Поражение при Бадре было позором, который гордость курайшитов не могла оставить неотомщённым. Поэтому месть стала лозунгом по всей Мекке. Мекканцы даже запретили оплакивать своих убитых и выкупать пленных после битвы при Бадре, чтобы мусульмане не поняли, насколько глубоко печали и трагедии они переживали.

The defeat at Badr was an ignominy which the Quraishites pride could not leave unavenged. Revenge was, therefore, the catchword all over Makkah. The Makkans even forbade lamenting over their murdered people, or ransoming their captives at Badr Battle lest the Muslims should realize the grave degree of sadness and feeling of tragedy they were experiencing.

После битвы при Бадре Курайш единодушно решил начать новые приготовления к всеобщей войне против мусульман, чтобы восстановить запятнанный престиж и залечить уязвлённую гордость. Самыми ревностными многобожниками, стремившимися вступить в новое сражение, были Икрима ибн Абу Джахль, Сафван ибн Умайя, Абу Суфьян ибн Харб и Абдуллах ибн Аби Рабиа. Они были полны решимости раз и навсегда сокрушить общину ислама. Посланцы были разосланы ко всем племенам, чтобы объединиться против набирающей силу веры. В результате им удалось заручиться поддержкой двух известных племён — Кинана и Тихама, а также некоторых пустынных бедуинов — ахабишей. Также было решено, что доходы от ушедшего каравана во главе с Абу Суфьяном, составившие 1000 верблюдов и 50 тысяч динаров, должны быть направлены на снабжение войска. Благородный Коран намекнул на это их решение следующими словами:

In the wake of Badr event, Quraish was in common consent and started fresh preparations to launch an overall war against the Muslims in order to restore their blemished prestige and wounded pride. The most enthusiastic polytheists desiring to go into a new battle were ‘Ikrimah bin Abi Jahl, Safwan bin Omaiyah, Abu Sufyan bin Harb, and ‘Abdullah bin Abi Rabi‘a. They were determined to crush the commonwealth of Islam once and for all. Emissaries were sent to all the tribes to make common cause against the rising Faith. As a consequence of this, they managed to enlist the support of two well-known tribes Kinana and Tihamah besides some desert bedouins Ahabish. It was also decided that the profits of the escaped caravan headed by Abu Sufyan, which amounted to 1000 camels and 50 thousand Dinars, should be devoted for providing equipment to the army. The Noble Qur’ân has alluded to this decision of theirs in the following words:

• «Воистину, неверующие тратят своё богатство, чтобы препятствовать людям на пути Аллаха. И они будут продолжать тратить его, но в конце концов это станет для них горем. А затем они будут побеждены».

• “Verily, those who disbelieve spend their wealth to hinder (men) from the path of Allâh, and so will they continue to spend it; but in the end it will become an anguish for them. Then they will be overcomed.” [8:36].

Они также придумывали и другие способы вербовки, включая найм поэтов, которые подстрекали племена к борьбе против мусульман. Сафван ибн Umayya склонил Абу Аззу, поэта, к участию в этом деле, пообещав ему богатство после войны или содержание его дочерей в случае его гибели. Примечательно, что этот поэт попал в плен к мусульманам в ходе событий при Бадре, и Пророк ﷺ проявил милость, освободив его без выкупа при условии, что он не станет воевать против него. Абу Суфьян питал наибольшую злобу против мусульман, поскольку он потерял большую часть своих припасов во время набега на Ас-Савик, не говоря уже о тяжелых экономических потерях, которые понесли курейшиты после событий, связанных с отрядом Зейда ибн Харисы.

They also devised other ways of recruitment including hiring poets to entice the tribes into fighting the Muslims. Safwan bin Omaiyah allured Abu ‘Azza, the poet to work in this context in return for riches after the war or supporting his daughters if killed. Incidentally, this poet was prisoner of war (in the context of the Badr events) in the hands of the Muslims and the Prophet (Peace be upon him) was gracious enough to release him unransomed provided he would not engage in fight against him. Abu Sufyan nursed the most grudge against Muslims because he had lost most of his supplies in As-Sawiq invasion, let alone the heavy economic losses that Quraish had sustained in the aftermath of the events that featured the platoon of Zaid bin Harithah.

В свете этих последовательных неудач курайшиты ускорили и поторопили свои приготовления к решающей битве с мусульманами. К началу года всё было готово к выступлению. Мекканцы также решили взять с собой своих женщин, ибо они могли бы побудить их сражаться мужественно. Так отряд из трёх тысяч отборных воинов, из которых семьсот были закованными в кольчуги солдатами, а двести — хорошо снаряжёнными всадниками, с тремя тысячами верблюдов и пятнадцатью женщинами, двинулся к Мадине. Общим предводителем был Абу Суфьян бин Харб, конницей командовал Халид бин аль-Валид при содействии Икримы бин Абу Джахля, а знамя было доверено Бани Абд ад-Дар.

In the light of these successive failures, Quraish precipitated and accelerated their preparations for a decisive battle with the Muslims. At the turn of the year everything was ready for the move. The Makkans also decided to take their women along with them for they might arouse them to fight manfully. Thus a contingent of three thousand pitched warriors, of whom seven hundred were mailed soldiers and two hundred well-mounted cavalry with three thousand camels and fifteen women marched towards Madinah. The general leader was Abu Sufyan bin Harb, the cavalry under the leadership of Khalid bin Al-Waleed assisted by ‘Ikrimah bin Abi Jahl, and Bani ‘Abd Ad-Dar were entrusted with the flag.

Старые, глубоко укоренившиеся чувства ненависти и затаённой обиды охватили весь ход событий, предвещая ожесточённую кровавую борьбу, движимую жаждой мести, между двумя сторонами. Тем временем Аль-‘Аббас бин ‘Абдуль-Муталиб внимательно следил за военными передвижениями и приготовлениями к войне, и всё это было изложено в срочном послании, отправленном им Пророку ﷺ, который получил его, находясь в мечети Кубы. Убай бин Ка‘б прочитал письмо Пророку ﷺ, и тот попросил его сохранять молчание относительно серьёзного содержания послания. Пророк ﷺ поспешил обратно в Медину, созвал собрание с ансарами и мухаджирами и провёл с ними серьёзные консультации относительно мер, которые следовало принять.

Old deep-seated feelings of hatred, with heart-based grudge enveloped the whole process foreshadowing bitter, bloody revenge-instigated fighting between the two parties. Meanwhile Al-‘Abbas bin ‘Abdul Muttalib, was closely watching the military movements and preparations for war, and these were all included in an urgent message sent by him to Prophet (Peace be upon him) who received it while he was in Qubâ’ Mosque. Ubai bin Ka‘b read the letter to the Prophet (Peace be upon him), who asked him to be reticent with respect to its serious contents. He hurried back to Madinah, convened a meeting with the Helpers and Emigrants and conducted with them serious consultations as regards the measures to be taken.

Вся Медина была приведена в состояние боевой готовности, и все мужчины были тяжело вооружены, даже во время молитвы, в ожидании любой чрезвычайной ситуации. Группа ансаров вызвалась охранять Пророка ﷺ и всю ночь бдительно стояла у его двери, среди них были Са‘д ибн Му‘аз, Усайд ибн Худайр и Са‘д ибн Убадах. Чтобы их не застали врасплох, вооружённые группы мединцев начали патрулировать входы и дороги, ведущие к городу. Чтобы разведать передвижения многобожников, отряды мусульман начали патрулировать маршруты на случай возможных вражеских набегов. Мекканская армия, с другой стороны, продолжала движение по обычной западной дороге. Достигнув аль-Абва, Хинд бинт Утба, жена Абу Суфьяна, предложила выкопать могилу матери Пророка ﷺ, но предводители войска отказались это сделать из страха перед последствиями. Затем армия двинулась по долине аль-‘Акик и повернула направо, чтобы расположиться лагерем в месте под названием ‘Айнайн возле горы Ухуд. Это было в пятницу, 6 шавваля, 3 года хиджры.

The whole of Madinah was put on the alert and all men were heavily armed even during prayer in anticipation of any emergency. A group of Helpers volunteered to guard the Prophet(Peace be upon him) and kept watchful eye all night at his door, amongst whom there were Sa‘d bin Mu‘adh, Usaid bin Hudair and Sa‘d bin ‘Ubadah. Lest they should be taken by surprise, armed groups of the Madinese began to police the entrances and roads leading to the city. To reconnoitre the movements of the polytheists, Muslim platoons began to patrol the routes for any probable enemy raids. The Makkan army, on the other hand, continued the march along the usual western road. On reaching Al-Abwâ’, Hind bint ‘Utbah, Abu Sufyan’s wife, suggested that they dig up the grave of the Prophet’s mother, but the leaders of the army refused to do so for fear of the consequent results. The army then followed Wadi Al-‘Aqeeq and turned right to encamp themselves at a place called ‘Ainain near Uhud Mountain. That was on Friday, 6th Shawwal, 3 A.H.

Разведывательный отряд из Медины постепенно передавал известия о войске мекканцев. Затем Посланник Аллаху ﷺ созвал военный совет, чтобы обменяться мнениями о положении дел. Он рассказал им о своём сне. Он сказал: «Клянусь Аллахом, мне приснилось — я молю Аллаха, чтобы это был благой сон, — что закалывают коров, что на острие моего меча есть зазубрина, и что я просунул руку в прочную кольчугу». Толкование «коров» было в том, что некоторые из его людей будут убиты, а «зазубрина на острие меча» означала, что пострадает кто-то из членов его семьи. Что же касается «кольчуги», то это была Медина. Затем он предложил, чтобы его сподвижники не выходили из Медины и укрепились в городе. Он придерживался мнения, что врагов следует оставить в открытом месте, чтобы они утомились, и таким образом мусульмане не будут рисковать в сражении. Но если они решат напасть на Медину, мусульманские мужчины будут готовы сразиться с ними у входов в переулки, а мусульманские женщины будут помогать с крыш домов. Абдуллах ибн Убай ибн Салуль — глава лицемеров, присутствовавший на совете как вождь аль-Хазраджа, — поддержал план Пророка ﷺ.

