 Связь между заключением и логическими отношениями между посылками не может наблюдаться и объясняться физически. С этой точки зрения разум явно обладает трансцендентным измерением. Чтобы подчеркнуть этот момент, рассмотрим следующий дедуктивный аргумент:

66 The connection between the conclusion and the logical relations between the premises cannot be observed and explained physically. From this perspective, reason clearly has a transcendent dimension. To drive this point home, consider the following deductive argument:

1. Джон наблюдал 5 модифусов.

1. John has observed 5 modifus.

2. Пять модусов, которые наблюдает Джон, — жёлтые.

2. The 5 modifus John has observed are yellow.

3. Поэтому, по крайней мере, некоторые модификаторы должны быть жёлтыми.

3. Therefore, some modifus at least must be yellow.

Это действительный аргумент; заключение необходимо следует из посылок. Джон наблюдал 5 жёлтых модифу, поэтому необходимо следует, что по крайней мере некоторые модифу должны быть жёлтыми. Исходя из посылок (1) и (2), (3) должно следовать. Однако почему мы соглашаемся с тем, что заключение (3) необходимо следует из этих посылок? Почему мы верим в логическую действительность заключения, хотя не имеем ни малейшего представления о том, что такое модифу? (Кстати, это слово я придумал сам.) Причина в том, что логический ход рассуждения совершается в нашем уме независимо от значения посылок и от любых личных выводов, которые мы могли бы сделать на основании собственного опыта. Существует связь между отношениями посылок и заключения. Мы пришли к пониманию заключения (3) без каких-либо внешних, материальных и смысловых данных. Мы пришли к пониманию того, что не основано на нашем опыте (мы не знаем, что такое модифу). Более того, если бы слово «жёлтый» заменили на «зёлтый» (ещё одно придуманное слово), заключение всё равно необходимо следовало бы: некоторые модифу (по крайней мере 5) должны быть зёлтыми. Наш разум пришёл к заключению, не основанному ни на каких внешних свидетельствах; наш разум также установил отношения между посылками. Эти отношения нельзя объяснить с помощью физических или эмпирических данных. Наш разум направил и повёл наше понимание (иными словами, установил эти логические отношения) к выводу, что (3) должно следовать из (1) и (2). Наш разум взял посылки (1) и (2) и направил наше понимание к выводу (3).

This is a valid argument; the conclusion necessarily follows from the premises. John has observed 5 yellow modifus, so it necessarily follows that at least some modifus must be yellow. Given premises (1) and (2), (3) must follow. However, why do we agree that the conclusion (3) necessarily follows from these premises? Why do we believe in the logical validity of the conclusion, although we have no idea what a modifu is? (By the way, I have made the word up). It is because the logical flow of the argument occurs in our minds regardless of the meaning of the premises and any personal inferences we might ever have formed from our own experiences. There is a connection between the relations of the premises and the conclusion. We have achieved an insight into conclusion (3) without any external, material and semantic data. We have achieved an insight into something that is not based on our experience (we do not know what a modifu is). In actual fact, if the word “yellow” was replaced with “zellow” (another made-up word), the conclusion would still necessarily follow; some modifus (at least 5) must be zellow. Not only have our minds come to a conclusion that is not based on any external evidence; our minds have also established relations between the premises. These relations cannot be explained using physical or empirical evidence. Our minds have directed and driven our insight (in other words, established these logical relations) to conclude that (3) must follow from (1) and (2). Our minds have taken premises (1) and (2) and driven or directed our insight to conclude (3).

Однако движение к умственной цели или конечной точке не является свойством физического процесса. Физические процессы слепы, случайны и не имеют направляющей намеренной силы, которая вела бы их куда-либо.

However, being driven or directed to a mental destination or endpoint is not a characteristic of a physical process. Physical processes are blind, random and have no intentional force directing them anywhere.

Это означает, что мы не можем использовать физические процессы, чтобы объяснить нашу способность приходить к выводу посредством проникновения в суть вещей. Довод: предположение науки Человеческий разум обладает особым свойством: мы способны различать правое и неправое, истину и ложь, красоту и мерзость. Это ясно отделяет нас от животных. Наши умственные способности позволили нам развиваться и продвигаться вперёд. Более того, мы должны доверять нашим рациональным способностям, прежде чем вообще сможем приступить к научной деятельности. Один из ключевых принципов науки состоит в том, что наш разум способен рассуждать. Без такого допущения мы никогда не смогли бы употреблять такие слова, как «свидетельство», «факт», «истина» и «доказательство». Человеческая научная практика опирается на допущение, что мы способны рассуждать. Это значит, что существование разума не может быть полностью объяснено никаким видом научного объяснения. Например, когда учёный берётся за проверяемую гипотезу или поддающийся ответу вопрос, предполагается, что результаты можно осмыслить рационально. Учёные также признают, что способны оценивать логическую обоснованность научного объяснения. Очевидно, это предполагает, что учёный может использовать свой разум ещё до того, как начнёт заниматься наукой. Это не значит, что наука вообще не может дать никакого частичного объяснения нашей способности рассуждать. Однако она не способна обосновать разум с фундаментальной точки зрения. Попытка показать, как разум возник в результате какого-либо физического процесса, ничего не объясняет в его трансцендентном измерении. Сюда относится и способность прийти к логически верному выводу, который определяется проникновением в суть дела в собственном уме. Поэтому опираться исключительно на научное объяснение недостаточно: оно не учитывает того факта, что мы видим вывод в своём сознании. Мы способны делать логический вывод на основе соотношений между посылками. Мы также можем это делать, даже если ключевые слова в посылках не основаны ни на чём, что мы можем понять или проверить эмпирически. Наука может иметь дело только с тем, что каким-либо образом может быть наблюдено; логические связи между посылками наблюдать нельзя. Поскольку для того, чтобы начать объяснять разум, науке необходимо пользоваться самим разумом, попытка утверждать, что наука каким-то образом может обосновать нашу способность рассуждать, равнозначна аргументации по кругу. Наука является полезным инструментом, помогающим нам понимать мир, однако у неё много ограничений (см. главу 12). На этом этапе можно возразить, что предположения не нуждаются в объяснении или обосновании, поскольку некоторые предположения (или первые принципы) принимаются за истину без доказательств. Это справедливое замечание.

This means that we cannot use physical processes to account for our ability to achieve an insight into a conclusion. Reason: an assumption of science The human mind has a distinctive quality; we can distinguish between right and wrong, truth and falsehood, beauty and vileness. This clearly separates us from animals. Our mental abilities have enabled us to progress and advance. In fact, we must trust our rational faculties before we can even begin to conduct science. One of science’s key assumptions is that our minds have the ability to reason. Without such an assumption, we could never use words such as evidence, fact, truth and proof. The human practice of science rests on the assumption that we can reason. This means that the existence of reason cannot be fully accounted for by any type of scientific explanation. For example, when a scientist attempts to address a testable hypothesis or an answerable question, there is an assumption that the results can be rationalised. Scientists also accept that they have the ability to assess the logical validity of a scientific explanation. This obviously assumes that the scientist can use her reason before she performs any science. This does not mean that science cannot provide any partial explanation at all for our ability to reason. However, it is unable to justify reason from a foundational point of view. Attempting to demonstrate how reason emerged via some physical process does nothing to explain its transcendent dimension. This includes the ability to come to a logically valid conclusion that is determined by an insight in one’s mind. This is why relying solely on a scientific explanation is inadequate: it fails to account for the fact that we see the conclusion in our minds. We have the ability to make a logical conclusion based on the relations between premises. We can also do this without the key words in the premises being based on anything we can understand or verify empirically. Science can only deal with what can be observed in some way; logical relations between premises cannot be observed. Since science requires reason in order to begin to explain reason, to argue that it can somehow justify our ability to reason would be tantamount to arguing in a circle. Science is a useful tool to help us understand the world, but it has many limitations (see Chapter 12). At this point one might argue that assumptions do not need to be explained or accounted for, because some assumptions (or first principles) are taken to be true without evidence. This is a valid point.

