После завершения призыва, провозглашения Послания и создания нового общества на основе «Нет бога, кроме Аллаха» и миссии Мухаммада, в сердце Посланника Аллаха ﷺ зародилось тайное предчувствие, что его пребывание в этом мире близится к концу. Это было ясно из его слов Му‘азу, которого он отправил в Йемен в десятом году по переселению: «О Му‘аз! Ты, возможно, не увидишь меня после этого года. Ты даже можешь пройти мимо этой моей мечети и моей могилы». Услышав это, Му‘аз заплакал от страха, что расстанется с Посланником Аллаха ﷺ.

After the accomplishment of the Call, the proclamation of the Message and the establishment of a new society on the basis of ‘There is no god but Allâh,’ and on Muhammad’s mission, a secret call uprose in the heart of the Messenger of Allâh (Peace be upon him) telling him that his stay in the Lower World was about to terminate. That was clear in his talk to Mu‘adh whom he had dispatched to Yemen in the tenth year of Al-Hijra: “O, Mu‘adh! You may not see me after this current year. You may even pass by this very Mosque of mine and my tomb.” Upon hearing that Mu‘adh cried for fear that he would part with the Messenger of Allâh (Peace be upon him).

Милость Аллаҳа была столь обильной, что Он позволил Пророку ﷺ увидеть плоды его призыва, ради которого он претерпевал различные испытания на протяжении более двадцати лет. Эти двадцать лет прошли в активной деятельности. В последние дни он обычно встречался на окраинах Мекки с представителями племён и их делегациями, которые обращались к нему за советом и изучали от него законы и установления Ислама. Взамен он требовал от них свидетельства о том, что он передал доверенное, донёс послание и дал наставление людям.

Allâh’s care was so bounteous as to let the Prophet (Peace be upon him) see the fruits of his Call for the sake of which he suffered various sorts of trouble for over twenty years. Those twenty years had elapsed actively. He used to spend his last days meeting, at the outskirts of Makkah, members of tribes and their representatives who used to consult him and learn the laws and legislation of Islam from him, and in return he used to exact their testimony that he had delivered trust and communicated the Message and counselled the people.

Посланник Аллаха ﷺ объявил о намерении самому отправиться в это благословенное паломничество. Огромные толпы людей прибыли в Медину, и все они искали руководства и имамства Посланника Аллаха ﷺ в паломничестве (аль-Хадж). В субботу одного из последних четырёх дней зуль-каъда Пророк ﷺ начал подготовку к отъезду. Он расчесал волосы, нанёс немного благовоний, надел своё одеяние, оседлал верблюда и отправился в путь после полудня. Он прибыл в Зуль-Хулайфу до послеполуденной молитвы. Он совершил два рак‘ата и провёл там ночь. Когда наступило утро, он сказал своим сподвижникам:

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) announced an intention to proceed with this blessed pilgrimage journey himself. Enormous crowds of people came to Madinah, all of whom seek the guidance and Imamate of the Messenger of Allâh (Peace be upon him) in the pilgrimage (Al-Hajj). On a Saturday of the last four days of Dhul-Qa‘dah, the Prophet (Peace be upon him) started the departure preparations procedure. He combed his hair, applied some perfume, wore his garment, saddled his camel and set off in the afternoon. He arrived at Dhul-Hulaifa before the afternoon prayer. He performed two Rak‘a and spent the night there. When it was morning he said to his Companions:

• «Этой ночью ко мне пришёл посланник от моего Господа и сказал: «Помолись в этой благословенной долине и скажи: „Я намерен совершить умру вместе с хаджем" (умра в хадж)».

• “A comer, sent by my Lord, has called on me tonight and said: ‘Pray in this blessed valley and say: I intend ‘Umrah combined with pilgrimage (‘Umrah into Al-Hajj).

Перед совершением полуденной молитвы он совершил омовение для ихрама (ритуального посвящения), и Аиша (да будет доволен ею Аллах) умастила его тело и голову своей рукой благовонием дхарира (растение) и духами с мускусом. Густой липкий слой благовония был виден в его волосах и бороде. Он не смывал его, надел свою набедренную повязку и одеяние. Он совершил полуденную молитву сокращённо, два раката. В месте своей молитвы он огласил обряд паломничества, связанный с умрой. Затем он сел на свою верблюдицу «Аль-Каswа» и провозгласил: «Нет бога, кроме Аллаха». Когда он выехал в пустыню, он возвысил имя Аллаха.

