Тем не менее восстание продолжалось с переменным успехом, и британцам приходилось приходить на помощь Мустафе Кемалю всякий раз, когда он был готов пасть. Поначалу восстание было успешным: молодые офицеры присоединились к Мустафе Кемалю и заявили о своей готовности следовать за ним. Некоторые высокопоставленные офицеры также примкнули к нему, но при условии, что он не станет подрывать Халифат. Когда офицеры присоединились, собрав таким образом значительную силу, он немедленно захотел создать правительство. Поэтому он пригласил из Сиваса Рифата-пашу. Рифат-паша был увлечён западными идеями и был большим поклонником европейцев. Мустафа Кемаль также пригласил Али Фуада, командующего армией региона Анкара, который был блестящим военным теоретиком и одним из самых проницательных политиков.

Nevertheless, the rebellion continued with ebbs and flows, and the British were forced to come to Mustafa Kemal’s rescue whenever he was about to fall. The rebellion was at first successful, for the young officers joined Mustafa Kemal and declared their readiness to follow him. Some of the high ranking officers also joined him, but on condition that he would not undermine the Khilafah. Once the officers joined, thus gathering a considerable force, he immediately wanted to set up a government. Hence, he invited Rif ’at Pasha from Sivas. Rif ’at Pasha had been seduced by the Western thoughts and was a great admirer of the Europeans. Mustafa Kemal also invited Ali Fuad, the army commander of the Ankara region, who was a brilliant military academic and one of the shrewdest politicians.

Али Фуад также сопровождался Рифат-пашой, который ушёл в отставку с поста министра военно-морского флота.

Ali Fuad was also accompanied by Rif ’at Pasha who had resigned from the Naval ministry.

Собрание офицеров было проведено с участием секретаря, который взял на себя роль ведения протокола для делегатов. Мустафа Кемаль изложил свою точку зрения и разъяснил свои взгляды. Все согласились с ним в том, что сопротивление — единственная надежда. Поэтому была разработана стратегия, которую предстояло осуществить; её суть сводилась к тому, чтобы умножить и организовать ополчения, действующие против Измира, с целью сдержать и сорвать продвижение греческих войск. Затем, опираясь на эти стычки, они намеревались воссоздать сильную и единую национальную регулярную армию на развалинах разрозненных армий.

A meeting between the officers was held with a secretary assuming the role of writing the minutes for the delegates. Mustafa Kemal expressed his viewpoint and explained his opinions. Everyone agreed with him that resistance was the only hope. Hence, they designed a strategy to be executed, which was summarised as multiplying and organising the militias facing Izmir, in order to hinder and thwart the advance of the Greek forces. Then building up from these skirmishes, they would restructure a strong and unified national regular army, on the ruins of the divided armies.

Также необходимо было разработать стратегию руководства сопротивлением; и так они договорились, что Фуад возьмёт на себя командование войсками на западе, Кятхим Кура Бакир — командование войсками на востоке, а Мустафа Кемаль будет командовать войсками в центре.

It was also necessary to design a strategy aimed at leading the resistance; thus they agreed that Fuad would assume the command of the troops in the west, that Kathim Qura Bakir would assume the command of the troops in the east and Mustafa Kemal would command the troops in the centre.

Затем Мустафа Кемаль продолжил: «Центральное правительство и султан находятся под влиянием врагов, поэтому мы должны создать здесь, в Анатолии, временное правительство». Не успел он закончить эти слова, как все вздрогнули и выразили гнев и негодование.

Mustafa Kemal then went on to say : “The central government and the Sultan are under the influence of the enemies, hence, we ought to establish a temporal government here in Anatolia.” No sooner had he finished saying this than everyone flinched and expressed anger and resentment.

Рауф выразил свое несогласие с предпринимаем любых мер, которые могли бы расстроить халифа или его центральное правительство. Все остальные также выступали против Мустафы Кемаля и говорили ему, что, пока он служит стране и жертвует ради нее, и хотя они доверяют ему, их единственным условием является то, чтобы он воздерживался от любых действий, которые подорвали бы права султана или задели его чувства. Они также подчеркивали ему, что Халифат должен стоять выше всего остального и что султанату не должен быть причинен какой-либо вред.

