Так завершилась вторая фаза: в Анкаре обосновалось второе правительство страны, которое стало держателем власти и реальным авторитетом. Между тем стамбульское правительство превратилось в бессильную и несостоятельную власть. Не успело это второе правительство утвердиться и взять контроль над страной, как Британия, в связи с этими событиями, созвала Лондонскую конференцию, в которой должны были участвовать многочисленные делегаты from Греции и Турции. Британия заявила: цель проведения этой конференции — поиск решения Восточного кризиса. Это могло означать только пересмотр условий мирного договора, подписанного в Севре, поскольку созыв конференции для изучения Восточного вопроса, который уже был урегулирован на официальной мирной конференции, мог означать лишь то, что Севрский договор, ратифицированный в Париже, снова станет предметом обсуждения и изучения, прежде чем вступит в силу или будет полностью реализован. Действительно, договор так и не был применён, и ни одна его статья не была выполнена.

This is how the second phase ended with the settlement of the second government of the country in Ankara, making it the holder of the reins of power and the effective authority. Meanwhile, the Istanbul government turned into a powerless and deficient authority. No sooner than this second government had settled and took control of the country, Britain called in the wake of these events for the conference of London, to be attended by a host of deputies from Greece and Turkey. Britain said: “The purpose of holding this conference is to seek a solution for the Eastern crisis.” This could only mean a review of the peace terms of the Sèvres Treaty signed in Paris because the holding of a conference to look into the Eastern Issue, which had been settled at an official peace conference, could only mean that the Sèvres Treaty which had been ratified in Paris would again be the object of discussion and study before it could have any effect, or before it could be implemented altogether. Indeed the Treaty had not been applied and not one single article of it was implemented.

Это подтверждает, что Британия заключила Договор с целью запугать Турцию и использовать его как средство для достижения своих целей, а не для его выполнения. Доказательством этого служит то, что он был заключён примерно за год до обнародования, и всё это время его держали в секрете; он был обнародован только тогда, когда Мустафа Кемаль был окружён и почти разгромлен, а его восстание почти подавлено.

This confirms that Britain concluded the Treaty in order to threaten Turkey and use it as a means to carry out her aims, not to implement it. The proof for this is that it had been concluded for about a year during which time it was kept secret; it was only broadcast when Mustafa Kemal was surrounded and was nearly destroyed and his rebellion almost crushed.

Сам факт того, что британцы добивались созыва Лондонской конференции для пересмотра Севрского договора, воспринимался как нелепость, ведь договор был выгоден именно Британии. Хотя Франция вовсе не была довольна Севрским договором и её принудили согласиться на него, она сочла, что османское наследие перешло к её союзнице Британии, которая получила львиную долю. Поэтому Франции пришлось довольствоваться Сирией и Киликией. Тем не менее, с точки зрения Франции, Сирия и Киликия были подарком, вопрос о котором оставался открытым. Италия тоже была недовольна договором, поскольку она не желала греческого господства в Средиземноморье, особенно потому, что греческая экспансия в Малой Азии фактически происходила за счёт итальянских сфер влияния, которые были определены между союзниками во время войны. Таким образом, из-за жадности этих двух государств, Франции и Италии, стремившихся получить больше трофеев, они подписали договор неохотно.

The mere fact that the British called for the London conference to review the Sèvres Treaty was seen as bizarre because the Treaty was in favour of the British. Even though France was not satisfied with the Sèvres Treaty in the slightest and she had been coerced into agreeing to that Treaty; she deemed that the Ottoman legacy had become the property of her ally Britain, who had gained from it the lion’s share. Thus France had to be content with Syria and Cilicia. Still, Syria and Cilicia were, as far as France was concerned, a gift that was open to debate. Italy was also angry about the Treaty, for she was averse to the Greek sovereignty in the Mediterranean, especially because the Greek expansion in Asia Minor was in fact at the expense of the Italian areas of influence which had been drawn up between the allies during the war. Therefore, it was due to the greed of these two states, France and Italy, in gaining more spoils that they had signed the Treaty reluctantly.

