Похоже, что Британия не созывала окончательную мирную конференцию до тех пор, пока не завершила все свои манёвры и не добилась желаемых результатов. Если рассмотреть все действия, предпринятые только в Турции, начиная с заключения Мудросского перемирия и вплоть до первой Лозаннской конференции, становится ясно, что британцы с крайней хитростью играли самую грязную роль, чтобы уничтожить Халифат. Британский генерал Харрингтон был главнокомандующим союзных армий, оккупировавших турецкие земли, и полностью контролировал Стамбул и все турецкие территории.

It seems that Britain did not call for the final peace conference until she had finished all her manoeuvres and achieved the results that she had wanted. By reviewing all the actions undertaken in Turkey alone since the holding of the Mondros truce, up until the first conference of Lausanne, it appears that the British had played with utmost shrewdness the dirtiest of roles in order to destroy the Khilafah. The British General Harrington was the Commander in Chief of the Allied armies occupying the Turkish lands and he was in total control of Istanbul and all the Turkish lands.

К тому времени Турция уже была отрезана от остальных исламских земель. Поэтому осуществление того, что они вынашивали, стало благоприятным. Их деятельность была сосредоточена на разрушении Халифата и на отчуждении союзников от Турции — Франции, Италии и Греции.

Turkey by then had already been severed from the rest of the Islamic lands. Hence, the prospect of undertaking what they had been harbouring had become favourable. Their activities were focused on destroying the Khilafah and alienating the allies - France, Italy and Greece, from Turkey.

Итак, они приступили к своим маневрам, понимая, что эти две задачи — разрушение Халифата и отчуждение союзников — будут нелегкими.

So they proceeded to initiate their manoeuvres while realising that these two tasks, of destroying the Khilafah and alienating the allies was not going to be an easy ride.

Поэтому они действовали с крайней злонамеренностью и хитростью. Изоляция союзников осуществлялась британским правительством посредством различных политических и дипломатических приёмов, международных и военных маневров, а также путём разжигания внутренней войны, которую она использовала как одно из средств для уничтожения Халифата. Что касается уничтожения Халифата, то оно осуществлялось британским правительством посредством прямых действий внутри самой Турции: для их выполнения были задействованы два британских генерала, Харрингтон и Уилсон, наряду с упомянутыми политическими приёмами и международными маневрами. Мустафа Кемаль был человеком, который помогал в этой ужасающей роли, и не будь его, их заговоры были бы обречены на провал.

Therefore, they proceeded with the utmost malice and shrewdness. The process of secluding the allies was assumed by the British government through various political and diplomatic styles, international and military manoeuvring and through flaring up a domestic war, which she also used as one of the means to destroy the Khilafah. As for the process of destroying the Khilafah, this was carried out by the British government through direct actions inside Turkey itself , with the two British Generals, Harrington and Wilson being used to execute it, in addition to these political styles and international manoeuvres. Mustafa Kemal was the man who aided in this horrific role, and had it not been for him their conspiracies would have been doomed to failure.

Также оказывается, что были и другие малоизвестные британцы, которые совершали ряд прямых действий непосредственно на территории Турции. Похоже, что капитан Г.С. Армстронг, хотя и был неизвестным офицером невысокого ранга, тем не менее предпринимал определённые действия в то время. Незадолго до Первой мировой войны он был военным атташе Великобритании в Стамбуле, а во время войны вместе со всей шестой дивизией армии попал в плен. Во время заключения он попросил о встрече с Анвар-пашой. Его просьба была поразительной, ведь Анвар-паша в то время был военным министром, и вся страна находилась под его контролем. Для британского пленника просить о встрече с ним было необычайным делом. Тем не менее Анвар встретился с ним, и между ними состоялась долгая беседа, которая завершилась тем, что Анвар приказал поместить его в одиночное заключение в качестве наказания.

