Обрушение гигантского Всемирного торгового центра на Уолл-стрит и крах крупнейших финансовых институтов Уолл-стрит наглядно высветили два образа ислама: образ, который вызывает страх и несёт угрозу, и образ, который сияет жизнью и процветанием. Террористические атаки, разрушившие Всемирный торговый центр 11 сентября 2001 года, сделали крайне трудным изображение истинного исламского взгляда на мир. Несмотря на неоднократные призывы политиков, философов и мыслителей проводить различие между исламом как религией и теми, кто совершил эти нападения, искажение образа ислама оказалось весьма значительным. Спустя семь лет после усиления войны с терроризмом финансовый рынок Уолл-стрит рухнул, но на этот раз террористами были экономисты, действовавшие изнутри системы, и они не были мусульманами. В результате общество оказалось между двумя взглядами и двумя образами: один представляет ислам как угрозу, а другой как благо. Эта часть книги посвящена данной дилемме. Цель этой части не в том, чтобы подробно обсуждать проблему терроризма; это будет рассмотрено в другой публикации. Здесь она будет затронута лишь в пределах и рамках данной книги.

The collapse of the Wall Street’s giant world trade center and the collapse of Wall Street’s giant financial institutions spectacularly raise two images of Islam: An image that spreads fear and carries threat; and an image that shines with life and prosperity. The terrorist attacks which demolished the world trade center on 9/11/2001 have made it very difficult to portray the true Islamic view of the world. Despite the repeated calls by politicians, philosophers, and thinkers to distinguish between Islam as a religion and those who carry the attacks, the distortion of the image of Islam was quite significant. Seven years after heightening the war on terrorism, wall street financial market collapsed, but this time the terrorists were economists and were from within the system, and were not Muslims. As a result, the public is stuck with two views and two images; one portrays Islam as a threat and the other one as a benefit. This part of the book addresses this dilemma. It is not the intention of this part to discuss the issue of terrorism at length; this will be dealt with in another publication. It will only be discussed within the limits and the scope of this book.

Когда вопрос терроризма широко обсуждается, многие люди продолжают проводить жёсткую границу между исламом как мировой религией и актами терроризма. При таком различии и ясности серьёзного страха перед растущим влиянием ислама быть не должно. Однако такого взгляда придерживался не бывший министр обороны Дональд Рамсфелд. В одном из своих высказываний он представил рост исламской политической системы как угрозу Западу в целом, о чём сообщала статья The New York Times от 12 декабря 2005 года под заголовком «21st-century Warnings of a Threat Rooted in 7th Century»[158]. В этой статье Буммиллер показывает, как множество высокопоставленных политиков рассматривают ислам как угрозу западной цивилизации и демократии. Пользуясь темой радикализма, фундаментализма и терроризма, Уэйн Копping в 2006 году выпустил фильм «Obsession—The Threat of Radical Islam»[159]. Целью фильма было предостеречь от угроз, предположительно исходящих от радикального ислама.

When the issue of terrorism is widely debated, many people continue to draw a hard line between Islam as a global religion and the acts of terrorism. With this type of distinction and clarity, there should not be a serious fear from the rising trend of Islam. This view, however, was not the case with the former Defense secretary, Donald Rumsfeld. In one of his comments, he portrayed the rise of the Islamic political system as a threat to the west in general, as reported in an article published by The New York Times on December 12, 2005, under the title “21st-century Warnings of a Threat Rooted in 7th Century.”158 In this article, Bumiller shows how score of high level politicians view Islam as a threat to western civilization and democracy. Capitalizing on the issue of radicalism, fundamentalism, and terrorism, Wayne Kopping produced in 2006 the film “Obsession—The Threat of Radical Islam.”159 The purpose of the movie was to warn against the threats presumably posed by radical Islam.

Война против терроризма, а также множество СМИ, блогов, веб-сайтов, радиоток-шоу и публикаций способствовали формированию того, что по сути стало «исламофобией» как на уровне общественного мнения, так и на официальном уровне в Европе и США. Во Франции был принят указ, запрещающий ношение мусульманскими женщинами исламского головного убора в государственных школах. Несколько европейских стран рассматривали законы против ношения мусульманскими женщинами вуали. Соединённые Штаты приняли ряд законов в сфере безопасности, включая профилирование, слежку, прослушивание телефонных разговоров, Патриотический акт и другие законы, которые все косвенно связаны с мусульманами.