The scouting party of Madinah conveyed the news of the Makkan army step by step. Then the Messenger of Allâh (Peace be upon him) held a head military consultation assembly to exchange views about the situation. He told them about a dream he had. He said: “By Allâh, I have dreamt of — I implore Allâh to be a dream of bounty — cows slaughtered and that there was a groove at the pointed top of my sword, and that I had inserted my hand into an immune armour.”. The interpretation of ‘the cows’ was that some of his men were killed, and ‘the groove at the pointed top of his sword’ was that a member of his House would be hurt. As for ‘the armour’ it was Madinah. Then he offered a suggestion that his Companions should not go out of Madinah and that they should encamp themselves within the city. He was of the opinion that the enemies should be left in the open to exhaust themselves and thus the Muslims would not risk a battle. But if they thought of attacking Madinah, Muslim men would be ready to fight them at the mouths of lanes; whereas Muslim-women would help from over the house roofs.” ‘Abdullah bin Ubai bin Salul — the head of the hypocrites; who attended the meeting as a chief of Al-Khazraj — supported the Prophet ’s plan.

На самом деле его согласие основывалось не на праведности этого плана, а на личной выгоде. Он не хотел сражаться. Напротив, втайне он стремился держаться подальше от боя. Однако по воле Аллаbiсса ему суждено было быть разоблачённым и опозоренным публично — впервые. Такова была Его воля, чтобы завеса, скрывавшая их неверие, была приоткрыта и сорвана. Воля Аллаха позволила мусульманам распознать истинную суть тех змей, что ползали у них под одеждами и в рукавах их одеяний. Благодаря Аллаху они распознали их в один из самых критических моментов своей жизни.

As a matter of fact his agreement was not based on the righteousness of the plan but rather on personal benefit. He did not want to fight. On the contrary he secretly aimed at being far away from fight. However it was Allâh’s Will that he should be disclosed and disgraced in public — for the first time. It was His Will that the curtain which concealed their disbelief behind should be uncovered and pulled down. Allâh’s Will enabled the Muslims to recognize the reality of those snakes that were creeping within their garments and inside the sleeves of their clothes. Thanks to Allâh they recognized them in one of the most critical times of their lives.

Поднявшись на минбар во время пятничной соборной молитвы, Пророк ﷺ в своей проповеди призывал людей сражаться мужественно. «Если вы останетесь стойкими, — сказал он, — вам поможет Могущество Всемогущего». Затем он велел своим воинам готовиться к битве. Большинство из них были очень рады. Он провёл послеполуденную молитву в окружении множества людей. Затем он вошёл в свой дом в сопровождении двух своих друзей, Абу Бакра и 'Умара. Они помогли ему одеться и надеть головной платок. Он вооружился и надел две кольчуги одну поверх другой. Он опоясался мечом и вышел навстречу людям, которые нетерпеливо ждали его. Са'д ибн Му'аз и Усайд ибн Худайр упрекали людей за то, что они настаивали перед Пророком ﷺ. Они говорили: «Вы вынудили Посланника Аллаха ﷺ сражаться с врагом за пределами Мадины». Поэтому они решили предоставить всё решение Пророку ﷺ и корили себя за то, что уже сделали. Когда Пророк ﷺ вышел, они сказали: «О Посланник Аллаха, нам не следовало перечить тебе. Поступай так, как пожелаешь. Если ты предпочитаешь остаться в Мадине, мы останемся с тобой». На это Посланник Аллаха ﷺ ответил: «Не подобает Пророку, надев доспехи, снимать их, пока Аллах не рассудит между ним и врагом».

Ascending the pulpit at the Friday congregational prayer, the Prophet (Peace be upon him) urged the people in his sermon to fight courageously. “If you remain steadfast,” he said “you will be helped by the Power of the All- Mighty.” Then he commanded his men to make ready for the battle. Most of them rejoiced greatly. He led the afternoon prwith crowds of people. Then he entered his house accompanied by his two friends Abu Bakr and ‘Umar. They helped him dress and wear his headcloth. He armed himself and wore two armours one over the other. He wore his sword and went out to meet people, People were waiting for him impatiently. Sa‘d bin Mu‘adh and Usaid bin Hudair blamed people for pressing on the Prophet (Peace be upon him). They said: “You have forced the Messenger of Allâh (Peace be upon him) to fight the enemy outside Madinah.” Therefore they were determined to leave the whole matter to the Prophet (Peace be upon him), and blamed themselves for what they had already done. When the Prophet (Peace be upon him) came out, they said: “O Messenger of Allâh, we should have not disagreed with you. So, you are free to do what you desire. If you prefer to stay inside Madinah we will stay with you. Upon this the Messenger of Allâh (Peace be upon him) remarked: “It does not become a Prophet that once he had put on armour, he should take it off, until Allâh has decided between him and the enemy.”

ПРОРОК ﷺ РАЗДЕЛИЛ СВОЁ ВОЙСКО НА ТРИ ОТРЯДА:

THE PROPHET (Peace be upon him) DIVIDED HIS ARMY INTO THREE BATTALIONS:

1. Батальон аль-Мухаджирин под командованием Мус‘аба ибн ‘Умайра аль-‘Абдари.

1. Al-Muhajireen battalion, under the command of Mus‘ab bin ‘Umair Al-‘Abdari.

2. Отрядом аль-Ансари-Аус командовал Усайд ибн Худайр.

2. Al-Ansari-Aws battalion was commanded by Usaid bin Hudair.

3. Отряд аль-Ансари-Хазрадж во главе с аль-Хубабом ибн аль-Мундхиром.

3. Al-Ansari-Khazraj battalion with Al-Hubab bin Al-Mundhir to lead it.

Войско состояло из тысячи бойцов; из них сотня была в доспехах; ещё пятьдесят всадников. Он назначил Ибн Умм Мактума руководить людьми в молитве в Мадине. Было объявлено о выступлении, и войско двинулось на север, а впереди войска бежали двое Саадов, облачённые в доспехи.

The army consisted of a thousand fighters; a hundred of them armoured; another fifty horsemen. He appointed Ibn Umm Maktum to lead the people in prayer in Madinah. Departure was announced and the army moved northwards with the two Sa‘ds, who were armoured, running in front of the army.

Проходя по тропе горы Аль-Вада‘, он увидел хорошо вооружённый отряд, отделившийся от основного войска. Пророк ﷺ спросил, кто они, и ему сказали, что это иудеи и союзники Аль-Хазраджа. Они сообщили ему, что хотят внести свой вклад в борьбу против многобожников. «Приняли ли они ислам?» — спросил Пророк ﷺ. «Нет», — ответили они. Тогда он отказался принять их и сказал, что не будет искать помощи у неверных против многобожников.

Upon passing along Al-Wada‘ mountain trail he saw a well-armed battalion, which were detached from the main body of the army. The Prophet (Peace be upon him) inquired who they were and he was told that they were Jews and were allies of Al-Khazraj. They told him that they wanted to contribute to the fight against the idolaters. “Have they embraced Islam?” The Prophet (Peace be upon him) asked. “No,” they said. So he refused admitting them and said that he would not seek the assistance of disbelievers against the idolaters.

Как только он достиг места под названием Аш-Шайхан, он провёл смотр своего войска. Тех, кого он счёл калеками или слишком юными, чтобы выдержать бой, он отослал назад. Среди них были Абдуллах ибн Умар ибн Аль-Хаттаб, Усама ибн Зайд, Усаид ибн Зухайр, Зайд ибн Сабит, Зайд ибн Арка́м, Араба ибн Ауc, Амр ибн Хазм, Абу Саид Аль-Худри, Зайд ибн Харита Аль-Ансари, Са‘д ибн Хабба и Аль-Бара ибн Азиб. Сахих Аль-Бухари указывает, что сам он участвовал в том сражении в тот день.

As soon as he reached a location called Ash-Shaikhan, he paraded his army. He dismissed those whom he considered to be disabled or too young to stand the fight. Among them were ‘Abdullah bin ‘Umar bin Al-Khattab. Usama bin Zaid; Usaid bin Zaheer, Zaid bin Thabit, Zaid bin Arqam. ‘Araba bin Aws, ‘Amr bin Hazm, Abu Sa‘eed Al-Khudri, Zaid bin Haritha Al-Ansari, Sa‘d bin Habba and Al-Barâ’ bin ‘Azib, Sahih Al-Bukhari pointed out that he had shared in the fight that day.

Посланник Аллаха ﷺ разрешил и Рафи‘у бин Хадиджу, и Самуре бин Джундубу участвовать в войске, хотя они были слишком молоды. Первый оказался искусным в стрельбе из лука; второй поборолся с первым и победил его. Принятие Рафи‘а побудило Самуру сказать: «Я сильнее его, я могу его одолеть». Когда Пророк ﷺ услышал эти слова, он приказал им побороться. Они так и сделали. Самура победил, и его тоже приняли.

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) allowed both Rafi‘ bin Khadaij and Samura bin Jundub to join the army — though they were too young. The former proved to be skillful at shooting arrows; the latter wrestled the former and beat him. The admission of Rafi‘ made Samura say: “I am stronger than him, I can overcome him.” When the Prophet (Peace be upon him) heard this saying he ordered them to wrestle. They did. Samura won so he was also admitted.

Когда наступила ночь, они совершили закатный и вечерний намаз и провели там ночь. Пятьдесят человек были выбраны для охраны лагеря и обхода его вокруг. Командиром охраны был Мухаммад бин Маслама аль-Ансари, герой отряда Ka‘b бин аль-Ашраф. Что же касается Закван бин Абд Каис, то он взял на себя обязанность охранять лично Пророка ﷺ.

As night fell upon them there, they performed both the sunset and the evening prayers and spent the night there as well. Fifty people were chosen to guard the camp and go round it. Muhammad bin Maslama Al-Ansari, the hero of the brigade of Ka‘b bin Al-Ashraf, was in charge of the guards. Whereas Dhakwan bin ‘Abd Qais undertook the responsibility of guarding the Prophet (Peace be upon him), in particular.