Однако существует разница между допустимыми и недопустимыми предположениями. Чтобы предположение было допустимым, оно должно соответствовать той сфере знания, концепции или теории, которую оно поддерживает. Если же предположение, призванное подкрепить некое мировоззрение, не может вписаться в это мировоззрение, то оно не может быть принято. Например, наука опирается на идею о том, что существует «постоянство в причинах, которые действуют в природном мире».67

However, there is a difference between valid and invalid assumptions. For an assumption to be valid it must make sense to the sphere of knowledge, concept or theory that it supports. However, if an assumption that aims to support a worldview cannot fit within that worldview, then the assumption cannot be presumed. For example, science rests on the notion that there is “consistency in the causes that operate the natural world”67

Если бы учёные всегда приходили к выводу, что физические причины непоследовательны, то это предположение нужно было бы отвергнуть или изменить. Если философский натурализм (и даже наука) утверждает, что разум можно объяснить случайными, нерациональными физическими процессами, то как атеист, принимающий натурализм, может обосновать такое предположение, если оно явно не укладывается в рамки натуралистического взгляда на мир? На деле натурализм отрицает разум, ибо рациональность не может возникнуть из нерациональных физических процессов. Умозрительные прозрения не могут происходить из слепых физических процессов. Поэтому атеисты должны либо изменить своё мировоззрение, либо отказаться от идеи, что мы обладаем рассудком.

. If scientists were to always conclude that physical causes are inconsistent, then that assumption would need to be dismissed or changed. If philosophical naturalism (and even science) maintains that reason can be explained via random, non-rational physical processes, then how can an atheist—who adopts naturalism—account for such an assumption when it clearly cannot fit within the perspective of naturalism? Naturalism actually denies reason, because rationality cannot come from non-rational physical processes. Mental insights cannot come from blind physical processes. Therefore, atheists must change their worldview or dismiss the idea that we are rational.

При атеизме мы не можем обосновать наши познавательные способности.

Under atheism we cannot justify our rational faculties.

Большинство атеистов являются философскими натуралистами; натурализм утверждает, что сверхъестественного не существует, а физические процессы способны объяснить все явления. Согласно натурализму, если мы заглянем на самый фундаментальный уровень реальности, то увидим, что всё является результатом слепых, случайных, нерациональных физических процессов; субатомные частицы, атомы и молекулы беспорядочно носятся без какого-либо направления, руководства или намеренного результата. У физической материи нет цели; ничто сознательно не управляет этими физическими процессами. Однако если это так, то как мы можем утверждать, что наш разум способен достигать умозрительных прозрений? Как мы можем утверждать, что способны приходить к выводу? Ключевая часть способности рассуждать состоит в том, чтобы обладать рациональным постижением, то есть видеть умом, что нечто логически следует из чего-то другого, исходя из логических связей между посылками. Именно здесь натурализм терпит неудачу, поскольку он утверждает, что все явления основаны на случайных, нерациональных физических процессах.

Most atheists are philosophical naturalists; naturalism asserts that there is no supernatural, and that physical processes can explain all phenomena. According to naturalism, if we probe the most basic levels of reality, we see that everything is the result of blind, random, non-rational physical processes; subatomic particles, atoms and molecules are whizzing around without any direction, guidance or intended outcome. Physical stuff has no purpose; nothing is intentionally driving these physical processes. If this is the case, though, how can we claim our minds have the ability to achieve mental insights? How can we claim the ability to reach a conclusion? A key part of being able to reason is to have rational insights, to see in one’s mind that something logically follows from something else based on the logical relations between premises. This is where naturalism fails, as it asserts that all phenomena are based on random, non-rational physical processes.

Способность брать посылки и «вести» их к умственной цели опровергается, если постулировать, что эта способность возникает из слепых, нерациональных физических процессов. Вещь не может породить нечто, если она не содержит этого в себе или если не обладает способностью (или потенциалом) его породить. Например, я не могу дать вам 500 долларов, если у меня их нет, и я не могу собрать такую сумму, если я безработный и имею плохую кредитную историю (этот принцип будет использоваться на протяжении всей этой книги).

The ability to take premises and “drive” them towards a mental destination is invalidated if one postulates that the ability comes from blind, non-rational physical processes. A thing cannot give rise to something if it does not contain it, or if it does not have the ability (or the potential) to give rise to it. For example, I cannot give you $500 if I do not have the money, and I cannot raise the amount if I am jobless with bad credit (this principle will be used throughout this book).

Аналогично, если физические процессы не содержат рациональности, то как они могут её порождать? По определению физические процессы не содержат рациональности и не обладают «проницательностью». Они не могут увидеть вывод, который следует из аргумента. Физические процессы не управляются и не направляются целенаправленно или намеренно. Поэтому даже предположить, что рациональность может возникнуть из нерациональных физических процессов, — это то же самое, что верить, будто нечто может возникнуть из ничего. Рассмотрим следующий пример. Подобно истории в начале этой главы, представим двух водителей автобусов. Первый обладает хорошим зрением и опытен в вождении. Второй водитель слеп и неопытен. Первый водитель начинает свой путь и забирает двоих пассажиров по имени «Посылка 1» и «Посылка 2». Их конечный пункт назначения — «Заключение». Он видит пункт назначения на своей карте, и когда поездка подходит к концу, он ясно замечает конечную остановку. Второго водителя провожают к его автобусу на автовокзале. В автобусе ждут «Посылка 1» и «Посылка 2». Их пункт назначения тот же, что и в первом сценарии. Водитель сумевает завести автобус. Однако, как вы думаете, доедет ли он до пункта назначения? Как и таксист с повязкой на глазах, он никогда не достигнет конечной точки. Физические процессы страдают от той же проблемы. Они слепы. Они не могут объяснить разум, потому что отличительная черта рациональности — способность извлекать понимание или приходить к выводу, а получить понимание от того, что слепо, невозможно. Утверждать такое — всё равно что говорить, будто нечто может возникнуть из ничего. С этой точки зрения атеизм, в силу своего натуралистического взгляда, не просто иррационален, но и враждебен разуму. Он лишает основы то, что необходимо для любого утверждения о Боге.