The war against terrorism and the myriad of media outlets, blogs, web pages, radio talk shows, and publication have helped create what amounts to an “Islamophobia” at the public as well as the official levels in Europe and the USA. In France, a resolution was passed against wearing Islamic head dress by Muslim women in public schools. Several European countries contemplated a law against Muslim women wearing the veil. The United States adopted several security related laws including profiling, spying, wire tapping, patriot law, and other laws, all of which have been indirectly related to Muslims.

Суть в том, что значительная доля страха окутала атмосферу вокруг ислама и его потенциального роста. Работа с этим явлением — непростая задача, особенно когда выясняется, что личности людей, совершивших некоторые из самых страшных нападений, — мусульмане. Терроризм как таковой — ужасное преступление; его нельзя ни оправдывать, ни принимать, ни каким-либо образом обосновывать. Сказав это, необходимо также ясно заявить, что ислам как религия и всеобъемлющая идеология не является причиной или основанием терроризма. Напротив, ислам, как всеобъемлющая система, может сыграть решающую роль в искоренении терроризма и условий, которые его порождают.

The point here is that a significant element of fear has clouded the atmosphere of Islam and its potential rise. Dealing with this phenomenon is not a simple task, especially when the identities of people who carry some of the worst attacks are revealed and found to be Muslims. Terrorism as such is a horrible crime; it cannot be condoned or accepted or justified in any way. This is said; it must also be clear that Islam as a religion and a comprehensive ideology is not the cause or reason behind terrorism. On the contrary, Islam, in its capacity as a comprehensive system, can play a decisive role in eliminating terrorism and the environment which breeds terrorism.

Аргумент на протяжении всей этой книги заключался в том, что ислам как идеология функционирует как целостная система. Для того чтобы ислам дал ожидаемый результат, его необходимо внедрять на более чем одном уровне. Даже экономические и финансовые системы, которые получили большое одобрение со стороны нескольких сторон по всему миру, не могут обеспечить стабильность и процветание, если они не сочетаются с социальными, политическими и этическими составляющими этой идеологии. То, что ислам как всеобъемлющая система не практикуется и не внедряется в исламском мире, затрудняет связывание глобального общественного поведения с исламом, будь то в сферах войны или мира. Не случайно, что в первые тринадцать лет своего становления ислам оставил вне рамок значительную часть своего законодательства, правил и предписаний. Фактически все правила, которые напрямую связаны с организацией общества и общественным поведением, были ниспосланы в последние десять лет жизни Пророка ﷺ, когда было создано государство ислама.

The argument throughout this book has been that Islam as an ideology functions as a whole system. For Islam to produce the expected outcome, it needs to be implemented at more than one level. Even the economic and financial systems, which have received a great approval from several parties around the world, are not expected to provide the stability and prosperity unless coupled with the social, political, and ethical components of the ideology. The fact that Islam as a comprehensive system is not practiced or implemented in the Islamic world, makes it difficult to attach global societal behavior to Islam, whether in the fields of war or peace. It is not a coincident that Islam for the first thirteen years of its initial rise left out a great part of its legislation, rules, and regulations. In fact, all of the rules which are directly related to the organization of society and societal behavior were revealed during the last ten years of the life of the Prophet when a state for Islam was created.

За исключением обрядов и личных аспектов ислама, практические стороны исламского государства на протяжении XX века и первого десятилетия XXI века были вытеснены. В результате цивилизация ислама, процветавшая на протяжении предшествующих тринадцати с лишним сотен лет, была заменена смесью различных цивилизаций. Со времени упразднения халифата в 1924 году в Стамбуле мир ислама находился под господством различных видов национализма в сочетании с разновидностями капитализма и социализма. Господство этих цивилизаций отразилось во многих сферах жизни, включая государственное устройство, экономическую систему, образовательные учреждения, образ жизни и международные отношения. Оно было также заметно в период антиколониальных движений национального освобождения, которые охватили большинство стран третьего мира. На протяжении большей части XX века доминирующие идеологии и цивилизации были отмечены национал-социалистическими движениями, к которым относились насеризм в Египте, палестинские национальные движения, индо-пакистанские движения, индонезийские движения, турецкие националистические движения и подобные им.