Ближе к концу ночи, незадолго до рассвета, Пророк (мир ему) выступил, и, когда он прибыл в Аш-Шавт, он совершил утреннюю молитву. Там он находился так близко к врагу, что они могли видеть друг друга. Именно там Абдуллах ибн Убай, лицемер, восстал против мусульман. Треть войска вышла вместе с ним, то есть триста воинов. Он сказал: «Мы не знаем, зачем нам губить себя». Он утверждал, что его уход был не более чем выражением протеста против Посланника Аллаха ﷺ, который уже отверг его мнение и принял мнение других. Несомненно, это не было истинной причиной его отделения. Если бы причиной было отвержение его мнения, как утверждал лицемер, то не имело бы никакого смысла присоединяться к пророческому войску. Если бы дело обстояло так, он отказался бы выступать с войском с самого начала похода. На деле же истинная цель этого мятежа, ухода и отделения в столь тяжёлом и затруднительном положении и во время, было посеять растерянность, смятение умов и беспорядок среди мусульманского войска, которое находилось в пределах видимости и слышимости врага, а враг также надеялся увидеть всё больший раздор на стороне мусульман, как и они сами. Они также стремились сломить высокий боевой дух верующих. Это, по их мнению, ускорило бы крах и, следовательно, гибель Мухаммада ﷺ, его верных сподвижников и ислама в целом. Тогда путь был бы открыт для возвращения власти, которую тот лицемер утратил с приходом ислама в Медину.

At the end of the night and just before it was daybreak, the Prophet (Peace be upon him) moved and when he got to Ash-Shawt he observed the dawn prayer. There he was close enough to the enemy that they could see one another. It was there that ‘Abdullah bin Ubai — the hypocrite — rebelled against the Muslims. One-third of the army withdrew with him — that is to say three hundred fighters. He said, “We do not know why we shall kill ourselves.” He claimed that his withdrawal was no more than showing protest against the Messenger of Allâh (Peace be upon him) who had already refused his opinion and accepted that of the others.` Undoubtedly that was not the real cause of his detachment. If it had been the refusal of his opinion — as the hypocrite claimed — there would have no sense whatsoever for his joining the Prophetic army. If it had been so, he would have refused to go out with the army from the very beginning of the march. As a matter of fact the real purpose of this rebellion, withdrawal and detachment — at this delicate and awkward position and time — was to produce bewilderment, confusion of mind, and disorder in the Muslims army who were within the sight and hear range of the enemy who were also looking forward to seeing more and more dissension on the side of the Muslims, like themselves. They also aimed at breaking the high morale of the believers. That would accelerate — in their opinion — the breakdown and consequently the death of Muhammad, his faithful Companions and Islam as a whole. The way would then be clear for the reclaim of presidency, which that hypocrite had lost on the advent of Islam into Madinah.

С оставшимися воинами Посланник Аллаһа ﷺ двинулся навстречу врагу. После мятежа и ухода лицемеров число воинов сократилось всего до семисот. Стан многобожников располагался в таком месте, что многие дороги, ведущие к Ухуду, были почти перекрыты ими. Тогда Посланник Аллаһа ﷺ сказал своим людям: «Кто из вас может провести нас туда, где находятся люди (то есть многобожники), по короткой тропе, которая не проходит мимо них?» Абу Хайсаma сказал: «О Посланник Аллаһа ﷺ, я тот человек, который вам нужен». Затем он выбрал короткую тропу, ведущую к Ухуду, которая проходила мимо Харры Бани Харисы и их полей, оставляя войско многобожников к западу.

With the remainder of fighters, the Messenger of Allâh (Peace be upon him) moved towards the enemy. After the rebellion and withdrawal of the hypocrites, the number of soldiers was reduced to seven hundred only. The camp of idolaters was situated in such a place that the many roads leading to Uhud were almost blocked by them. So the Messenger of Allâh (Peace be upon him) said to his men: “Which man of you can lead us to where the people (i.e. the idolaters) are, along a short track that does not pass by them?” Abu Khaithama said: “O Messenger of Allâh (Peace be upon him), I am the man you need.” Then he chose a short track that led to Uhud passing by Harrah Bani Harithah and their farms, leaving the idolaters’ army westwards.

На своём пути они прошли мимо участка земли (хаита) Марба' ибн Кайзи, который был слепым лицемером. Когда Марба' почувствовал и понял, что это войско Пророка, он стал бросать землю им в лица. Тогда они бросились, чтобы убить его, но Пророк ﷺ сказал:

On their way they passed by Ha’it (i.e. the field) of Marba‘ bin Qaizi, who was a blind hypocrite. When Marba‘ felt and realized that they were the Prophetic army, he started throwing earth at their faces, so they rushed to kill him, but the Prophet (Peace be upon him) said:

«Не убивайте его. Он слеп сердцем и глазами».

• “Do not kill him. He is blind in heart and eyes.”.

Посланник Аллаха (мир ему) шёл вперёд, пока не спустился с холма Ухуд по склону долины. Там он расположил своё войско лицом к Медине, а спинами их были к горам Ухуд. Таким образом, войско врага встало преградой между мусульманами и Мединой.

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) went along till climbed down the hillock of Uhud at the slope of the valley. He camped there with his army facing Madinah while their backs were to the hills of Uhud mountain. So the army of the enemy stood a barrier between the Muslims and Madinah.

Посланник Аллаха ﷺ собрал своё войско. Он построил воинов в два ряда, чтобы подготовить их к сражению. Он отобрал пятьдесят искусных лучников, составивших отряд, и поставил их под командование ‘Абдуллаха ибн Джубейра ибн ан-Нu‘мана аль-Ансари аль-Ауси аль-Бадри. Он дал им приказ оставаться на месте — на склоне горы на южном берегу Канат аль-Вади (то есть канала долины), к юго-востоку от лагеря мусульман, примерно в ста пятидесяти метрах от исламского войска. Впоследствии эту гору стали называть Горой лучников.

TheMessenger of Allâh (Peace be upon him) mobilized his army. He arranged them into two rows to prepare them for fight. He selected fifty skillful archers that formed a squad and made them under the command of ‘Abdullah bin Jubair bin An-Nu‘man Al-Ansari Al-Awsi Al-Badri. He issued his orders to them to stay where they were — on a mountain(side) at the south bank of Qanat Al-Wadi (i.e. a canal of the valley), south east of Muslims camp at about one hundred and fifty metres from the Islamic army. Later on this mountain was called the Mountain of Archers.

Посланник Аллаха ﷺ разъяснил задачу этого отряда в словах, которые обратил к ним. Он сказал их предводителю: «Отгоняй лошадей от нас стрелами, чтобы они не напали на нас сзади. Победим мы в сражении или проиграем, стой твёрдо на своём месте и следи, чтобы на нас не напали с твоей стороны».

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) clarified the mission of this squad in words he directed to them. He said to their leader: “Drive off the horses from us by means of arrows, lest they should attack us from behind (the rear). Whether we win the battle or lose it, stand steadily in your position and mind that we are not attacked from your side.”.

Он добавил:

He added:

«Защищайте наши спины! Если вы увидите, что мы убиты, не приходите нам на помощь; а если увидите, что мы одерживаем верх, не делитесь с нами добычей».

• “Defend our backs! If you see us slain. Do not come to assist us; and if you see gaining grounds, do not share us.”.

В версии Аль-Бухари Пророк ﷺ сказал: «Если вы увидите, что нас уносят в клочья птицы, не покидайте своего места, пока я не пошлю за вами. А если увидите, что мы одолели врага и растоптали их, не покидайте своего места, пока я не пошлю за вами».

In a version by Al-Bukhâri the Prophet (Peace be upon him) said: • “If you see us snatched into pieces by birds, do not leave this position of yours till I send for you. And if you see that we have defeated the enemy and trodden on them do not desert your position till I send for you.”.

Посланник Аллаха ﷺ запретил мусульманам начинать сражение без приказа от него. Затем он надел два доспеха — передний и задний. Он призывал своих сподвижников сражаться и побуждал их проявлять выносливость и стойкость в бою. Он начал вселять в них дух смелости и отваги. Чтобы воодушевить и разжечь своих сподвижников и для того, чтобы они устояли в бою, он взял острый меч, поднял его в руке и обратился к своим сподвижникам, сказав: «Кто готов взять этот меч и воздать ему должное?» Многие мужчины устремились, чтобы взять его. Среди них были Али ибн Аби Талиб, Аз-Зубайр ибн аль-Аввам и Умар ибн аль-Хаттаб. Но меч не был дарован никому из них. Абу Дуджана Саммак ибн Харша спросил: «О Посланник Аллаха, какова его цена?» Пророк ﷺ сказал: «Она в том, чтобы поражать им лица врагов, пока он не согнётся». Тогда Абу Дуджана сказал: «О Посланник Аллаха, я возьму его за эту цену», и ему был вручён меч.

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) forbade the Muslims to start the fight without having an order from him. He, then, wore two armours — a front armour and a back one. He urged his Companions to fight and spurred them to show stamina and steadfastness at fight. He started to implant the spirit of boldness and bravery in them. To wage and inflame his Companions and in order to standfast in the fight, he took a sharp sword, held it in his hand and called out unto his Companions and said: “Who is ready to take this sword and give it its proper due?” Many a man set out to take it. Some of them were ‘Ali bin Abi Talib, Az-Zubair bin Al-‘Awwam and ‘Umar bin Al-Khattab. But it was granted to none. Abu Dujana Sammak bin Kharsha inquired: “O Messenger of Allâh, what is its price?” The Prophet (Peace be upon him) said: “It is to strike the enemy’s faces with it till it was bent.” So Abu Dujana said: “O Messenger of Allâh I will take it for that price.” and he was given the sword.

Абу Дуджана был человеком большой храбрости, который любил важно выступать на войне. Он повязывал вокруг головы красную повязку. Всякий раз, когда он повязывал голову, все знали, что он решил сражаться до смерти. Поэтому, как только Абу Дуджана взял меч Пророка ﷺ, он повязал голову и начал горделиво расхаживать среди воинов.

Abu Dujana was a man of courage who used to swagger at war. He had a red band which he wore round his head. Whenever he was head-banded everybody knew that he was determined to fight to death. Therefore as soon as Abu Dujana took the Prophet ’s sword, he banded his head and started strutting amongst the fighters.

Глядя на него, когда он так делал, Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Это такая ходьба, которую Аллах ненавидит, кроме как в подобной ситуации».

Watching him doing that, the Messenger of Allâh (Peace be upon him) said: “This is a sort of walking that Allâh detests except in such a situation.”