Соответственно, когда Британия решила не приводить в исполнение ничего из Договора, несмотря на то, что это принесло бы ей наибольшие трофеи по сравнению с её союзниками, это привлекло внимание и было сочтено неестественным. Когда же она впоследствии потребовала пересмотра этого Договора, это стало неожиданностью и было сочтено крайне странным. Но ещё более удивительным было то, что делегация, представлявшая новое правительство в Анкаре, явилась на конференцию наряду с делегацией, представлявшей османское правительство, хотя очевидно, что ни одно учреждение, будь то турецкое или османское, не имело права участвовать в ней, кроме него, поскольку османское правительство было законным правительством, вступившим в войну и потерпевшим поражение. Ведь именно это правительство подписало Севрский мирный договор, пересмотр которого и был целью данной конференции. Поэтому следует спросить: каково было положение нового правительства в Анкаре, которое никто ещё не признал, и почему оно участвовало в этой международной конференции, созванной для пересмотра условий мира? Не было ли это само по себе достаточным доказательством того, что создание этого правительства в Анкаре было инсценировано британцами, чтобы сначала заставить его участвовать в мирных переговорах, а затем позволить ему стать единственным переговорщиком по окончательным условиям мира?

Accordingly, when Britain chose not to implement anything from the Treaty, despite that fact the it would have yielded for her the largest spoils in comparison with her allies, this attracted attention and was deemed unnatural. When she afterwards demanded a review of this Treaty, it came as a surprise and was deemed most odd. What was more surprising than this was for a delegation representing the new Ankara government to attend the conference alongside the delegation which came to represent the Ottoman government, which clearly no other institution whether Turkish or Ottoman alike had the right to take part in apart from it, because the Ottoman government was the legitimate government that had entered the war and had been defeated. After all, it was that government that had signed the Treaty of Sèvres which this conference was held in order to review. Hence, it is to be asked what was the position of the new Ankara government which no one had yet recognised, and why was it attending this international conference held to review the terms of peace? Was this alone not ample proof that the establishment of this government in Ankara was staged by the British in order to make it first take part in the peace negotiations and then allow it to become the sole negotiator over the final terms of peace?

Османское правительство, правительство Халифата, должно было отвергнуть участие наряду с ним правительства Анкары в переговорах, ибо его принятие означало бы официальное признание последнего перед другими государствами; а присутствие двух правительств в одной стране, противостоящих врагу и ведущих переговоры об условиях мира, демонстрирует крайнюю слабость и разруху. Поэтому было бы естественно, чтобы правительство Халифата отвергло присутствие представителей правительства Анкары, однако на деле оно это приняло. Его слабость даже привела к тому, что оно использовало приглашение Мустафы Кемаля на участие в конференции как средство попытаться склонить его на свою сторону и примириться с ним. В связи с этим Тевфик-паша обратился к Мустафе Кемалю с приглашением европейских государств участвовать в Лондонской конференции и сказал: «От имени турецкого государства и ради Османской империи турецкая делегация, участвующая в конференции, должна представлять единый и сильный фронт, и повестка дня, которую предлагают турки, также должна быть единой, указывая на сотрудничество и единство уммы в целом, а не на её конфликт и раздробленность». Однако Мустафа Кемаль отказался и сказал: «Только Национальное собрание в Анкаре обладает конституционным суверенитетом и обладает исключительной властью и правлением в стране. Европейские государства должны были направить приглашение через это Собрание». В то время Национальное собрание превратилось в постоянно действующее собрание. Оно также разработало новую конституцию, над составлением которой трудилось целых девять месяцев. Главным препятствием, возникшим при составлении конституции и породившим множество споров и обсуждений, стал вопрос о султанате и халифате. Мустафа Кемаль, под давлением подавляющего консенсуса и всеобщего настроения в Национальном собрании — которое считалось Собранием Ататюрка, поскольку все его члены были из числа его сторонников, — был вынужден прямо указать в конституции, что султанат и халифат будут сохранены. Поэтому Мустафа Кемаль, отвечая премьер-министру Тевфик-паше, когда тот пригласил его и настоятельно призвал позволить турецкой делегации продемонстрировать единство и согласие, заявил: Национальное собрание в первой статье своей конституции предусмотрело, что султанату не будет нанесён ущерб, а святости халифата не будет нанесено урона; султан должен признать Национальное собрание, чтобы правительство в Анкаре могло участвовать со своей делегацией в делегации правительства султана. Однако султан отказался признать Национальное собрание и составленную им конституцию, поскольку признание означало бы упразднение халифата, даже если конституция формально упоминала о его номинальной защите. Кроме того, конституция устанавливала, что верховная власть в целом, без каких-либо предварительных условий, перешла к нации в целом, что нация стала источником законодательства, а также что Национальное собрание получило исключительное и абсолютное право представлять суверенитет народа и что именно Собрание решает вопросы войны и мира. Очевидно, что султан не мог с этим согласиться. Таким образом, переговоры между правительством халифа и правительством в Анкаре о формировании делегации были прерваны.