It appears also that there were other little renowned men from among the British who performed a host of direct actions inside the Turkish territories themselves. It seems that Captain H.S. Armstrong, although he was an unknown and low ranking officer, was nevertheless undertaking certain actions at the time. Just before the First World War, he was the British Military Attaché in Istanbul, and during the war, he was taken prisoner along with the whole of the sixth army division. During his imprisonment, he requested a meeting with Anwar Pasha. His request was astonishing, for Anwar Pasha was at the time the War Minister and the whole country was under his control. For a British prisoner to request a meeting with him was extraordinary. Nonethless Anwar met him and a long conversation took place between them, which ended with Anwar ordering that he should be placed in solitary confinement as a punishment.

Так и не стало известно, что вызвало гнев Анвара на этого заключённого. Однако говорят, что он пытался начать против Анвара психологическую войну и что он оскорбил его или государство, что и привело к его наказанию. Однако похоже, что этот заключённый на самом деле был в контакте с некоторыми офицерами армии, ибо до окончания войны он бежал из тюрьмы и вернулся к британским войскам. Так и не стало известно, кто помог ему бежать. Не успела закончиться война, как британское правительство отправило его обратно в Стамбул, а британские оккупационные власти поручили ему целый ряд официальных обязанностей. Он оставался там несколько лет, в течение которых находился в непосредственном контакте с турками вообще и с Мустафой Кемалем в частности, и был свидетелем всех шагов, предпринятых для упразднения Халифата. Поэтому весьма вероятно, что он был из числа тех, кто вступил в сговор с Мустафой Кемалем в его стремлении разрушить Халифат.

It never became known what caused Anwar to become angry with this prisoner; however, it is said that he attempted to initiate a war of nerves against Anwar and that he insulted him or the state, thus leading to his punishment. However, it seems that this prisoner was in fact in contact with some of the army officers, for before the end of the war he escaped from prison and returned to the British forces. It never became known who helped him escape. No sooner had the war ended than the British government dispatched him back to Istanbul and the British occupying authorities delegated to him a host of official duties. He remained there for several years, during which time he was in direct contact with the Turks in general and with Mustafa Kemal in particular, and he witnessed all the moves undertaken to remove the Khilafah. Hence, it is very likely that he was from among those who colluded with Mustafa Kemal in his endeavour to destroy the Khilafah.

Однако главная роль была отведена Харрингтону, ибо он был главнокомандующим и полностью контролировал все дела. Похоже, что, исполняя свою роль, Мустафа Кемаль в первую очередь взаимодействовал с Харрингтоном. Англичане считали Харрингтона высшим авторитетом в Турции, и существует множество официальных заявлений, подчеркивающих его роль в Турции.

However, the principal role was assigned to Harrington, for he was the Commander in Chief and he was in total control of all affairs. It seems that when Mustafa Kemal was playing his role, his main contact was with Harrington. The British considered Harrington as the supreme authority in Turkey and there exists a host of official statements highlighting his role in Turkey.

25 февраля 1924 года подполковник Дэлмасс обратился к Палате общин со словами: «Репутация Британии на Востоке запутана». Затем он добавил: «Британии не следует вмешиваться в армянский вопрос», и сослался на множество писем, полученных им от армян, в которых те заявляли, что желают жить с турками в мире.

On 25th February 1924, Lieutenant-Colonel Dalemass addressed the Commons by saying: “Britain’s reputation in the east is muddled.” He then added: “Britain should not interfere in the Armenian issue”, and referred to many letters reaching him from the Armenians stating that they wished to live with the Turks in peace.