Многобожники применили систему построения рядами при мобилизации своего войска. Общее командование войском было поручено Абу Суфьяну Сахру ибн Харбу, который находился в центре войска. Халид ибн аль-Валид командовал правым крылом, а Икрима, сын Абу Джахля, — левым. Сафван ибн Умайя возглавлял пехотинцев. Лучники находились под командованием Абдуллаха ибн Аби Рабиа.

The idolaters applied the rows system in the mobilization of their army. The general leadership of the army was entrusted to Abu Sufyan Sakhr bin Harb, who would be in the centre-position of the army. Khalid bin Al-Waleed was on the right wing; whereas ‘Ikrima, the son of Abu Jahl was on the left. Safwan bin Omaiya was in charge of infantry men. The archers were under the command of ‘Abdullah bin Abi Rabi‘a.

Что касается знамени, то его несли отряд из Бани ‘Абд ад-Дар. Так распределялись должности в войске с тех пор, как ‘Абд Мануф уже распределил их. Это распределение было унаследовано от Кусайя ибн Килаба — как мы уже упоминали в начале этой книги. Никто не имел права оспаривать у них это. Это соответствовало их обычаям, которые они унаследовали от своих предков.

As for the standard, a squad of Bani ‘Abd Ad-Dar were in charge to bear it. Thus was the distribution of the posts of the army ever since ‘Abd Munaf had already assigned them. This assignment had been inherited from Qusai bin Kilab — as we have previously alluded to in an early phase of this book. No one had the right to compete them with it. It was consistent with their traditions that they had inherited from their ancestors.

Абу Суфьян, предводитель войска, напомнил своим людям — знаменосцам — о том, что произошло с курайшитами в день битвы при Бадре, когда их знаменосец, ан-Надр ибн аль-Харис, был взят в плен. Желая разжечь их гнев и вражду к мусульманам, он сказал: «О Бану ‘Абд ад-Дар! Вам поручили быть знаменосцами нашего войска, и вы знаете, что знамя — первое, на что нападает враг. Если оно падёт, падём и мы. Поэтому я говорю: либо вы гарантируете его безопасность, либо оставьте его нам, и мы непременно избавим вас от этой задачи».

Abu Sufyan, the general leader, reminded his men — the standard bearers — of what had happened to Quraish on Badr Day (i.e. battle) when their standard bearer, An-Nadr bin Al-Harith, was captured. In an attempt to wage their anger and enmity to the Muslims he said: “O Bani ‘Abd Ad-Dar! You have been assigned bearers of our standard and you know that the standard is the first thing that the enemy attacks. Should it fall, we fall down too. Therefore, I say either you guarantee its safety or leave it for us, and we will certainly suffice you that task.”.

Попытка Абу Суфьяна, казалось, принесла плоды. Ведь его речь настолько разозлила бану ‘Абд ад-Дар, что они пригрозили ему и едва не напали на него. Обращаясь к нему, они сказали: «Ты хочешь, чтобы мы передали тебе хранение знамени? Завтра, когда мы будем сражаться с ними, ты увидишь наши дела». И действительно, они сражались отважно и стойко держались в защите знамени, пока все не были убиты.

Незадолго до начала сражения курайшиты предприняли несколько попыток посеять семена раздора и разногласий среди мусульман. Сначала Абу Суфьян направил к ансарам послание: «Оставьте нас в покое, чтобы мы сразились со своими двоюродными братьями, и не вмешивайтесь. Если вы останетесь в стороне, мы не будем сражаться с вами, ибо сражение с вами не является нашей целью». Однако эта попытка оказалась безрезультатной. Что могла сделать такая коварная затея с теми, чья вера была так же крепка и непоколебима, как горы?! Ответ ансаров был, несомненно, разочаровывающим для Абу Суфьяна и противоречил его ожиданиям.

A little time before the break out of the battle, Quraish made some endeavours to sow the seeds of discord and dispute among the Muslims. First, Abu Sufyan sent to the Helpers a message saying: “Leave us alone to fight our cousins and do not interfere. If you stand aside, we will not fight you; for fighting you is not a target of ours.” But that attempt proved to be fruitless. What could such a wicked scheme do to those whose Faith was as solid and firm as mountains?! The Helpers reply was undoubtedly disappointing and contrary to Abu Sufyan’s expectations.

Наступил назначенный час. Обе стороны сблизились. Не отчаявшись после первой неудачи, курайшиты предприняли новую попытку, с той же целью, но теперь с помощью предателя по имени Абу ‘Амир аль-Фасик, чьё имя было ‘Абд ‘Амр ибн Сайфи. Его называли монахом, но Посланник Аллаха ﷺ дал ему прозвище аль-Фасик (то есть развратный нарушитель; распутник). Поскольку он был главой племени Aус в период джахилии, он не мог стерпеть, когда пришёл ислам. Он публично объявил о своей вражде к Посланнику Аллаха ﷺ. Он покинул Мединy и отправился к курайшитам в Мекке, чтобы собрать их против Посланника Аллаха ﷺ и побудить начать борьбу с ним. Он утверждал, что его слушаются и ценят его соплеменники и что, как только они увидят его приход, немедленно присоединятся к нему.

The zero-hour was due. The two parties drew nearer. Undespaired by the first failure, Quraish made another attempt, for the same purport but now with the assistance of a traitor called Abu ‘Amir Al-Fasiq, whose name was ‘Abd ‘Amr bin Saifi. He was called a monk, but the Messenger of Allâh (Peace be upon him) nicknamed him Al-Fâsiq (i.e. perverted transgressor; dissolute). As he was the head of Aws in Al-Jahiliya, he could not tolerate Islam when it came. He announced his enmity to the Messenger of Allâh (Peace be upon him) in public. He left Madinah for the Quraishites in Makkah to rally them against the Messenger of Allâh (Peace be upon him) and to urge them to start the fight against him. He claimed that he was obeyed and esteemed by his people and that as soon as they saw him come they would join him immediately.

Итак, он был первым из толпы и рабов Курайша, кто проявил сопротивление. Он окликнул своих соплеменников, узнал их и сказал: «О родичи из племени Ауса! Я Абу Амир». Они ответили: «Пусть ни глаза никого из людей не утешатся, глядя на тебя, о фасик». Услышав их слова, он сказал: «Должно быть, с моим народом после моего ухода случилось какое-то зло». Поэтому, когда началась битва, он яростно сражался против них и также осыпал камнями своих соплеменников.

В этой битве женщины племени Курайш участвовали под предводительством жены Абу Суфьяна, Хинд бинт ‘Утбы. Они ходили между рядами многобожников, били в бубны, побуждали мужчин к сражению, разжигали чувства храбрецов, копьеносцев, мечников и отважных воинов. В один момент они обратились к знаменосцам:

Quraishi-women participated in the battle led by the wife of Abu Sufyan, Hind bint ‘Utbah. They wandered among the rows of the idolaters, tapped on tambourines, encouraged men to fight, inflamed the emotions of heroes, lancers, swordsmen and brave fighters. At one time they addressed the standard-bearers:

• «О сыновья ‘Абд ад-Дара!»

• “O Bani ‘Abd Ad-Dar!.

О защитники дома, Бейте своими острыми мечами…

O home defenders, Strike with your sharp swords …”.

А в другое время они разжигали рвение людей, распевая:

And at another time they would wage people’s zeal by singing:

• «Если вы будете сражаться (мужественно), мы обнимем вас».

• “If you fight (bravely), we will embrace.

и расстелите коврики, чтобы приветствовать вас.

and unfold mats to welcome you.

«Но если ты бежишь с поля боя, мы оставим тебя, покинем тебя и больше не будем любить тебя».

But if you flee from the battlefield, we leave you, Desert you and no more love you.”

Две стороны сблизились и оказались очень близко друг к другу. Начались стадии боя. Первым бойцом был знаменосец Талха ибн Аби Талха аль-‘Абдари, который был самым выдающимся многобожником. Он был одним из самых храбрых воинов курайшитов. Мусульмане прозвали его «тараном батальона». Он выступил вперёд, восседая на верблюде, и вызвал мусульман на поединок. Люди воздерживались от схватки с ним из-за его храбрости, но Аз-Зубайр ибн Аль-‘Аввам выступил вперёд для боя. Он не дал «Тарану» ни малейшего шанса сражаться, но набросился на него, как лев на спину его верблюда, стащил его на землю и заколол мечом.

The two parties approached and grew very close to each another. The phases of fight started. The first combatant was the standard-bearer, Talha bin Abi Talha Al-‘Abdari, who was the most distinguished idolater. He was one of the bravest men of Quraish fighters. Muslims nicknamed him ‘the ram of the battalion.’ He came forth riding a camel and challenged the Muslims to a single combat. People refrained from fighting him due to his bravery; but Az-Zubair bin Al-‘Awwam advanced for the fight. He did not give the ‘Ram’ any chance to fight but fell on him like a lion on his camel’s back, pulled him down to the ground and slaughtered him with his sword.

Посланник Аллаха ﷺ, наблюдавший за этим замечательным происшествием, воскликнул: «Аллаhu Акбар», то есть «Аллах велик», и мусульмане тоже воскликнули «Аллаhu Акбар». Он похвалил Аз-Зубайра, когда сказал:

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) who was watching that wonderful incident exclaimed: Allâhu Akbar that is ‘Allâh is the Greatest’ and the Muslims exclaimed Allâhu Akbar too. He praised Az-Zubair when he said:

• «У каждого пророка есть ученик, и Аз-Зубайр — мой ученик».

• “Every Prophet has a disciple and Az-Zubair is a disciple of mine.”.

Вскоре завязалось общее сражение, и схватка двух сторон стала яростной повсюду на поле боя. Основная тяжесть боя пришлась на знаменосцев. После гибели их предводителя Талхи бин Аби Талхи бану ‘Абд ад-Дар по очереди принимали на себя эту миссию. Брат Талхи, ‘Усман, бросился вперёд, схватил знамя, которое лежало рядом с бездыханным телом его брата, и воскликнул: «Знаменосец имеет право окрасить древко кровью, пока оно не будет вырвано из его руки». Хамза бин ‘Абдуль-Мутталиб напал на него и нанёс удар, который рассёк его руку и плечо и прошёл до пупка, обнажив лёгкое.