Except for the rituals and personal aspects of Islam, the practical aspects of the Islamic state were superseded throughout the twentieth century and the first decade of the twenty-first century. As a result, the civilization of Islam, which flourished for the previous thirteen hundreds years, was replaced by a mixture of civilizations. Since the caliphate was abolished in 1924 in Istanbul, various types of nationalism coupled with variations of capitalism and socialism dominated the world of Islam. The dominance of these civilizations was reflected in many aspects of life including the government structure, the economic system, the educational institutions, the lifestyle, and international relations. It was also remarkably visible during the era of anticolonial national liberation movements, which swept the majority of third world countries. For the majority of the twentieth century, the dominant ideologies and civilizations were stamped by national socialist movements, which characterized Egypt Nasirism, Palestinian national movements, Indo-Pakistani movements, Indonesian movements, Turkish nationalist movements, and the like.

Черты ислама начали проявляться в национальных движениях к концу двадцатого века, когда шах Ирана был свергнут в 1979 году революцией, возглавляемой аятоллой Хомейни. В то же время советское вторжение в Афганистан вызвало контрреволюцию, отличавшуюся афганским национализмом, местным исламом и западным либеральным идеализмом. Позднее в этом же веке крах социализма и Советского Союза превратил национально-социалистические движения в мусульманском мире в национально-демократические движения.

Traits of Islam began to appear in the national movements towards the end of the twentieth century when the shah of Iran was toppled by a revolution led by Ayatollah Khomeini in 1979. During the same period, the Soviet invasion of Afghanistan prompted a counterrevolution characterized by Afghan nationalism, local Islam, and Western liberal idealism. Later in the century, the collapse of socialism and the Soviet Union shifted the national socialist movements in the Muslim world to national democratic movements.

Суть в том, что исламская цивилизация не была главной движущей силой событий и общественного поведения в мусульманском мире на протяжении последних ста лет. Основные события определялись национализмом, социализмом, а позднее в течение века — демократией и либерализмом. Смешение этих цивилизаций создало почти всю среду, существующую во всём мусульманском мире. Сюда относится и нищета в таких странах, как Египет и Индонезия, и процветание в таких странах, как Катар и Бахрейн. Сюда же относится и отсутствие экономического развития во многих регионах, политическая нестабильность и угнетение в других. Ответственность ислама за условия, которые преобладали на протяжении этого периода, почти ничтожна и незначительна. Более того, часть условий, сохранявшихся во многих местах мусульманского мира, включала преследование исламских активистов и принудительное вытеснение ислама из практической жизни людей. Турция, например, продолжает запрещать некоторые публичные исламские практики, такие как мусульманский дресс-код для женщин.

The point here is that the Islamic civilization was not the main driver of events and societal behavior in the Muslim world for the past one hundred years. The main events were driven by nationalism, socialism, and later in the century by democracy and liberalism. A mixture of these civilizations created almost every environment in the entire Muslim world. This includes the environment of poverty in countries like Egypt and Indonesia or prosperity in countries like Qatar and Bahrain. It also includes lack of economic developments in many parts and political instability and oppression in other parts. The responsibility of Islam for the conditions which prevailed throughout this period of time is almost null and negligible. In fact, part of the conditions which persisted in many places in the Muslim world included the persecution of Islamic activists and forced ejection of Islam from the practical life of people. Turkey, for example, continues to ban some Islamic public practices like the Muslim women dress code.

В течение этого периода, который характеризуется исключением ислама как цивилизации и идеологии, в некоторых частях мусульманского мира создалась атмосфера воинственности и насилия. Часть этой воинственности стала порождением и продолжением ранее возникших освободительных движений в условиях оккупации, колониализма или социального угнетения. Например, «Аль-Каида» выросла из лона афганского антисоветского движения джихада, которое отчасти поддерживалось и финансировалось тайными операциями США. ХАМАС в Палестине возник в гуще восстания против израильской оккупации палестинских земель, что стало толчком к созданию нескольких направлений палестинских движений национального освобождения. Несмотря на явно исламский характер этих воинствующих движений, ислам не способствовал созданию той среды, в которой возникло каждое из этих движений. В большинстве этих движений ислам использовался как средство вербовки и источник вдохновения для их членов.

