Примечательно, что Мустафа Кемаль вернулся из Дарданелл в Стамбул победителем над англичанами. Эта победа повлияла на боевой дух османских вооружённых сил и на мусульман по всему Османскому государству. Она также отразилась и на союзниках. Тем не менее Мустафа Кемаль, вернувшись с битвы, которой руководил и из которой вышел победителем, стал посеивать сомнения людей в способности государства воевать с англичанами и распространять идею о том, что государство должно выйти из войны и подписать одностороннее мирное соглашение с англичанами. Он вернулся, чтобы начать внутреннюю борьбу в государстве, с тем чтобы заставить его отречься от немцев и встать на сторону англичан. Если до сражения он придерживался того же мнения, то хранил его при себе, но теперь, вернувшись с поля боя, начал распространять эти взгляды среди людей, особенно среди офицеров армии, и пытался повлиять на высокопоставленных и влиятельных лиц. Он даже начал встречаться с министрами, открыто говорил с ними о своих взглядах и пытался повлиять на них.

What is striking is that Mustafa Kemal returned from the Dardanelles to Istanbul victorious over the British. The victory had its effects on the morale of the Ottoman armed forces and on Muslims all over the Ottoman State. It also had an effect on the Allies. Nevertheless, Mustafa Kemal returned from the battle that he had led and from which he had emerged victorious to arouse people’s doubts about the State’s ability to fight the British, and to generate the idea of the State withdrawing from the war and signing a unilateral peace treaty with the British. He returned to initiate a domestic battle with the State in order to make her forsake the Germans and side with the British. If before the battle he had held the same opinion, he kept it to himself, but now that he had returned from battle, he started spreading these opinions amongst people, especially the army officers, and attempted to influence the high ranking and powerful personalities. He even started to meet with ministers and talked to them openly of his opinions and attempted to influence them.

Однажды он нанёс визит министру иностранных дел в его кабинете. Министром иностранных дел в то время был Насими-бей, один из тех, кто предлагал Турции вступить в войну на стороне Германии. Насими-бей тепло приветствовал Мустафу Кемаля как героя Ана-Форты и беседовал с ним учтиво. Его речь была полна изящного оптимизма, особенно после победы, одержанной государством, после того как оно отразило и отбросило вооружённые силы союзников в Дарданеллах. Министр иностранных дел высоко ценил эту победу и понимал, какое влияние поражение оказало на союзников, ведь оно лишало Россию поставок боеприпасов, в которых та отчаянно нуждалась, и обрекало Францию на немецкий блицкриг, поскольку Россия из-за нехватки снабжения не могла вести бои, а это означало, что немцы закрепятся на восточном фронте. Соотношение сил склонилось в пользу немцев и Османского государства против союзников. Именно поэтому министр был оптимистичен. Однако Мустафа Кемаль попытался внести пессимизм и убедить министра в своей правоте. Казалось, он почувствовал силу доводов министра, и потому прибегнул к угрозе и сказал министру: «Вам следует принять к сведению то, что я собираюсь вам сказать! Если вы позволите политикам и дальше влиять на вас, вы окажетесь перед проблемой, большей, чем вы и политики можете себе представить». Услышав это, министр встревожился и высокомерно ответил: «Не понимаю, что вы имеете в виду». Мустафа Кемаль сказал: «Я имею в виду, что страна движется к гибели, а вы делаете вид, что не замечаете этого. Очевидно, вы вынуждены так говорить из-за своего положения министра, однако ваши личные убеждения, несомненно, должны быть совсем иными. Вы, без сомнения, не игнорируете всю реальность и, безусловно, знаете источник недуга и то, где кроется беда». Министр был ошеломлён. Затем он повернулся к Мустафе Кемалю и твёрдым тоном сказал ему: «Полковник! Если вы пришли сюда, чтобы высказать свои сомнения относительно положения в стране, то позвольте сообщить вам, что сейчас не время и не место для подобных сомнений. Вы ошиблись, придя ко мне, ибо мои коллеги-министры и я полностью доверяем Главнокомандующему. Поэтому я советую вам пойти к нему, чтобы он развеял ваши опасения и устранил то, что вас тревожит». Затем он отпустил его из своего кабинета.