Before performing the noon prayer, he bathed for Ihram (ritual consecration), and ‘Aishah (May Allah be pleased with her) perfumed him on both his body and head with her hand with a Dharira (a plant) and with a perfume containing musk. The thick sticky layer of perfume could be seen among his parts of hair and beard. He left it unwashed, wore his loincloth and garment. He performed the noon prayer shortened, two Rak‘a. He proclaimed pilgrimage procedure associated with ‘Umrah at his prayer-place. He, then mounted his she-camel ‘Al-Qaswa’, and proclaimed: ‘There is no god but Allâh’. When he moved into the desert, he acclaimed the Name of Allâh.

Он продолжил свой путь, пока не приблизился к Мекке. Он провёл ночь в Зу-Туве и вошёл в Мекку после совершения утренней молитвы. Утром в воскресенье, четвёртого Зуль-Хиджа десятого года по хиджре, он совершил омовение. На дорогу он потратил восемь дней, что было обычным сроком. Как только он вошёл в мечеть Аль-Харам, он совершил таваф вокруг Аль-Ка‘бы и прошёл между Ас-Сафа и Аль-Марва (са‘й). Он не вышел из состояния ихрама, поскольку был каріном (то есть намеревался совершить и умру, и хадж вместе). Затем он взял с собой аль-хади (жертвенных животных), чтобы заколоть их. Он расположился лагерем на возвышенности Мекки — Аль-Хаджун. Что касается тавафа, то он совершил только таваф хаджа.

He proceeded with his journey till he approached Makkah. He spent the night at Dhi Tuwa and entered Makkah after performing the dawn prayer. He had a bath on Sunday morning, the fourth of Dhul-Hijjah the tenth year of Al-Hijra. He spent eight days on the way, which was an average period. As soon as he entered Al-Haram Mosque he circumambulated Al-Ka‘bah and walked to and fro (Sa‘i) between As-Safa and Al-Marwah. He did not finish the Ihram (ritual consecration) because he was Qarin (i.e. intending ‘Umrah and Al-Hajj associated). He then took Al-Hadi (i.e. the sacrificial animals) in order to slaughter them. He camped on a high place of Makkah — Al-Hajun. As for circumambulation, he performed only that of Al-Hajj (pilgrimage circumambulation).

Те из его сподвижников, у которых не было с собой хади для жертвоприношения, получили приказ совершить ихрам (то есть состояние ритуальной посвящённости) для умры (то есть малого паломничества), обойти Аль-Ка‘бу и совершить сa‘й между Ас-Сафа и Аль-Марва. После этого они могли выйти из состояния ихрама. Однако они неохотно выполняли то, что им было велено. Тогда Посланник Аллаха ﷺ сказал: «Если бы я заранее знал то, что узнал впоследствии, я не привёл бы с собой хади, а если бы у меня не было хади, я вышел бы из ихрама». Услышав эти слова, его сподвижники повиновались приказам, отданным им последними.

Those of his Companions who had no Hadi with them to sacrifice, were ordered to observe Ihram (i.e. the state of ritual consecration) into ‘Umrah (i.e. lesser pilgrimage), and circumambulate Al-Ka‘bah and stride ritually to and fro between As-Safa and Al-Marwah. After that they could relieve themselves from Ihram. They, however, showed reluctance to do what they had been told. Thereupon, the Messenger of Allâh (Peace be upon him) said: ”Had I known beforehand what I knew afterward, I would not bring Hadi, and if I did not have Hadi, I would break Ihram. On hearing these words, his Companions obeyed the orders to the latter.