На это Чарльз Бейт ответил: Отношение турок к нам очень дружелюбное, а наши действия там весьма успешны. Свои ответы он основывал на сведениях, полученных от сэра Чарльза Харрингтона, однако характер этих сведений он не раскрывал. 24 марта 1940 года, через два дня после смерти Харрингтона, газета «Таймс» опубликовала статью, в которой говорилось следующее: После поражения греков от турок в 1921 году главнокомандующий союзными силами сэр Харрингтон получил широкие полномочия для сотрудничества с Мустафой Кемалем. Однако характер этого сотрудничества не упоминался. Газета добавляла: Флирт Харрингтона с политикой скрывал его решимость и настойчивость в достижении своих целей, и он был достоин этого. С этими широкими полномочиями на сотрудничество с Мустафой Кемалем начался заключительный этап по урегулированию вопроса и нанесению Халифату смертельного удара. После заключения перемирия в июле 1922 года, эвакуации греков, а затем эвакуации французов и итальянцев страна освободилась от всех иностранных гарнизонов, кроме британского. Соответственно, Харрингтон стал единственным распорядителем, а сила Мустафы Кемаля, его влияние и популярность по всей стране достигли пика. Между тем стамбульское правительство было номинальным правительством, не имевшим никакого веса в каких-либо вопросах, ибо вся полнота власти находилась в руках анкарского правительства — как во внутренних делах, таких как исполнение законов, контроль над вооружёнными силами и надзор за всеми делами государства, так и во внешних, таких как отношения с другими государствами и подписание договоров.

Upon this Charles Bate replied: “The feeling of the Turks towards us is very friendly and our actions there are very successful.” He was basing his answers on the information that had reached him from Sir Charles Harrington, but he did not disclose the nature of this information. On 24th March 1940, two days after the death of Harrington, the Times newspaper wrote an article in which it mentioned the following: “In the wake of the Greeks’ defeat by the Turks in 1921, the allied forces Commander in Chief Sir Harrington was given wide powers to cooperate with Mustafa Kemal.” However, the nature of this cooperation was not mentioned. The paper added: “Harrington’s flirtation with politics concealed his resoluteness and determination to achieve his ambitions, and he was worthy of this.” With these wide powers to cooperate with Mustafa Kemal, the final phase to settle the issue and deal the Khilafah the fatal blow had started. After the holding of the truce in July 1922, the evacuation of the Greeks and after the evacuation of the French and the Italians, the country was rid of all the foreign garrisons, apart from the British garrison. Accordingly Harrington became the sole operator, and the force of Mustafa Kemal with his influence and popularity throughout the whole country had reached their peak. Meanwhile, the Istanbul government was a nominal government that had no say in matters whatsoever, for the full authority was in the hands of the Ankara government, whether pertaining domestic matters such as the execution of laws, controlling the armed forces and supervising all the state’s affairs, or pertaining foreign matters such as relations with other states and signing of treaties.

Тем временем султан находился в своём дворце, испытывая сильную скорбь, и не находил никого, кто бы его выслушал. Британцы выказывали ему сочувствие и жалели его. Действительно, время от времени они давали ему деньги, после того как казна опустела и у него закончились средства. Так он получал от них деньги в качестве подарка, то есть милостыни. Именно в этом положении дел в Турции союзные государства Англия, Франция и Италия направили приглашение правительству в Анкаре и другое приглашение правительству султана в Стамбуле принять участие в Лозаннской конференции с целью подписания мирного договора. Это произошло 17 октября 1922 года. Приглашение двух правительств в стране вызвало гнев Великого национального собрания, и тогда началась прямая попытка упразднить Халифат, а также началась борьба вокруг него.

The Sultan meanwhile was in his palace experiencing a great deal of anguish, without finding anyone to listen to him. The British used to display sympathy towards him and pity him. Indeed, they used to give him money from time to time, after the treasury became empty and he had run out of funds. So he used to receive money from them as a gift, i.e. as a charity from them. It was amidst this status quo in Turkey, that the allied states Britain, France and Italy sent an invitation to the Ankara government and another invitation to the Sultan’s government in Istanbul to attend the Lausanne conference in order to sign the peace treaty. This was on 17th October 1922. This invitation of the two governments in the country was met with anger by the National Assembly, thus the direct attempt at abolishing the Khilafah had started and the struggle over it had also started.

