Несмотря на всё это, даже если бы британцы впоследствии оставили Мустафу Кемаля одного продолжать начатое им восстание, он не смог бы сделать ни одного шага дальше к цели, которой позже добился. Ведь даже если бы в Турции удалось найти хоть кого-нибудь, кто согласился бы на отделение арабоязычных исламских земель от Османского государства и удовлетворился бы лишь турецкими землями, было бы крайне трудно найти того, кто согласился бы на упразднение Халифата, помимо Мустафы Кемаля и нескольких человек, число которых не превышало горстки. Общее мнение было в пользу сохранения Халифата. Любовь к Халифату и преданность ему глубоко укоренились в сердцах людей, и всякий раз, когда произносилась фраза «Badshahin Tajuk Yasha», она задевала струну в душе каждого турка и вызывала его сильнейшие чувства. Поэтому было немыслимо, чтобы какие-либо представители Уммы решили упразднить Халифат.

Despite all this, had the British afterwards left Mustafa Kemal to pursue the rebellion he had started by himself, he would not have been able to take one further step towards the objective which he later achieved. This is so because even if it had been possible to find anyone in Turkey who would have agreed to the severance of the Arabic speaking Islamic lands from the Ottoman State and who would have been contented only with the Turkish lands, it would have been extremely difficult to have come across anyone who would have consented to the abolishment of the Khilafah or agreed to it, apart from Mustafa Kemal and some individuals whose number did not exceed a handful. The general consensus was in favour of maintaining the Khilafah. The love of the Khilafah and the loyalty to her were deeply rooted in the hearts of people, and whenever the phrase of “Badshahin Tajuk Yasha” was mentioned, a chord in every single Turk was touched, and his strongest emotions were evoked. Hence, it would have been inconceivable for any representatives of the Ummah to have decided to abolish the Khilafah.

Однако методы, которые применяли англичане, и их постоянная поддержка Мустафы Кемаля, а также деятельность, которую он вёл, помогли Мустафе Кемалю добиться этих результатов. Развязывая это восстание, Британия готовила международный маневр, чтобы пожать плоды восстания.

However, the styles adopted by the British and their continuous support of Mustafa Kemal and the activities he pursued, helped Mustafa Kemal achieve these results. While instigating this rebellion, Britain was preparing for an international manoeuvre in order to reap the fruits of the rebellion.

Так она развернула широкую пропагандистскую кампанию в его поддержку и раздувала новости о нём, пытаясь вызвать у союзников опасения насчёт Турции.

So she launched a wide propaganda campaign for it and hyped up its news in an attempt to raise the allies’ fears about Turkey.

Донесения в Стамбул, направляемые западными державами и офицерами, накапливались; они были полны описаний крупных волнений, вспыхнувших в Анатолии, и национального подъёма, который там разгорелся.

Reports destined to Istanbul sent by the westerners and the officers accumulated, replete with the description of the major uproar which mushroomed in Anatolia and of the nationalist feeling which had erupted.

Тем временем телеграфные агентства и информационные агентства начали освещать известия о восстании в преувеличенном виде. Между тем был созван мирный конгресс в Париже с участием союзников.

At the same time, the telegrams and the press agencies started to cover the news of the rebellion in an exaggerated manner. Meanwhile, a peace conference in Paris with the participation of the allies was called for.

Британия воспользовалась этой возможностью и включила в рабочую повестку конференции сообщения о беспорядках, которые, как утверждалось, спровоцировал Мустафа Кемаль, с тем чтобы разжечь злобу в сердцах и подтолкнуть к введению жёстких условий.

Britain seized this opportunity to squeeze into the working agenda of the conference the news of the disturbances which Mustafa Kemal had instigated, in order to kindle rancour in the hearts and urge the imposition of tough conditions.

Однако Франция знала, что эти действия были инсценированы Британией, поэтому она отвергла сообщения о беспорядках Мустафы Кемаля и даже пошла дальше, пытаясь склонить на свою сторону правительство Дамада Ферида-паши. Так она заставила его поверить, что не гневается на это восстание, а когда узнала о его намерении лично приехать в Париж, чтобы добиться симпатии союзников и привлечь их на свою сторону, она поспешила предоставить в распоряжение османской делегации, возглавляемой премьер-министром, броненосец. Премьер-министр желал участвовать в мирной конференции в Париже, чтобы изложить позицию Османского государства до того, как будет принято решение о её судьбе.

France however was aware of the fact that those actions were fabricated by Britain, hence, she dismissed the news of Mustafa Kemal’s disturbances and even went a step further when she attempted to win over the government of Damad Farid Pasha. Thus she led him to believe that she was not angry about this rebellion, and when she learnt of his intentions to come to Paris personally to seek the allies sympathy and win them over, she rushed and placed an ironclad at the disposal of the Ottoman delegation, headed by the Prime Minister, who wanted to attend the peace conference in Paris to air the views of the Ottoman State, before a decision on her fate was taken.

Однако Британия возражала против этого и выражала обеспокоенность по поводу французского энтузиазма в отношении османского правительства. Сначала Британия пыталась помешать Дамаду Ферид-паше поехать, поэтому он сделал вид, что хотел сопровождать делегацию, но его плохое здоровье не позволило ему этого сделать. В конце концов он отправился на борту британского броненосца.

However, Britain objected to this and expressed concern over the French enthusiasm towards the Ottoman government. At first Britain attempted to prevent Damad Farid Pasha from attending, so he pretended that he had wanted to accompany the delegation but his poor health prevented him from doing so. He eventually travelled aboard a British ironclad.

Парижская конференция выдвинула очень жёсткие условия, и именно Британия приняла эти решения и выступала за них. Ллойд Джордж произнёс речь в Гилдхолле 8 ноября 1919 года, в которой сказал: «Условия мира полностью одобрены союзниками, особенно те условия, что касаются Османской империи, и вся Европа единодушно согласна с тем, что зловещее и прогнившее османское правление должно быть искоренено на землях, населённых греками, армянами и арабами. Портовые города, расположенные вдоль побережья Чёрного и Средиземного морей, должны быть открыты для всех наций». Однако Франция и Италия были против этого договора. Тем не менее, энтузиазм Британии по отношению к этим условиям преследовал не цель их выполнения, а использование их как средства для угрозы Османскому государству и для подстрекательства турок против султана, чтобы они встали на сторону Мустафы Кемаля. Поэтому именно она позже первой призвала к конференции в Лондоне с целью отмены договора. Конференция фактически состоялась в феврале 1921 года.

The Paris conference laid down some very tough conditions, and it was Britain who adopted those decisions and championed them. Lloyd George delivered a speech at the Guildhall on 8th November 1919 in which he said : “The peace terms have been fully approved by the allies, especially those terms concerning the Ottoman Empire, and the whole of Europe unanimously agrees that the evil and rotten Ottoman rule must be eradicated from the lands inhabited by the Greeks, the Armenians and the Arabs. The seaports situated along the Black Sea and the Mediterranean must be opened for all nations.” However, France and Italy were averse to the treaty. Nevertheless, Britain’s enthusiasm towards those terms were not with the aim of implementing them, but rather to use as a means to threaten the Ottoman State and to incite the Turks against the Sultan so that they sided with Mustafa Kemal. That is why she was later the first to call for a conference in London in order to cancel the treaty. The conference was effectively held in February 1921.