В восьмой день Зуль-хиджжа, то есть в День Тарвия, он отправился в Мину, где совершил полуденную, послеполуденную, закатную, вечернюю и утреннюю молитвы — то есть пять молитв. Затем он немного задержался, пока не взошло солнце, после чего продолжил путь, пока не достиг Арафата, где для него был разбит шатёр в Намире. Он сидел внутри, пока солнце не зашло. Он приказал подготовить для него Аль-Касву, его верблюдицу. Её оседлали и подготовили, и он спустился в долину, где вокруг него собралось сто двадцать четыре тысячи или сорок четыре тысячи человек. Там он поднялся и произнёс следующую речь:

On the eighth day of Dhul-Hijjah — that is the Day of Tarwiyah, he left for Mina where he performed the noon, the afternoon, the sunset, the evening and the dawn prayers. — i.e. five prayers. Then he stayed for a while till the sun rose up then he passed along till he reached ‘Arafah, where there was a tent built for him at Namirah. He sat inside till the sun went down. He ordered that Al-Qaswa’, his she-camel, should be prepared for him. They saddled it and had it ready, so he went down the valley where a hundred thousand and twenty-four or forty-four thousand people gathered round him. There he stood up and delivered the following speech:

• «О люди! Слушайте то, что я говорю. Я не знаю, встречусь ли я с вами когда-нибудь снова в этом месте после этого текущего года. Для вас запретно проливать кровь друг друга или (незаконно) присваивать имущество друг друга. Это так же запретно (харам), как проливать кровь в такой день, как сегодня, и в таком месяце, как этот священный месяц, и в таком священном городе, как этот святой город (то есть Мекка и её окрестности)».

• “ O people! Listen to what I say. I do not know whether I will ever meet you at this place once again after this current year. It is unlawful for you to shed the blood of one another or take (unlawfully) the fortunes of one another. They are as unlawful, (Haram) as shedding blood on such a day as today and in such a month as this Haram month and in such a sanctified city as this sacred city (i.e. Makkah and the surrounding areas).”.

«Внимание! Все обычаи язычества и невежества теперь находятся под моими ногами. Кровная месть времён джахилии (доисламского периода) отменяется. Первое право на кровь, которое я упраздняю, — это право Ибн Раби’а ибн аль-Харита, который был вскормлен в племени Са’д и которого убил Худайль. Ростовщичество запрещено, и я начинаю с того, что отказываюсь от процентов, которые должен получить ‘Аббас ибн ‘Абдуль-Мутталиб. Воистину, они полностью отменяются».ﷺ

“Behold! all practices of paganism and ignorance are now under my feet. The blood-revenge of the Days of Ignorance (pre-Islamic time) are remitted. The first claim on blood I abolish is that of Ibn Rabi‘a bin Harith who was nursed in the tribe of Sa‘d and whom Hudhail killed. Usury is forbidden, and I make a beginning by remitting the amount of interest which ‘Abbas bin ‘Abdul Muttalib has to receive. Verily, it is remitted entirely.”.

«О люди! Бойтесь Аллаха в отношении женщин. Ведь вы взяли их под защиту Аллаха и сделали дозволенными для себя их половые органы словами Аллаха! Им надлежит соблюдать ваши супружеские права и не совершать непристойных поступков; если же они совершат их, вы вправе наказать их, но не сурово. Если ваши жёны воздерживаются от непристойности и верны вам, то одевайте и кормите их надлежащим образом».

“O people! Fear Allâh concerning women. Verily you have taken them on the security of Allâh and have made their persons lawful unto you by Words of Allâh! It is incumbent upon them to honour their conjugal rights and, not to commit acts of impropriety which, if they do, you have authority to chastise them, yet not severely. If your wives refrain from impropriety and are faithful to you, clothe and feed them suitably.”.

«Поистине, я оставил среди вас Книгу Аллаха и Сунну (предания) Его Посланника ﷺ, и если вы будете крепко держаться за них, вы никогда не собьётесь с пути.»

“Verily, I have left amongst you the Book of Allâh and the Sunnah (Traditions) of His Messenger which if you hold fast, you shall never go astray.”.

«О люди, после меня не будет пророка, и после вас не будет никакого народа. Поэтому я призываю вас поклоняться вашему Господу, совершать пять молитв, поститься в Рамадан и с охотой отдавать закят (очистительную подать) от вашего достатка. Призываю вас совершить паломничество к Священному Дому вашего Господа и повиноваться тем, кто стоит над вами, и тогда вы будете удостоены входа в Рай вашего Господа».ﷺ «А если вас спросят обо мне, что вы скажете?»