Soon the general engagement ensued and the fight of the two parties grew fierce everywhere on the battlefield. The strain of the fight was centred round the carriers of the standard. After the death of their leader Talha bin Abi Talha, Banu ‘Abd Ad-Dar alternated the mission successively. Talha’s brother, ‘Uthman, ran forward and seized the standard which lay by the lifeless body of his brother, chanting: “The standard-bearer has the right to dye its shaft in blood, till it be beaten in his hand.” Hamzah bin ‘Abdul Muttalib attacked and dealt him a blow that cut his arm and shoulder and went down to his navel to uncover his lung.

Хамза — убийца Вахши ибн Харб рассказал, как он убил Хамзу. Он сказал: Note: the rules say to keep the original structure; I should translate faithfully. Correction: Вахши ибн Харб, убийца Хамзы, рассказал о том, как он убил Хамзу. Он сказал:

Hamzah’s assassin, Wahshi bin Harb, described how he killed Hamzah. He said:

«Я был рабом, служившим Джубейру ибн Мут‘иму, чей дядя по отцовской линии Туайма ибн ‘Ади был ранен в битве при Бадре. Когда курайшиты выступили к Ухуду, Джубейр сказал мне: „Если ты убьёшь Хамзу, дядю Мухаммада ﷺ, втайне, ты будешь освобождён”».

“I was a slave working to Jubair bin Mut‘im, whose paternal uncle Tu‘aimah bin ‘Adi was injured at Badr Battle. So when Quraish marched to Uhud, Jubair said to me: ‘If you kill Hamzah, the uncle of Muhammad, stealthily you shall be manumitted.’ ”.

«Так я вместе с людьми выступил к Ухуду». Он имел обыкновение описывать себя так: «Я — меткий копейщик». «Когда же обе стороны сошлись в бою, я отправился на поиски Хамзы. Я увидел его среди сражающихся. Он был подобен пестрому верблюду, наносящему сокрушительные удары мечом, и никто не мог встать у него на пути. Клянусь Аллахом! Когда я приготовился и стал выжидать удобного момента, чтобы поразить его копьём, прячась иногда за деревом или скалой в надежде, что он приблизится и окажется в пределах досягаемости, — в этот момент я заметил, что к нему приближается Сиба' ибн 'Абд аль-'Узза. Когда Хамза увидел его, он сказал: "Иди сюда! О сын обрезательницы!" — ибо мать его была обрезательницей. Затем он нанёс один сильный удар, который едва ли мог промахнуться мимо его головы».

“So I marched with the people to Uhud.” He used to describe himself as, “I am a picaro good at spearing.” “So when the two parties fought, I set out seeking Hamzah. I saw him amidst people fighting. He was like a white and black striped camel, striking severely with his sword and no one could stand on his way. By Allâh! When I was getting ready and trying to seize the fit opportunity to spear him, hiding sometimes behind a tree or a rock hoping that he might draw nearer and be within range — at that moment I caught sight of Siba‘ bin ‘Abd Al-‘Uzza going closer towards him. When Hamzah observed him, he said: ‘Come on! O son of the ‘clitoris-cutter.’ — for his mother used to be a circumciser. Then he struck one strong stroke that could hardly miss his head.”.

Ваххши сказал: «Затем я взвесил копьё и потряс его, пока не остался доволен им. Потом я метнул его, и оно вошло ему в живот и вышло между его ног. Он попытался двинуться ко мне, но рана одолела его. Я оставил его там с копьём в его внутренностях, пока он не умер. Затем я подошёл к нему, вытащил своё копьё и вернулся в стан. Я оставался там и не выходил, ибо он был единственным, кого я искал. Я убил его лишь для того, чтобы освободить себя. Поэтому, как только я вернулся в Макку, я стал свободным человеком».

Хотя гибель Асада (Льва) Аллаха и Его Посланника — Хамзы ибн ‘Абдуль-Мутталиба — была великой утратой, мусульмане сохранили полный контроль над всей ситуацией на поле боя. В тот день Абу Бакр, ‘Умар ибн аль-Хаттаб, ‘Али ибн Абу Талиб, аз-Зубайр ибн аль-‘Аввам, Мус‘аб ибн ‘Умайр, Талха ибн ‘Убайдуллах, ‘Абдуллах ибн Джахш, Са‘д ибн ар-Раби‘ и Анас ибн ан-Надр и другие сражались так яростно, действенно и эффективно, что сломили твёрдую волю многобожников и рассеяли их.

Although the death of Asad (Lion) of Allâh and His Messenger — Hamzah bin ‘Abdul Muttalib — was a great loss, the Muslims maintained full control over the whole situation on the battlefield. On that day, Abu Bakr, ‘Umar bin Al-Khattab, ‘Ali bin Abi Talib, Az-Zubair bin Al-‘Awwam, Mus‘ab bin ‘Umair, Talha bin ‘Ubaidullâh, ‘Abdullah bin Jahsh, Sa‘d bin Ar-Rabî‘ and Anas bin An-Nadr and others — all of them fought so fiercely, effectively and efficiently that they broke the strong will of the idolaters and scattered them.

Одним из отважных воинов того дня был Ханзала аль-Гасиль — он был Ханзала бин Абу Амир. Абу Амир был тем самым монахом, которого прозвали «аль-Фасик» (то есть распутный, злодей). Он тот самый, о котором мы недавно упоминали. Ханзала, который был недавно женат, оставил ложе своей жены ради джихада (борьбы на пути Аллаха). Он выступил в тот же миг, как услышал призыв к джихаду. Когда он встретился с многобожниками на поле боя, он пробился сквозь их ряды, пока не достиг их предводителя Абу Суфьяна Сахра бин Харба, и почти убил его, если бы ему не было предначертано стать мучеником. Ибо в тот момент его увидел Шаddад бин аль-Асвад и поразил его насмерть.

One of the brave adventurers of that day was Hanzala Al-Ghaseel — He was Hanzala bin Abu ‘Amir. Abu ‘Amir was the very monk that was nicknamed ‘Al-Fâsiq’ (i.e. the dissolute, evildoer). He is the very one that we have recently mentioned. Hanzala, who was newly married, left his wife’s bed for Al-Jihâd (Fight in the cause of Allâh). He set out the moment he heard of the call to Al-Jihâd. When he faced the idolaters on the battlefield, he made his way through their ranks till he reached their leader Abu Sufyan Sakhr bin Harb and had almost killed him, if he had not been ordained to be a martyr. For at that moment he was seen by Shaddad bin Al-Aswad who struck him to death.

Отряд лучников, которого Посланник Аллаха ﷺ расставил на Горе лучников, одержал верх в управлении военными действиями, и исход боя складывался в пользу мусульманского войска. Конница мекканцев, которой командовал Халид ибн аль-Валид, при поддержке Абу Амира аль-Фасика, трижды атаковала левое крыло мусульманского войска с целью сокрушить его, а затем proniknуть в тыл, чтобы посеять смятение и беспорядок в рядах мусульман и в итоге нанести им тяжёлое поражение. Однако благодаря ловкости и большим усилиям лучников все три атаки были отбиты.

The archers squad whom the Messenger of Allâh (Peace be upon him) located on the Archers Mountain, had the upper hand in administering the war activities to go in favour of the Muslim army. The Makkan horsemen — commanded by Khalid bin Al-Waleed, supported by Abu ‘Amir Al-Fâsiq — had for three times attacked the left wing of the Muslim army with the aim of crushing it and then infiltrating into the rear to create a sort of confusion and disorder in the ranks of the Muslims and subsequently inflict heavy defeat on them. But thanks to the dexterity and great efforts of the archers, the three assaults were thwarted.

Военные действия продолжались с ожесточённой силой, и мусульмане полностью держали в своих руках ход сражения, пока многобожники, наконец, не дрогнули и не отступили, оставив всякие притязания на мнимую гордость и напускное достоинство; их знамя было растоптано ногами сражавшихся, и ни один из них не был достаточно смел, чтобы приблизиться к нему. Казалось, что три тысячи многобожников сражались против тридцати тысяч мусульман, а не против каких-то нескольких сотен.

War activities went on and on fierecly with the Muslims in full command of the whole military developments until the idolaters finally staggered and retreated, leaving all motives of alleged pride, and affected dignity in oblivion, and their standard trodden by the feet of the fighters with none ever courageous enough to approach it. It seemed as if the three thousand idolaters had been fighting thirty thousand Muslims and not merely several hundreds.

Ибн Исхак сказал: «Тогда Аллах ниспослал Свою помощь мусульманам и исполнил Своё обещание им. Они преследовали многобожников и выгнали их из их лагеря. Без сомнения, это было явное поражение». В версии ‘Абдуллаха ибн аз-Зубайра, со слов его отца, передано: «Клянусь Аллахом, я видел, как слуги Хинд, дочери ‘Утбы, и её подруги убегали, подобрав свои одежды. Никто не мешал нам взять их в плен».

Ibn Ishaq said: “Then Allâh sent down His Help unto the Muslims and verified His Promise to them. They chased the idolaters and evacuated them from their camp. No doubt it was a certain defeat.” In a version by ‘Abdullah bin Az-Zubair that his father had said: “By Allâh, I was watching the servants of Hind bint ‘Utbah and her women friends fleeing with their garments gathered up. No one was there to prevent us from capturing them.”.

Пока небольшая армия ислама одерживала вторую полную и явную победу над мекканцами — не уступавшую по великолепию и славе первой, при Бадре, — большинство лучников на склоне горы совершили роковую ошибку, которая перевернула всё положение дел с ног на голову и стала причиной тяжёлых потерь среди мусульман. Она едва не привела к гибели Пророка ﷺ и нанесла сильный урон тому авторитету и достоинству, которые они по праву заслужили в битве при Бадре.

While the small army of Islam were recording the second absolute and clear victory over the Makkans — which was no less in splendour and glory than the first one at Badr — the majority of the archers on the mountainside committed a fatal mistake that turned the whole situation upside down, and constituted a source of heavy losses amongst the Muslims. It has almost brought about the murder of the Prophet (Peace be upon him), and left a very bad impression on the fame and dignity they deservedly earned at Badr Battle.