Ra’uf expressed his opposition to the undertaking of any measure that could upset the Khaleefah or his central government. All the others also opposed Mustafa Kemal and said to him as long as he was serving the country and sacrificing in the way of the country, and that although they had trust in him, their only condition was that he refrained from undertaking any action that would undermine the Sultan’s rights or impair his feelings. They also stressed to him that the Khilafah should be above everything else and that the Sultanate should not come to any harm.

Перед лицом этого единодушия и этой настойчивости Мустафа Кемаль был вынужден отступить и согласиться с мнением народа. Поэтому он заявил, что Халифату не будет причинено никакого вреда, и дал им все гарантии, которых они требовали. Затем начались мятежные действия.

In the face of this consensus and this persistence Mustafa Kemal was forced to back down and agree to the people’s opinion. Hence he declared that the Khilafah would not come to any harm and he gave them all the guarantees they wanted. Then the rebellious activity started.

Однако, поскольку для большинства присоединившихся к Мустафе Кемалю восстание было выступлением против оккупировавших страну союзников и лишь формально — против султана, а для самого Мустафы Кемаля и горстки его сторонников оно было, по сути, восстанием против султана, Мустафа Кемаль был вынужден скрывать свои намерения и давал заверения, что не причинит вреда Халифату. Поэтому столкновения с союзниками были неизбежны.

However, since the rebellion was to the majority of those who joined Mustafa Kemal a rebellion against the allied occupiers, and only nominally against the Sultan, and since it was in reality for Mustafa Kemal and a fistful of his supporters a rebellion against the Sultan, Mustafa Kemal was forced to conceal his intentions and gave his assurances that he would not harm the Khilafah. Therefore, clashes with the allies were inevitable.

В этот момент произошли два странных случая:

At this juncture two strange incidents took place :

Англичане заявили, что решительно намерены укрепить Самсун более сильным гарнизоном, чтобы помешать повстанцам добраться до него морем и захватить Сивас. Мустафа Кемаль приказал Рифату защищать Самсун любой ценой. Он велел ему противостоять англичанам и не допускать высадки их войск. Поэтому Рифат подчинился и направился к морскому порту в сопровождении ста мусульманских мужчин. Британский полковник прибыл в морской порт с небольшим отрядом. Однако Рифат и его воины вошли в город и столкнулись с этим отрядом, но между ними не произошло никакого боя. Затем британский полковник и находившиеся с ним вернулись на британский корабль, стоявший на якоре в порту, и покинули его. После этого всем объявили, что британский отряд испугался и что его командир понял безнадёжность сопротивления, поэтому отступил; таким образом, было провозглашено, что Самсун спасён от британской оккупации, а Сивас остался в руках местного населения.

The British declared that they were determined to fortify Samsun with a stronger garrison to prevent the rebels from reaching it by sea and seizing Sevas. Mustafa Kemal ordered Rif ’at to defend Samsun at any cost. He ordered him to stand up to the British and prevent them from disembarking their troops. Hence, Rif ’at obeyed and headed towards the seaport accompanied by a hundred Muslim men. A British colonel had reached the seaport with a small force. However, Rif ’at and his troops entered the city and encountered this force but no fighting took place between them. Then the British colonel and those with him returned to the British ship that was anchored in the port and left. Then it was declared to everyone that the British force had become scared and that its commander realised that it was hopeless to resist so he retreated; thus they declared that Samsun was salvaged from the British occupation and that Sivas remained in the hands of the local people.

Второй инцидент произошёл с греками. Англичане готовили греков к участию в целом ряде мелких столкновений с турками, которые могли бы разжечь рвение местного населения. Англичане не желали, чтобы британская кровь проливалась ради этой цели, поскольку существовала другая кровь, которую можно было пролить для достижения их замыслов; таким образом, греки были выбраны в качестве козлов отпущения в этих сражениях. Подробности этого события были следующими: греки не хотели довольствоваться пребыванием в Измире, а губернатор Измира нарушил данные ему указания оставаться в Измире; таким образом, греки двинулись, чтобы захватить соседние районы. Греческий командующий, возглавлявший свои войска, двинулся к округу Айдын, и как только армия выступила, на них непрерывно обрушился град пуль.