Likewise, if physical processes do not contain rationality, then how do they give rise to it? Physical processes by definition do not contain rationality, and they do not have “insight”. They cannot see the conclusion that follows from an argument. Physical processes are not purposefully or intentionally driven or directed. Therefore, to even suggest that rationality can come from non-rational physical processes, is exactly the same as believing that something can come from nothing. Consider the following example. Similar to the story at the beginning of this chapter, imagine there are two bus-drivers. The first has good eyesight and is an experienced driver. The second bus-driver is blind and inexperienced. The first driver starts his journey and picks up two people called “Premise 1” and “Premise 2”. Their final destination is “Conclusion”. He sees the destination on his map and as the journey is coming to an end he clearly observes the final stop. The second driver is escorted to his bus at the bus station. Waiting on the bus are “Premise 1” and “Premise 2”. Their destination is the same as in the first scenario. The driver manages to start the bus. However, do you think he will reach the destination? Just like the taxi-driver with the blindfold, he will never reach the final destination. Physical processes suffer the same problem. They are blind. They cannot explain reason because a feature of rationality is the ability to derive insight or reach a conclusion, and one cannot obtain insight from something that is blind. To assert such a thing is the equivalent of saying something can arise from nothing. From this perspective, atheism—because of its naturalistic perspective—is not only irrational, but an adversary of reason. It invalidates the thing that is required to make any claim about God:

разум сам по себе. Поскольку рациональность не может возникнуть из нерациональности, из этого следует, что натурализм не способен объяснить нашу способность к рассуждению. Несмотря на этот аргумент, существует несколько возможных возражений. Они будут рассмотрены в конце данной главы. Однако одно ключевое возражение утверждает, что компьютерные программы способны к дедуктивным рассуждениям: компьютерные программы состоят из физической материи; следовательно, физические процессы могут объяснить рациональность. Это утверждение будет подробно рассмотрено в конце данной главы. Однако главная мысль заключается в том, что у компьютерных программ нет «озарений»; в частности, у них нет осмысленных озарений. Человеческая рациональность включает способность приходить к осмысленным выводам. Сам факт, что мы можем ставить под сомнение следствия или смысл вывода (даже если мы не знаем его значения, как в случае с «modifus» выше), указывает на то, что человеческая рациональность предполагает осмысленные озарения. У компьютерных программ этих осмысленных озарений нет. На самом деле компьютерная система основана на синтаксических правилах (манипуляции символами), а не на семантике (значении). Это будет дополнительно объяснено далее.

reason itself. Since rationality cannot come from non-rationality, it follows that naturalism cannot explain our ability to reason. Despite this argument, there are a few possible objections. These will be discussed at the end of this chapter. However, one key objection argues that computer programmes have the ability to reason deductively: computer programmes are made up of physical stuff; therefore, physical processes can explain rationality. This contention will be addressed in detail at the end of this chapter. However, the main point is that computer programmes do not have “insights”; in particular, they do not have meaningful insights. Human rationality involves the ability to establish meaningful conclusions. The very fact that we can question the implications or the meaning of a conclusion (even if we do not know its meaning, as in the case of the modifus above) indicates that human rationality involves meaningful insights. Computer programmes do not have these meaningful insights. In actual fact, a computer system is based on syntactical rules (the manipulation of symbols), not on semantics (meaning). This will be explained further later.

Может ли дарвиновская эволюция обосновать наши рациональные способности?

Can Darwinian evolution justify our rational faculties?.

По мнению натуралистов, наш разум эволюционировал так, чтобы быть рациональным. Натуралисты утверждают, что для наших предков было выгодно знать истину об их окружении. Способность отличать истину от лжи была необходимой для их выживания. Несмотря на то, что натурализм ставит под сомнение предположение о том, что у нас есть способность к рассуждению, дарвиновская эволюция на первый взгляд кажется правдоподобным объяснением. Однако стоит копнуть немного глубже, и мы сталкиваемся с множеством проблем. Даже сам Чарльз Дарвин сомневался в этом вопросе. Он понимал, что нашу способность постигать истину нельзя объяснить, если она возникла лишь из низших форм жизни. В письме 1881 года он писал: «Но у меня всегда возникает ужасное сомнение, являются ли убеждения человеческого разума, развившегося из разума низших животных, хоть сколько-нибудь ценными или вообще заслуживающими доверия. Станет ли кто-нибудь доверять убеждениям обезьяньего разума, если в таком разуме вообще есть какие-либо убеждения?»68 Теперь посмотрим, может ли натуралистическая эволюция предоставить спасательный жилет, с помощью которого можно спасти человеческую рациональность. Говоря о натуралистической эволюции, мы имеем в виду идею о том, что эволюционный процесс свободен от Божественного вмешательства; согласно этой идее, наш разум эволюционировал так, чтобы быть рациональным, потому что способность рассуждать и приходить к истинным убеждениям необходима для выживания. Против этого утверждения есть несколько возражений. Во-первых, способность отличать истину от лжи не является необходимым условием выживания. Во-вторых, достижение умозрительных озарений также не является условием нашего постоянного существования. Эволюция связана со способностью выживать, а не со способностью делать логически корректные выводы. Наконец, наша способность и желание открывать, которые являются необходимой чертой рационального разума, часто вредят нашему выживанию. Одна из ключевых особенностей нашего рационального разума — способность постигать истину и отбрасывать ложное. Мы также обладаем умственным пониманием и способностью видеть вывод на основе предшествующих посылок. Именно эти процессы мы используем, когда занимаемся наукой. Теперь возникает вопрос: может ли натуралистическая эволюция объяснить эти способности? Ответ — нет. Чтобы опровергнуть эту идею, достаточно показать, что ложные убеждения могут привести к выживанию. В таком случае нет необходимости, чтобы эволюционный процесс приводил к рациональным способностям. Итак, могут ли ложные убеждения привести к выживанию? Нетрудно убедиться, что бесчисленное множество ложных убеждений именно к этому и приводит. Человек, который верит, что все насекомые с красными отметинами на теле ядовиты, будет избегать всех таких насекомых и тем самым выживет. Однако это убеждение ложно, поскольку многие насекомые с красным на теле безвредны, самый очевидный пример — обычная божья коровка. Другой человек может избегать всех грибов, потому что считает их ядовитыми, и благодаря этому выживать. Однако мы знаем, что некоторые грибы, например шампиньоны, совершенно здоровы и полезны в пищу. Профессор философии Энтони О'Хир приводит похожий пример, чтобы показать, что эволюция может породить ложные, а не истинные убеждения, тем самым демонстрируя, что нерациональные убеждения могут привести к выживанию: «Птица может избегать гусениц определённой окраски, потому что они ядовиты; но она также будет избегать и безвредных гусениц с похожей окраской и может считаться обладательницей ложного убеждения о ядовитости безобидной гусеницы. Разумеется, шансы птицы на выживание возрастают благодаря тому, что она избегает всего типа гусениц, в который входят как вредные, так и безобидные. Таким образом, ложное убеждение об отдельной гусенице будет побочным продуктом расположенности, способствующей выживанию». «Учитывая, что безвредные гусеницы эволюционировали, подражая ядовитым, мы получаем эволюционное объяснение лжи, что подтверждает общую мысль о том, что нет прямого пути от эволюционных процессов к истине».69

