Затем эта ситуация быстро переросла в полноценный кризис ликвидности, при котором финансовые институты перестали доверять друг другу. Межбанковское кредитование практически остановилось. Разрыв между процентной ставкой, которую установил Банк Англии, и ставкой, по которой банки кредитовали друг друга (ставка LIBOR), резко вырос. Это породило новые проблемы, поскольку большинство банков занимают средства на короткий срок, чтобы предоставлять долгосрочные кредиты. Если краткосрочные займы недоступны, у кого же тогда можно занять деньги? Центральные банки, выступая кредиторами последней инстанции, были вынуждены вмешаться. Федеральная резервная система США и Банк Англии оказались вынуждены предоставлять огромные объёмы ликвидности через «чрезвычайные» займы, чтобы удерживать на плаву быстро терпящие крах банки. Такое положение едва ли укрепляет доверие к банкам или к системе в целом. Неудивительно, что в недавнем законопроекте о помощи британским банкам были предусмотрены специальные положения, скрывающие названия банков, пользующихся чрезвычайными займами, чтобы снять с них «клеймо» такого обращения. Другим ключевым фактором кризиса ликвидности является то, что терпящие крах банки едва ли могут позволить себе ослабить свои балансы, выдавая более рискованные кредиты другим «сомнительным» банкам, владельцам ипотеки (в период рецессии) и неплатёжеспособным компаниям, — порочный круг. В результате банки придерживают любые наличные средства, которые им удаётся раздобыть. Это едва ли способствует подъёму бизнеса, на который рассчитывают правительства. Банки сейчас копят деньги, и многие состоятельные люди последуют их примеру.