During this period, which is characterized by an exclusion of Islam as a civilization and ideology, an environment of militancy and violence was created in some parts of the Muslim world. Part of this militancy was an outgrowth and continuation of previously created liberation movements under conditions of occupation, colonialism, or social repression. Al-Qaeda, for example, grew out of the womb of the Afghan anti-Soviet jihad movement, which was in part supported and funded by US covert operations. Hamas, in Palestine, was born in the midst of uprising against Israeli occupation of Palestinian lands, which had instigated the creation of several brands of Palestinian national liberation movements. Despite the apparent Islamic character of these militant movements, Islam did not contribute to the environment in which any of these movements was created. Islam was used in the majority of these movements as a recruiting vehicle and a source of inspiration for the members.

До того как ислам вышел на передний план, националистические настроения и чувство патриотизма вдохновляли ту же среду, которая поставляла бойцов в более ранние периоды. Иными словами, условия насилия, войны, репрессий, терроризма, оккупации, бедности, экономических лишений и политической нестабильности были преобладающими на протяжении большей части третьего мира, включая мусульманский мир, при том что ислам не был частью мозаики этих земель. В ответ на эти условия народы этих стран использовали многие идеологии и политические программы: когда одна идеология терпит неудачу или теряет силу, на смену ей приходит другая. Палестинские движения являют лучший пример этого явления, где националистические и патриотические побудительные мотивы постепенно сменились исламскими. В Афганистане ислам способствовал разжиганию племенных мотивов афганского народа. Суть в том, что ислам как идеология не является тем, в чём следует винить или хвалить, одобрять или осуждать за те деятельность и движения, которые достигли кульминации за последние сто лет.

Before Islam was drawn into the front, nationalism and sense of patriotism inspired the same crowd which supplied the fighters of the earlier periods. In other words, the environments of violence, war, repression, terrorism, occupation, poverty, economic deprivation, and political instability were predominant throughout the majority of the third world including the Muslim world, without Islam being part of the mosaic of the land. In response to these conditions and environments, the nations of these lands used many ideologies and political agendas; when an ideology fails or runs out of energy, another one comes into play. The Palestinian movements provide the best example of this phenomenon, where the nationalistic and patriotic drivers were slowly replaced by Islamic ones. In Afghanistan, Islam helped fuel the tribal motives of the Afghan people. The point here is that Islam as an ideology is not the one to blame or praise, to commend or to condemn for whatever activities and movements which culminated in the last one hundred years.

Когда ислам правил и исламская цивилизация была главной и доминирующей в землях ислама, историки легко могли приписать исламу многие события, условия и среду. Это справедливо даже тогда, когда исламское государство переживало самый слабый период во время крестовых походов, ибо ислам продолжал оставаться основой права в этих землях. Не вызывает сомнения, что в период исламского господства, вплоть до его упадка в конце девятнадцатого века, ислам определял взлёты и падения, отчаяние или надежду, стабильность или хаос, экономический подъём или спад, насилие или мир, научный прогресс или его отсутствие. Изобретения, сделанные в Багдаде или Самарканде, архитектура Андалусии или Стамбула, библиотеки Александрии или Багдада, несомненно, являются плодами исламской цивилизации. Сегодня существуют тысячи мусульман-новаторов, учёных, писателей и богословов. Но истина, которую признаёт любой наблюдатель в этой области, состоит в том, что эти выдающиеся люди не являются продуктом исламской цивилизации, несмотря на то что многие из них – набожные мусульмане. Нет сомнения, что ислам помогает формировать личность учёных и изобретателей и способствует их продуктивности; однако среда, которая создала их способность изобретать и преуспевать, является продуктом современных цивилизаций, которые, в свою очередь, представляют собой смесь национализма, либерализма, социализма, капитализма и демократии.

