Верно, что практическая модель исламской идеологии в современном мире полностью не существует. Однако ислам не является новой религией или идеологией. Напротив, из всех идеологий ислам имеет самую долгую историю практического применения. Социализм насчитывает менее восьмидесяти лет практического опыта. Капитализм во всех его формах и видах едва имеет за плечами двести лет практической реализации. Ислам же реализуется на протяжении более чем тысячи трехсот лет. За этот период он переживал и силу, и слабость, и победы, и поражения, и подъем, и упадок. Иными словами, длительность существования исламской идеологии в практической жизни содержит достаточно данных, чтобы подтвердить способность ислама справляться с различными сферами жизни, преодолевать кризисы, решать проблемы, связанные с человеком, упорядочивать жизнь людей, регулировать отношения в условиях войны и управлять мирными взаимоотношениями.

It is true that a practical model of the Islamic ideology does not fully exist in the contemporary world. However, Islam is not a new religion or ideology. On the contrary, Islam has the longest record of implementation for any single ideology. Socialism has less than eighty years of experience in its record. Capitalism, in any of its forms or shapes, barely has two hundred years of practical implementation in its record. Islam, on the other hand, had more than thirteen hundred years of implementation. During this period, it experienced strength and weakness, victory and defeat, progress and decline. In other words, the duration of the Islamic ideology in practical life has sufficient data to validate the ability of Islam to cope with various aspects of life, to deal with crisis, to resolve human-related problems, to organize the life of humans, to administer warfare relations, and to manage peaceful interrelations.

На протяжении всего периода становления ислама под его властью оказались многие народы с различными языками, этносами, религиями, цветом кожи и расами. Поэтому опыт претворения ислама в жизнь настолько богат, что его вполне достаточно для проверки любой идеологии. В этом разделе будет приведён краткий обзор истории исламской идеологии в действии. Более подробную информацию об истории исламского государства и цивилизации читатель может найти в широком круге изданий по исламской истории.176

Throughout the implementation period of Islam, several nations came under the rule of Islam with diverse languages, ethnicity, religions, colors, and races. So the record of implementation of Islam is far more rich than required to test any ideology. This section will provide a brief account of the history of the Islamic ideology in action. For more detailed information on the history of the Islamic state and civilization, the reader can consult a wide spectrum of publication on the Islamic history.176

Чтобы проиллюстрировать успех исламской идеологии в достижении её целей — создании стабильной и справедливой системы, — я буду опираться на свидетельства учёных и историков. Я также обращусь к свидетельствам немусульманских историков и учёных, чтобы придать обсуждению и выводам большую достоверность.

To illustrate the success of the Islamic ideology in achieving its objectives in creating a stable and just system, I will rely on historical witnesses of scholars and historians. I will resort to the witnesses of non-Muslim historians and scholars to add more reliability to the discussion and conclusions.

Довольно многие историки посвятили часть своих трудов личности Мухаммада, пророка, как создателя цивилизации, основанной на идеологии и религии ислама. Личность руководителя и его способность формировать общество на основе своих идей и убеждений демонстрируют практичность этой идеологии. Эдвард Гиббон в «Упадке и падении Римской империи» пишет о пророке Мухаммаде ﷺ: «Здравый смысл Мухаммада ﷺ презирал помпу царской власти. Посланник Аллаха ﷺ выполнял домашние обязанности по дому: он разжигал огонь, подметал пол, доил овец и своими руками чинил обувь и одежду. Пренебрегая покаянием и заслугами отшельника, он без усилий тщеславия соблюдал умеренную диету араба». Эдвард Гиббон и Саймон Оукли в другом труде распространяют это наблюдение с уникальных качеств управления Мухаммада ﷺ на его последователей и их способность поддерживать цивилизацию более двенадцати веков. Нравственная сила пророка Мухаммада ﷺ названа одним из главных факторов успеха созданной им цивилизации. Гиббон и Оукли пишут с большим уважением и восхищением: «Удивления заслуживает не распространение, а долговечность его религии: то же чистое и совершенное впечатление, которое он запечатлел в Мекке и Медине, сохранилось после революций двенадцати столетий у индийских, африканских и турецких последователей Корана». Согласованность теоретической основы идеологии с её практическим воплощением отмечена Гиббоном и Оукли в их трудах: «Мусульмане неизменно противостояли искушению низвести предмет своей веры и поклонения до уровня чувств и воображения человека». С большим изяществом историки утверждали, что простота вероучения ислама («Я верую в Единого Бога и в Мухаммада ﷺ, Посланника Бога») оказала большое влияние на успешное воплощение простой и неизменной идеологии ислама. «Интеллектуальный образ Божества никогда не был унижен каким-либо видимым идолом; почести, оказываемые Пророку ﷺ, никогда не выходили за пределы человеческих добродетелей, а его живые наставления сдерживали благодарность его учеников в рамках разума и религии.179