Однако когда европейские страны поняли, что Мустафа Кемаль отказался от приглашения, поскольку оно поступило через правительство султана, Великобритания направила ему прямое приглашение в Анкару от имени союзных государств. Это приглашение рассматривалось как явное признание со стороны Великобритании правительства в Анкаре. Поэтому две делегации отправились в путь раздельно. Тевфик-паша возглавлял делегацию Халифата, а Бакир Сами-бей — делегацию Анкары. Лондонская конференция состоялась в феврале 1921 года.

However when the European countries realised that Mustafa Kemal had refused the invitation because it had reached him through the Sultan’s government, Britain sent him a direct invitation to Ankara on behalf of the allied states. This invitation was regarded as a clear recognition from her of the Ankara government. Hence, the two delegations travelled separately. Tawfiq Pasha was the head of the Khaleefah’s delegation, while Bakir Sami Beik was the head of the Ankara delegation. The London conference was held in February 1921.

Глава делегации султана уступает главе делегации Анкары право говорить от имени обеих делегаций Когда обе делегации сели за стол переговоров, премьер-министр Тевфик-паша встал и сказал, что в качестве главы стамбульской делегации он уступает своё право говорить Бекиру Сами-бею, который будет выступать от имени обеих делегаций и отстаивать национальные устремления турок. После этого Стамбул хранил молчание, и звучал только голос Анкары.

The head of the Sultan’s delegation abdicates to the head of the Ankara delegation the right to speak on behalf of the two delegations When the two delegations sat at the negotiating table, Premier Tawfiq Pasha stood up and said that in his capacity as head of the Istanbul delegation, he was abdicating his right to speak to Bakir Sami Beik, who would speak on behalf of the two delegations and would defend the national aspirations of the Turks. Upon this Istanbul remained silent and only the voice of Ankara was raised.

Затем Ллойд Джордж от Британии, Бриан от Франции и граф Сфорца от Италии принялись разъяснять цель конференции, заявляя, что она преследует лишь цель гармонизации отношений между народами, столкнувшимися в войне, и что союзники готовы внести определённые изменения в условия мира, особенно те, что касаются привилегий, предоставленных Греции. Они решили создать специальный комитет и поручить ему задачу пересмотреть положение местных жителей в регионе Измира, заявив, что решения, принятые этим комитетом, будут обязательными для обеих сторон. Глава делегации Бакир Сами согласился с идеей направления комитета, однако греки категорически отвергли её. После этого представитель Анкары и глава делегации, выступая от имени обеих делегаций, предложили на конференции превратить Измир в самоуправляемый вилайет под властью христианского правителя. Однако британцы отвергли это предложение, так же как и греки, французы и итальянцы. Французская делегация согласилась эвакуировать Киликию и передать её туркам, дав заверения в выполнении этого обещания. Бакир Сами, со своей стороны, согласился предоставить Франции торговую привилегию, которая давала бы ей преимущество перед другими государствами, с которыми торговала Турция, и в связи с этим Турция и Франция заключили договор.

Then Lloyd George of Britain, Brian of France and Count Sforza of Italy set about explaining the purpose of the conference, stating that it merely aimed at harmonising relations between the nations which had clashed in the war, and that the allies were prepared to introduce certain modifications to the terms of peace, especially those pertaining the privileges offered to Greece. They decided to establish a special committee and assign to it the task of reviewing the situation of the local residents in the region of Izmir, stating that the decisions reached by this committee would be binding upon the two parties. The head of the delegation Bakir Sami agreed to the idea of the sending of the committee but the Greeks categorically rejected it. Upon this the Ankara representative and the head of the delegation, speaking on behalf of the two delegations, suggested during the conference that Izmir could be turned into a domestically independent Wilaya under a Christian ruler. However, the British rejected this proposal and so did the Greeks, the French and the Italians. The French delegation agreed to evacuate Cilicia and hand it back to the Turks, giving their assurances to honour this promise. Bakir Sami for his part agreed to grant France a commercial privilege which would give her preference over the other states which Turkey traded with, to which effect Turkey and France concluded a treaty.