Тот факт, что ложные убеждения могут способствовать выживанию, порождает для натурализма ещё один трудный вопрос: почему мы должны доверять нашему разуму? Поскольку между истинностью и выживанием нет необходимой связи, и ложные убеждения тоже могут способствовать выживанию, как мы можем доверять нашим познавательным способностям, если они могли сформироваться в ходе эволюционного процесса, движимого ложными убеждениями? Наше стремление к открытиям также создаёт проблему для эволюции. Эволюции нет необходимости приводить к способностям, которые позволяют нам понимать законы физики или заниматься математикой. Просто не имеет смысла, что у нас должны были появиться умы, способные понимать вселенную. Тараканы и жуки выживают чрезвычайно успешно и делают это уже миллионы лет, однако мы не видим, чтобы они сидели за кофе и обсуждали экзистенциальные и логические следствия атеизма (или чего-либо ещё). Подумайте об этом на мгновение: представьте ракету с 500 000 килограммов топлива, которую вот-вот запустят в космос со скоростью 17 500 миль в час. Что побуждает астронавта сесть в этот корабль, не зная, вернётся ли он или вообще достигнет космоса? Способствует ли это стремление исследовать и открывать его выживанию? Что побуждает альпиниста подниматься на Эверест, терпя холод и суровые условия, не зная, достигнет ли он вершины? Разве он не устроен так, чтобы ставить свое выживание на первое место? Что побуждает монаха уединяться, соблюдать безбрачие и посвящать себя поиску внутреннего покоя? Разве это не идёт полностью вразрез с выживанием и размножением? Действительно, стремление к открытиям у людей сильно и во многих случаях перевешивает желание выжить. Мы видим много случаев, когда люди отказываются от того, что способствует их выживанию, и благодаря этому обретают истинное счастье и покой. Так как же объяснить наше стремление к открытиям, приводящее к действиям, вредным для выживания? Ответа на это у нас нет. Эти желания не имеют смысла, если придерживаться натуралистической эволюции. В заключение отметим: наши высокий уровень рассудительности и стремление к знанию нередко приводят нас к тому, что мы тратим время на «излишние» занятия, которые не способствуют выживанию и размножению, например на искусство, духовность, философию или разработку новых методов контрацепции. Естественный отбор должен был бы устранить все это, ведь такие виды поведения не дают никаких адаптивных преимуществ. Поскольку дарвиновский механизм эволюции объясняет лишь «выживание и размножение», он не может объяснить нашу способность к рассуждению или её самую заметную черту: стремление к открытию. Из этих двух проблем должно быть ясно, что дарвиновская теория эволюции, которая ориентирована на выживание, а не на истину, является неадекватным объяснением нашей способности к рассуждению и стремления к открытиям. Учёные признали эти проблемы и сделали некоторые поразительные заявления. Биолог Джон Грей утверждает: «Если человеческий разум эволюционировал в подчинении императивам выживания, то какие основания думать, что он способен постигать реальность, если для воспроизводства вида достаточно, чтобы его ошибки и иллюзии не были смертельными? Чисто натуралистическая философия не может объяснить знание, которым, как мы полагаем, мы обладаем»70. Первооткрыватель ДНК Фрэнсис Крик сказал: «Наш высокоразвитый мозг, в конце концов, эволюционировал не под давлением открытия научных истин, а лишь для того, чтобы мы были достаточно умны, чтобы выжить и оставить потомство»71. Когнитивист Стивен Пинкер писал: «Наш мозг сформировался для приспособленности, а не для истины. Иногда истина адаптивна, а иногда нет»72. Хотя Сэм Харрис, открытый атеист и нейробиолог, считает, что наука в конце концов даст нам ответы, он признаёт, что «…наши логические, математические и физические интуиции не были созданы естественным отбором для отслеживания Истины»73. Итак, когда атеисты утверждают, что с помощью своих рациональных способностей доказали, что Бога не существует, это форма интеллектуального лицемерия. Чтобы объяснить тот факт, что у них есть разумный ум, им приходится либо отрицать атеизм, либо отрицать сам разум. Интеллектуальная ирония заключается в том, что их способность к рассуждению лучше всего объясняется существованием Бога. Заметка об эволюционном рельетизме Многие натуралисты признают, что между выживанием и истиной нет необходимой связи. Они утверждают, что весьма вероятно, что существовали биологические условия и давления, которые породили надёжные когнитивные способности, порождающие истинные убеждения. Эти способности должны были способствовать биологической приспособленности и впоследствии были отобраны естественным отбором. Точка зрения, согласно которой дарвиновская эволюция может объяснить наши надёжные в истинности когнитивные способности, называется эволюционным рельетизмом. Чтобы эволюционный рельетизм был обоснован, вероятность того, что естественный отбор благоприятствует надёжным в истинности когнитивным способностям, должна быть выше вероятности того, что он благоприятствует ненадёжным способностям, порождающим ложные убеждения. Основная посылка этого аргумента состоит в том, что надёжные в истинности когнитивные способности были более способствующими приспособленности (содействующими нашему выживанию и размножению), чем ненадёжные способности, порождавшие ложные убеждения. Однако, исходя из нашего обсуждения до сих пор, эта посылка подрывается. Есть дополнительные причины, по которым эта посылка необоснованна; некоторые из них рассмотрены ниже.

Ненадёжные когнитивные способности, порождавшие ложные убеждения, могли способствовать нашему выживанию и размножению. Мы могли бы придерживаться осторожных процессов формирования убеждений, которые были ложными, но повышали приспособленность. Академик Джеймс Сейдж утверждает:

Unreliable cognitive faculties that produced false beliefs could have led to our survival and reproduction. We could have held cautious belief-forming processes that were false, yet fitness enhancing. The academic James Sage argues:

«Например, организм может прятаться, потому что ошибочно полагает, что рядом находится хищник. С точки зрения эволюции выгодно иметь осторожные процессы формирования убеждений, которые «чрезмерно обнаруживают» опасных хищников, особенно когда ложные убеждения обходятся недорого.»74

“For example, an organism may hide because it believes falsely that a predator is nearby. Evolutionarily, it pays to have cautious belief-forming processes that “over detect” dangerous predators, especially when false beliefs carry little cost.”74

Надёжные по отношению к истине познавательные способности могли не быть отобраны естественным отбором, поскольку они требовали большой платы. Джеймс Сейдж утверждает, что надёжные по отношению к истине познавательные способности «обходятся дорогой ценой»75. Биологическая цена этих способностей включает следующее:

Truth-reliable cognitive faculties could have not been favoured by natural selection as they came as a high cost. James Sage maintains that truth-reliable cognitive faculties “come at a high price”75. The biological cost of these faculties involves the following:

«(i) для работы мозга нужны кислород, калории и охлаждение, (ii) вычисление подробных выводов (даже при минимуме данных) требует значительного времени и сосредоточенности, (iii) извлечение информации из прошлого опыта требует большой емкости памяти и путей поиска, (iv) выделение релевантной информации требует многоуровневых подпрограмм сортировки, (v) ранжирование желаний и целей требует обстоятельных раздумий и размышлений, и (vi) использование «детекторов» (и других перцептивных входов) требует точности и остроты. Каждый из этих факторов несет существенную биологическую цену».76

“(i) the brain requires oxygen, calories, and cooling, (ii) calculating detailed inferences (even with minimal data) requires considerable time and concentration, (iii) accessing information from past experience requires extensive storage capacity and retrieval pathways, (iv) identifying relevant information requires multi-level sorting subroutines, (v) ranking desires and goals requires extensive deliberation and reflection, and (vi) utilizing “detectors” (and other perceptual inputs) requires precision and acuity. Each of these factors carries a significant biological cost.”76

Поскольку надёжные когнитивные способности требуют значительных затрат ключевых биологических ресурсов, необходимых для выживания, естественный отбор мог благоприятствовать повышающим приспособленность ненадёжным когнитивным способностям, которые порождали ложные убеждения, но были менее затратными.

