Персидский залив с его огромными запасами энергоресурсов и стратегическим положением, а также будучи крупнейшим в мире отдельным источником сырой нефти, на протяжении более ста лет был центром конфликтов между различными державами, при этом самой мощной силой в регионе является Иран. Поэтому тот, кто будет иметь Иран на своей стороне, получит контроль над всем регионом, поскольку Иран является ключом к этому региону.

The Persian Gulf with its immense energy reserves and strategic location as well as being the world’s largest single source of crude oil, has been the centre of conflict for over 100 years by various powers with the most powerful force in the region being Iran. Hence whoever has Iran on their side will have control over the entire region since Iran is the key to the region.

С момента вторжения США в Ирак Иран стал мишенью постоянной критики со стороны американских официальных лиц, и Джордж Буш даже грозил ему войной. С момента речи Буша о «членах оси зла» на ежегодном послании Конгрессу в 2002 году Буш отказывался вести диалог с Ираном. Иран постоянно обвиняют в вооружении повстанцев в Ираке, поддержке «Хезболлы» и разработке ядерного оружия. Направление дополнительного авианосца в Персидский залив — всё это усилило предположения, что США могут начать атаку на Иран. Всё это на поверхности указывает на то, что США и Иран диаметрально противоположны друг другу, имеют сильно расходящиеся интересы, и, как следствие, Иран представляет прямую угрозу для США в регионе, поэтому его необходимо разоружить, особенно лишить ядерного оружия, лишить его исламского характера и щедро одарить демократией и свободой.

Since the invasion of Iraq by the US, Iran has been on the receiving end of a barrage of criticism by US officials and has even been threatened with war by George W. Bush. Since Bush’s axis of evil state of the union speech in 2002, Bush has refused to engage with Iran. Iran is continually accused of arming the insurgency in Iraq, supporting Hizbollah and developing nuclear weapons. The dispatch of an additional aircraft carrier to the Persian Gulf all increased speculation that the US may launch an attack against Iran. All of this on the surface indicates that the US and Iran are diametrically opposed to each other, have interests which widely differ and as a result Iran represents a direct threat to the US in the region hence it needs to be disarmed, especially of its nuclear weapons and stripped of its Islamic credentials and showered with democracy and freedom.

С так называемой «Исламской революции» 1979 года последовательные правительства, от Рафсанджани до Хатami, пытались развеять представление об ультраконсервативном режиме, налаживая связи с Европой и Западом. Это привело к сотрудничеству США и Ирана в различных областях. В 1986 году была раскрыта так называемая «Иран-контрас»: администрация США продавала оружие Ирану, объявленному в то время врагом, а вырученные средства направляла на финансирование «контрас» — антикоммунистической партизанской организации в Никарагуа. Иран получил противотанковые ракеты, а также партии зенитных ракет на общую сумму более 2 миллиардов долларов, которые поставлялись через Израиль.

Since the so called ‘Islamic Revolution’ in 1979 successive governments from Rafsanjani and Khatami have tried to dispel the image of ultra-conservatives by building links with Europe and the West. This has resulted in the US-Iran cooperation in various areas. In 1986 the Iran-Contra Affair was exposed where the US administration sold arms to Iran, an avowed enemy at the time, and used the proceeds to fund the Contras, an anti-communist guerrilla organisation in Nicaragua. Anti-Tank missiles were provided to Iran along with shipments of surface-to-air missiles totalling more than $2 billion via Israel.