Quite few historians devoted part of their account to the personality of Mohammad the Prophet as a creator of a civilization based on the ideology and religion of Islam. The personality of the leader and his ability to mold a society based on his ideas and beliefs demonstrates the practicality of the ideology. Edward Gibbon in The Decline and Fall of the Roman Empire177 writes about Prophet Mohammad and says, “The good sense of Mohammad despised the pomp of royalty. The Apostle of God submitted to the menial offices of the family; he kindled the fire; swept the floor; milked the ewes; and mended with his own hands his shoes and garments. Disdaining the penance and merit of a hermit, he observed without effort of vanity the abstemious diet of an Arab.” Edward Gibbon and Simon Oakley, in another account, extend the observation from the unique stewardship traits of Mohammad to his followers and their ability to sustain a civilization for more than twelve hundred years.178 The moral force of Mohammad the Prophet is cited as a major contributor to the success of the civilization he created. Gibbon and Oakley write with great esteem and admiration, “It is not the propagation but the permanency of his religion that deserves our wonder, the same pure and perfect impression which he engraved at Mecca and Medina is preserved after the revolutions of twelve centuries by the Indian, the African and the Turkish proselytes of the Quran.” The consistency of the theoretical foundation of the ideology with the practical implementation is noticed by Gibbon and Oakley in their writings. “The Muslims have uniformly withstood the temptation of reducing the object of their faith and devotion to a level with the senses and imagination of man.” With great elegance, the historians maintained that the simplicity of the creed of Islam (I believe in One God and Mohammad the Apostle of God) had a great impact on the successful implementation of the simple and invariable ideology of Islam. “The intellectual image of the Deity has never been degraded by any visible idol; the honors of the Prophet have never transgressed the measure of human virtue, and his living precepts have restrained the gratitude of his disciples within the bounds of reason and religion.”179

В 1878 году преподобный Босворт Смит, проведя тщательное исследование истории ислама и личности того человека, благодаря которому ислам был успешно внедрён, назвал Мухаммада ﷺ «главой государства так же, как и церкви (или религии)», имея в виду объединение государственных функций внутри ислама. По словам преподобного Смита, Мухаммад ﷺ был одновременно и Цезарем, и папой; но он был папой без притязаний папы и Цезарем без легионов Цезаря, без постоянной армии, без телохранителей, без полиции, без фиксированных доходов. Преподобный Смит завершает свой вывод следующим свидетельством: «Если когда-либо человек и правил по божественному праву, то это был Мухаммад ﷺ, ибо он обладал всей полнотой власти без её опор. Он не заботился о внешних атрибутах власти. Простота его личной жизни соответствовала его общественной жизни». Иными словами, всеобъемлющая идеология ислама была подкреплена сильным и мудрым руководством, которое создало историю успеха. По словам преподобного, «после того как его миссия была провозглашена, мы имеем книгу (Куръан), абсолютно уникальную по своему происхождению, по своей сохранности, на весомом авторитете которой никто никогда не смог серьёзно усомниться». Ещё одно исследование истории внедрения ислама провёл Артур Стэнли Триттон. Он рассмотрел утверждение, выдвигаемое некоторыми историками, будто ислам распространялся мечом и что мусульмане силой обращали в ислам другие народы после завоевания их земель. В 1951 году А. С. Триттон написал: «Картина мусульманского воина, идущего вперёд с мечом в одной руке и Кораном в другой, совершенно ложна». К тому же выводу пришёл Де Лейси О'Лири в своей публикации «Ислам на перепутье», где он писал: «История, однако, ясно показывает, что легенда о фанатичных мусульманах, прокатывающихся по миру и насильно навязывающих ислам покорённым народам, — один из самых фантастически абсурдных мифов, которые когда-либо повторяли историки». Этот вывод также сделал Джеймс Мичинер185, который пишет: «Ни одна религия в истории не распространялась так быстро, как ислам. Запад широко полагал, что этот всплеск религии стал возможен благодаря мечу. Но ни один современный учёный не принимает эту идею, а Коран недвусмысленно поддерживает свободу совести». Лоуренс Э. Браун186 также отвергает миф о распространении ислама силой и делает следующее замечание: «Хорошо установленные факты опровергают идею, столь широко распространённую в христианских трудах, будто мусульмане, куда бы они ни приходили, принуждали людей принимать ислам под угрозой меча». Утверждение о том, что ислам использовал меч для распространения религии, не имеет никаких доказательств, как заявляют несколько историков. Историк К. С. Рамакришна Рао в книге «Мухаммад: Пророк ислама» (1989) говорит, что это утверждение является искажением истории и даже не заслуживает исследования. Он подтверждает выводы других историков о несостоятельности утверждения, что ислам распространился силой меча.