On one occasion he visited the foreign minister in his office. The foreign minister at the time was Nasimi Beik, who was from amongst those who suggested that Turkey should enter the war alongside Germany. Nasimi Beik greeted Mustafa Kemal warmly as the hero of Ana Forta and he talked to him in a courteous manner. His talk was full of graceful optimism, especially in the wake of the victory achieved by the State and her defeat and repulsion of the Allies’ armed forces in the Dardanelles. The foreign minister was appreciative of this victory and was aware of the defeat’s effect on the Allies, because it meant keeping Russia deprived of the supplies of the war ammunitions she desperately needed, and subjecting France to a German blitzkrieg due to Russia’s inability to fight through a lack of supplies, which meant that the Germans would secure the eastern front. The balance of power had tilted in favour of the Germans and the Ottoman State against the Allies. It was for this reason that the foreign minister was optimistic. However, Mustafa Kemal attempted to raise pessimism and to convince the minister of his views. It seemed that he sensed the strength of the minister’s arguments, thus he resorted to menace and said to the minister : “You ought to take note of what I am about to tell you! If you allow the politicians to continue affecting you, you will find yourself facing a problem bigger than you and the politicians will have imagined.” Upon this the minister was disquietened and said arrogantly : “I do not know what you mean.” Mustafa Kemal said : “I mean that the country is heading towards destruction, and now you pretend not to see it heading that way. Obviously you are compelled to say this because of your position as minister; however, your personal belief must be completely different to this. You undoubtedly do not ignore the whole reality, and you are undoubtedly aware of the source of the ailment and where the calamity lies.” The minister was stunned. He then turned to Mustafa Kemal and said to him in a sturdy tone : “Colonel! If you have come here to cast your doubts about the country’s situation, then let me tell you that this is neither the time nor the place to cast such doubts. You have made a mistake by coming to me, for my fellow ministers and I have total faith in the Commander in Chief; I therefore suggest that you go and see him so that he can dissipate these fears of yours and eradicate the things that are worrying you.” He then dismissed him from his office.

На следующее утро министр иностранных дел доложил Главнокомандующему о разговоре, который состоялся между ним и Мустафой Кемалем, и настойчиво просил его наказать того по заслугам. Главнокомандующий решил сослать Мустафу Кемаля на Кавказ.

The next morning, the foreign minister briefed the Commander in Chief about the conversation that had taken place between him and Mustafa Kemal and urged him to inflict on him the appropriate punishment. The Commander in Chief decided to banish Mustafa Kemal to the Caucasus.

Он был немедленно изгнан и оставался там более года, не имея возможности предпринять какую-либо значимую деятельность.

He was instantly banished and remained there for over a year without being able to undertake any significant activity.

Встреча с министром иностранных дел стала первой официальной попыткой Мустафы Кемаля вывести государство из войны и склонить государственных деятелей, министров и офицеров к такому шагу. В тот момент не было ничего, что позволяло бы предположить, будто он действовал на основании каких-либо конкретных контактов с англичанами. Поэтому его действия были расценены как личное мнение и инициатива, исходившая исключительно от него самого. Изгнав его, государство избавилось от этой идеи. Однако впоследствии последовал ряд событий, которые Мустафа Кемаль инициировал, чтобы силой осуществить свои замыслы и силой захватить власть, и тогда его измена стала очевидной.

The meeting with the foreign minister marked the first official endeavour by Mustafa Kemal to lure the State out of the war and to persuade the statesmen, ministers and officers alike, to do so. There was no indication at the time to suggest that he pursued such an initiative on the basis of specific contacts with the British. Thus his action was deemed to be a personal opinion and an exertion solely from his part. By banishing him, the State was rid of this idea. However, a series of events took place afterwards, these being initiated by Mustafa Kemal in order to implement his thoughts by force and to seize power by force, whereupon his treason became manifest.

Что касается первого события, оно произошло, когда он находился на Кавказе. Была предпринята попытка государственного переворота, и считалось, что он причастен к нему.

As for the first event, this took place while he was in the Caucasus. An attempted coup was staged and it was thought that he was implicated.