Since truth-reliable cognitive faculties put a strain on key biological resources that are essential for survival, natural selection could have favoured fitness enhancing unreliable cognitive faculties that produced false beliefs which were less taxing.

Как и во многих философских темах, существуют аргументы за и против эволюционного надёжностизма. Для углублённого обсуждения того, почему эволюционный надёжностизм не может адекватно объяснить наши надёжные в отношении истины когнитивные способности, с ответами на популярные и академические возражения, прочитайте моё эссе «Может ли эволюция адекватно объяснить наши надёжные в отношении истины когнитивные способности?»78

Like with many philosophical topics there are arguments for and against evolutionary reliabilism. For an in-depth discussion on the why evolutionary reliabilism does not adequately explain our truth-reliable cognitive faculties, with responses to popular and academic objections, please read my essay Can evolution adequately explain our truth-reliable cognitive faculties?78

Исламский теизм: лучшее объяснение.

Islamic theism: the best explanation.

Я не смог бы дать вам буханку хлеба, если бы у меня её изначально не было или если бы я не имел возможности её получить или испечь. Это основано на следующем рациональном принципе: вещь не может породить что-то другое, если она этого не содержит или не обладает способностью это породить. Например, нерациональные силы не могут породить рациональность, поскольку изначально не содержат её. Физические процессы нерациональны, потому что у них нет какого-либо «проникновения в суть». Они не могут увидеть, как заключение следует из предыдущих посылок. Бог объясняет то, что у нас есть рассудок, ведь рациональность может происходить от Творца, Который Всевидящ, Всезнающ и Мудр. Если бы в начале существования Вселенной были только нерациональная, слепая, случайная физическая материя и процессы, то, как бы они ни были устроены, они не смогли бы породить рациональность. Однако если в начале был Творец, обладающий указанными выше именами и атрибутами, то из этого следует, что во Вселенной могут существовать сознательные существа, способные к рассуждению. С этой точки зрения атеисты на самом деле нуждаются в Боге, чтобы объяснить свои рациональные способности. Поэтому существование Творца, Который Всевидящ, Всезнающ и Мудр, является лучшим объяснением Вселенной, в которой есть сознательные организмы, обладающие способностью к рассуждению. Исламский теизм даёт прекрасный и простой ответ на главные вопросы, поднятые в этой главе. Бог создал нас и наделил нас разумом с жаждой познания, чтобы помочь нам выполнить наше предназначение. Один из способов, которым Бог это делает, — направление нас к Своему творению, в котором заключены Его знамения (т. е. указания, подсказки, признаки). Размышляя над этими знамениями, мы можем оценить Его величие и творческую силу, а такая оценка и признание естественным образом ведут нас к поклонению Ему (см. главу 15). Бог посредством Своего знания, могущества и воли сотворил вселенную и наш разум, отсюда и объясняется наша способность рассуждать и открывать взаимосвязанные законы космоса. Это напоминает прекрасный аят Корана: Бог говорит: «Мы покажем им Наши знамения на горизонтах и в них самих, пока не станет ясно для них, что это истина. Разве недостаточно того, что твой Господь является свидетелем всего?»79. Бог постоянно побуждает нас размышлять, использовать свой разум: «Неужели они не размышляют над Кораном или на их сердцах есть замки?»80. «Неужели вы не будете рассуждать?»81. Эти аяты указывают на то, что у нас есть способность рассуждать и размышлять о природном мире, чтобы постичь истину. Также Бог говорит в Коране: «Поистине, в сотворении небес и земли и в чередовании ночи и дня есть знамения для обладающих разумом».82

I could not give you a loaf of bread if I did not have one in the first place or if I did not have the ability to obtain or make one. This is based on the following rational principle: A thing cannot give rise to something else if it does not contain it, or if it does not have the ability to give rise to it. For instance, non-rational forces cannot give rise to rationality, as they do not contain it in the first place. Physical processes are non-rational because they do not have any “insight”. They cannot see a conclusion following from previous premises. God makes sense of the fact that we have rational minds, because rationality can come from the Creator Who is All-Seeing, The-Knowing and The-Wise. If in the beginning of the universe there had been only non-rational, blind, random, physical matter and processes, then no matter how they were arranged they could not give rise to rationality. However, if in the beginning there was a creator with the names and attributes mentioned above, it follows that the universe can contain conscious beings with the ability to reason. From this perspective, atheists actually need God to account for their rational faculties. Therefore, the existence of a Creator Who is All-Seeing, The-Knowing and The-Wise is the best explanation for a universe with conscious organisms that have the ability to reason. Islamic theism provides a beautiful and simple answer to the main questions raised in this chapter. God created us and gave us rational minds with a desire to discover, in order to aid us in fulfilling our purpose. One way God does this is by directing us towards His creation, wherein lie His signs (i.e. clues, hints, indications). By pondering and reflecting over these signs, we can appreciate His majesty and creative power, for which appreciation and acknowledgement then naturally lead us to worship Him (see Chapter 15). God via His knowledge, power and will created the universe and our minds, hence explaining our ability to reason and discover the interconnecting principles of the cosmos. This brings to mind a beautiful verse of the Qur’an: God says, “We will show them Our signs in the horizons and within their own selves until it becomes clear to them that it is the truth. But is it not sufficient concerning your Lord that He is over all things a Witness?”79. God continuously encourages us to ponder, to use our minds: “Then do they not reflect upon the Qur’an, or are there locks upon [their] hearts?”80. “So will you not reason?”81. These verses signify that we have the ability to reason and ponder on the natural world to attain truth. God also says in the Qur’an: “Indeed, in the creation of the heavens and the Earth and in the alternation of the night and the day are signs for the people of understanding.”82

Из этого можно сделать всеобъемлющий вывод. Бог дал нам разумный ум и стремление к открытиям, чтобы мы могли использовать наши разумные способности для понимания Вселенной во всей её красоте, что, в свою очередь, приводит нас к поклонению Тому, Кто её сотворил (см. главу 15). Бог вложил в нас именно те средства, которые необходимы для занятий такими дисциплинами, как наука, и парадокс в том, что когда некоторые из нас обнаруживают этот дарованный Богом дар, они используют его, чтобы бросать вызов самому Богу (см. главу 12). Ниже рассматриваются некоторые основные возражения против этого аргумента.

From this, we can draw a comprehensive conclusion. God gave us rational minds and the desire to discover, so that we can use our rational faculties to understand the universe in all its beauty, which in turn leads us to worship the One Who created it (see Chapter 15). God placed within us the very tools required for us to engage in disciplines such as science, yet the irony is that when some of us find this God-given gift, they use it to challenge God Himself (see Chapter 12). There are some key objections to this argument that are addressed below.

Бог заполнителей пробелов.

God of the gaps.