Несмотря на публичные нападки администрации Буша, такие реформисты в иранском правительстве продолжают продвигать интересы США в Иране, а также в соседних Афганистане и Ираке. В Ираке Тегеран продолжает оказывать поддержку лидеру SCIRI аятолле Хакиму и Бригаде Бадр, которые стали опорой американских планов для Южного Ирака. В Афганистане Иран проводит обширные программы реконструкции и обучения в Кабуле, Герате и Кандахаре. До сих пор Иран успешно не допускал распространения пуштунского сопротивления на северные районы Афганистана. Доклад Бейкера–Гамильтона подтвердил такое взаимодействие: «…Соединённые Штаты должны напрямую взаимодействовать с Ираном и Сирией, чтобы попытаться добиться их обязательств в отношении конструктивной политики по Ираку и другим региональным вопросам. Вступая во взаимодействие с Сирией и Ираном, Соединённые Штаты должны рассматривать как стимулы, так и меры сдерживания; стремясь к конструктивным результатам… Взаимодействие с Ираном проблематично, особенно с учётом состояния американо-иранских отношений. Тем не менее Соединённые Штаты и Иран сотрудничали в Афганистане, и обе стороны должны изучить, можно ли воспроизвести эту модель в случае с Ираком». С другой стороны, США пытались убедительно доказать угрозу, которую представляет ядерный потенциал Ирана, и продолжают добиваться санкций, поскольку ядерные устремления страны противоречат международным нормам. Израиль — единственная страна, которая продолжает распространять мнение, что иранская ядерная бомба будет готова через несколько месяцев. Министр иностранных дел Израиля Силван Шалом заявил на встрече еврейских лидеров в Нью-Йорке: «По данным наших специалистов в области безопасности и разведки, они очень, очень близки. Возможно, остаётся всего шесть месяцев до того, как у них будет полное знание». В 2005 году на заседании Международного агентства по атомной энергии (МАГАТЭ) в Вене верховный лидер Ирана аятолла Хаменеи издал фетву, которая запрещала накопление, производство и применение ядерного оружия.

Despite being publicly derided by the Bush administration, such reformists in the Iranian government continue to promote US interests in Iran, and neighbouring Afghanistan and Iraq. In Iraq, Tehran continues to extend support to the leader of SCIRI, Ayatollah Hakim and the Badr Brigade who have become the lynchpin of US plans for Southern Iraq. In Afghanistan, Iran runs extensive reconstruction and training programs in Kabul, Herat and Kandahar. Thus far, Iran has successfully prevented the Pushtun resistance from spreading to Northern Afghanistan. The BakerHamilton report confirmed such engagement: ‘…the United States should engage directly with Iran and Syria in order to try to obtain their commitment to constructive policies toward Iraq and other regional issues. In engaging Syria and Iran, the United States should consider incentives, as well as disincentives; in seeking constructive results…Engaging Iran is problematic, especially given the state of the US-Iranian relationship. Yet the United States and Iran cooperated in Afghanistan, and both sides should explore whether this model can be replicated in the case of Iraq.’ On the other hand the US has attempted to make a compelling case about the threat posed by Iran’s nuclear capability, and continues to push for sanctions as the country’s nuclear aspirations contravene international norms. Israel is the only country that continues to propagate the view that Iran’s nuclear bomb is months away. Sylvan Shalom, Israel’s Foreign Minister told a meeting of Jewish leaders in New York: ‘According to our people, security and intelligence, they are very, very close. It may be only six months before they will have that full knowledge.’ In 2005, at the meeting of the International Atomic Energy Agency (IAEA) in Vienna, Iran’s supreme leader, Ayatollah Khameni, issued a fatwa, which forbade the stockpiling, production, and use of nuclear weapons.

Верховный лидер также предлагал провести переговоры о мире с Израилем в 2003 году.

The supreme leader had also offered peace talks with Israel in 2003.

На протяжении более полувека США взаимодействовали с Ираном по-разному. В настоящее время мы наблюдаем противоречивые сигналы из Вашингтона: с одной стороны, между двумя странами происходят контакты и сотрудничество, а с другой — Ирану публично выговаривают за то, что он исламский, и за агрессивное стремление к оружию массового уничтожения.

Over a period of over half a century the US has engaged with Iran in different ways. Currently what we are witnessing is a number of mixed signals coming from Washington where engagement and cooperation takes place between the two nations whilst on the other hand Iran is publicly rebuked for being Islamic and aggressive in its pursuance of weapons of mass destruction.

Для США исламская революция, которую они сами организовали, утратила свою полезность. Некоторое время США работали над тем, чтобы официально положить конец этой революции (подобно джихаду в Пакистане, который они поддерживали во время советского вторжения в Афганистан), поскольку цели, ради которых революция была организована, уже достигнуты.

For the US the Islamic revolution which it engineered has outlived its use. The US for some time has been working to officially end the revolution (similar to the Jihad in Pakistan it promoted during the Soviet invasion of Afghanistan) as those objectives for which the revolution was engineered, have been achieved.