When Islam ruled and the Islamic civilization was the main and dominant one in the lands of Islam, historians could easily attribute many events, conditions, and environments to Islam. This was true even when the Islamic state was at its weakest point during the crusade wars, because Islam continued to provide the law of the land. There is no dispute that during the period of Islamic dominance and until its decline at the end of the nineteenth century, Islam was responsible for the ups and downs, the despair or hope, the stability or chaos, the economic progress or downturn, the violence or peace, the scientific advancement or the lack of it. The inventions made in Baghdad or Samarqand, the architecture in Andalusia or Istanbul, the libraries in Alexandria or Baghdad are undoubtedly the results of Islamic civilization. Today, there are thousands of Muslim innovators, scientists, writers, and scholars. But the truth of the matter, which is recognized by any observer in the field, is that these brilliant people are not the product of the Islamic civilization, despite the fact that many of them are devout Muslims. There is no question that Islam helps molding the personality of scientists and innovators and contributes to their productivity; but the environment, which created their ability to invent and excel, is a product of the contemporary civilizations, which in turn are mix of nationalism, liberalism, socialism, capitalism, and democracy.

По сути, мусульманин, получивший Нобелевскую премию по литературе или науке, достигает этого в условиях и системах, созданных идеологиями, отличными от ислама. И несправедливо приписывать такие достижения исламу, когда ислам не является источником законов страны и не создавал цивилизацию этой страны. В обществах, управляемых немусульманскими законами, мусульманские достигатели попросту не являются продуктом ислама. Точно так же мусульманин, взорвавший рынок, полный людей, или пронёсший бомбу на самолёт, также не является продуктом ислама. Оба они — продукты законов, норм, систем и цивилизаций, господствующих в обществах, где выросли обе категории — учёные и террористы.

In essence, a Muslim who wins a Noble Prize in literature or science achieves this performance under the conditions and systems created by ideologies other than Islam. And it is not fair to attribute such achievements to Islam when Islam is not the driver of the laws of land or the maker of the civilization of the land. In societies ruled by non-Islamic laws, Muslim achievers are simply not the product of Islam. By the same token, a Muslim who blows up a market full of people or carries a bomb on an airplane is not a product of Islam either. Both are the products of the laws, regulations, systems, and civilizations which dominate the societies in which both brands—scientists or terrorists—grow.

Пока ислам не станет источником законов и систем на данной земле и не станет главным ориентиром для цивилизации и общественного поведения, будет идеологически неверно приписывать ислам каким-либо современным событиям. Как и любая идеология, теоретическая основа ислама сама по себе не может дать ожидаемых результатов, если не перейдёт к практическому этапу и не внедрит системы, вытекающие из этой основы. Этот принцип относится как к экономике ислама, так и к его политике. В первые тринадцать лет первого подъёма ислама велось широкое обсуждение многих аспектов общественного поведения и таких вопросов, как бедность, справедливость, нравственность, распределение богатства, война, мир, родственные связи и многое другое. Однако ислам не брал на себя ответственности за поступки людей, которые жили и практиковали что-либо из этих вопросов, хотя некоторые мусульмане участвовали в этих действиях. Например, некоторые мусульмане, жившие в Мекке в ту эпоху, продолжали участвовать в практике ростовщичества, которую ислам осуждал.

Until and unless Islam becomes the source of laws and systems in the land, and becomes the main guide for the civilization and the societal behavior, it will be ideologically incorrect to attribute any of the contemporary events to Islam. As any ideology, the theoretical foundation of Islam alone cannot produce its expected outcome unless it begins the practical period by implementing the systems that emanate from this foundation. This principle applies to the economics of Islam as well as to its politics. During the first thirteen years of the first rise of Islam, there was an extensive discussion on many aspects of the societal behavior and issues such as poverty, justice, morals, wealth distribution, war, peace, family ties, and much more. And Islam did not take the responsibility over the actions of people living and practicing any of these issues, although some of the Muslims were part of these actions. For example, some Muslims living in Mecca during that era continued to be part of the usury practices, which were condemned by Islam.