In 1878, Reverend Bosworth Smith,180 after a thorough investigation of the history of Islam and the man behind the successful implementation of Islam, described Mohammad as “head of the State as well as the Church (or religion)” in a reference to the integration of the state functions within Islam. According to Rev. Smith, Mohammad was Caesar and pope in one; but he was pope without the pope’s pretensions, and Caesar without the legions of Caesar, without a standing army, without a bodyguard, without a police force, without fixed revenue. Rev. Smith concludes his finding with the following testimony: “If ever a man ruled by a right divine, it was Mohammad, for he had all the powers without their supports. He cared not for the dressings of power. The simplicity of his private life was in keeping with his public life.” In other words, the comprehensive ideology of Islam was backed by a strong and intelligent leadership, which created a story of success. In the Reverend’s words, “after his mission had been proclaimed, we have a book (Quran) absolutely unique in its origin, in its preservation, on the Substantial authority of which no one has ever been able to cast a serious doubt.” Another investigation of the history of the implementation of Islam was conducted by Arthur Stanley Tritton.181 He examined the claim made by some historians that Islam was spread by the sword, and that Muslims forced other nations into Islam after the conquest of their lands. In 1951, A. S. Tritton wrote, “The picture of the Muslim soldier advancing with a sword in one hand and the Qur’an in the other is quite false.”182 The same conclusion was made by De Lacy O’Leary183 in his publication Islam at the Crossroads184 where he wrote, “History makes it clear, however, that the legend of fanatical Muslims sweeping through the world and forcing Islam at the point of sword upon conquered races is one of the most fantastically absurd myths that historians have ever repeated.” This conclusion was also made by James Michener,185 where he says, “No other religion in history spread so rapidly as Islam. The West has widely believed that this surge of religion was made possible by the sword. But no modern scholar accepts this idea, and the Quran is explicit in the support of the freedom of conscience.” Lawrence E. Browne186 also dismisses the myth surrounding the spread of Islam by force and makes the following remarks: “Well-established facts dispose of the idea so widely fostered in Christian writings that the Muslims, wherever they went, forced people to accept Islam at the point of the sword.” The claim that Islam used the sword to spread the religion has no evidence whatsoever as asserted by several historians. Historian K. S. Ramakrishna Rao, in Mohammed: The Prophet of Islam (1989), says that this claim is a distortion of history and it is not even worth the investigation. He confirms the conclusions of other historians about the incorrectness of the claim that Islam had spread by the power of the sword.