Однако Лондонская конференция провалилась и была свёрнута, не добившись ничего, кроме того, о чём договорились французская и турецкая делегации. Не успели обе делегации вернуться, как Мустафа Кемаль отверг договор, который Бекир Сами подписал с Францией. Бекир Сами был затем вынужден подать в отставку с поста министра иностранных дел и сразу же присоединился к противникам Мустафы Кемаля.

However, the London conference failed and was wound up without achieving anything apart from what the French and the Turkish delegations had agreed upon. No sooner had the two delegations returned, than Mustafa Kemal rejected the treaty which Bakir Sami had signed with France. Bakir Sami was then forced to resign his post as foreign minister and he immediately joined those who opposed Mustafa Kemal.

Затем Мустафа Кемал написал французскому правительству, заявив, что делегация, которую он направил на конференцию, действовала за пределами полномочий, которые ей были предоставлены, поэтому все принятые ею резолюции недействительны и ничтожны, страна не примет их и не будет обязана их исполнять.

Mustafa Kemal then wrote to the French government stating that the delegation he had dispatched to the conference had acted in a manner which exceeded the powers with which it was delegated, thus all the resolutions it had adopted were null and void and the country would not accept them nor would she be liable to honour them.

Затем состоялись переговоры между анкарским правительством и Францией, по итогам которых 20 октября 1921 года анкарское правительство подписало с Францией соглашение, согласно которому Турция обязалась уступить Сирию Франции. Также было согласовано определение границ между Турцией и Сирией. В соответствии с этим соглашением Франция также вывела свои войска из Киликии. Таким образом, Мустафа Кемаль установил контакты с другими государствами, и эти государства, в свою очередь, вступали с ним в контакт и вели дела, подписывая с ним договоры, несмотря на существование халифатского правительства.

Negotiations then took place between the Ankara government and France at the end of which the Ankara government signed an agreement on 20th October 1921 with France, under which Turkey undertook to surrender Syria to France. They also agreed to determine the borders between Turkey and Syria. Pursuant to this agreement, France also evacuated her troops from Cilicia. Hence, Mustafa Kemal assumed contacts with other states and other states in turn contacted him and dealt with him, signing treaties with him despite the presence of the Khilafah government.

После этого европейские государства стали открыто проявлять свою расположенность к нему. Франция и Италия начали стремиться завоевать его расположение и сблизиться с ним, а Британия стала открыто поддерживать его в международных вопросах и, как казалось, отвернулась от Греции и начала проявлять к ней неприязнь.

The European states thereafter started to display their inclination towards him. France and Italy started attempting to win him over and get closer to him, while Britain started to openly support him in international issues and seemed to have snubbed Greece and started to show resentment towards her.

Мустафа Кемаль также обратился к России, которая вышла из войны и где было установлено коммунистическое правительство, и попросил её помощи. Он передал ей Батум и стремился заставить её подписать от имени Турции договор о дружбе с ним, чтобы рассматривать это как официальное признание его правительства. Россия согласилась на это, поскольку ничего не теряла от этого, и потому что она выступала против ислама и против существования исламского Халифата. Поэтому она поддержала Мустафу Кемаля против англичан и против Халифата, а затем забрала Батум, ничего не потеряв, и это произошло 16 марта 1921 года. До этого Италия добровольно отказалась от Алталии и эвакуировалась из неё в январе 1921 года. Таким образом, Франция, Италия и Россия встали на сторону анкарского правительства, и это укрепило позиции Мустафы Кемаля.

Mustafa Kemal also contacted Russia, which had withdrawn from the war and where the communist government had been established, and sought her help. He surrendered Batum to her and endeavoured to make her sign a treaty of friendship with him on behalf of Turkey, so as to consider it as an official recognition of his government. Russia agreed to this, as she did not loose anything by it and because she was against Islam and against the existence of an Islamic Khilafah. Hence, she supported Mustafa Kemal against the British and against the Khilafah, then she took Batum without loosing anything, and this was on 16th March 1921. Prior to this, Italy had relinquished Altalia out of her own free will and evacuated it in January 1921. Hence, France, Italy and Russia sided with the Ankara government and this strengthened the hand of Mustafa Kemal.