Национальное собрание, то есть собрание Мустафы Кемаля, было недовольно этими играми, то есть приглашением двух турецких правительств на мирную конференцию; Национальное собрание хотело положить конец этой ситуации и избавить страну от её двоевластия. Национальное собрание желало свести счёты, и некоторые депутаты предложили отставку стамбульского правительства и создание нового правительства во главе с Мустафой Кемалем на пожизненный срок.

The National Assembly, i.e. the assembly of Mustafa Kemal - was unhappy about these games, that is the invitation of two Turkish governments to attend the peace conference; the National Assembly wanted to put an end to this situation and rid the country from its dual rule. The National Assembly wanted to settle the score, and some of the deputies suggested the resignation of the Istanbul government and the establishment of a new government headed by Mustafa Kemal for life.

Пока Национальное собрание обсуждало этот вопрос, Мустафа Кемаль находился в Измире, но внимательно следил за новостями о текущих дебатах.

Whilst the National Assembly was debating this issue Mustafa Kemal was in Izmir, but he was closely following the news of the current debates.

Ассамблея дважды обращалась к нему, чтобы обсудить с ним вопрос предстоящей мирной конференции, но он отвечал извинениями в том, что не может присутствовать, ссылаясь на то, что его военные обязанности удерживают его в Измире. После этого Рауф и ряд политиков присоединились к нему в Измире, чтобы узнать его мнение о том, каким должно быть новое правительство Турции, ибо было немыслимо иметь два правительства: одно — временное правительство, обладающее властью, с центром в Анкаре, и другое — официальное номинальное правительство в столице, возглавляемое султаном и его кабинетом министров. Они предложили Мустафе Кемалю объединить два правительства в одно, при этом халиф должен был стать конституционным султаном, а Мустафа Кемаль — премьер-министром.

The Assembly contacted him twice to discuss with him the issue of the forthcoming peace conference, but he replied with apologies for not being able to attend claiming that his military duties are holding him in Izmir. Upon this Ra’uf and a host of politicians joined him in Izmir to seek his opinion on how the new government in Turkey should be, for it was inconceivable to have two governments, one being an interim government in authority with Ankara as its centre and the other an official nominal government in the capital, headed by the Sultan and his ministerial cabinet. They suggested to Mustafa Kemal the merger of the two governments into one single government, with the Khalifah becoming a constitutional Sultan and Mustafa Kemal becoming the Prime Minister.

Однако он не ответил на это предложение, и они начали подозревать его намерения. Рауф продолжал засыпать его вопросами, и, наконец, Мустафа Кемаль пообещал встретиться с ним в Анкаре.

He, however, did not reply to this proposal and they began to suspect his intentions. Ra’uf continued to press him with a series of questions and finally Mustafa Kemal promised to meet him in Ankara.

Следовательно, Национальное собрание созвало заседание, и депутаты обсудили этот вопрос. Сторонники Мустафы Кемаля заявляли: что сделало правительство в столице для спасения Турции? В Турции есть одно-единственное правительство, это правительство Анкары, и большинство депутатов предлагает, чтобы стамбульское правительство ушло в отставку, чтобы Мустафа Кемаль сформировал новое правительство, а халиф стал конституционным султаном. Посреди такого горячего спора и мрачной атмосферы, охватившей Собрание, Мустафа Кемаль взошёл на трибуну и попросил депутатов обратить на него внимание. Затем он предложил отделить султанат от халифата, тем самым упразднив султанат и отстранив Вахидеддина. В этот момент опасность, угрожавшая халифату, стала ужасающе очевидной, и смятение резко возросло. Поэтому Мустафа Кемаль, поддержанный восемью своими личными сторонниками, потребовал немедленного голосования; однако Собрание передало вопрос в комитет по иностранным делам для изучения.