Пожалуй, одним из самых обстоятельных изложений истории ислама с точки зрения идеологических основ, Пророка ислама (Мухаммада ﷺ) и исламской цивилизации является труд Альфонса де Ламартина.187 В своей известной статье «Historie de la Turquie»188 Ламартин сделал следующий вывод о Пророке Мухаммаде ﷺ: «Никогда ни один человек не ставил перед собой, добровольно или невольно, более возвышенной цели, ибо эта цель была сверхчеловеческой: подорвать суеверия, навязанные между человеком и его Творцом, вернуть Богу человека и человека Богу». Ламартин восхищался способностью Мухаммада ﷺ «восстановить рациональную и священную идею божественности среди хаоса материальных и обезображенных богов идолопоклонства». Говоря о соединении теории и практики, Ламартин писал: «Никогда ни один человек не брался за дело, столь далеко выходящее за пределы человеческих возможностей, с столь слабыми средствами, ибо он (Мухаммад ﷺ) не имел при замысле и осуществлении столь великого дела никакого другого орудия, кроме самого себя, и никакой другой помощи, кроме горстки людей, живущих в уголке пустыни». Превращение теоретической основы и идеологии в революцию и построение long-lasting цивилизации было отмечено французским историком с большим уважением: «Никогда ни один человек не совершал столь огромной и долговечной революции в мире, ибо менее чем за два столетия после своего появления ислам, в вере и с оружием в руках, господствовал над всей Аравией и завоевал во имя Бога Персию, Хорасан, Трансоксиану, Западную Индию, Сирию, Египет, Абиссинию, весь известный континент Северной Африки, многочисленные острова Средиземного моря, Испанию и часть Галлии». Завершая свои рассуждения и проводя аналогию с современными системами и идеологиями, Ламартин однозначно возводит Мухаммада ﷺ к величию не только за прочную и здравую теорию, которую он провозгласил, но и за систему, которую он выстроил на этом основании. Его высказывания можно кратко передать так: «Если величие цели, скромность средств и поразительные результаты являются тремя критериями человеческого гения, кто осмелится сравнить какого-либо великого человека в истории с Мухаммадом ﷺ? Самые знаменитые люди создавали лишь оружие, законы и империи. Они основывали, если вообще что-либо основывали, не более чем материальные силы, которые зачастую рассыпались у них на глазах. Этот человек двигал не только армиями, законодательствами, империями, народами, династиями, но и миллионами людей в одной трети тогдашнего обитаемого мира; более того, он сдвинул с места алтари, богов, религии, идеи, верования и души». Сила ислама и его способность формировать нации и создавать единство между людьми благодаря собственным идеям further разъясняется Ламартином, который говорит: «На основе Книги, каждая буква которой стала законом, он создал духовную нацию, объединяющую народы всех языков и рас. Он оставил неизгладимую особенность этой мусульманской нации: ненависть к ложным богам и страсть к Единому и Нематериальному Богу. Этот мстительный патриотизм против осквернения Небес сформировал добродетель последователей Мухаммада ﷺ; завоевание одной трети земли ради этого догмата было его чудом, или, точнее, это было не чудо человека, а чудо разума».

Ламартин высказывался о силе исламского догмата единства Бога и утверждал, что сама по себе эта вера была настолько чудом, что с момента её произнесения его устами были разрушены все древние языческие храмы. Этот догмат был двояким: единство Бога и нематериальность Бога. Первое говорит о том, что такое Бог, второе говорит о том, чем Бог не является; первое низвергало ложных богов мечом, второе порождало идею словом.

Lamartine commented on the power of the Islamic creed of the unity of God, and purported that it was in itself such a miracle that upon its utterance from his lips, it destroyed all the ancient temples of idols. This dogma was twofold the unity of God and the immateriality of God: the former telling what God is, the latter telling what God is not; the one overthrowing false gods with the sword, the other starting an idea with words.

Махатма Ганди, великий индийский реформатор, дал свою интерпретацию исламской цивилизации и идеологических основ под руководством Пророка Мухаммада ﷺ, утверждая, что распространение ислама было обусловлено силой идей, а не силой меча. Ганди подытожил свои выводы следующими словами: «Я хотел узнать лучшее из жизни того (Мухаммада ﷺ), кто сегодня безраздельно владеет сердцами миллионов людей. Я больше, чем когда-либо, убедился, что не меч завоевал исламу место в жизненной картине тех дней. Это была суровая простота, полное самоумаление Пророка ﷺ, его щепетильное отношение к обещаниям, его глубокая преданность друзьям и последователям, его бесстрашие, его бесстрашие перед опасностью, его абсолютное доверие Богу и своей миссии. Именно это, а не меч, сметало всё на своём пути и преодолевало любые препятствия. Когда я закрыл второй том (биографии Пророка ﷺ), мне было жаль, что я не смогу прочесть больше об этой великой жизни». Ирландский нобелевский лауреат сэр Джордж Бернард Шоу делает следующее замечание о способности ислама осуществить провозглашённые им цели справедливости и честности: «Если какая-либо религия и имела шанс править Англией, да что там, Европой, в ближайшие сто лет, то это был бы ислам». Бернард Шоу далее объясняет: «Я всегда высоко ценил религию Мухаммада ﷺ за её удивительную жизнеспособность. Это единственная религия, которая, как мне кажется, обладает способностью к ассимиляции, соответствующей меняющимся фазам существования, что позволяет ей находить отклик в каждую эпоху. Я изучал его — этого замечательного человека, и, на мой взгляд, он далек от того, чтобы быть антихристом; его следует назвать Спасителем человечества ﷺ». Изучение Шоу ислама в действии и исламской идеологии на практике побудило его высказать свои суждения о способности ислама предложить систему, способную удовлетворять потребности людей в любое время и в любом месте; он говорит: «Я считаю, что если бы такой человек, как он, взял на себя диктатуру современного мира, он преуспел бы в решении его проблем таким образом, который принёс бы ему столь необходимые мир и счастье: я пророчески предсказывал, что вера Мухаммада ﷺ будет приемлема для Европы завтрашнего дня, так же как она начинает становиться приемлемой для Европы сегодняшнего дня».