Даже после создания исламского государства в Медине исламское общество и государство не брали на себя ответственность за мусульман, которые продолжали жить вне сферы влияния исламского общества и государства. Это важно знать, поскольку Ислам, когда он берёт на себя ответственность за какой-либо вопрос, должен обладать полной властью, чтобы влиять на исход этого вопроса, а также на все факторы, которые с ним связаны. Когда Пророк Мухаммад ﷺ заключил мирный договор с курайшитами Мекки, он согласился выдавать любого мусульманина, который переселится в исламское государство против воли курайшитов. В биографии Мухаммада ﷺ, составленной Ибн Хишамом,160 передаётся, что один мусульманин бежал из Мекки в Медину, ища защиты исламского государства, но Пророк ﷺ вернул этого человека в Мекку по требованию курайшитов. Когда тот бежал снова и начал совершать военные нападения на курайшитов, Пророк ﷺ отстранился от его действий и отказался оказывать ему какую-либо поддержку.

Even after the creation of the Islamic state in Medina, the Islamic society and state did not assume responsibility for Muslims who continued to live outside the scope of the Islamic society and the state. This is important to know, because Islam, when it assumes the responsibility over an issue, it must have the complete authority to impact the outcome of that issue as well as all the parameters that contribute to it. When Prophet Mohammad (PBUH) conducted a peace treaty with the Quraish tribe of Mecca, he agreed to expel any Muslim who migrates to the Islamic state against the will of Quraish. It is narrated in the biography of Mohammad, as compiled by Ibn Hisham,160 that a Muslim fled Mecca and ran into Medina seeking the protection of the Islamic state; but the Prophet forced that man to return to Mecca based on the request of Quraish. When that man fled again and began to carry militant assaults against Quraish, the Prophet (PBUH) distanced himself from his actions and refused to provide him with any type of support.

Тем временем Пророк, будучи главой государства, вёл отношения между своим государством и другими государствами с полной ответственностью. Правила взаимодействия между его государством и остальным миром были хорошо определены как в мирное время, так и на войне. Ислам предоставил полный и исчерпывающий свод правил взаимодействия. Однако эти правила осуществляются на уровне государства, а не на уровне отдельных людей или групп. Ответственность за действия централизована и чётко определена. Исламское государство или система не принимает на себя ответственность и не несёт последствий за действия отдельных людей или групп, находящихся вне сферы государства. Я хочу подчеркнуть, что для того, чтобы Ислам полностью отвечал за исламские действия или события, он должен контролировать общество и законы страны. Когда Ислам будет у власти, законы страны будут основываться на Исламе и управляться им, и во главе будет стоять центральное руководство в лице халифа, тогда и только тогда мы сможем приписывать общее поведение и действия Исламу. Пока Ислам не у власти и центрального руководства нет, разрозненные, непостоянные и судорожные действия многих мусульман в мире будут оставаться за пределами исламской системы и идеологии; каждый человек будет нести ответственность за свои собственные поступки.

In the meantime, the Prophet as a leader of a state conducted the relations between his state and other states with complete responsibility. The rules of engagement between his state and the rest of the world were well defined, whether in peace or war. Islam provided a full and complete script for the rules of engagement. But these rules are carried out at a state level, and not at the levels of individuals or groups. The responsibility for the acts are centralized and well defined. The Islamic state or system does not assume the responsibility or bear the consequences over the acts of individuals or groups outside the scope of the state. The point I want to make here is that for Islam to be fully responsible for Islamic acts or events, it must be in control of the society and the rules of the lands. Once Islam is in control, and the laws of the land are driven and controlled by Islam, and a central leadership in the form of a caliph is in charge, then and only then we can attribute general behavior and actions to Islam. While Islam is not in power, and a central leadership is absent, the sporadic, fitful, and spasmodic acts of many Muslims in the world will continue to be outside the scope of the Islamic system and ideology; each individual will be responsible for his own acts.