Consequently, the National Assembly convened and the deputies debated the issue. Mustafa Kemal’s supporters said: “What did the capital’s government do to salvage Turkey? Turkey has one single government, that is the government of Ankara, and the majority of the deputies suggest that the Istanbul government should resign and that Mustafa Kemal should form the new government, and that the Khaleefah should become a constitutional Sultan.” Amidst such heated debate and the gloomy atmosphere which engulfed the Assembly, Mustafa Kemal took to the podium and requested the deputies to pay attention to him. He then suggested the separation between the Sultanate and the Khilafah, thereby abolishing the Sultanate and removing Wahid-ud-Deen. At this point the danger facing the Khilafah became frightfully apparent and the uproar increased dramatically. Hence, Mustafa Kemal backed by eight of his personal followers demanded the holding of an immediate ballot; but the Assembly referred the matter to the foreign affairs committee in order to study it.

На следующий день собрался комитет, состоявший из группы юристов и учёных. Члены комитета провели долгие часы, изучая вопрос о разделении султаната и халифата, и обращались к текстам Корана и Сунны, а также к сотням примеров из истории халифов как в Багдаде, так и в Каире. В итоге комитет в целом выступил против этого предложения и единогласно его отверг.

On the following day, the committee gathered, being formed of a group of lawyers and scholars. It spent long hours studying the issue of separating the Sultanate from the Khilafah and its members referred to texts from the Qur’an and the Sunnah, in addition to hundreds of examples from the history of the Khulafa’, both in Baghdad and in Cairo. It followed that the committee as a whole was averse to the proposal and it unanimously rejected it.

Мустафа Кемаль в то время присутствовал; и когда он услышал об общем согласии и понял, что решение комитета — единодушное отклонение предложения, он в гневе вскочил на стул, прервав дебаты присутствующих, и крикнул: «Господа! Османский султан силой присвоил власть у народа, и именно силой народ намерен вернуть её у него. Султанат должен быть отделён от халифата и упразднён. Это произойдёт независимо от того, согласны вы или нет. Вопрос лишь в том, что в ходе этого некоторым из ваших голов придётся слететь». Услышав это, члены комитета впали в панику, и их колени задрожали. Всё, что они могли сделать, — это передать предложение на рассмотрение Национального собрания.

Mustafa Kemal was present at the time; so when heard of their general consensus and realised that the committee’s decision was a unanimous rejection of the proposal, he angrily leapt up onto a chair, interrupting the debate of the attendees and shouted: “Sirs! The Ottoman Sultan has usurped the authority from the people by force, and it is by force that the people are determined to regain it from him. The Sultanate must be separated from the Khilafah and abolished. This will happen whether you agree to it or not. All there is to it is that some of your heads will roll in the process.” Upon hearing this the committee members became panic stricken and their knees trembled. All they could do was to refer the proposal to the National Assembly.

Затем Национальное собрание собралось, чтобы обсудить предложение. Подавляющее большинство заявило о своём отказе принять предложение и выразило недовольство им, а также даже самим Мустафой Кемалем. Мустафа Кемаль почувствовал это, и когда процедура организации открытого голосования по предложению была готова начаться, он понял, что оно неизбежно будет отклонено и что подавляющее большинство против него. Поэтому он собрал вокруг себя своих личных сторонников для защиты и потребовал, чтобы голосование по предложению проводилось только один раз, но некоторые депутаты отказались и предложили проводить голосование с поимённым вызовом каждого. Однако Мустафа Кемаль отверг это. Его сторонники были явно вооружены, и он выкрикивал угрозы, в то время как они держали руки на пистолетах: Я уверен, что Собрание примет предложение общим согласием, и будет достаточно проголосовать просто поднятием рук. После этого предложение было поставлено на голосование, и поднялось лишь несколько рук; однако председатель объявил результат голосования следующим образом: Собрание одобрило предложение общим согласием. Тогда несколько депутатов вскочили на свои места, протестуя и крича: Это неправда, мы не соглашались на это. Тогда сторонники Мустафы Кемаля закричали в ответ: Садитесь! Замолчите. Затем вспыхнул хаос, шум усилился, и заседание было шумно свёрнуто.