Mahatma Gandhi,189 the great Indian reformer, gave his interpretation of the Islamic civilization and ideological foundation under the leadership of Prophet Mohammad (PBUH), asserting that the spread of Islam was due to the power of ideas rather than the power of sword. Gandhi sums up his findings in these words: “I wanted to know the best of the life of one (Mohammad) who holds today an undisputed sway over the hearts of millions of mankind. I became more than ever convinced that it was not the sword that won a place for Islam in those days in the scheme of life. It was the rigid simplicity, the utter self-effacement of the Prophet the scrupulous regard for pledges, his intense devotion to his friends and followers, his intrepidity, his fearlessness, his absolute trust in God and in his own mission. These and not the sword carried everything before them and surmounted every obstacle. When I closed the second volume (of the Prophet’s biography), I was sorry there was not more for me to read of that great life.” The Irish Noble Prize winner Sir George Bernard Shaw190 makes the following remarks on the ability of Islam to deliver its declared objectives of justice and fairness: “If any religion had the chance of ruling over England, nay Europe within the next hundred years, it could be Islam.” Bernard Shaw further explains, “I have always held the religion of Mohammad in high estimation because of its wonderful vitality. It is the only religion which appears to me to possess that assimilating capacity to the changing phase of existence which can make itself appeal to every age. I have studied him—the wonderful man and in my opinion far from being an anti-Christ, he must be called the Savior of Humanity.” His study of Islam in action and the Islamic ideology in practice led Shaw to express his feelings about the ability of Islam to deliver a system capable of addressing the needs of humans at any time and at any place; he says, “I believe that if a man like him were to assume the dictatorship of the modern world he would succeed in solving its problems in a way that would bring it the much needed peace and happiness: I have prophesied about the faith of Mohammad that it would be acceptable to the Europe of tomorrow as it is beginning to be acceptable to the Europe of today.”.

Майкл Харт191 поставил пророка Мухаммада ﷺ на первое место в своём списке ста наиболее влиятельных людей в истории человечества. Харт обосновал свой выбор в пользу Мухаммада ﷺ как величайшего из людей следующими словами: «Он был единственным человеком в истории, который был необычайно успешен как на светском, так и на религиозном уровне. Вероятно, относительное влияние Мухаммада ﷺ на ислам больше, чем совокупное влияние Иисуса Христа и святого Павла на христианство. Именно это беспрецедентное сочетание светского и религиозного влияния, по моему мнению, даёт право считать Мухаммада ﷺ наиболее влиятельной личностью в истории человечества». Подобно Майклу Харту, доктор Уильям Дрейпер192 утверждает, что пророк Мухаммад ﷺ оказал наибольшее влияние на человеческую расу. В предисловии к своему переводу Корана Джон Родвелл193 высказал схожие наблюдения о жизненном пути пророка Мухаммада ﷺ, назвав его удивительным примером силы и жизненной энергии, присущих тому, кто обладает глубокой верой в Бога и в мир незримого. Родвелл утверждает: «Он (Мухаммад ﷺ) всегда будет считаться одним из тех, кто имел такое влияние на веру, нравственность и всю земную жизнь своих собратьев, какое мог оказать только по-настоящему великий человек; и его усилия по распространению великой истины будут успешными». Комментируя распространённое на Западе мнение о жизни Мухаммада ﷺ и его способности привести народ к процветанию, стабильности и глобальному влиянию, У. Монтгомери Уатт194 восхищается цельностью характера Мухаммада ﷺ, которая проявлялась в его готовности переносить преследования ради своих убеждений, в высоких моральных качествах людей, которые верили в него и видели в нём своего лидера, и в величии его конечного достижения. Помимо этих замечаний, Монтгомери считает, что в Коране и других проявлениях исламского видения заключены обширные запасы божественной истины, из которых он и другие представители Запада еще многому могут научиться. По его мнению, ислам является серьезным претендентом на роль основы единой религии будущего.