Возражение «бог пробелов» утверждает, что пробел в научных знаниях о каком-либо явлении не должен порождать веру в существование Бога или ссылки на Божественное действие, поскольку наука в конце концов продвинется достаточно далеко, чтобы дать объяснение. Это возражение нельзя применить к аргументу, представленному в этой главе, потому что он касается не пробела внутри научного знания, а оснований самой науки. Способность к рассуждению необходима прежде, чем может существовать какая-либо наука. Утверждать, что наука когда-нибудь объяснит собственные предпосылки, равносильно доказательству по кругу. Это обсуждение выходит за пределы области науки, ибо мы говорим о фундаментальных допущениях самой науки. Поэтому возражение «бог пробелов» в данном случае неуместно.

The “god of the gaps” objection asserts that a gap in scientific knowledge about a particular phenomenon should not give rise to belief in God’s existence, or reference to Divine activity, because science will eventually progress far enough to provide an explanation. This objection cannot be applied to the argument presented in this chapter because it does not address a gap within scientific knowledge; it addresses the foundations of science. The ability to reason is required before any science can take place. To argue that science will eventually explain its own assumptions is tantamount to arguing in a circle. This discussion is beyond the realm of science, as we are discussing the foundational assumptions of science itself. Hence the “god of the gaps” objection is in this case misplaced.

Это презумпционный аргумент.

This is a presuppositional argument.

Presuppositionalism — это форма аргументации, утверждающая, что мы не можем объяснить разум без христианского мировоззрения. Это утверждение исходит из того, что нельзя пользоваться разумом, если его способность не получила объяснения. Однако атеист может — и справедливо делает это — вернуть аргумент христианину. Атеист может спросить, почему христианин считает, что объяснил свою способность рассуждать. Если христианин отвечает, что христианское мировоззрение объясняет его способность мыслить, то атеист вправе спросить, как именно, и спор может ходить по кругу. Аргумент в этой главе не является presuppositional. Он принимает допущение, что мы способны рассуждать, и не утверждает, что прежде чем пользоваться разумом, нужно объяснить свою способность к рассуждению. Аргумент отвечает на вопрос: учитывая, что мы принимаем тот факт, что способны рассуждать, какое мировоззрение лучше всего объясняет нашу способность к этому? Он утверждает, что лучшим объяснением нашей способности рассуждать является существование Бога, а натурализм, и вместе с ним атеизм, ставит под сомнение допущение, что у нас есть способность рассуждать. Поэтому атеизм должен быть отвергнут. Рациональность может возникнуть из сложности.

Presuppositionalism is a form of argument that asserts that we cannot account for reason without the Christian worldview. The assertion maintains that you cannot use reason if it is unaccounted for. However, the atheist can—and rightly does—throw the argument back at the Christian. The atheist can ask why the Christian believes he has accounted for his ability to reason. If the Christian replies that the Christian worldview accounts for his ability to reason, then the atheist is within his right to ask how, and the argument can go around in circles. The argument in this chapter is not a presuppositional one. It accepts the assumption that we have the ability to reason, and it does not argue that before you use your reason you need to account for your ability to reason. The argument answers the question: Given that we accept the fact that we can reason, what worldview best explains our ability to do so? It argues that the best way to explain our ability to reason is by God’s existence, and that naturalism—and by extension, atheism—invalidates the assumption that we have the ability to reason. Therefore, atheism must be rejected. Rationality can arise out of complexity.

Эмерджентные материалисты утверждают, что система сложных физических процессов, находящихся в сложном взаимодействии, может порождать свойства или явления, которых не существует в отдельных компонентах, составляющих эту систему. В ответ на аргумент из разума эмерджентный материалист ссылается на историю науки: когда что-то считалось «загадочным», впоследствии оно было разъяснено, как только были поняты лежащие в основе сложные процессы. Поэтому эмерджентный материалист постулирует, что наша способность к рассуждению, а точнее, способность прийти к озарению относительно того или иного вывода, основана на сложных процессах в мозге. Как только эти процессы будут поняты, наша способность к рассуждению будет объяснена. Распространённый пример, который приводят эмерджентные материалисты, — вода, H2O. Вода состоит из водорода и кислорода, которые являются газами, но при химическом соединении они образуют живительную жидкость. Вода обладает свойствами, которых нет у водорода и кислорода. Подобные примеры дают эмерджентному материалисту уверенность утверждать, что свойство может возникать из системы сложных процессов, даже если его нет в компонентах этой системы. Однако этот пример неуместен, поскольку аргумент, изложенный в этой главе, не является случаем, когда одна физическая вещь порождает другую физическую вещь (как газы водород и кислород порождают физические свойства воды). Напротив, требует объяснения возникновение нефизического свойства (умственного озарения относительно вывода) из физических свойств (слепых физических процессов). Если бы сложные процессы, лежащие в основе активности мозга, были поняты и все их причинные взаимодействия были бы картографированы, то как это объяснило бы нашу способность к рассуждению? Это по-прежнему не ответило бы на вопрос: как мы можем обретать истину, используя нашу способность формировать озарения с помощью разумов, предположительно основанных на предшествующих слепых, случайных физических процессах? Простое указание на сложность ничего не объясняет и равносильно утверждению «это просто происходит». Мне кажется, что эмерджентный материализм представляет собой слабую попытку заполнить брешь, возникшую в натуралистическом мировоззрении (в главе 7 показано, что эмерджентный материализм не может объяснить субъективный опыт сознания). Другая проблема примера с H2O состоит в том, что рациональные озарения, основанные на отношениях между посылками, кажутся очень отличными от физических процессов, в данном случае от нейронной активности. Пример с H2O исходит из предположения, что рациональные озарения и физические процессы тождественны. Профессор Рэймонд Таллис утверждает: «И блестящая вода, и молекулы H2O должны быть поняты как одно или другое. Они соответствуют двум различным способам наблюдения… Два аспекта воды суть два проявления, два способа её переживания, и это едва ли применимо к нейронной активности как к электрохимической активности и как к переживанию».83

Emergent materialists argue that a system of complex physical processes, undergoing complex interactions, can give rise to properties or phenomena that do not exist in the individual components that comprise the system. The emergent materialist will cite the history of science: when something was deemed ‘mysterious’, it was later demystified when the underlying complex processes were understood. Therefore, the emergent materialist responds to the argument from reason, by postulating that our ability to reason—more specifically, the ability to achieve an insight into a conclusion—is based on complex processes in the brain. Once these processes are understood, our ability to reason will have been explained. A common example that emergent materialists cite is water, H20. Water is made up of hydrogen and oxygen, which are gases, yet when combined chemically they form the life-sustaining liquid. Water has properties that hydrogen and oxygen do not. Examples like these provide the emergent materialist with the confidence to argue that a property can arise from a system of complex processes, even though it is not present in the components of that system. Nevertheless, this example is misplaced because the argument articulated in this chapter is not a case of a physical thing bringing into existence another physical thing (like gases hydrogen and oxygen giving rise to water’s physical properties). On the contrary, what requires explaining is a nonphysical property (having a mental insight into a conclusion) arising from physical ones (blind physical processes). If the complex processes that underpin brain-activity were understood, and all of their causal interactions were mapped out, how would that explain our ability to reason? It would still not answer the question: How can we acquire truth using our ability to form insights with minds allegedly based on prior blind, random physical processes? To simply refer to complexity does not explain anything, and it is tantamount to saying, “it just happens”. It seems to me that emergent materialism is a weak attempt to fill the gap created by a naturalistic worldview (Chapter 7 explains how emergent materialism cannot explain subjective conscious experiences). Another problem with the H20 example is that rational insights— based on relations between premises—seem to be very different to physical processes, in this case neural activity. The H20 example assumes that rational insights and physical processes are the same. Professor Raymond Tallis argues that “both shiny water and H20 molecules need to be revealed as one or the other. They correspond to two different modes of observation… The two aspects of water are two appearances, two modes of experiencing it, and this hardly applies to neural activity as electrochemical activity and as experience.”83