Мы уже говорили о positive-приказах, данных лучникам: удерживать свою позицию, каков бы ни был ход главного сражения. Несмотря на эти строгие приказы и предостережение их предводителя, 'Абдуллы ибн Джубайра, сорок лучников покинули свои посты, соблазнённые слишком преждевременным ликованием победы, а также мирской алчностью к добыче военной. Остальные же, девять человек, и 'Абдулла, их предводитель, решили подчиниться приказу Пророка ﷺ и оставаться на своих местах, пока им не будет дано разрешение или пока они не будут убиты до последнего. В результате ущелье осталось недостаточно защищённым. Проницательный Халид ибн аль-Валид воспользовался этой золотой возможностью, быстро зашёл в тыл мусульманского войска и окружил их. Истребив ибн Джубайра и его группу, они внезапно напали на тыл мусульман, и его всадники издали крик, возвестивший о новом развитии военных событий. Многобожники вновь вернулись, чтобы контратаковать мусульман. Некая женщина-многобожница по имени 'Умра бинт 'Алькама аль-Харифийя бросилась к знамени, лежавшему на земле, подняла его и водрузила. Идолопоклонники собрались вокруг знамени и перекликались друг с другом, пока не окружили мусульман и не приготовились сражаться снова.

We have already spoken about the positive orders given to the archers to hold on to their position whatever the course of the main engagement. In spite of those strict orders, and their leader’s — ‘Abdullah bin Jubair — warning, forty archers deserted their posts, enticed by the too soon roar of victory as well as worldly avarice for the spoils of war. The others, however, nine in number and ‘Abdullah, their leader, decided to abide by the Prophet ’s order and stay where they were until they were given leave or killed to the last. Consequently the cleft was left inadequately defended . The shrewd Khalid bin Al-Waleed seized this golden opportunity to turn swiftly round to the rear of the Muslim army and encompass them. Exterminating Ibn Jubair and his group, they fell promptly upon the rear of the Muslims and his horsemen uttered a shout that signalled the new military developments. The polytheists returned once again to counterattack the Muslims. An idolist woman — called ‘Umra bint ‘Alqama Al-Harithiyah — rushed to the lying-on-earth standard, picked it up and hoisted it. The idolaters gathered together around the standard and called out unto one another till they encircled the Muslims and stoodfast to fight again.

После падения Ибн Сакана Посланник Аллаһа ﷺ остался лишь с теми двумя курейшитами. В версии Абу ‘Усмана, признанной достоверной в обоих «Сахихах», он сказал: «В тот момент рядом с Пророком ﷺ не было никого, кроме Тальхи бин ‘Убейдуллаха и Са‘да бин Абу Вакккаса. Это был самый трудный и опасный час для Пророка ﷺ, но для многобожников он стал благоприятной возможностью, которой они незамедлительно воспользовались. Они сосредоточили свою атаку на Пророке ﷺ и стремились его убить.

After the fall of Ibn Sakan, the Messenger of Allâh (Peace be upon him) remained alone with only those two Quraishites. In a version by Abu ‘Uthman — authorized in As-Sahihain— he said: “At that time, there were none with the Prophet (Peace be upon him) except Talha bin ‘Ubaidullâh and Sa‘d bin Abi Waqqas. That was the most awkward and dangerous hour for the Prophet (Peace be upon him), but it was a golden opportunity for the idolaters who promptly took advantage of it. They concentrated their attack on the Prophet (Peace be upon him) and looked forward to killing him.

Утба ибн Аби Ваккас забросал его камнями. Один из камней попал ему в лицо. Был повреждён его нижний правый резец, ruba‘iya (то есть зуб, находящийся между клыком и передним резцом). Была ранена его нижняя губа. На него также напал Абдуллah ибн Шихаб аз-Зухри, который рассёк ему лоб. Абдуллah ибн Ками’a (Ками’a означает «униженная женщина»), упрямый и сильный всадник, сильно ударил его мечом по плечу; и этот удар причинял боль Посланнику Аллаха ﷺ в течение более месяца, хотя он не был достаточно сильным, чтобы разбить его два панциря. Он нанёс тяжёлый удар по его щеке. Удар был настолько сильным, что два кольца его железного шлема вонзились в священную щёку ﷺ. «Прими этот удар от меня, я Ибн Ками’a», — сказал он, нанося удар мечом Посланнику ﷺ. Посланник Аллаха ﷺ ответил, вытирая стекавшую по его лицу кровь: «Прошу Аллаха унизить тебя» (то есть: Aqma’aka Allâh). В «Аль-Бухари» сказано, что его резец был сломан, голова рассечена, и он начал вытирать с неё кровь, говоря: «(Интересно) как могут преуспеть люди, которые режут лицо своего Пророка ﷺ и ломают ему резец — того, кто призывает их поклоняться Аллаху? Как такие люди могут процветать или добиться успеха?» По поводу этого случая Аллах, Да возвеличится Он, ниспослал аят Корана, в котором говорится:

‘Utbah bin Abi Waqqas pelted him with stones. One of the stones fell on his face. His lower right incisor Ruba‘iya (i.e. the tooth that is between a canine and a front tooth) was injured. His lower lip was wounded. He was also attacked by ‘Abdullah bin Shihab Az-Zuhri who cleaved his forehead. ‘Abdullah bin Qami’a (Qami’a means ‘a humiliated woman’), who was an obstinate strong horseman, struck him violently on his shoulder with his sword; and that stroke hurt the Messenger of Allâh (Peace be upon him) for over a month — though it was not strong enough to break his two armours. He dealt a heavy blow on his cheek. It was so strong that two rings of his iron-ringed helmet penetrated into his holy cheek. “Take this stroke from me, I am Ibn Qami’a.” He said while striking the Messenger with his sword. The Messenger of Allâh (Peace be upon him) replied — while he was wiping the blood flowing on his face: “I implore Allâh to humiliate you.” (i.e. Aqma’aka Allâh). In Al-Bukhâri it is stated his incisor broke, his head was cleaved, and that he started wiping the blood off it and saying: “(I wonder) how can peopwho cut the face of their Prophet (Peace be upon him) and break the incisor of his — he who calls them to worship Allâh. How can such people thrive or be successful?” About that incident, Allâh, Glory is to Him, sent down a Qur’ânic verse saying:

Когда наступил день Ухуда и Пророк ﷺ остался позади, я первым поспешил к нему. Перед ним я увидел человека, который защищал его от врагов. Я сказал себе: «Хотел бы я, чтобы это был Талха. Пусть мой отец и мать будут принесены в жертву за тебя. (О Аллах) Пусть это будет Талха! Пусть мои родители будут принесены в жертву за тебя!» По дороге меня догнал Абу Убайда ибн аль-Джаррах, который тогда двигался так же стремительно, как птица. Мы оба поспешили перевязать раны Пророка ﷺ.

“When it was Uhud Day and at the time that the Prophet (Peace be upon him) was left behind, I was the first to go back and see him. Before him I saw a man fighting to shield him from the enemies. I said to myself: ‘I wish he were Talha. Let my father and mother be sacrificed for you. (O Allâh) Let him be Talha! Let my parents be sacrificed for you!’ On the way, I was overtaken by Abu ‘Ubaidah bin Al-Jarrah, who was then moving as swiftly as a bird. We both rushed to dress the Prophet ’s wounds.

Там мы нашли Талху, который тяжело страдал от серьёзных ран. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Позаботьтесь о вашем брате. Его деяние обеспечило ему обитель в Раю». Я заметил, что два кольца от железного шлема вошли ему в щёку. Я направился вытаскивать их, но Абу Убайда потребовал: «Клянусь Аллахом, о Абу Бакр, умоляю тебя, позволь мне сделать это самому». Опасаясь причинить боль Пророку ﷺ, он очень медленно и осторожно начал вытаскивать одно из двух колец зубами. Затем он также зубами вытащил стрелу. В результате у него выпал передний зуб. Потом я приступил к вытаскиванию второго кольца, но Абу Убайда попросил меня оставить его: «О Абу Бакр, заклинаю тебя Аллахом, позволь мне сделать это». Он очень медленно и осторожно вытащил второе кольцо зубами, пока оно не вышло. Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Позаботьтесь о вашем брате. Он заслужил быть поселённым в Раю». Мы подошли к Талхе, чтобы оказать ему помощь, и обнаружили, что на его теле было около десяти ударов мечом. (Это показывает, насколько эффективно Талха сражался и боролся в тот день).

There we found Talha suffering from serious wounds before the Messenger of Allâh (Peace be upon him). The Prophet (Peace be upon him) said: ‘See to your brother. His deed entitled him for an abode in Paradise.’ I noticed that two rings of the iron-ringed helmet had penetrated his cheek. So I set out to take them out; but Abu ‘Ubaidah demanded: ‘By Allâh, O Abu Bakr — I beseech you, let me do it myself.’ Fearing to hurt the Prophet (Peace be upon him) he started pulling one of the two rings out very slowly and carefully with his mouth. Then he pulled the arrow out by his mouth, too. Consequently, his front tooth fell. Then I proceeded to pull the second out; but Abu ‘Ubaidah besought me to leave it: ‘O, Abu Bakr, I adjure you by Allâh to let me do it.’ He pulled the second ring very slowly and carefully with his mouth — till it came out. The Messenger of Allâh (Peace be upon him) said: ‘See to your brother. He has proved to be worthy of being housed in Paradise.’ We approached Talha to cure him but found out that he had had some ten sword-strokes in his body. (This showed how efficiently Talha had fought and struggled on that day).”.

Позже другой мекканский всадник, по имени ‘Абдуллах бин Джабир, напал на Аль-Харис бин Ас-Симму и ударил его мечом по плечу, и тот был доставлен в лагерь мусульман с тяжёлыми ранениями. Однако этот идолопоклонник всё же не избежал смерти: Абу Дуджана, тот самый герой и искатель приключений с красной повязкой на голове, нанёс ему сильный удар и отсёк ему голову.

But later on another Makkan horseman, called ‘Abdullah bin Jabir, attacked Al-Harith bin As-Simma, and struck him on the shoulder with his sword and he was carried to the camp of the Muslims suffering from serious wounds. Anyway that very idolater did not escape death, for Abu Dujana — the red head-banded hero and adventurer — struck him heavily and cut his head off.

В ходе этой ожесточённой битвы мусульман охватило желание поспать — это было проявлением безопасности и покоя, которыми Аллах помогал Своим рабам-мусульманам, как о том говорится в Коране в этом контексте. Абу Талха сказал: «Я был одним из тех, кого одолевало желание поспать в день Ухуда. В тот день мой меч несколько раз выпадал из моей руки. Снова и снова он падал, и снова и снова я его поднимал».