The National Assembly then convened to debate the proposal. The overwhelming majority declared their rejection of the proposal and expressed their resentment towards it and even towards Mustafa Kemal himself. Mustafa Kemal sensed this and when the procedures to organise an open ballot on the proposal were about to start, he realised that it was inevitably going to be rejected and that the overwhelming majority was against it. Hence, he gathered his private supporters around him to protect him and demanded that a vote on the proposal should be taken only once, but some deputies refused and suggested taking the vote by calling each one by name. However, Mustafa Kemal refused this. His supporters were clearly armed and he shouted threats while they rested their hands on their pistols: “I am sure that the Assembly would accept the proposal with a general consensus and it will be sufficient to take a vote just by raising hands. Upon this the proposal was put forward to be voted on and few hands were raised; however, the speaker announced the result of the ballot as follows: “The Assembly has endorsed the proposal by a general consensus.” Upon this a number of deputies jumped on to their seats protesting and shouting: “This is not true, we did not agree to this.” So the supporters of Mustafa Kemal shouted back: “Sit down! Shut up.” Then chaos broke out and the uproar intensified, and the session was noisily wound up.

В начале ноября 1922 года Мустафа Кемаль покинул здание Великого национального собрания в окружении своих сторонников. Это произошло через 14 дней после того, как пришло приглашение принять участие в Лозаннской конференции.

In the beginning of November 1922, Mustafa Kemal left the building of the National Assembly surrounded by his supporters. This was 14 days after the invitation to attend the Lausanne conference had arrived.

Через пять дней после принятия этого решения Риф-паша внезапно осуществил военный переворот в Стамбуле, с помощью армии и военной силы захватив бразды правления в столице. Это произошло прямо у генерала Харрингтона под носом. Таким образом, он силой упразднил правительство Султана. Султан несколько дней делал вид, что ничего не знает о случившемся; затем он отправил Харрингтону послание через капельмейстера музыкального оркестра Султанского дворца. Послание было устным, и человек передал его Харрингтону, сказав: «Султан ищет защиты у британского командующего и британского правительства, ибо его величество уверен, что его жизни угрожает опасность». Два дня спустя, 17 ноября 1922 года, к дворцу Султана подъехала британская карета скорой помощи, и Вахид-уд-Дин поднялся на борт, за ним последовали его сын, евнух, несший небольшой чемодан, и носильщик, нёсший его багаж.

Five days after taking this decision, Rif ’at Pasha staged a sudden military coup in Istanbul through which he seized the reins of power in the capital with the help of the army and the military power. This occurred right under the nose of General Harrington. Hence, he abolished the government of the Sultan by force. The Sultan pretended to know nothing about this situation for a few days; then he sent to Harrington a message with the maestro of the musical band at the Sultanic Palace. The message was verbal and a man conveyed it to Harrington by saying: “The Sultan is seeking the protection of the British Commander and the British government, for his majesty is certain that his life is in danger.” Two days later on 17th November 1922, a British ambulance came to the Sultan’s palace and Wahid-ud-Deen climbed on board followed by his son, a eunuch carrying a small suitcase and a porter carrying his baggage.

Машина доставила его туда, где он сел на пароход, который, в свою очередь, отвёз его на британский военный корабль, ожидавший в порту. Военный корабль доставил его на Мальту.

The car took him to where he boarded a steam boat, which in turn took him to a British warship that was waiting in the port. The warship took him to Malta.

