Легко можно было бы возразить, что если взрослые мужчины и женщины готовы делать ставки на направление процентных ставок, на устойчивость рынка жилья в США и на то, кто в корпоративном мире потерпит крах, а кто нет (например, с помощью кредитных дефолтных свопов), им следует позволить заниматься этим самостоятельно. В конце концов, всегда есть победитель и проигравший, и, возможно, проигравший извлечёт урок из своих ошибок и вернётся лучшим человеком. Как и вечно проигрывающий игрок, который всегда возвращается, одержимый азартом и всё ещё надеющийся на крупный выигрыш, так и здесь предполагалось, что рынки эффективны и проигравшие полностью и вовремя расплатятся, а победители с радостью присвоят свои прибыли. Это абсурдное представление, которое не учитывает неэффективность тех, кто ввязывается в дела, не имея для этого достаточных сил, и кому будет трудно выполнить свои обязательства, а также тех, кого полностью разорили игровые потери. Этот кризис ничем не отличается.

It would be easy for one to argue that if grown men (and women) are happy to gamble on the direction of interest rates, the strength of the US housing market and over who will, and who will not fail in the corporate world (for example with Credit Default Swaps), they should be allowed to get on with it. After all there is always a winner and a loser, and maybe the loser will learn from his mistakes and come back a better person. Like the perpetually failing gambler who always returns addicted yet expectant for a big payout, the assumption was that the markets are efficient and losers will pay out fully and on time just as the winners will gleefully pocket their gains. This is an absurd notion, which fails to take note of the inefficiency of those that get in out of their depth who will struggle to meet their debts and those that are completely wiped out by their gambling losses. This crisis is no different.

Мы наблюдали, как компании ставили «фирму» на карту, или, точнее говоря, с помощью рычага (займов) ставили на кон во много раз больше её капитала. Несмотря на армии бухгалтеров, специалистов по рискам и сотрудников службы комплаенса, крупнейшие банки мира этого не предвидели и вошли в бурю. Ослеплённые мечтами о постоянно растущей прибыли от всё более крупных и рискованных ставок, они просто полагали, что никогда не проиграют. И от генеральных директоров до трейдеров все они несут ответственность за результаты. Однако, за редкими исключениями, они не совершали ничего противозаконного. Система и закон одобряли то, что они делали. Суть проблемы кроется в системе (капитализме) и её подходе к сделкам и азартной игре вообще. Royal Bank of Scotland и Barclays, два крупнейших и наиболее престижных банка, недавно, согласно их опубликованной отчётности, сообщалось, владели каждый кредитными дефолтными свопами на сумму 2,4 триллиона долларов, что почти вдвое превышает совокупный валовой внутренний продукт Великобритании. Неудивительно, что оба оказались в центре обсуждений о спасении с правительством Великобритании, причём RBS не выдержал и сдался.

We’ve watched companies bet “the firm”, or to be more accurate through leveraging (loans) bet many multiples of the firm. Despite armies of accountants, risk experts and compliance staff the world’s largest banks did not see it coming and walked into the storm. Blinded by dreams of constantly accumulating profits on ever larger and riskier bets they just assumed they would never lose. And from the chief executives all the way down to the traders they are all culpable for the results. Yet, with only a few exceptions, they did nothing illegal. The system and the law endorsed what they did. The heart of the problem lies with the system (Capitalism) and its approach to transactions and gambling in general. Both the Royal Bank of Scotland and Barclays two of the largest and most prestigious banks have recently been reported to be each holding (according to their published report and accounts) $2.4 trillion dollars of Credit Default Swaps, nearly twice the size of Britain’s total Gross Domestic Product. Little wonder they have both been at the centre of bailout discussions with the British government with the RBS succumbing.

Кредитные дефолтные свопы сыграли значительную роль в нарастании кредитного кризиса, который привёл к подаче Lehman Brothers заявления о защите от банкротства. Аналогично, государственный план спасения страховой компании American International Group Inc. (AIG) (124 миллиарда долларов и продолжает расти) и экстренная продажа Merrill Lynch & Co банку Bank of America также уходят корнями в пузырь на рынке CDS. AIG стала крупным игроком на рынке CDS, отказавшись от традиционного страхования ради более экзотического и якобы более прибыльного рынка CDS. Будучи крупным продавцом CDS, в случае краха AIG она вызвала бы многомиллиардные убытки в многочисленных других банках и финансовых группах, которые вели дела с AIG, и они тоже потерпели бы крах. Цепная реакция домино была бы полностью запущена. Lehman Brothers, несмотря на свою историю и положение на Уолл-стрит, была признана незначительной и позволена была обанкротиться. Тем не менее во многих кругах её крах подвергается критике, поскольку он сыграл ключевую роль в нынешнем кризисе.

Credit default swaps played a major role in the mushrooming credit crisis which led to Lehman Brothers filing for bankruptcy protection. Similarly the government rescue plan for insurer American International Group Inc. (AIG) ($124 billion and counting) and the emergency sale of Merryll Lynch & Co to Bank of America is rooted in the CDS bubble. AIG had become a major player in the CDS market, shunning traditional insurance for the more exotic and supposedly more lucrative CDS market. As a major seller of CDSs, had AIG failed, it would have triggered many billions of dollars in losses at numerous other banks and financial groups who traded with AIG, sending them into failure as well. The domino chain would be well and truly kicked off. Lehman Brothers despite its history and standing on Wall Street was deemed expendable, and was allowed to fail. Nevertheless its failure has in many quarters been criticised because it has played a key part in the current crisis.

Ликвидация Lehman сделала яснее масштаб его огромных деривативных и леверидж-позиций: по-прежнему оставалось около 1,5 миллиона деривативных контрактов Lehman, с которыми упорно работала большая команда юристов. Кроме того, это вызвало «кредитное событие» в отношении Lehman, следуя за кредитными событиями, связанными с государственным захватом крупнейших американских ипотечных компаний Freddie Mac и Fannie Mae. Эти кредитные события резко высветили хрупкость финансовой системы: никто не знал, кто станет следующим банкротом, а при таком большом объеме убытков по CDS и другим деривативам, циркулирующим по системе, было неясно, кто и кому может платить. Если крупнейшие банки, включая все ключевые инвестиционные банки, потенциально были неплатежеспособны, кому можно доверять? Пять основных американских инвестиционных банков к настоящему времени либо потерпели крах (Bear Stearns, Lehman Brothers, Merrill Lynch), либо отказались от своей бизнес-модели и стали банками, имеющими доступ к специальной финансовой поддержке и защите со стороны правительства США (Goldman Sachs и Morgan Stanley).

By going into liquidation the full extent of its massive derivatives and leveraged positions became clearer – there is still 1.5 million Lehman derivative contracts which a large team of lawyers are struggling through. It also triggered a “credit event” over Lehman, following the credit events of the Government takeovers of the largest US mortgage companies Freddie Mac and Fannie Mae. These credit events brought the fragility of the financial system into sharp focus and no one knew who would fail next, or with such large CDS and other derivative losses washing around the system, who could pay who. If the largest of banks including all the key investment banks, were possibly insolvent who do you trust? The five core US investment banks have now all either failed (Bear Stearns, Lehman Brothers, Meryll Lynch) or abandoned their business model and become banks with access to special funding support and protections from the US government (Goldman Sachs and Morgan Stanley).