Целью революции было свержение шаха, который к 1979 году отдалился от влияния США. Заменой ему достойной в глазах иранского народа альтернативы была ключевая стратегическая задача США. Встречи между аятоллой Хомейни и представителями США с целью организации «революции» подтверждены тогдашним суданским лидером Садыком аль-Махди, который выступал посредником между США и Хомейни, а также бывшим генеральным прокурором Рамси Кларком, который в 1979 году вел прямые переговоры с Хомейни. Революция привела к тому, что «консерваторы» во главе с Хомейни взяли под эффективный контроль вооруженные силы, судебную систему, разведку и аппарат безопасности. Несмотря на всю антиамериканскую риторику Ирана, он никогда не прекращал поставлять нефть США и никогда не расторгал с ними соглашений. Поскольку ястребы занимают такие ключевые позиции, США не смогли полностью повернуть вспять исламскую революцию в Иране. Именно эти ястребы работают над созданием ядерного оружия и закупают современные вооружения, чтобы укрепить свои позиции, тогда как США пытаются этому помешать.

The revolution’s objectives were to overthrow the Shah who had by 1979 moved away from US influence. His replacement by a credible alternative in the eyes of the people of Iran was a key US strategic priority. The meetings between Ayatollah Khomeini and the US to organise the ‘revolution,’ have been confirmed by the then Sudanese leader Sadeq Al-Mehdi, who was the mediator between the US and Khomeini, as well as the former Attorney General, Ramsey Clark who held direct talks with Khomeini in 1979. The revolution led to the ‘conservatives’ led by Khomeini taking effective control of the military, judiciary, intelligence and security apparatus. For all the anti-US rhetoric from Iran it never stopped supplying the US with oil and never ended any agreements with them. With the hardliners in such key positions the US has been unable to completely reverse the Islamic revolution in Iran. It is the same hardliners who are working on developing nuclear weapons and purchasing sophisticated weaponry in order to strengthen their position whilst the US is attempting to end this.

Современное иранское общество отличается очень молодым составом: более 70% населения моложе 30 лет. Это означает, что большинство иранцев не появились на свет к моменту Исламской революции. Такой молодой народ управляется консерваторами, которые верят в идеалы революции, в то время как сама общественность мало разделяет эти идеалы. США напрямую взаимодействуют со студенческими группами и реформистами в правительстве, но одновременно дают понять, что готовы действовать военным путём, когда затрагиваются американские интересы.

Iranian society today has over 70% of its population under the age of 30; this means the majority of the people in Iran were not even born when the Islamic revolution took place. Such a young population is ruled by conservatives who believe in the revolution’s ideals, whilst the public have very little with such ideals. The US has directly engaged with student groups and the reformists in government but is also making it clear that it is prepared to act militarily when US interests are at stake.

Самая большая проблема, с которой сталкиваются США, — это вопрос о том, как именно этого добиться. Должны ли они изменить поведение Тегерана путём взаимодействия или с помощью военной силы? Эта дилемма преследует администрацию Буша с тех пор, как Джордж У. Буш пришёл к власти, и именно она порождает противоречивые сигналы.

The biggest problem the US faces is how exactly to achieve this. Should this be through engagement or military force in order to change Tehran’s behaviour? This has actually plagued the Bush administration ever since George W. Bush rose to office and is what sends mixed signals.

В основе этого спора лежало расхождение между реалистами и неоконсерваторами относительно наилучшего подхода к Ирану. Эти разногласия пронизывали все уровни правительства США и раскололи такие ведомства, как Государственный департамент, Пентагон и ЦРУ. Споры об Иране достигли пика в июле 2004 года с публикацией доклада под названием «Иран: время для нового подхода», подготовленного Советом по международным отношениям (CFR) под руководством доктора Збигнева Бжезинского, советника по национальной безопасности президента Джимми Картера. В докладе утверждалось, что Иран не созрел для смены режима, за которую выступали неоконсерваторы. В докладе говорилось: «Несмотря на значительную политическую нестабильность и недовольство населения, Иран не находится на пороге очередной революции. Силы, привержённые сохранению нынешней системы Ирана, по-прежнему твёрдо контролируют ситуацию». В докладе также подчёркивалось, что «большая сделка», призванная урегулировать все существующие конфликты между Вашингтоном и Тегераном, нереалистична, и что переговоры должны вместо этого быть сосредоточены на достижении «постепенного прогресса» по ряду ключевых вопросов, включая региональную стабильность и ядерные амбиции Ирана.