The second incident occurred with the Greeks. The British were preparing the Greeks to engage the Turks in a host of skirmishes, which could evoke the fervour of the locals. The British were reluctant to allow British blood to be shed for this purpose since there was another blood that could be shed in order to achieve it’s aims; thus the Greeks were chosen as the scapegoats in these battles. The elaboration of this event was as follows : The Greeks would not settle for staying in Izmir and the governor of Izmir violated the instructions given to him to remain in Izmir; thus the Greeks moved to seize the neighbouring areas. The Greek commander heading his troops, marched towards the district of Aideen, and as soon as the army moved, a hail of bullets rained down on them repeatedly.

Соответственно, греческие войска были потрясены и охвачены паникой и потеряли самообладание. Они открыли огонь по гражданскому населению, и турки ответили тем же. В результате этой беспорядочной перестрелки греки были разбиты, турки вытеснили их и подожгли греческий квартал. Греческая армия вернулась, когда её численность возросла и её военные приготовления усилились, и, в свою очередь, заняла город и подожгла турецкий квартал. Затем они начали жестоко убивать гражданское население, чтобы сократить число турок и стать большинством в Измире. В итоге каждый турок, способный сражаться, взялся за оружие, ушёл в горы и начал бороться с захватчиками.

Accordingly, the Greek troops were shocked and panic stricken, and they lost their composure. They opened fire on the civilians, and the Turks replied in kind. As a result of this random fighting, the Greeks were vanquished and the Turks forced them away and set fire to the Greek district. The Greek army came back once their numbers had risen and once their military preparations had increased, and they in turn occupied the city and set fire to the Turkish district. Then they started savagely killing the civilians in order to reduce the number of Turks in order to become the majority in Izmir. As a result, every Turk who was able to fight took up arms, headed for the hills and started fighting the invaders.

23 июля 1919 года несколько человек собрались в крошечном здании, похожем на сельскую школу, в отдалённом районе Месопотамии. Эти делегаты были депутатами восточных провинций. Их состав был странной смесью.

On 23rd July 1919, several men gathered in a tiny building similar to a village school, in a remote district of Mesapotamia. Those delegates were the deputies of the eastern provinces. They were of a strange mixture.

Среди них были бывшие депутаты, шейхи, высокопоставленные чиновники, курдские племенные вожди и офицеры. Конференция открылась во имя уммы, и первым пунктом повестки дня был вопрос о председательстве на конференции. Один из делегатов встал и сказал: «Не могли бы почтенные делегаты высказать своё мнение о том, подходит ли Мустафа Кемаль для председательства на этом собрании?», зная, что он никогда в жизни не был депутатом ни от одной из восточных провинций. Депутата резко прервали, и Мустафа Кемаль большинством голосов был избран председателем конференции. Конференция продолжалась четырнадцать дней, а обсуждения проходили беспорядочно и в возбуждённой атмосфере. Было принято множество резолюций, после чего конференция завершила работу.

Among them were former deputies, Sheikhs, senior civil servants, Kurdish tribal leaders and officers. The conference opened in the name of the Ummah, and the first item in the agenda was the issue of chairing the conference. One of the delegates stood up and said : “Could the honourable delegates give their opinion on whether Mustafa Kemal would be suitable to chair this meeting?” knowing that he had never in his life been a deputy over any of the eastern provinces. The deputy was abruptly interrupted and Mustafa Kemal was voted with an overwhelming majority as chairman of the conference. The conference lasted fourteen days and the discussions were conducted in a disorderly and agitated manner. A host of resolutions were adopted then the conference was wound up.

Некоторые из постановлений были следующими:

Some of the resolutions were as follows :

Умма — это единое целое, которое не подвержено раздроблению или разделению, и все восточные вилаяты решительно намерены противостоять любым видам оккупации и выступать против иностранного вмешательства. Если стамбульское правительство откажется встать на сторону народа и защитить его от иностранного вторжения, то, поскольку положение достигло такой критической точки, не останется иного выхода, кроме как призвать к созданию другого временного правительства, которое возьмёт на себя управление делами страны. Делегаты также недвусмысленно заявили, что по-прежнему сохраняют верность халифу Вахид-уд-Дину и что его бай‘а всё ещё лежит на их шеях. Было также решено создать орган, который получил название Исполнительного парламентского комитета, и задача которого заключалась в исполнении резолюций, принятых на конференции. Мустафа Кемаль был избран председателем этого комитета, а резолюции незамедлительно были переданы всей Умме, и копии были направлены в европейские страны. Затем было решено провести Сивасскую конференцию.