Более широкое следствие принятия эмерджентного материализма заключается в том, что мы допускаем теории, которые не могут объяснить физические отношения или процессы системы. Если кто-то утверждает, что сложность может объяснить появление новых свойств, не объясняя, как эти свойства возникают, то почему мы должны ожидать, что теория будет что-либо объяснять? Простое ожидание того, что наше научное понимание улучшится, не является аргументом. Это равносильно тому, как если бы мы объясняли начинающему строителю, что дом можно построить, имея много кирпичей. Это неверно: для строительства дома нужно и другое, например цемент, проект, каменщики, сантехники, электрики, инструменты и т. д. Таким образом, эмерджентный материализм не является связной теорией; это несостоятельная попытка заполнить пробел, оставленный натурализмом.

The wider implication of adopting emergent materialism is that we allow theories that cannot explain the physical relations or processes of a system. If one argues that complexity can explain new properties—without explaining how they emerge—then why should we expect a theory to explain anything? Merely waiting for our scientific understanding to improve is not an argument. This is equivalent to explaining to a trainee builder that you can build a house by having many bricks. This is not true; other things are also required to build a house, such as cement, a design, bricklayers, plumbers, electricians, tools, etc. In conclusion, emergent materialism is not a coherent theory; it is an incoherent attempt to fill the gap left by naturalism.

Компьютеры рациональны; следовательно, физические процессы могут объяснить рациональность.

Computers are rational; therefore, physical processes can explain rationality.

Распространённое возражение против аргумента о том, что рациональность не может возникнуть из физических процессов, основано на предполагаемой способности компьютерных программ к дедуктивным рассуждениям. Ключевая особенность рациональности заключается в том, что в правильном дедуктивном аргументе заключение необходимо следует из посылок. Поскольку компьютерные программы основаны на физических процессах и обладают ключевым признаком рациональности, физические процессы могут объяснить нашу способность рассуждать, — гласит этот аргумент. Однако и это ошибочное утверждение. Как подчёркивается в данной главе, человеческое рассуждение основано на наличии умозрительных постижений, опирающихся на логические отношения между посылками. Компьютерные программы не могут ничего «видеть». Люди не только обладают постижениями; наши постижения также осмысленны. Мы способны понимать и ставить под сомнение смысл приходящих к выводам заключений. Компьютерным программам не приписываются осмысленные постижения. Компьютерные программы основаны на синтаксических правилах (манипуляции символами), а не на семантике (смысле). Чтобы понять разницу между семантикой и синтаксисом, рассмотрите следующие предложения:

A common objection to the argument that rationality cannot arise from physical processes is the alleged ability of computer programmes to engage in deductive reasoning. A key feature of rationality is that, in a valid deductive argument, the conclusion necessarily follows. Since computer programmes are based on physical processes and exhibit a key feature of rationality, physical processes can account for our ability to reason, the argument goes. This is another misplaced contention. As highlighted in this chapter, human reasoning is based on having mental insights based on the logical relations between premises. Computer programmes cannot “see” anything. Humans not only have insights; our insights are also meaningful. We have the ability to understand and question the meaning of the conclusions we come to. Computer programmes are not characterised as having meaningful insights. Computer programmes are based on syntactical rules (the manipulation of symbols), not semantics (meaning). To understand the difference between semantics and syntax, consider the following sentences:

• Я люблю свою семью.

• I love my family.

• Я люблю свою семью.

• αγαπώ την οικογένειά μου.

Вопрос: the input is Bengali, not English, but the system says translate into Russian. The text "• আমি আিার পমরবারকে ভালবামি." means "I love my family." with a bullet. Translate faithfully. • Я люблю свою семью.

• আমি আিার পমরবারকে ভালবামি.

Эти три предложения означают одно и то же: I love my family. Это относится к семантике, то есть к значению предложений. Но синтаксис у них различается. Другими словами, используемые символы не совпадают. Первое предложение использует английские «символы», второе — греческие, а последнее — бенгальские. Из этого можно построить следующий аргумент:

These three sentences mean the same thing: I love my family. This refers to semantics, the meaning of the sentences. But the syntax is different. In other words, the symbols used are unalike. The first sentence is using English ‘symbols’, the second Greek, and the last Bangla. From this, the following argument can be developed:

1. Компьютерные программы синтаксические (основаны на синтаксисе).

1. Computer programmes are syntactical (based on syntax).

2. У разума есть семантика.

2. Minds have semantics.

3. Синтаксис сам по себе не является ни достаточным, ни конститутивным для семантики.

3. Syntax by itself is neither sufficient for, nor constitutive for semantics.

4. Следовательно, компьютерные программы сами по себе не являются умами.84.

4. Therefore, computer programmes by themselves are not minds.84.

Представьте, что лавина каким-то образом выстраивает горные камни в слова «Я люблю свою семью». Было бы абсурдно утверждать, что гора знает, что означает это расположение камней (символов). Это показывает, что одно лишь манипулирование символами (синтаксис) не порождает значения (семантику).85

Imagine that an avalanche somehow arranges mountain rocks into the words I love my family. It would be absurd to say that the mountain knows what the arrangement of rocks (symbols) means. This indicates that the mere manipulation of symbols (syntax) does not give rise to meaning (semantics).85

Компьютерные программы основаны на манипулировании символами, а не значениями. Точно так же я не могу понять смысл предложения на бенгальском языке, просто манипулируя его буквами (символами). Сколько бы я ни переставлял бенгальские буквы, я не смогу понять значение слов. Поэтому для семантики нужно нечто большее, чем правильный синтаксис. Компьютерные программы работают с синтаксисом, а не с семантикой. Компьютеры не знают значения чего-либо. Мысленный эксперимент профессора Джона Серла «Китайская комната» является убедительным способом показать, что одно лишь манипулирование символами не ведёт к пониманию того, что они означают:

Computer programmes are based on the manipulation of symbols, not meanings. Likewise, I cannot know the meaning of the sentence in Bangla just by manipulating the letters (symbols). No matter how many times I manipulate the Bangla letters, I will not be able to understand the meaning of the words. This is why for semantics, we need more than the correct syntax. Computer programmes work on syntax and not on semantics. Computers do not know the meaning of anything. Professor John Searle’s Chinese Room thought-experiment is a powerful way of showing that the mere manipulation of symbols does not lead to an understanding of what they mean:

«Представьте, что вас заперли в комнате, и в этой комнате стоит несколько корзин, полных китайских иероглифов. Представьте, что вы (как и я) не понимаете ни слова по-китайски, но вам дали книгу правил на английском языке для манипулирования китайскими иероглифами. Правила задают манипуляции с символами чисто формально, в терминах их синтаксиса, а не семантики. Так, правило может гласить: «Возьмите каракулю из корзины номер один и положите её рядом с каракулей из корзины номер два». Теперь предположим, что в комнату передают другие китайские символы, и вам даны дальнейшие правила для того, чтобы передавать китайские символы обратно из комнаты. Предположим, что, сами того не зная, символы, передаваемые в комнату, люди снаружи называют «вопросами», а символы, которые вы передаёте обратно, — «ответами на вопросы». Предположим далее, что программисты так хорошо проектируют программы, а вы так хорошо манипулируете символами, что очень скоро ваши ответы становятся неотличимыми от ответов носителя китайского языка. Вот вы сидите в своей комнате, перетасовываете китайские символы и передаёте наружу китайские символы в ответ на поступающие китайские символы… Суть этой истории такова: реализуя формальную компьютерную программу с точки зрения внешнего наблюдателя, вы ведёте себя в точности так, как будто понимаете по-китайски, но тем не менее вы не понимаете ни слова по-китайски».86

“Imagine that you are locked in a room, and in this room are several baskets full of Chinese symbols. Imagine that you (like me) do not understand a word of Chinese, but that you are given a rule book in English for manipulating the Chinese symbols. The rules specify the manipulation of symbols purely formally, in terms of their syntax, not their semantics. So the rule might say: ‘Take a squiggle-squiggle out of basket number one and put it next to a squiggle-squiggle sign from basket number two.’ Now suppose that some other Chinese symbols are passed into the room, and that you are given further rules for passing back Chinese symbols out of the room. Suppose that unknown to you the symbols passed into the room are called ‘questions’ by the people outside the room, and the symbols you pass back out of the room are called ‘answers to questions.’ Suppose furthermore, that the programmers are so good at designing the programs and that you are so good at manipulating the symbols, that very soon your answers are indistinguishable from those of a native Chinese speaker. There you are locked in your room shuffling your Chinese symbols and passing out Chinese symbols in response to incoming Chinese symbols… Now the point of the story is simply this: by virtue of implementing a formal computer program from the point of view of an outside observer, you behave exactly as if you understood Chinese, but all the same you do not understand a word of Chinese.”86

В мысленном эксперименте «Китайская комната» человек внутри комнаты имитирует работу компьютера. Другой человек манипулирует символами таким образом, что создаётся впечатление, будто человек внутри комнаты понимает китайский язык. Однако человек внутри комнаты не понимает этого языка; он лишь имитирует такое состояние. Профессор Серл приходит к выводу:

In the Chinese Room thought-experiment, the person inside the room is simulating a computer. Another person manages the symbols in a way that makes the person inside the room seem to understand Chinese. However, the person inside the room does not understand the language; they merely imitate that state. Professor Searle concludes:

«Одни только символы — то есть один лишь синтаксис — недостаточны для наличия семантики. Простое манипулирование символами не гарантирует знания того, что они означают.»87

“Having the symbols by themselves—just having the syntax— is not sufficient for having the semantics. Merely manipulating symbols is not enough to guarantee knowledge of what they mean.”87

Возражающий может ответить на это, утверждая, что, хотя компьютерная программа не знает значения, вся система его знает. Профессор Сёрл назвал это возражение «ответом системы»88. Однако почему программа не знает значения? Ответ прост: у неё нет способа приписать значение символам. Поскольку компьютерная программа не может приписать значение символам, как же компьютерная система, которая опирается на программу, может понимать смысл? Нельзя получить понимание лишь благодаря наличию правильной программы. Сёрл приводит расширенную версию мысленного эксперимента с китайской комнатой, чтобы показать, что система в целом не понимает значения: «Представьте, что я запоминаю содержимое корзин и свод правил и провожу все вычисления в уме. Можно даже представить, что я работаю открыто. В „системе“ нет ничего, чего не было бы во мне, и поскольку я не понимаю китайского, не понимает и система».89

The objector might respond to this by arguing that although the computer programme does not know the meaning, the whole system does. Professor Searle has called this objection “the systems reply”88. However, why is it that the programme does not know the meaning? The answer is simple: it has no way of assigning meaning to the symbols. Since a computer programme cannot assign meaning to symbols, how can a computer system—which relies on the programme—understand the meaning? You cannot produce understanding just by having the right programme. Searle presents an extended version of the Chinese Room thought-experiment to show that the system, as a whole does not understand the meaning: “Imagine that I memorize the contents of the baskets and the rule book, and I do all the calculations in my head. You can even imagine that I work out in the open. There is nothing in the ‘system’ that is not in me, and since I don’t understand Chinese, neither does the system.”89

Простой ответ на это возражение также включает в себя тот факт, что компьютеры не являются независимыми системами, способными к дедуктивному мышлению. Их проектируют, разрабатывают и создают человеческие существа, которые сознательны и разумны. Поэтому компьютеры — это лишь продолжение нашей способности к рациональному постижению. Уильям Хаскер объясняет:

A simple response to this objection also includes the fact that computers are not independent systems with the ability to engage in deductive reasoning. They were designed, developed and made by human beings that are conscious and rational. Therefore, computers are just a protraction of our ability to perform rational insights. William Hasker explains:

«Компьютеры работают так, как работают, потому что они наделены разумным пониманием. Иными словами, компьютер — это всего лишь продолжение рассудочности его создателей и пользователей; он не является самостоятельным источником разумного понимания в большей мере, чем телевизор является самостоятельным источником развлекательных новостей».90.

“Computers function as they do because they have been endowed with rational insight. A computer, in other words, is merely an extension of the rationality of its designers and users; it is no more an independent source of rational insight than a television set is an independent source of news entertainment.”90.

Атеизм не может и не имеет монополии на разум. Досадно, что растёт представление, будто атеисты рациональны и что атеизм опирается на разум. Ничто не может быть дальше от истины. Слепые, случайные физические процессы не могут объяснить нашу способность рассуждать. Именно поэтому атеизм подрывает то самое, что он использует, чтобы отвергнуть Божественное. Однако согласно исламскому теизму, мы живём в разумной вселенной, созданной Всевидящим, Мудрым и Всезнающим Творцом, Который даровал нам способность рассуждать. Это связно и полностью объясняет наши разумные способности; ничто другое этого не сделает (более того, ничто другое и не может). Утверждать, что слепые, случайные физические процессы способны объяснить нашу способность видеть, мыслить и учиться, нерационально. Те, кто упорствует в таком мышлении, на деле являются противниками разума. Они ничем не отличаются от таксиста, который надевает повязку на глаза и настаивает, что может довезти пассажиров до места назначения.

Atheism does not—and cannot—have a monopoly on reason. It is a shame that there is a growing perception that atheists are rational, and that atheism is based on reason. Nothing could be further from the truth. Blind, random physical processes cannot account for our ability to reason. This is why atheism invalidates the very thing it claims to use to reject the Divine. However, according to Islamic theism, we live in a rational universe created by the All-Seeing, The-Wise and The-Knowing Creator, who gave us the ability to reason. This is coherent and accounts fully for our rational faculties; nothing else will (indeed, nothing else can). Maintaining that blind, random physical processes can make sense of our ability to see, think and learn is irrational. Those who persist in this thinking are in fact adversaries of reason. They are no different from a taxi-driver putting on a blindfold and insisting that he can drive his passengers to their destination.