During this bitter fight, a desire to sleep overwhelmed the Muslims — that was a security and tranquillity to help His slave Muslims as the Qur’ân spoke in this context. Abu Talhah said: “I was one of those who were possessed by a desire to sleep on Uhud Day. On that day my sword fell off my hand several times. Again and again it fell down and again and again I picked it up.”.

Во время организованного отступления и с большой храбростью и отвагой мусульмане наконец укрылись под защитой горы Ухуд. Затем и остальная часть войска последовала за ними на эту безопасную позицию. Таким образом, гениальность Мухаммада ﷺ обратила на нет замысел Халида ибн аль-Валида.

In a regular withdrawal and with great bravery and boldness, the Muslims finally retreated to the cover of Mountain Uhud. Then, the rest of the army followed them to that safe position. In this manner, the genius of Muhammad (Peace be upon him) foiled that of Khalid bin Al-Waleed.

Ибн Исхак передавал: «Когда Посланник Аллаха ﷺ поднимался на холм, за ним следовал Убай ибн Халаф, который говорил: “Где Мухаммад ﷺ? Либо я убью его, либо погибну”. Сахабы Мухаммада ﷺ сказали: “О Посланник Аллаха, будешь ли ты против, если кто-то из нас сразится с ним?” Но Посланник Аллаха ﷺ сказал: “Оставьте его!” Когда тот приблизился, Посланник Аллаха ﷺ взял копьё у Аль-Харита ибн Аль-Симма. Он резко встряхнул его, и все они в страхе и смятении разбежались в разные стороны. Затем он повернулся к нему лицом, заметил его ключицу в просвете между широким отверстием доспеха и частью шеи, которая была прикрыта. Он поразил его копьём именно в это место. Сила удара была так велика, что он несколько раз перевернулся, слетев с коня. Когда он вернулся к курайшитам, они обнаружили, что у него лишь небольшая царапина на шее. Однако когда кровь застоялась, он сказал: “Клянусь Аллахом, Мухаммад убил меня”. Услышав это, они сказали: “Клянусь Аллахом, ты боишься смерти. Клянусь Аллахом, в тебя вселился дьявол”. Он ответил: “Он уже говорил мне, когда мы были в Мекке: «Я убью тебя». Клянусь Аллахом, если бы он плюнул в меня, то убил бы меня”. В конце концов враг Аллаха испустил дух в месте, называемом Сариф, когда его везли обратно в Мекку». В версии Абуль-Асвада, со слов Урвы: он ревел, подобно быку, и говорил: “Клянусь Тем, в Чьей руке душа моя, если бы та боль, которую я сейчас испытываю, была разделена между жителями Аль-Маджаза, она бы погубила их”.

Это была последняя атака многобожников на Пророка (мир ему). Будучи почти уверены в его гибели, многобожники вернулись в свой лагерь и начали приготовления к возвращению в Макку. Некоторые из них занялись осквернением тел убитых мусульман, и в этом участвовали также их женщины. Мужчины и женщины отрезали уши, носы, половые органы у павших мучеников. Они даже вспарывали им животы. Хинд бинт Утба, например, разорвала печень Хамзы и стала её жевать, но, найдя её невкусной, выплюнула. Она даже делала из ушей и носов мусульман браслеты на ноги и ожерелья. За последние часы сражения произошли два события, которые с несомненностью показали, насколько далеко были готовы зайти мусульмане в сражении и жертвовании ради пути Аллаха:

That was the last attack made by the idolaters against the Prophet (Peace be upon him). Being almost certain of his death, the idolaters returned to their camp and started preparations to go back to Makkah. Some of them involved themselves in mutilating the killed Muslims, and so did their women. Women and men cut off the ears, the noses, the genitals of the martyrs. They even cut open their bellies. Hind bin ‘Utbah — for instance — ripped open the liver of Hamzah and chewed it; but finding it unpleasant, she spat it out. She even made the ears and noses of Muslims into anklets and necklaces. Two incidents occurred during the last hours of the fight. Which revealed for certain how far the Muslims were ready to fight and sacrifice in the way of Allâh:

1. Ка‘б ибн Малик сказал: Я был одним из тех мусульман, которые сражались при Ухуде и видели, как многобожники совершали варварство, оскверняя тела павших, но я проходил мимо них, потому что не мог этого выносить. Затем я увидел вооружённого коренастого идолопоклонника, который прошёл через ряды мусульман и сказал: «Соберите их и сложите вместе, как собирают и режут овец». Так же я увидел вооружённого мусульманина, ожидавшего его. Я подошёл к ним и встал позади него. Сравнив их обоих, я нашёл, что неверующий превосходил другого по оружию и телосложению. Я продолжал наблюдать за ними, пока они не вступили в единоборство. Мусульманин нанёс неверующему удар мечом, который прошёл до его бедра и рассёк его надвое. Когда мусульманин открыл лицо, он сказал: «Ну как, Ка‘б, это я, Абу Дуджана».

1. Ka‘b bin Malik said: I was one of those Muslims who fought in Uhud and witnessed the polytheists’ act of barbarity in mutilating the dead bodies, but I passed them because I couldn’t stand it. Then I saw an armed stout idolater pass through the Muslims and say: “Gather them up and combine them in the way that sheep are gathered and slaughtered.” Similarly I saw an armed Muslim waiting for him. I walked towards them till I stood behind him. Comparing both of them, I found that the disbeliever was better than the other in arms and figure. I kept on watching them till they were engaged in single combat. The Muslim thrust at the disbeliever with his sword that went down his hip and split it into two. When the Muslim unveiled his face, he said: “What about that, Ka‘b. I am Abu Dujana.".

Посланник Аллаha ﷺ руководил погребением шахидов и сказал: «Свидетельствую, что всякий, кто ранен на пути Аллаха, Аллах воскресит его с его раной, из которой будет истекать жидкость, по цвету подобная крови, а по запаху подобная мускусу».

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) supervised the martyrs’ burial and said: “I bear witness that anyone who is wounded in the way of Allâh, Allâh will resurrect him with his wound bleeding a liquid which is blood-like in colour but musk-like in scent.”.

Некоторые из Сподвижников привозили в Медину своих павших на войне, но Посланник Аллаha ﷺ велел отправить их обратно, чтобы похоронить там, где они были убиты. Он велел не омывать их, а хоронить такими, как они есть, сняв с них доспехи и кожаную одежду. Он имел обыкновение хоронить по два или три шахида в одной могиле и даже заворачивать двух мужчин в одну одежду, говоря: «Кто из них больше знает Коран?» – и тогда опускал его в землю первым. Он говорил: «Я свидетельствую об этих в День Воскресения». Он похоронил ‘Абдуллаха ибн ‘Амра ибн Харама и ‘Амра ибн аль-Джамуха в одной могиле ввиду той любви, которая была между ними.

Some of the Companions carried their men killed in the war to Madinah, but the Messenger of Allâh (Peace be upon him) ordered that they should be sent back in order to be buried where they were killed. He ordered that they should not be washed but buried as they were after stripping them off their armours and leather clothes. He used to bury every two or three martyrs together in one grave and even join two men in one garment while saying: “Who is the more learned of the Qur’ân?” and he would commit him to earth first. He would say: “I bear witness to those on the Day of Resurrection.” He buried both ‘Abdullah bin ‘Amr bin Haram and ‘Amr bin Al-Jamuh in one grave due to the affection they used to possess to each other.

Они не заметили гроб Ханзалы, стали искать его и обнаружили, что он находится неподалёку, и с него капала вода. Посланник Аллаха ﷺ сообщил своим сподвижникам, что ангелы омывают его, и сказал: «Спросите его жену». Они спросили её, и она подтвердила, что он был в состоянии джанабы. Поэтому Ханзала был назван «Гасиль аль-Малаикah» (то есть тот, кого омыли ангелы).

They missed the coffin of Hanzalah, they sought it and found that it was on a spot nearby with water dripping off it. The Messenger of Allâh (Peace be upon him) told his Companions that the angels were washing him and said: “Ask his wife”. They asked her and she confirmed that he had been in a state of ceremonial impurity. That was why Hanzalah was called ‘Ghaseel Al-Malâ’ikah’ (i.e. the one washed by the angels).

Когда Посланник Аллаха ﷺ увидел, как изуродовали его дядю и молочного брата Хамзу, он был глубоко опечален. Когда его тётя Сафийя пришла навестить своего брата Хамзу, Посланник Аллаха ﷺ велел её сыну Аз-Зубайру удалить её, чтобы она не увидела, что случилось с её братом. Она отказалась и сказала: «Но почему я должна уйти? Мне сообщили, что его изуродовали. Но пока это на пути Аллаха, всё, что случилось с ним, нас устраивает. Я говорю: Аллаха довольно, и я буду терпелива, если пожелает Аллах». Она подошла, посмотрела на него, помолилась Аллаху за него и сказала: «Воистину, мы принадлежим Аллаху и к Нему мы непременно вернёмся», и она умоляла Аллаха простить его. Затем Посланник Аллаха ﷺ велел похоронить его вместе с Абдуллахом ибн Джахшем, который был ему одновременно племянником и молочным братом. Ибн Мас‘уд сказал: «Мы никогда не видели, чтобы Посланник Аллаха ﷺ плакал так сильно, как он плакал по Хамзе ибн Абдуль-Мутталибу. Он велел положить его лицом к Кибле, затем встал над его погребальной процессией и горько рыдал».

Посланник Аллаха ﷺ со своей стороны провёл ночь, размышляя над положением дел. Он опасался, что язычники, всё ещё находясь на пути к Мекке, могут задуматься о том, чтобы повернуть назад и направиться в Мадину, осознав, что не получили от той победы никакой выгоды. Они могли бы пожалеть об этом и решить напасть на Мадину в качестве компенсации. Поэтому Посланник Аллаха ﷺ был твёрдо намерен выступить в погоню за мекканским войском.

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) on his part, spent the night pondering over the situation. He feared that the idolaters might think — while they were still on their way to Makkah — of reversing their way and diverting to Madinah after they had realized that they had availed nothing of that victory. They might regret and decide to invade Madinah as a compensation. Therefore the Messenger of Allâh (Peace be upon him) was determined to go out in pursuit of the Makkan army.