Когда англичане узнали об этой армии, они помешали султану, от имени союзников, создать её, ссылаясь на один из пунктов условий перемирия, который предусматривал роспуск войск и запрет на их восстановление. Султан пытался получить свободу действий для подавления мятежа, но союзники категорически не позволили ему этого сделать. Когда говорится о союзниках, в данном контексте имеются в виду англичане, ибо они доминировали в стране, и именно британский верховный комиссар и его канцелярия, вместе с Харрингтоном, главнокомандующим объединёнными силами союзников, действовали от их имени.

When the British learnt of this army, they prevented the Sultan, on behalf of the allies, from forming the army, arguing that one of the clauses in the terms of the truce stipulated the disbandment of the troops, and their non-reformation. The Sultan attempted to give himself a free hand in crushing the rebellion but the allies categorically prevented him from doing so. When it is said the allies, it is meant in this context the British, for they dominated the country and it was the British High Commissioner and his office, together with Harrington, the Commander in Chief of the allied forces, who used to act on behalf of the allies.

Когда султан понял, что союзники непреклонно отказываются позволить ему направить отряд для подавления беспорядков, он спросил их мнение о том, кто мог бы положить конец беспорядкам. Он настойчиво продолжал свою просьбу, пока они не ответили, что занимают нейтральную позицию и что вмешиваться во внутренние дела Турции им не по силам. Они сказали ему, что если он хочет править страной, то только он сам несёт ответственность за поддержание закона и порядка.

When the Sultan realised that the allies were adamant in their refusal to allow him to send a task force to quell the disturbances, he requested their opinion as to who would be able to put an end to the disturbances. He strongly persisted in his request, until they answered him by saying that they were taking a neutral stand and that it was beyond their competence to interfere in Turkey’s domestic affairs. They told him that he alone was responsible for maintaining law and order if he wanted to rule over the country.

Damad Farid Pasha почувствовал разочарование в англичанах, и султан прибегнул к собственным средствам: он замыслил арестовать Мустафу Кемаля по пути в Сивас из Арзурума. Однако заговор провалился, поскольку Мустафа Кемаль был предупреждён о нём, принял меры предосторожности и изменил время своего отъезда. Солдаты собрались, чтобы арестовать его, но не смогли найти его в назначенном им месте, ибо он прибыл в Сивас раньше.

Damad Farid Pasha felt let down by the British and the Sultan resorted to using his own means, so he plotted to have Mustafa Kemal arrested while on his way to Sivas from “Ardh-Rum”, but the plot failed because Mustafa Kemal was informed of the plot and managed to take precautions and change the time of his journey. The soldiers gathered to arrest him but failed to find him in the place designated to them, for he had reached Sivas before then.

Затем султан поручил Гялибу Бею, одному из самых верных сторонников султана, возглавить некоторые курдские племена, вторгнуться в город Сивас и арестовать всех участников конгресса. Однако он потерпел неудачу. Участники конгресса прибыли в Сивас со всей Анатолии, и конгресс открылся 4 августа 1919 года под председательством Мустафы Кемаля. Однако его председательство вызвало возражения. Незадолго до начала конгресса Рауф Бей, один из ближайших друзей Мустафы Кемаля, пришёл к нему и сказал: «Мы обсудили вопрос о председательстве на конгрессе и пришли к выводу, что вы ни в коем случае не должны его принимать». Когда конгресс был созван под председательством Мустафы Кемаля, некоторые встали и выразили протест против его самовольных действий, ибо он назначил себя председателем конгресса без голосования. Тогда Мустафа Кемаль встал, чтобы защитить себя. Вот что он сказал: «Сегодня мы не на конференциях, где позволительно бороться и спорить друг с другом, иначе звезда Империи померкнет, а её влияние неизбежно будет уничтожено». Эта эмоциональная речь возымела действие: его сторонники встали, аплодируя и приветствуя его; после этого все умолкли относительно его председательства. Когда была проведена голосование, было объявлено, что Мустафа Кемаль получил большинство голосов.