Michael Hart191 placed Prophet Mohammad on the top of the first one hundred most influential people in the history of mankind. Hart justified his decision to pick Mohammad to top the list of the greatest people by giving the following account: “He was the only man in history who was supremely successful on both the secular and religious level. It is probable that the relative influence of Mohammad on Islam has been larger than the combined influence of Jesus Christ and St. Paul on Christianity. It is this unparalleled combination of secular and religious influence which I feel entitles Mohammad to be considered the most influential single figure in human history.” Similar to Michael Hart, Dr. William Draper192 asserts that Prophet Mohammad has exercised the greatest influence upon the human race. In the preface to his translation of the Holy Quran, John Rodwell193 made similar observations on Prophet Mohammad’s career as a wonderful instance of the force and life that resides in him who possesses an intense faith in God and in the unseen world. Rodwell asserts that “he (Mohammad) will always be regarded as one of those who have had that influence over the faith, morals and whole earthly life of their fellow men, which none but a really great man ever did, or can exercise; and whose efforts to propagate a great verity will prosper.” Commenting on the common view held by Western people about the life of Mohammad and his ability to lead a nation into prosperity, stability, and global outreach, W. Montgomery Watt194 admires Mohammad’s integrity which is manifested through his readiness to undergo persecution for his beliefs and through the high moral character of the men who believed in him and looked up to him as a leader, and the greatness of his ultimate achievement. Further to these remarks, Montgomery believes that embedded in the Quran and other expressions of the Islamic vision are vast stores of divine truth from which he and other occidentals have still much to learn. In his views, Islam is a strong contender for the supplying the basic framework of the one religion of the future.

Одним из величайших вкладов и достижений ислама была его способность превратить кочевые арабские племена в цивилизованное общество с глобальным влиянием. До ислама арабы представляли собой в основном разрозненные племена, рассеянные по пустыне, которые не оставили значимого следа в истории цивилизации. Исламское преобразование арабов в новую мировую общность с четко определенной миссией и цивилизованным методом было признано британским историком Артуром Глином Леонардом в его книге «Ислам, его моральные и духовные ценности». Он отмечает: «Гений Мухаммада ﷺ, дух, который он вдохнул в арабов через душу ислама, возвысил их. Он поднял их из летаргии и низкого уровня племенного застоя до вершины национального единства и империи. Возвышенность деизма Мухаммада ﷺ, простота, трезвость и чистота, которые он внушал, верность его основателя своим собственным принципам, воздействовали на их нравственный и интеллектуальный склад со всей притягательностью истинного вдохновения». Идеологическое преобразование арабов в народ с выдающимся характером, превосходившим многие существовавшие в то время народы, было также признано почетным профессором семитской литературы Принстонского университета Филиппом К. Хитти в его книге «История арабов: от древнейших времен до наших дней». По словам Хитти: «За короткий срок земной жизни Мухаммад ﷺ создал из неперспективного материала нацию, никогда прежде не объединявшуюся; в стране, которая до того была лишь географическим понятием, он основал религию, которая на обширных территориях вытеснила христианство и иудаизм, и заложил основы империи, которой вскоре предстояло охватить в своих далеко раскинувшихся границах лучшие провинции тогдашнего цивилизованного мира». Одной из главных причин успешного воплощения исламской идеологии является строгое отделение личных эгоистичных мотивов от общих целей миссии ислама. Это наблюдал американский историк Вашингтон Ирвинг196 в своей статье «Магомет и его преемники». Ирвинг подытоживает нравственные качества и идейный характер Пророка Мухаммада ﷺ такими словами: «В своих частных делах он был справедлив. Он относился к друзьям и незнакомцам, богатым и бедным, сильным и слабым с беспристрастностью, и простой народ любил его за доброжелательность, с которой он принимал людей и выслушивал их жалобы». Этот уникальный характер придал исламу мощный импульс, который продлился на века вперёд. Ирвинг продолжает: «Его военные триумфы не порождали ни гордыни, ни тщеславия, как это могло бы быть, если бы они преследовали эгоистичные цели. В period своего наибольшего могущества он сохранял ту же простоту в манерах и внешнем виде, что и в дни невзгод. Далёкий от того, чтобы подражать царственному величию, он был недоволен, если при его входе в комнату ему оказывали какие-либо необычные знаки уважения. Если он и стремился к всеобщему господству, то это было господство веры; что же касается светской власти, которая выросла в его руках, то он пользовался ею без показной пышности и не предпринимал никаких шагов, чтобы передать её своей семье». Одним из величайших достижений ислама на протяжении всей истории его распространения была способность объединять множество народов и рас в одну исламскую общину (Умму) узами братства и веры. Каноник Тейлор197 в докладе, прочитанном на Церковном конгрессе в Вулверхэмптоне в 1887 году, замечает следующее: «Ислам даёт надежду рабу, братство — человечеству и признание фундаментальных фактов человеческой природы». Этот факт также признал историк Р. Л. Мелема, который отмечает, что учение об братстве в исламе распространяется на всех людей, независимо от цвета кожи, расы или вероисповедания. Он далее утверждает, что ислам — единственная религия, сумевшая воплотить это учение на практике. Воистину, мусульмане, где бы в мире они ни находились, будут узнавать друг друга как братьев, даже когда ислам как идеология не находится на уровне управления.