Пророк ﷺ призвал людей и приказал выступить навстречу врагу ислама. Это было в воскресенье утром, на следующий день после Ухуда, восьмого шавваля. Он сказал: «Никто не выступит в поход, кроме тех, кто уже участвовал в битве при Ухуде». Абдуллах ибн Убайй сказал: «Я выступлю с вами». «Нет», — ответил Пророк ﷺ.

The Prophet (Peace be upon him) called out unto people and ordered them to march to encounter the enemy of Islam. That was on Sunday morning — next day to Uhud — the eighth of Shawwal. He said: “Nobody will march to the fight except those who have already participated in Uhud fight.” ‘Abdullah bin Ubai said: “I will march out with you.” “No,” said the Prophet (Peace be upon him).

Пока мусульмане сильно страдали от мучительных ран и глубокой тревоги, они откликнулись на его призыв с готовностью. Джабир ибн ‘Абдуллах попросил Пророка ﷺ позволить ему присоединиться к ним в этом новом походе, поскольку он всегда стремился быть свидетелем всех сражений, в которых участвовал Пророк ﷺ. Он не участвовал в битве при Ухуде, потому что отец попросил его остаться в Мадине с сёстрами. И его желание было исполнено.

Whilst the Muslims were suffering a lot from painful pains and deep anxiety, they responded to his call positively. Jabir bin ‘Abdullah implored the Prophet (Peace be upon him) to allow him join them in that fresh invasion on account that he always had a liking to witness all the battles that the Prophet (Peace be upon him) was involved in. He had not participated in Uhud because his father asked him to stay in Madinah with his sisters . And he was granted his wish.

Мусульмане выступили в поход и дошли до места под названием Хамра аль-Асад, примерно в восьми милях от Мадины. Там он разбил лагерь. В этом месте Ма‘бад бин Аби Ма‘бад пришёл к Посланнику Аллаха ﷺ и принял ислам. Некоторые люди говорили, что он остался многобожником; он лишь хотел дать Посланнику совет, соблюдая договор между Хуза‘а (его племенем) и Бани Хашим. Он сказал: «О Мухаммад ﷺ! Клянусь Аллахом, мы глубоко скорбим о том, что случилось с тобой и с твоими сподвижниками. Мы очень надеемся, что ты больше не пострадаешь». Тогда Посланник Аллаха ﷺ предложил ему догнать Абу Суфьяна и отговорить его от исполнения злых намерений.

Шпион из Мекки по имени Му‘авия бин аль-Мугира бин Аби аль-‘Ас также был приговорён к смерти. Этот шпион приходился дедом по матери ‘Абду ль-Малику бин Марвану. Когда многобожники вернулись после Ухуда, Му‘авия пришёл к своему двоюродному брату по отцу ‘Усману бин ‘Аффану (да будет доволен им Аллах). ‘Усман предоставил ему убежище — получив на это разрешение Пророка ﷺ — с условием, что если его найдут там по истечении трёх дней, он будет убит. Но он не выполнил этого условия, и когда мусульманское войско покинуло Мадину, он остался там более чем на три дня, в течение которых шпионил для курайшитов. Поэтому, когда войско вернулось, Му‘авия бежал из Мадины. Посланник Аллаха ﷺ по этой причине приказал Зайду бин Харите и ‘Аммару бин Ясиру преследовать его и убить. Так он и был убит.

A Makkan spy, called Mu‘awiyah bin Al-Mugheerah bin Abi Al-‘As, was sentenced to death too. This spy was the grandfather of ‘Abdul Malik bin Marwan on his mother side. When the idolaters went back after Uhud, Mu‘awiyah came to his paternal cousin ‘Uthman bin ‘Affan (May Allah be pleased with him) ‘Uthman gave him shelter — after securing the Prophet ’s permission — on condition that if he was caught there after three days, he would be killed. But he did not comply with it, so when the Muslim army left Madinah, he stayed there for more than three days during which he was spying for Quraish. So when the army returned, Mu‘awiyah fled out of Madinah. The Messenger of Allâh (Peace be upon him), on this account, ordered Zaid bin Harithah and ‘Ammar bin Yasir to pursue him and kill him. So he was killed.

Несомненно, поход к Хамра аль-Асад не является отдельным сражением, а скорее частью, или, точнее говоря, продолжением Ухуда.

Undoubtedly, the invasion of Hamrâ’ Al-Asad is not a separate invasion, but rather a part, or more specifically, a sequel to Uhud.

Это была битва при Ухуде со всеми её этапами и подробностями. Учёные и исследователи давно спорят о ней. Была ли это победа или поражение? Несомненно, в второй фазе сражения военное превосходство было на стороне многобожников, которые смогли успешно направлять ход боевых действий и нанести мусульманам тяжёлые потери в людях. Конечно, часть верующих была явно разбита, но это ни в коем случае нельзя считать победой мекканцев.

That was Uhud Invasion with all its stages and details. It has for long been discussed by scholars and men of research. Was it a defeat or not? Doubtlessly, the military superiority in the second phase of the battle was in favour of the polytheists who could successfully direct the steering mechanism of hostilities and inflict heavy losses in lives on the Muslims. Admittedly, a part of the believers were clearly defeated, but this could never be considered a Makkan victory.

Некоторые аяты Корана были ниспосланы, чтобы пролить свет на самые решающие этапы сражения одно за другим, ясно указать на причину, которая привела к тем тяжёлым потерям, и показать уязвимые места, которые ещё оставались в душах некоторых верующих в отношении их обязанностей по выработке решительной позиции в отношении благородных целей, ради которых была создана мусульманская община и которые ей предстояло осуществить. Благородный Коран также говорил о поведении притворщиков в вере и ясно показал враждебность и ненависть, которые они питали к Аллаху и Его Посланнику ﷺ. Слова Аллаха также развеяли все следы двусмысленностей и инсинуаций, порождённых лицемерами и их союзниками, иудеями — авторами заговоров и интриг, — которые ещё действовали в сердцах некоторых малодушных мусульман.

Some Qur’ânic verses were revealed to shed light on the most decisive phases of the battle successively, adduce quite clearly the cause that led to that heavy loss, and illustrate the vulnerable areas that were still persisting in the souls of some believers as regards their duties in forging a decisive attitude with respect to the noble objectives for which the Muslim Community, was created and was supposed to accomplish. The Noble Qur’ân also spoke about the attitude of the pretenders to Faith and made clear the hostility and hatred that they harboured against Allâh and His Messenger. The Words of Allâh managed as well to erase all traces of ambiguities and insinuations, raised by the hypocrites and their allies, the Jews — the authors of conspiracy and intrigue hatching — and which were still in active operation in the hearts of some weak-of-heart Muslims.

Похвальные мудрость и долгосрочные цели, которые проявились в битве при Ухуде, также были темой, на которой Благородный Коран подробно остановился. Шестьдесят аятов, относящихся к этой битве, были ниспосланы, давая полное описание первого этапа сражения:

The laudable judgement and long-sought objectives that were attributable to the battle of Uhud, were also another topic for the Noble Qur’ân to dwell on at length. Sixty verses relevant to the battle were revealed giving full account of the first phase of the battle:

• «И вспомни, когда ты [Мухаммад ﷺ] утром покинул свою семью, чтобы расставить верующих по их местам для сражения (при Ухуде)» [3:121].

• “And (remember) when you [Muhammad Peace be upon him) ] left your household in the morning to post the believers at their stations for the battle (of Uhud).” [3:121].

И в завершение — всестороннее комментирование его результатов и нравственных уроков:

And to end in a comprehensive commentary on its results and moralities:

Ибн аль-Каййим посвятил битве при Ухуде подробное рассмотрение и полное разъяснение божественных благ и нравственных уроков, которые из неё проистекли. Некоторые мусульманские учёные, ссылаясь на авторитет Ибн Хаджара, говорили: поражение при Ухуде явилось следствием пренебрежения лучников прямым приказом Пророка ﷺ и оставления места, которое им было велено охранять до конца. Иными словами, успех мусульман зависит от их повиновения Пророку ﷺ. Пока они исполняют его веления, Аллах будет помогать им в противостоянии любым трудностям. Но когда они пренебрегут его повелениями в погоне за земными богатствами, они неизбежно потерпят неудачу. Другой важный вопрос состоит в том, что Пророков обычно испытывают различными невзгодами, однако конечный исход неизменно складывается в их пользу. Если бы мусульмане побеждали всегда, в ислам вошло бы множество притворщиков, и чёткая граница между истинно верующими и лицемерами стёрлась бы. Напротив, если бы мусульмане всегда терпели поражение, конечная цель миссии Пророков не была бы достигнута. Поэтому разумно сочетать успех и неудачу, чтобы можно было отделить истинных мусульман от лицемеров. После битвы при Ухуде лицемеры открыли свои истинные намерения словом и делом, и благодаря этому мусульмане поняли, что в их собственной стране действуют эти злонамеренные элементы, и, разумеется, в своё время будут приняты надлежащие меры.

Ibn Al-Qaiyim has made a pointed reference to the battle of Uhud and given full elucidation of the Divine benefits and moralities that resulted from it. Some Muslim scholars, on the authority of Ibn Hajar, said: The reverse in Uhud resulted from the neglect on the part of the archers of the explicit command of the Prophet (Peace be upon him), and leaving the spot which they were ordered to safeguard to the end. In other words, the success of the Muslims depends upon their obedience to the Prophet (Peace be upon him). As long as they carry out his behests, Allâh will help them in facing all kinds of odds. But when they will set aside his commands in their pursuit of worldly riches, they are bound to come to grief. Another relevant issue of great significance says that it is customary for Prophets to be tried with different adversities; nevertheless, the final outcome is positively in their favour. Should the Muslims be victorious all the time, great many pretenders to Faith will enter the fold of Islam, and consequently the clear line of demarcation between true believers and hypocrites will become blurred. Contrarily, if the Muslims were to be defeated all the time, the final objective of the ministry of Prophets will not be effected. It is wise then to combine both success and failure so that sifting between true Muslims and hypocrites could be realized. In the aftermath of the battle of Uhud, the hypocrites disclosed their real intentions in words and in deeds, consequently, the Muslims got to realize the existence of those wicked elements working secretly in their own homeland; and of course there would be appropriate measures to be taken in due course of time.