Thereupon the Sultan asked Ghalib Beik, who was one of the Sultan’s greatest supporters, to head some of the Kurdish tribes and invade the city of Sivas, and arrest all the members of the conference. However he failed. The members of the conference had arrived to Sivas from all over Anatolia and the conference was held on 4th August 1919 and was chaired by Mustafa Kemal. However, his chairmanship was subject to objection. Shortly before the conference began, Ra’uf Beik, who was one of Mustafa Kemal’s closest friends, came to him and said : “We have looked into the chairmanship of the conference and consented that you should not accept it no matter what.” When the conference was convened under Mustafa Kemal’s chairmanship, some stood up and objected to his autocratic actions, for he had appointed himself chairman of the conference without a ballot. Upon this Mustafa Kemal stood up to defend himself. To quote from what he said : “We are not today in conferences which allow us to fight and dispute with each other, otherwise the star of the Empire would eclipse and her influence would be inevitably obliterated.” This emotional talk had its effect and his supporters stood to applaud and cheer him; then everyone kept quiet over his chairmanship. When the vote was taken, it was announced that Mustafa Kemal had gained a majority.

Не успел Мустафа Кемаль быть избран председателем, как поднялся, чтобы произнести речь. Он начал с того, что ясно заявил о своей верности султану. Затем заседания конгресса начались и продолжались несколько дней в атмосфере шума, горячих споров и большого количества шепотков. Затем возникло несколько возражений, и один из депутатов встал и сказал: «Исполнительный комитет конгресса не имел права заявлять, что он является правительством; и что они будут делать, если европейцы вмешаются в дела Анатолии и оккупируют её целиком? Где они найдут средства для оплаты расходов на войска и жалованья служащим?» Другой депутат поднялся и сказал: «Соединённые Штаты не имеют колониальных амбиций, она — единственное государство, которое может спасти Турцию из критического тупика, в который та попала. Единственный путь, по которому Турция могла бы пойти, если бы она всерьёз стремилась избежать вырождения и гибели, — это броситься в объятия Америки». Затем Рауф-бей, Бакр Сами-бей, Качим Кура Бакыр, Рифат, Али Фуад и три паши поднялись и выразили одобрение этому мнению и всей душой его защищали. Другой депутат встал и сказал: «Американский мандат не убивает независимость. Благодаря ему мы сможем избавиться от британского протектората; этот британский протекторат превратит Турцию в униженную колонию и опустит её положение до уровня рабства». Конгресс продолжал идти в этом русле, срывая все усилия Мустафы Кемаля, и после всех этих обсуждений конгресс принял множество резолюций, которые не отличались от принятых в Эрзуруме. Однако конгресс завершился, и его члены были разгневаны на Мустафу Кемаля. Казим Кара Бакир-паша, единственный командующий армией, сохранивший свой статус, не передавший свое снаряжение союзникам и не сдавшийся им, подошёл к Мустафе Кемалю и сказал ему: «Взятие на себя переговоров от вашего имени вызвало критику, о паша. Вы можете представить, ваше превосходительство, последствия такого шага и вступления на столь трудный путь. Поэтому, пожалуйста, пусть отныне Комитет говорит от своего имени». Поэтому Мустафа Кемаль был очень раздражён, когда выходил с конференции.

С одной стороны, известие о Сивасском конгрессе дошло до Стамбула в ином свете, будто это была победа Мустафы Кемаля. Этому способствовал бойкот конгресса стамбульским правительством. Хотя поводом для этого бойкота стали действия премьер-министра, который препятствовал прямым контактам между конгрессом и дворцом, а также то, что Галиб-бей возглавил курдские племена с целью ареста делегатов, сам этот бойкот и успех в проведении конгресса представили события в ином свете.

This was on the one hand; on the other hand, news of the Sivas conference reached Istanbul in a different light, as if it were a victory to Mustafa Kemal. This was backed by the conference’s boycott of the Istanbul government. Although this boycott was triggered by what the Prime Minister had perpetrated, when he prevented direct contact between the conference and the palace, and also when Ghalib Beik headed the Kurdish tribes to arrest the delegates, this boycott in itself and the success in holding the conference had portrayed events in a different light.

Кроме того, союзники, а именно британцы, рекомендовали чиновникам в Стамбуле прийти к соглашению с Мустафой Кемалем, и в этой обстановке один из ближайших друзей Мустафы Кемаля со времён Салоник, которого звали Абдул-Карим, выступил вперёд и предложил Халифу выступить посредником между ним и Мустафой Кемалем. Он сказал ему, что Мустафа Кемаль всегда был верен Халифату, Халифу и лично ему. Он также сообщил, что готов убедить его пойти на соглашение. Ввиду такого настроения Султан Вахид-уд-Дин согласился с тем, что Мустафа Кемаль изложит свои требования для окончательного прекращения мятежа. После этого Абдул-Карим позвонил в Сивас и поговорил с Мустафой Кемалем, который согласился прекратить мятеж и потребовал отставки правительства Дамада Ферид-паши и формирования нового парламента взамен того, который распустил Султан. Соответственно, Султан Вахид-уд-Дин согласился на это.