Британский историк Х. А. Р. Гибб198 отмечает, что ислам обладает великолепной традицией межрасового взаимопонимания и сотрудничества, и ни одно другое общество не имеет такой истории успеха в объединении стольких и столь разных народов человечества в равенстве статуса, возможностей и стремлений. Следует обратить внимание на то, что эта сила проистекает из основ ислама, которые, будучи задействованными, по-прежнему способны примирить, казалось бы, непримиримые элементы расы и традиции, с которыми сталкивается мировое сообщество сегодня. Искоренение расового самосознания между мусульманами является одним из выдающихся достижений ислама. В современном мире, раздираемом расовыми противоречиями, остро необходимо распространение этой исламской добродетели. Эта добродетель ислама снискала одобрение выдающихся историков, в том числе Арнольда Тойнби,199 который тщательно анализировал мировые цивилизации.

The British historian H. A. R. Gibb198 observes that Islam possesses a magnificent tradition of interracial understanding and cooperation, in a manner that no other society has such a record of success uniting in an equality of status, of opportunity, and of endeavors so many and so various races of mankind. Note that this power stems from the foundation of Islam, which, if utilized, still has the capacity to reconcile apparently irreconcilable elements of race and tradition faced by the world community today. The extinction of race consciousness as between Muslims is one of the outstanding achievements of Islam. In the contemporary world, which is ravaged by racial divides, there is a crying need for the propagation of this Islamic virtue. This virtue of Islam gained the appreciation of prominent historians, including Arnold Toynbee,199 who analyzed with great scrutiny world civilizations.

Вопреки мифу, распространяемому в средствах массовой информации, будто терроризм коренится в исламе, история исламской цивилизации в периоды исламского правления указывает на обратное. Британский историк Уэллс (1866–1946) высоко оценил то, что исламские учения включают в себя великие традиции справедливого и мягкого обращения и поведения. По словам Уэллса, исламское вероучение вдохновляет людей благородством и терпимостью. Уэллс далее восхищается высочайшими ценностями, которые проповедует ислам и которые в то же время осуществимы на практике. Он также отмечает, что ислам создал общество, в котором жестокосердие, коллективный гнёт и несправедливость были наименьшими по сравнению со всеми другими обществами. Британский историк завершает это свидетельство словами: «Ислам полон мягкости, учтивости и братства». Индийский политик и общественный деятель Сароджини Найду также оценила заложенную в послании ислама справедливость. Она считала, что чувство справедливости является одним из самых замечательных идеалов ислама. Она писала: «Читая Коран, я нахожу те динамичные принципы жизни, не мистическую, а практическую этику для повседневного образа жизни, подходящую для всего мира».202

Contrary to the myth propagated in the mass media that terrorism is rooted within Islam, the history of the Islamic civilization during the periods of Islamic rule points to the other direction. The British historian Wells (1866-1946)200 appreciated the fact that the Islamic teachings integrate great traditions for equitable and gentle dealings and behavior. According to Wells, the Islamic doctrine inspires people with nobility and tolerance. Wells further admires the highest order values advanced by Islam and at the same time practicable. He also notes that Islam brought into existence a society in which hard-heartedness and collective oppression and injustice were the least as compared with all other societies. The British historian concludes with this testimony, “Islam is replete with gentleness, courtesy, and fraternity.” The Indian politician and activist Sarojini Naidu201 also appreciated the justice inherent within the message of Islam. She contemplated that the sense of justice is one of the most wonderful ideals of Islam. She wrote, “As I read in the Qur’an I find those dynamic principles of life, not mystic but practical ethics for the daily conduct of life suited to the whole world.”202