“O people, I am not succeeded by a Prophet and you are not succeeded by any nation. So I recommend you to worship your Lord, to pray the five prayers, to fast Ramadan and to offer the Zakat (poor-due) of your provision willingly. I recommend you to do the pilgrimage to the Sacred House of your Lord and to obey those who are in charge of you then you will be awarded to enter the Paradise of your Lord.”. “And if you were asked about me, what wanted you to say?”.

Они ответили:

They replied:

«Мы свидетельствуем, что ты передал послание и исполнил своё служение». Затем он поднял указательный палец к небу, а затем опустил его к людям, говоря: «О Аллah, засвидетельствуй!»

• “We bear witness that you have conveyed the message and discharged your ministry.” He then raised his forefskywards and then moved it down towards people while saying: l “O Allâh, Bear witness.”.

Он повторил эту фразу трижды.

He said that phrase thrice.

Тот, кто громко повторял слова Пророка ﷺ на Арафате, был Раби'а ибн Умайя ибн Халаф.

The one who repeated the Prophet’s (Peace be upon him)statements loudly at ‘Arafat was Rabi‘a bin Omaiyah bin Khalaf.

Как только Пророк ﷺ закончил произносить свою речь, ему было ниспослано следующее аят Корана:

As soon as the Prophet (Peace be upon him) had accomplished delivering the speech, the following Qur’ânic verse was revealed to him:

«Сегодня Я завершил для вас вашу религию, полностью исполнил Свою милость к вам и избрал для вас Ислам в качестве вашей религии» [5:3].

• “This day I have perfected your religion for you, completed My Favour upon you, and have chosen for you Islam as your religion.” [5:3].

Услышав этот аят, Умар заплакал. Его спросили: «Что заставляет тебя плакать?» Он ответил: «Ничто не остаётся совершенным, кроме как несовершенным».

Upon hearing this verse ‘Umar cried. “What makes you cry?” He was asked. His answer was: “Nothing succeeds perfection but imperfection.”.

Билал призвал к молитве после проповеди, а затем произнёс второй призыв. Пророк ﷺ совершил полуденную и послеполуденную молитвы отдельно, без молитв между ними. Затем он сел на свою верблюдицу Аль-Касва, приблизился к месту стояния, обратился лицом к Аль-Кыбле и стоял до заката, пока желтизна неба немного не исчезла и диск солнца не скрылся. Усама добавил, что Пророк ﷺ двинулся дальше в Муздалифу, где совершил вечернюю молитву с одним первым призывом и двумя вторыми призывами. Он не произносил славословий Аллаха между двумя молитвами. Затем он лёг отдохнуть до времени утренней молитвы. Он совершил её с одним первым призывом и одним вторым призывом почти на рассвете. Сев на свою Аль-Касву, он направился к Аль-Машъар аль-Харам. Он обратился лицом к Аль-Кыбле и начал возносить мольбы: «Аллах велик. Нет бога, кроме Аллаха». Он оставался там до ясного утра, и до того, как солнце поднялось высоко, он направился в Мину. Он прошёл немного и двинулся по середине дороги, ведущей к большому джамре, где остановился и бросил в него семь камешков, произнося при каждом: «Аллах велик». Они были похожи на маленькие камешки, брошенные со дна долины. Затем он отправился к месту жертвоприношения, где собственноручно заколол шестьдесят три верблюда, а остальных велел заколоть Али — всего сто тридцать семь. Он сделал Али своим соучастником в жертвенном животном (хади). От каждого заколотого животного велели взять кусок мяса, сварить его в котле, и оба ели мясо и пили бульон. Затем Посланник Аллаха ﷺ сел на свою верблюдицу и вернулся в Дом, где совершил полуденную молитву в Мекке, и там он застал детей Абдуль-Муттtaлиба, которые подавали воду людям у колодца Замзам. «Черпайте воду, сыновья ‘Абдуль-Мутталиба, — сказал он, — я бы черпал вместе с вами, если бы не боялся, что люди присвоят эту честь после меня». Ему подали ведро с водой, и он напился вдоволь.