At the heart of the issue was the dispute between the realists and the neoconservatives regarding the best approach towards Iran. The row permeated all sections of the US government and divided institutions like the State Department, the Pentagon and the CIA. The disagreements over Iran came to ahead in July 2004 with the publication of the report entitled ‘Iran: Time for a New Approach’ which was prepared by the Council on Foreign Relations (CFR) under the direction of Dr. Zbigniew Brzezinski, President Jimmy Carter’s National Security Adviser. The report argued that Iran was not ripe for regime change as advocated by the neoconservatives. The report stated: ‘Despite considerable political flux and popular dissatisfaction. Iran is not on the verge of another revolution. Those forces that are committed to preserving Iran's current system remain firmly in control.’ The report also stressed, that a ‘grand bargain’ to settle all outstanding conflicts between Washington and Tehran is unrealistic and that talks should focus instead on making ‘incremental progress’ on a variety of key issues, including regional stability and Iran’s nuclear ambitions.

Рекомендации доклада были мгновенно отвергнуты неоконсерваторами, тесно связанными с вице-президентом Диком Чейни и тогдашним министром обороны Дональдом Рамсфелдом. Крупный неоконсерватор Майкл Ледин, считающий Тегеран мировой столицей исламистских «повелителей террора», написал в National Review Online, что рекомендации CFR были «унизительными» и представляли собой «умиротворение». Однако во втором сроке правления Буша, на фоне провала в Ираке, влияние неоконсерваторов значительно ослабло. Некоторые из них, такие как Пол Вулфовиц и Джон Болтон, были отстранены от разработки внешней политики и получили должности по реализации политики в Всемирном банке и ООН, а другие, например Дуглас Фейт, были вынуждены уйти. Уход неоконсерваторов уступил место реализму и «мягкой силе» в администрации Буша. В значительной мере было восстановлено равновесие влияния между Государственным департаментом США и Пентагоном в вопросах внешней политики. Сотрудничество с другими странами в решении политических кризисов в Судане, Ливане, Северной Корее и Иране напоминает многосторонний подход, применявшийся предыдущими администрациями США.

The recommendations of the report were instantly dismissed by the neoconservatives who were closely associated with Vice President Dick Cheney and the then defence secretary Donald Rumsfeld. Arch neoconservative Micheal Ledeen, who considers Tehran the global capital of Islamist ‘terror masters,’ wrote in National Review Online that the CFR recommendations were ‘humiliating’ and constituted ‘appeasement.’ However, in Bush’s second term of office and with the debacle of Iraq, the Neocons influence declined considerably. Some of the neoconservatives like Paul Wolfowitz and John Bolton were ushered out of foreign policy making roles and given policy implementation roles at the World Bank and the UN, while others like Douglas Feith were forced to leave. The departure of the neoconservatives gave way to realism and soft power in the Bush administration. To a large extent parity was restored between the influence of the US State Department and Pentagon over foreign policy matters. Collaboration with other nations to solve the political crisis in Sudan, Lebanon, North Korean, and Iran is reminiscent of multilateralism employed by previous US administrations.

Господство реализма в администрации Буша не полностью заглушило неоконсервативные взгляды на Иран. Вездесущий Дик Чейни, ревностный сторонник неоконсерватизма, взял на себя задачу обеспечить, чтобы в случае появления такой возможности Америка была готова применить подавляющую силу против Ирана, чтобы занять его нефтяные и газовые месторождения.

The ascendancy of realism in the Bush administration has not completely silenced neoconservative views on Iran. The ever present Dick Cheney an ardent supporter of neo-conservatism has taken it upon himself to ensure that should the opportunity avail itself, America is prepared to use overwhelming force against Iran to occupy its oil and gas fields.

В итоге, конфликт между США и Ираном реален, однако во многих областях этот конфликт был отодвинут в сторону, и там ведётся сотрудничество. Реалисты в администрации Буша сейчас взяли верх, и их предпочтительный способ урегулирования ядерной программы Ирана — через многосторонность и дипломатию, а не через одностороннюю политику и военное вмешательство.

In summary, the conflict between the US and Iran is real, however there are many areas where this conflict has been put aside and cooperation is taking place. The realists in the Bush administration now have the upper hand and their preferred method of dealing with Iran’s nuclear programme is through multilateralism and diplomacy, as opposed to unilateralism and military intervention.

Однако неспособность администрации Буша заглушить голоса тех, кто призывает к военным действиям против Ирана, продолжает тревожить мир.

However, the failure of the Bush administration to subdue those voices who exhort military action against Iran continues to alarm the world.