После отъезда Вахид ад-Дина его двоюродный брат эмир Абдул-Маджид ибн Абдул-Азиз был назначен халифом мусульман, после того как было испрошено согласие Великого национального собрания по этому вопросу. Поэтому многие из сторонников Халифата поспешили к нему, чтобы выразить свою поддержку. Его также посетили Рауф-бей и доктор Аднан-бей, а также Али Фуад и Казим Кара Бакир, и они открыто заявили о своей преданности ему, чтобы весь мир узнал, что они по-прежнему верны халифу и что Халифат всё ещё существует. Мустафа Кемаль был доволен отделением султаната от Халифата, взял в свои руки бразды правления, оставив халифа лишённым всякой власти. Затем он начал готовиться к мирной конференции.

In the wake of Wahid-ud-Deen’s departure, his cousin the Amir Abdul- Majid ibn Abdul-Aziz was appointed as Khaleefah of the Muslims after the consent of the Greater National Assembly on this matter had been sought. Hence, many men from among the supporters of the Khilafah rushed to him to pledge their support for him. He was also visited by Rauf Beik and Doctor Adnan Beik, as well as Ali Fuad and Kathim Qara Bakir and they openly declared their allegiance to him in order to let the world know that they were still loyal to the Khaleefah and that the Khilafah still existed. Mustafa Kemal was contented with the separation of the Sultanate from the Khilafah and he took over the reins of power, leaving the Khaleefah stripped of all authority. He then started to prepare for the peace conference.

20 ноября 1922 года была открыта Лозаннская конференция. От имени Османского государства в ней участвовала только делегация правительства Анкары, которая выступала как представитель Османского государства, потерпевшего поражение в Первой мировой войне. В конференции также участвовал Керзон, министр иностранных дел Великобритании, в качестве главы британской делегации, поскольку правительство Ллойд Джорджа подало в отставку 19 октября 1922 года. Конференция начала свои заседания, и в ходе неё глава британской делегации Керзон выдвинул четыре условия, которые должны были быть выполнены перед признанием независимости Турции. Эти условия были следующими: полное упразднение Халифата, изгнание Халифа за пределы страны, конфискация его имущества и провозглашение светскости государства. Успех конференции зависел от выполнения этих четырёх условий.

On 20th November 1922, the Lausanne conference was inaugurated. It was attended on behalf of the Ottoman State by a delegation of the Ankara government only, who acted as the representative of the Ottoman State that was defeated in the World War. It was also attended by Curzon the British Foreign Secretary, as head of the British delegation, for the government of Lloyd George had resigned on 19th October 1922. The conference started its sessions and during it, the head of the British delegation Curzon, stipulated four conditions prior to recognising the independence of Turkey. These conditions were: the total abolishment of the Khilafah, the expulsion of the Khalifah beyond the borders, the confiscation of his assets and declaration of the state’s secularisation. The success of the conference rested on the fulfilment of these four conditions.

Однако 4 февраля 1923 года она была свёрнута без каких-либо результатов и объявлена неудачной.

However, it was wound up on 4th February 1923 without yielding any result and it was declared a failure.

Исмет вернулся в Турцию, и Мустафа Кемаль поспешил навстречу ему в Эскишехир, где от него узнал обо всех вопросах, которые поднимались на конференции; затем он вернулся вместе с ним в Анкару.

Ismat returned to Turkey and Mustafa Kemal rushed to meet him in Eskisehir where he learnt from him all the matters which had been raised at the conference; then he returned with him to Ankara.

По прибытии на вокзал Анкары эту пару удивило то, что Рауф, премьер-министр, и депутаты от города не пришли их встречать. Мустафа Кемаль был возмущён этим, вызвал Рауфа и потребовал объяснить его поведение. Рауф ответил, выразив протест против направления Исмета на конференцию без консультаций с правительством, а также против того, что Мустафа Кемаль поспешил встретить Исмета в Эскишехире, также не посоветовавшись с правительством, подчеркнув, что это был неконституционный поступок; затем, после этого протеста, он подал в отставку с поста премьера.