Bilal called for prayer after the speech, and then made the second call. The Prophet (Peace be upon him) performed both of the noon and the afternoon prayers separately, with no prayers in between. He then mounted his she-camel Al-Qaswa’, approached the location of the vigil, directed his face towards Al-Qiblah, kept on standing till sunset when the sky yellow colour vanished a bit and the disc of the sun disappeared. Osamah added that the Prophet (Peace be upon him) moved onward to Muzdalifa. where he observed the sunset and the evening prayers with one ‘First call’ and two ‘second calls’. He did not entertain the Glory of Allâh between the two prayers. Then he lay down till it was dawn prayer time. He performed it with one first call and one second call at almost daybreak time. Mounting on his Al-Qaswa’, he moved towards Al-Mash‘ar Al-Haram. He faced Al-Qiblah and started supplicating: “Allâh is the Greatest. There is no god but Allâh.” He remained there till it was clear morning and before the sun rose high, he made his way to Mina. He walked a little and threaded the mid-road leading to the big Jamrah where he stopped and pelted seven pebbles at it saying “Allâh is the Greatest” each time. They were like small pebbles hurled from the bottom of the valley. Then he set off to the sacrificial place, where he sacrificed sixty-three camels with his hands, and asked ‘Ali to slaughter the others, a hundred and thirty-seven altogether. He made ‘Ali share him in Al-Hadi. A piece of meat from each slaughtered animal was ordered to be cooked in a pot and from which both men ate, and drank the soup. Then the Messenger of Allâh (Peace be upon him) mounted his she-camel and returned to the House where he observed the noon prayer at Makkah and there he came upon the children of ‘Abdul Muttalib were supplying drinking water to people at Zamzam Well. “Draw up water, children of ‘Abdul Muttalib, I would draw up with you if I were not afraid that people would appropriate this honour after me.” They handed him a pail of water and he drank to his fill.

В день десятого числа месяца Зуль-Хиджжа, в День жертвоприношения (Яум ан-Нахр), Пророк ﷺ произнёс ещё одну речь. Это было в час, когда наступило утро, и он сидел верхом на сером муле. Али передавал его слова людям, которые стояли или сидели. Он повторил некоторые из тех слов, что произнёс накануне. Два шейха (Бухари и Муслим) передали версию, рассказанную Аби Бакрой, который сказал:

At the daytime of the tenth of Dhul-Hijjah on the Slaughtering Day (Yaum An-Nahr) The Prophet (Peace be upon him) delivered another speech. That was at high time morning, while he was mounting a grey mule. ‘Ali conveyed his statements to the people, who were standing or sitting. He repeated some of the statements that he had previously said the day before. The two Sheikh (Bukhâri and Muslim) reported a version narrated by Abi Bakrah who said:

Пророк ﷺ произнёс речь в День жертвоприношения (Яум ан-Нахр) и сказал:

• The Prophet (Peace be upon him) made a speech on Yaum An-Nahr (day of slaughtering) and said:

• «Время приняло ту же форму и то же состояние, что и в тот день, когда Аллах создал небеса и землю. Год составляют двенадцать месяцев. Четыре из них — священные (хурум). Три из четырёх месяцев идут подряд. Это Зуль-Када, Зуль-Хиджа и аль-Мухаррам. Четвёртый месяц — Раджаб Мудар, который приходится между Джумада и Шаабаном».

• “Time has grown similar in form and state to the time when Allâh created the heavens and the earth. A year is twelve months. Four of which are Sacred Months (Hurum). Three of the four months are successive. They are Dhul-Qa‘dah, Dhul-Hijjah, and Al-Muharram. The fourth Month is Rajab Mudar, which comes between Jumada and Sha‘ban.”.

«В каком месяце мы сейчас?» — спросил он. Мы ответили: «Аллах и Его Посланник знают лучше всех». Он некоторое время молчал, так что мы подумали, что он даст ему другое название. «Разве это не Зуль-Хиджжа?» — удивился он. «Да, это так», — сказали мы. Затем он спросил: «Как называется этот город?» Мы ответили: «Аллах и Его Посланник знают лучше всех». Он некоторое время молчал, так что мы подумали, что он даст ему другое название. «Разве это не аль-Балда (то есть город)?» — спросил он. «Да, это так», — ответили мы. Затем он снова спросил: «Какой сегодня день?» Мы ответили: «Аллах и Его Посланник знают лучше всех». Тогда он некоторое время молчал и сказал с удивлением: «Разве это не День жертвоприношения (ан-нахр)?» «Да, это так», — сказали мы. Затем он сказал:

“What month is this month?” He asked. We said: “Allâh and His Messenger know best of all.” He kept silent for a while till we thought he would attach to it a different appellation. “Is it not Dhul-Hijjah?” He wondered. “Yes. It is.” We said. Then he asked, “What is this town called?” We said: “Allâh and His Messenger know best of all.” He was silent for a while till we thought he would give it a different name. “Is it not Al-Baldah? (i.e. the town)” asked he. “Yes. It is.” We replied. Then he asked again, “What day is it today?” We replied: “Allâh and His Messenger know best of all.” Then he kept silent for a while and said wondering: “Is it not ‘An-Nahr’ (i.e. slaughtering) Day?” “Yes. It is.” Said we. Then he said:

«(Пролитие) крови друг друга, поедание или присвоение имущества друг друга (без согласия) и ваша честь — все это неприкосновенно (харам). Нарушать их священность запрещено. Вы должны относиться друг к другу так же свято, как к этому священному дню, в этом священном месяце, в этом священном городе».

“(Shedding) the blood of one another and eating or taking one another’s provisions (unwillingly) and your honour are all inviolable (Haram). It is unlawful to violate their holiness. They must be as sacred to one another as this sacred day, in this sacred month, in this sacred town.”.

«Вы вернётесь к своему Господу, чтобы быть воскрешёнными (после смерти). Там вы будете отчитаны за свои деяния. Поэтому не становитесь теми, кто сбивается с пути и убивает друг друга». «Разве я не передал (послание моего Господа)?» «Да, передали», — сказали они. «О Аллах! Засвидетельствуй! Пусть присутствующий передаст тому, кто отсутствует. Ибо, возможно, многие из тех, кому передано послание, будут лучше его помнить, чем слушавшие», — сказал он ﷺ.

“You will go back to be resurrected (after death) to your Lord. There you will be accounted for your deeds. So do not turn into people who go astray and kill one another.” “Have I not delivered the Message (of my Lord)?” “Yes you have.” Said they. “O Allâh! Bear witness! Let him that is present convey it unto him who is absent. For haply, many people to whom the Message is conveyed may be more mindful of it than the audience,.” said he.

В другой версии сказано, что Пророк (да будет мир с ним) сказал в той же самой речи: «Тот, кто погружается в беду, непременно причинит вред самому себе. Поэтому пусть никто из вас не причиняет зла своим родителям. Поистине, Шайтан окончательно отчаялся быть поклоняемым в этой вашей стране; но ему будут подчиняться в совершении вами мелких дел, которые вы презираете. Шайтан будет доволен такими вещами».

In another version it is said that the Prophet (Peace be upon him) had said in that very speech: l “He whoever plunges into misfortune will certainly aggrieve himself. So let no one of you inflict an evil upon his parents. Verily Satan has utterly despaired being worshipped in this country of yours; but he will be obeyed at your committing trivial things you disdain. Satan will be contented with such things.”.

Посланник Аллаха ﷺ провёл дни ат-ташрик (11-е, 12-е и 13-е числа зуль-хиджжа) в Мине, совершая обрядовые предписания ислама, поминая Аллаха (молясь), следуя путём прямого руководства Ибрахима и уничтожая все следы и признаки многобожия. В некоторые дни ат-ташрик он также произносил речи. В версии Абу Дауда с хорошей цепочкой передатчиков, со слов Сиры, дочери Набхана, она сказала: «Посланник Аллаха ﷺ обратился к нам с речью в день Руус (Глав), в которой сказал: "Разве это не средний день дней ат-ташрик?"» Его речь в тот день была похожа на речь в день жертвоприношения (ан-нахр). Она была произнесена после ниспослания суры ан-Наср. Во второй день ан-нафр (то есть отбытия), то есть тринадцатого числа зуль-хиджжа, Пророк ﷺ отправился с ан-нафр в Мину и остановился на возвышенном месте на склоне горы у племени Бани Кинана, за Аль-Абтах. Он провёл там остаток того дня и ночь, где совершил полуденную, послеполуденную, вечернюю и ночную молитвы.