Furthermore, the allies, namely the British recommended to the officials in Istanbul to come to terms with Mustafa Kemal, and amidst this atmosphere, one of Mustafa Kemal’s closest friends, from the days of Salonika, and whose name was Abdul-Karim, came forward and proposed to the Khaleefah to act as a mediator between him and Mustafa Kemal. He told him that Mustafa Kemal had always been loyal to the Khilafah and to the Khaleefah, and to him personally. He also told him that he was ready to persuade him to come to terms. In the light of this reflective mood, Sultan Wahid-ud-Deen agreed with Mustafa Kemal propounding his demands to end the rebellion for good. Upon this Abdul-Karim telephoned Sivas and spoke to Mustafa Kemal, who agreed to end the rebellion and demanded the dismissal of Damad Farid Pasha’s government and the forming of a new parliament to replace the parliament that the Sultan had dissolved. Accordingly, Sultan Wahid-ud-Deen agreed to this.

Поэтому Мустафа Кемаль вышел победителем, ибо ему удалось собрать вокруг себя людей на основе идеи, в которую верили все: изгнание союзников из страны и её освобождение от кошмара их оккупации. Ему удалось пробудить в них веру в возможность борьбы с оккупацией и предпринятия действий против неё. Поэтому он стал предметом надежд масс и предметом восхищения офицеров армии, хотя все они питали сомнения относительно его намерений по отношению к Халифату и считали эти намерения направленными против их святыни, поскольку должность халифа была для них священной.

Therefore, Mustafa Kemal emerged as the winner, because he succeeded in gathering people around him on the basis of an idea that everyone was convinced of, that is the expulsion of the Allies from the country and her liberation from the nightmare of their occupation. He managed to evoke in them the possibility of fighting occupation and of undertaking actions against it. Hence, he became the object of the masses’ hope and the army officers’ admiration, although they all harboured doubt about his intentions towards the Khaleefah, and they considered these intentions to be against their sanctification, because the post of the Khaleefah was to them a sanctity.

Поэтому надежда людей была на то, что Мустафа Кемаль придёт к соглашению с Халифом, чтобы священный пост Халифа остался незыблемым и чтобы можно было добиться изгнания оккупирующих врагов. Это было особенно так после того, как люди почувствовали, что через предотвращение высадки англичан в Самсуне и сопротивление грекам появилась возможность противостоять оккупантам. Так они цеплялись за эту надежду, в которой видели в Мустафе Кемале её героя, и не могли усмотреть в Халифе такой возможности.

Hence, people’s hope was for Mustafa Kemal to come to terms with the Khaleefah, so that the sanctified post of the Khaleefah remained intact and so that they could achieve the expulsion of the occupying enemies. This was especially so after sensing through the preventing of the British from occupying Samsun and the fighting of the Greeks, the possibility of resisting the occupiers. Thus they clung to that hope for which they deemed Mustafa Kemal to be its hero, and they could not see in the Khaleefah this possibility.

Поэтому все взоры были обращены на Мустафу Кемаля. Большинство людей не могло разобраться в сложностях политической деятельности и её последствиях, и обычному человеку было трудно их понять, как и военным офицерам, если они не занимались политической деятельностью. Поэтому они не распознали эти британские игры. Они также не были знакомы с международными отношениями, и потому не могли оценить упорство Британии, стремившейся лишить своих союзников военной добычи, даже если это означало передачу её побеждённому государству или сохранение её в его руках, чтобы международный баланс сил оставался в пользу Британии и чтобы она оставалась ведущей державой. Они также не знали, что оккупация Италией или Францией любой части турецкого побережья подорвёт британское влияние на Востоке и её силы в Средиземном море. Поэтому они не позволили им ничего забрать. Люди также не могли понять, что Британия удалила итальянцев и французов не собственными силами и не открытыми действиями, а подстрекая других, через манёвры и обман.