Майор Якуб Джамиль Бей вместе со своими друзьями составил заговор с целью свергнуть правительство. Вот что он сказал друзьям: «Люди, которые считают себя важными, на самом деле ничтожны, и страна требует их отстранения от должностей и замены их людьми, которые обладают большим патриотизмом и большей искренностью». Друзья перебили его: «Отстранить таких людей — дело несложное, но скажи нам, кто, по твоему мнению, мог бы вернуть режим к его прежнему состоянию?» На это Якуб тотчас ответил: «Мустафа Кемаль». Заговор позже был раскрыт, и Якуб и его друзья были казнены. Мустафа Кемаль услышал эту новость, находясь на Кавказе. Она поразила его, словно удар грома. Известие дошло до него через доктора Хильми Бея, который был причастен к заговору, но сумел бежать из Стамбула и отправиться к Мустафе Кемалю. Правительство в Стамбуле приказало Мустафе Кемалю арестовать доктора Хильми и немедленно отправить его обратно, однако Мустафа Кемаль направил властям телеграмму, в которой говорилось: «Доктор Хильми находится теперь под моей защитой». Правительство могло лишь молчать, ибо открытое столкновение с Мустафой Кемалем повлекло бы неблагоприятные последствия. Таким образом, стало ясно правительству и многим деятелям государства и армии, что Мустафа Кемаль стремится захватить власть и выйти из войны. Так Мустафа Кемаль появился на политической сцене не только со своими идеями, но и с методом, с помощью которого он стремился воплотить эти идеи в жизнь. Вследствие этого он стал объектом осторожности и опасения.

Major Yaqub Jamil Beik conspired with his friends to topple the government. To quote from what he said to his friends : “Those men who think they are big are in fact small and the country calls for their removal from their posts to replace them with men who have more patriotism and more sincerity.” His friends interrupted : “The removal of such men is a simple matter, but could you tell us about the man who in your view could restore the regime to its old self?” Upon this Yaqub instantly replied : “Mustafa Kemal.” The conspiracy was later uncovered and Yaqub and his friends were executed. Mustafa Kemal heard of this news during his stay in the Caucasus. Its impact upon him was like a thunderbolt. The news reached him via Doctor Hilmi Beik, who was an accessory to the conspiracy, but he had managed to flee from Istanbul and go to Mustafa Kemal. The government in Istanbul had ordered Mustafa Kemal to arrest Doctor Hilmi and send him back at once, but Mustafa Kemal sent a telegram to the authorities in which he said : “Doctor Hilmi is as of now under my protection.” The government could do little but remain silent, for a confrontation with Mustafa Kemal would have led to adverse consequences. Hence, it became clear to the government and to many personalities within the State and the army that Mustafa Kemal was aspiring to seize power and to withdraw from the war. Thus Mustafa Kemal emerged on the political scene not only with the thoughts that he carried, but also with a method by which he aimed at executing those thoughts. Consequently, he became the object of caution and apprehension.

Что касается третьего события, оно отражало то, что вопрос уже не сводился к простому выражению мнения и обычному мятежу, ибо Мустафа Кемаль начал упорно добиваться захвата власти. Он также предпринял целый ряд действий, из которых можно было заключить, что он установил связь с англичанами, чтобы воплотить свои замыслы в жизнь.

As for the third event, it reflected the fact that the issue was no longer a mere voicing of an opinion and a mere rebellion, for Mustafa Kemal started to persist in his quest to seize power. He also undertook a host of activities from which one could deduce that he had established contact with the British in order to implement his thoughts.

3 июля 1918 года султан Мехмед Рашад скончался, и на престол вступил Мухаммед Вахидеддин, известный также как Мехмед VI. Мустафа Кемаль решил, что настало время захватить власть, ведь незадолго до этого он сопровождал Вахидеддина в Германию, где они встречались с Гинденбургом. Анвар направил Мустафу Кемаля в Германию вместе с Вахидеддином, который в то время был наследником престола, чтобы тот сам увидел мощь Германии в надежде, что он изменит свои взгляды.

On 3rd July 1918, Sultan Muhammad Rashad died and he was succeeded to the throne by Muhammad Wahid-ud-Deen, otherwise known as Muhammad 5th. Mustafa Kemal decided that the opportunity had come for him to seize power, for he had just accompanied Wahid-ud-Deen to Germany where they met with Hindenburg. Anwar had sent Mustafa Kemal to Germany with Wahid-ud-Deen, who at the time was heir apparent, so that he could see for himself the might of Germany in the hope that he would change his views.