Другой спорный вопрос касается того, как мусульмане и ислам относятся к немусульманам. Опасения, что ислам и мусульмане могут подчинять немусульман тяготам и лишать их основных гражданских прав, не имеют под собой оснований. Напротив, исламская цивилизация на протяжении своего господствующего периода является великим свидетельством справедливости ислама по отношению к немусульманам. Аддисон Джеймс Тайер изучал отношения между мусульманами и немусульманами и заключает, что даже после крестовых походов мусульманские правители редко заставляли своих христианских подданных страдать из-за Крестовых походов.203 Он пишет: «Когда мусульмане вновь получили полный контроль над Палестиной, христиане получили хороший статус и испытали просвещённую справедливость». Аддисон Джеймс также отмечает, что при крестоносцах христианам запрещался доступ к святыням, и лишь после мусульманских побед они смогли пользоваться своими правами как христиане.

The other area of contention is the way Muslims and Islam deal with non-Muslims. The fear that Islam and Muslims may subjugate non-Muslims to hardships and deny them their basic rights as citizens is not founded. On the contrary, the Islamic civilization throughout its prevailing period is a great testimony to the fairness of Islam towards non-Muslims. Addison James Thayer studied the relations between Muslims and non-Muslims and concludes that even after the crusade wars, Muslim rulers seldom made their Christian subjects suffer for the Crusades.203 He writes, “When the Muslims resumed full control of Palestine, the Christians were given a good status and experienced enlightened justice.” Addison James also notes that under the Crusaders, Christians were forbidden access to the shrines, and not until the Muslim victories could they enjoy their rights as Christians.

Уровень развития, достигнутый исламской идеологией в ходе её реализации, широко признаётся учёными и историками. Профессор социологии и физиологии Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе Джаред Даймонд204 удивительно кратко описал, как ислам преуспел в то время, когда Европа отставала. Он пишет: «Средневековый ислам был технологически продвинутым и открытым для инноваций. Грамотность там достигала гораздо более высоких показателей, чем в современной Европе; он усвоил наследие классической греческой цивилизации в такой степени, что многие классические книги сейчас известны нам только по арабским копиям. Он изобрёл ветряные мельницы, тригонометрию, латинские паруса и добился значительных успехов в металлургии, механической и химической инженерии и методах орошения. В Средние века поток технологий шёл преимущественно от ислама к Европе, а не наоборот. Лишь после 1500-х годов чистое направление этого потока начало меняться».

The level of advancement achieved by the Islamic ideology throughout its implementation is widely recognized by scholars and historians. UCLA professor of sociology and physiology Jared Diamond204 remarkably summarized how Islam excelled at the time when Europe lagged behind. He writes, “Medieval Islam was technologically advanced and open to innovation. It achieved far higher literacy rates than in contemporary Europe; it assimilated the legacy of classical Greek civilization to such a degree that many classical books are now known to us only through Arabic copies. It invented windmills, trigonometry, lateen sails and made major advances in metallurgy, mechanical and chemical engineering and irrigation methods. In the middle-ages the flow of technology was overwhelmingly from Islam to Europe rather from Europe to Islam. Only after the 1500’s did the net direction of flow begin to reverse.”.

Свидетельства о достижениях исламской цивилизации в области терпимости, братства, справедливости, честности, процветания, прогресса и прав человека многочисленны. Цель здесь не в том, чтобы читать урок истории. Скорее, она состоит в том, чтобы развеять страх, который охватил сердца многих людей из-за связи ислама с терроризмом, несправедливым обращением с людьми или отсталостью. Наблюдения историков, политиков, учёных и писателей показывают, что ислам и его цивилизация far от какой-либо из этих негативных ассоциаций.

The testimonials facts on the Islamic civilization in terms of tolerance, brotherhood, justice, fairness, prosperity, advancement, and human rights are abundant. The idea here is not to provide a lesson of history. Rather, it is to quell the fear that has swamped the hearts of many due to links between Islam and terrorism, or Islam and unfair treatment of people, or Islam and backwardness. The observations made by historians, politicians, scholars, and writers all indicate that Islam and its civilization is far from any of these negative connotations.