The Messenger of Allâh (Peace be upon him) spent At-Tashreeq Days (11th, 12th and 13th of Dhul-Hijjah) in Mina performing the ritual teachings of Islam, remembering Allâh (praying), following the ways of guidance of Ibrahim, wiping out all traces and features or polytheism. On some days of At-Tashreeq he delivered some speeches as well. In a version to Abu Da’ûd with good reference to Sira,’ the daughter of Nabhan; she said: “The Messenger of Allâh (Peace be upon him) made us a speech at the Ru’us (Heads) Day in which he said: “Is it not this the middle day of At-Tashreeq Days.” His speech that day was similar to that of An-Nahr Day’s. It was made after the revelation of Surat An-Nasr. On the second day of An-Nafr (i.e. Departure) — on the thirteenth of Dhul-Hijjah, the Prophet (Peace be upon him) proceeded with An-Nafr to Mina and stayed at a high place of a mountain side at Bani Kinanah from Al-Abtah. He spent the rest of that day and night there — where he performed the noon, the afternoon, the sunset and the evening prayers.

Затем он немного поспал, а потом сел на верблюда и отправился к Каабе. Он совершил прощальное обхождение вокруг Каабы (таваф аль-вада'), после того как велел своим сподвижникам сделать то же самое. Когда он завершил обряды, он поспешил в очищенный Медину. Он направился туда не для того, чтобы искать отдыха, а для того, чтобы возобновить борьбу и подвиг на пути Аллаха ﷺ.

Then he slept for a short while and mounted leaving for the Ka‘bah. He performed the Farewell Circumambulation (Tawaf Al-Wada‘), after ordering his Companions to do the same thing. Upon the accomplishment of his religious rituals he quickened his move to the purified Madinah. He went there not to seek rest but to resume the strife and struggle in the way of Allâh.

Гордость Византийского государства побудила его отказать мусульманам в праве на жизнь. Высокомерие византийцев дошло до того, что они убивали даже своих агентов, принявших Ислам. Убийство Фарваха бин ‘Амра аль-Джудхами, который был их агентом в Му’ане, стало свидетельством их высокомерия. Из-за этого высокомерия и самонадеянности византийцев Посланник Аллаха ﷺ в месяце сафар одиннадцатого года хиджры начал собирать большое войско и поставил над ним командовать Усаму бин Зейда бин Хариту, дав ему приказ направить коней мусульман на земли, граничащие с аль-Балка’ и ад-Дарум в Палестине. Его целью было устрашить византийцев и укрепить уверенность в сердцах арабов, поселившихся на границах византийцев. Другой его целью было донести до всех там послание, чтобы никто не посмел думать, что жестокость Церкви может остаться безнаказанной, и что обращение в Ислам не означает страха и уязвимости.

The pride of the Byzantine State made it deny Muslims their right to live. The Byzantine arrogance made them even kill those agents of theirs, who embraced Islam. Killing Farwah bin ‘Amr Al-Judhami, who was their agent on Mu’an, was an evidence of their arrogance. Due to that arrogance and presumptuousness of the Byzantines, the Messenger of Allâh (Peace be upon him) started to mobilize a great army in Safar in the eleventh year of Al-Hijra and made it under the command of Osamah bin Zaid bin Haritha with orders to have the horses of Muslims tread on the lands bordering Al-Balqa’ and Ad-Darum of Palestine. His aim was to terrorize Byzantines and to implant confidence into the hearts of Arabs who were settled at the borders of the Byzantines. His other purpose was to deliver a message to everybody there, so that no one may dare say that the Church brutality can’t go with impunity; and that Islamization is not synonymous with fear and vulnerability.

Руководство Усамы подвергалось критике. Поскольку он был ещё слишком молод, люди медлили с присоединением к его отряду. Посланник Аллаха ﷺ обратился к людям со словами:

The leadership of Osamah was subject to criticism. Because he was still too young, people tarried at joining his expedition. The Messenger of Allâh (Peace be upon him) addressed people saying:

«Теперь неудивительно, что ты оспариваешь его руководство, ведь ты уже оспаривал прежнее руководство его отца. Да, клянусь Аллахом, его отец, один из самых дорогих мне людей, был вполне способен к руководству; а этот его сын — один из самых дорогих мне людей после его отца».

• “No wonder now you contest his leadership, for you have already contested the ex-leadership ofhis father. Yes, by Allâh, his father, who was one of the most beloved people to me, was quite efficient for leadership; and this son of his is one of the most beloved individuals to me after his father.”.