За исключением первых тринадцати лет жизни Мухаммада ﷺ, это впервые за всю историю ислама, когда мусульмане оказываются живущими в обществах и государствах, которыми не управляет ислам и его системы. Однако различие состоит в том, что в период первых тринадцати лет системы ислама ещё не были полностью ниспосланы, и исламское государство прежде никогда не создавалось. Сейчас же системы ислама уже собраны и могут быть найдены в первоисточниках — в Коране, Сунне и во многих книгах фикха; более того, история более чем тринадцати веков реальной практики доступна всем. По сути, однако, обе эпохи схожи, ибо существование исламского государства и центральной власти необходимо для осуществления ислама. То, что нормы и законы ислама собраны и могут быть найдены во многих источниках, не означает, что эти законы действуют сами по себе или силою убеждённости в сердцах тех, кто верует в них. Законам и нормам нужны центральное государство и управление, чтобы привести их в действие. Точно так же системы экономики, управления, общественной жизни и судопроизводства не функционируют в обществе сами по себе; для того чтобы эти системы были действенны и давали свои результаты, им требуется политическая система, которая внедряла бы их, следила за их работой и защищала от искажений.

Aside from the first thirteen years of the life of Mohammad (PBUH), this is the first time, throughout the history of Islam, where Muslims find themselves living in societies and states which are not governed by Islam and its systems. The difference, though, is that during the first thirteen years’ period, the systems of Islam were not completely revealed and the Islamic state was never created before. This time around, the systems of Islam have already been compiled and can be found in original texts of the Quran, the Sunnah, and many books of jurisprudence; moreover, a history of more than thirteen centuries of real practice is readily available for all. Fundamentally, though, the two eras are similar, because the existence of the Islamic state and central leadership is essential for the implementation of Islam. The fact that the rules and laws of Islam are compiled and can be found in many sources does not mean that these laws perform on their own or by the power of conviction in the hearts of those who believe in these laws. Laws and rules need a central state and governance to activate them. By the same token, the systems of economy, governance, social life, and jurisprudence do not run on their own in a society; in order for these systems to be active and produce their results, they require a political system to install these systems, monitor their performance, and protect them from corruption.

Суть в том, что опасение, которое некоторые люди испытывают относительно внедрения ислама, не имеет реальных оснований. Это опасение возникает из ложного представления о том, что ислам стоит за действиями, которые люди привыкли приписывать исламу. Страх этот реален, но он не опирается на реальные основания. Он основан на предпосылке, что исламская идеология является активным участником событий, происходящих в мире, в том числе событий крайнего характера. На самом деле ислам не был частью совокупности идеологий, которые формировали мировые события и политику на протяжении последних ста лет. Напротив, ислам поднимался, зачастую с большим трудом, чтобы бросить вызов нынешней идеологической мозаике. Следовательно, ислам следует рассматривать и изучать с точки зрения идеологии, стремящейся закрепиться в мировых делах. Основой такого изучения должны стать теоретические основы ислама и история ислама в действии.

The point here is that the fear that some people may have regarding the implementation of Islam is not realistic. This fear is created out of the false perception that Islam stands behind the actions that people have been accustomed to attribute to Islam. This fear is real, but it is not founded on real grounds. It is based on the premise that the Islamic ideology is an active participant in the affairs prevailing in the world including those of extreme nature. The truth of the matter is that Islam has not been part of the mix of ideologies, which have shaped the world affairs and politics for the last one hundred years. On the contrary, Islam has been rising, and in many cases with great difficulty, to challenge the current ideological mix. Consequently, Islam should be viewed and scrutinized from the perspective of an ideology seeking a foothold in the world affairs. The basis of this scrutiny should be the theoretical foundation of Islam and the history of Islam in action.

Достоверность любой идеологии следует сначала проверять на уровне её теории. Если же идеология достаточно долго применялась на практике, то её необходимо проверять также на уровне реализации. Теория ислама полна, она была систематизирована и изложена во множестве источников, поэтому её можно проверять и испытывать. Ислам также воплощался на практике, и история его реализации насчитывает более тысячи трёхсот лет (больше, чем у любой другой отдельно взятой идеологии). Следовательно, практическое воплощение ислама также можно проверять и подтверждать.

The validity of any ideology should be first tested at the level of its theory. If the ideology had been practiced for a sufficient period of time, then it should also be tested at the implementation level. The theory of Islam is complete and had been compiled and can be found in numerous sources; therefore, it can be verified and tested. Islam also had been implemented and has a history of implementation over thirteen hundred years (more than any other single ideology). Therefore, the practical implementation of Islam can also be tested and verified.