Не успели они вернуться из поездки, как скончался Мухаммед Рашад, и на престол вступил Вахид-ад-Дин. Мустафа Кемаль ухватился за эту возможность, ведь он только что сопровождал Вахид-ад-Дина, и попытался убедить его в своих взглядах, чтобы тот назначил его главой правительства. Он нанес новому султану дружеский визит, и Вахид-ад-Дин встретил его тепло и учтиво.

No sooner had they returned from their trip than the death of Muhammad Rashad occurred and Wahid-ud-Deen acceded to the throne. Mustafa Kemal jumped at the opportunity of having just accompanied Wahidud- Deen and attempted to convince him of his views so that he could appoint him the head of the government. He visited the new Sultan on a friendly basis and Wahid-ud-Deen greeted him warmly and courteously.

Он оказал ему радушный приём и даже прикурил для него сигарету. Это ободрило Мустафу Кемаля, и он откровенно изложил ему свои взгляды. Поэтому он принялся разъяснять свой план и настойчиво подчёркивал, что опустошение, грозящее стране, неминуемо. Кроме того, он говорил, что султан должен лично взять на себя полный контроль над вооружёнными силами и лишить Анвара и немецких командиров всех полномочий, чтобы стать действительным главой, а не номинальным султаном. Он также подтвердил свою готовность принять на себя ответственность за Верховное командование, тем самым спасая Османское государство от пропасти, на краю которой оно балансировало.

Что касается четвёртого события, оно проявилось в том, что когда Мустафа Кемаль отправился на сирийский фронт, чтобы сражаться с англичанами, он вместо этого сдал страну им и отступил в Анатолию. Получив приказы, он направился в свою штаб-квартиру на сирийском фронте, прибыл туда в конце августа 1918 года и явился к немецкому главнокомандующему Лиману фон Сандерсу, ведь Фалькенхайн уже весной вернулся в Германию. фон Сандерс тепло его приветствовал, так как знал его со времён Ана Форты, и передал ему командование седьмой армией, которая занимала центральную часть линии обороны. Приняв командование армией на фронте, он пожаловался на проблемы с почками и с 1 сентября 1918 года оставался прикованным к постели в командном центре в Наблусе. 19 сентября началось британское наступление на фронте, и Мустафа Кемаль отвёл свои войска обратно к реке Иордан. Затем он переправился через реку, собрал войска и направился в пустыню, поспешно отступая вместе с ними вдоль железнодорожной линии, без остановок, пока они не достигли Дамаска.

As for the fourth event, this was reflected in the fact that when Mustafa Kemal travelled to the Syrian front to fight the British, he instead surrendered the country to them and withdrew to Anatolia. After having been given his orders, he travelled to his headquarters in the Syrian front and arrived there at the end of August in 1918 and he reported to the German High Commander Liman von Sanders, for Falkenhayn had already returned to Germany in the spring. von Sanders greeted him warmly, for he knew him since the days of Ana Forta, and he handed him the command of the seventh army which dominated the middle part of the line of defence. After assuming the command of the army at the front, he complained of kidney troubles, and he remained bed ridden at the command’s centre in Nablus from 1st September 1918. On 19th September the British attack on the front started, so Mustafa Kemal withdrew with his troops back to the River Jordan. He then crossed the river and gathered his troops and headed towards the desert, hastily withdrawing with them alongside the railway line, without pause until they reached Damascus.

В Дамаске главнокомандующий фон Сандерс 27 сентября приказал ему создать новую оборонительную линию в Риаке, и он отправился выполнять это задание. Затем он вернулся к Лиману фон Сандерсу и сообщил ему, что организовывать оборонительную линию в Риаке бесполезно и что для формирования войск потребуется значительное время. Он также предложил отвести армию ещё на 100 миль к Алеппо и оставить всю Сирию, чтобы перекрыть путь к самой Турции перед лицом наступающих неприятелей.

In Damascus, the High Commander von Sanders ordered him on 27th September to establish a new defence line in Riaq, so he went to accomplish that task. He then went back to Liman von Sanders and informed him that it would be useless to organise a line of defence in Riaq and that the organising of troops would require ample time. He also suggested that the army should withdraw a further 100 miles towards Aleppo and abandon the whole of Syria, so that they could block the way to Turkey itself in the face of the advancing enemies.