Мусульмане в Медине фактически составляли две группы. Первая уже обосновалась на своих местах, имела землю и имущество и жила в полном достатке, однако семена раздора между ними были глубоко укоренены, и постоянно возникала застарелая вражда; это были аль-Ансар (помощники). Вторую группу составляли аль-Мухаджирун (переселенцы), лишенные крова, работы и средств к существованию. Их число было немалым, напротив, оно день ото дня возрастало после того, как Пророк ﷺ дал им зеленый свет на переселение в Медину, экономическая структура которой, изначально не столь процветающая, начала показывать признаки дисбаланса, усугубленного экономическим бойкотом, наложенным антиисламскими группировками; вследствие этого импорт сократился, и условия жизни ухудшились.

The Muslims in Madinah consisted virtually of two parties: The first one already settled down in their abode, land and wealth, fully at ease, but seeds of discord amongst them were deeply seated and chronic enmity continually evoked; they were Al-Ansar (the Helpers). The second party were Al-Muhajirun (the Emigrants), homeless, jobless and penniless. Their number was not small, on the contrary, it was increasing day by day after the Prophet (Peace be upon him) had given them the green light to leave for Madinah whose economic structure, originally not that prosperous one, began to show signs of imbalance aggravated by the economic boycott that the anti-Islamic groups imposed and consequently imports diminished and living conditions worsened.

2. Чисто мединские многобожники составляли второй круг, с которым Пророку ﷺ пришлось иметь дело. Эти люди вовсе не имели никакой власти над мусульманами. Некоторые из них не питали вражды к мусульманам, а, напротив, скептически относились к религиозным обрядам своих предков, испытывали робкое влечение к исламу и вскоре приняли новую веру и стали по-настоящему преданы Аллаху. Однако другие затаили злые намерения против Пророка ﷺ и его последователей, но были слишком трусливы, чтобы открыто противостоять им; в условиях, благоприятных для ислама, они были вынуждены притворяться дружелюбными и расположенными. Во главе этой группы лицемеров стоял Абдуллах ибн Убай, которому после войны Буаст между двумя племенами почти передали власть над племенами аль-Хазрадж и аль-Ауc. Появление Пророка ﷺ и мощный подъём нового духа ислама сорвали его замыслы, и вскоре эта идея была забыта. Увидев, что Мухаммад ﷺ пришёл лишить его и его сторонников надежд на будущие мирские преимущества, он не мог быть доволен и по веским причинам выказывал притворную приверженность исламу, а в сердце его глубоко укоренилось ужасное неверие. Он также пользовался некоторыми событиями и слабодушными новообращёнными, злонамеренно строя козни против истинно верующих.

2. The purely Madinese polytheists constituted the second sector with whom the Prophet (Peace be upon him) had to deal. Those people had no control at all over the Muslim. Some of them nursed no grudge against the Muslims, but were rather skeptical of their ancestors’ religious practices, and developed tentative inclination towards Islam and before long they embraced the new faith and were truly devoted to Allâh. However, some others harboured evil intentions against the Prophet (Peace be upon him) and his followers but were too cowardly to resist them publicly, they were rather, under those Islamically favourable conditions, obliged to fake amicability and friendliness. ‘Abdullah bin Ubai, who had almost been given presidency over Al-Khazraj and Al-Aws tribes in the wake of Bu‘ath War between the two tribes, came at the head of that group of hypocrites. The Prophet’s advent and the vigorous rise of the new spirit of Islam foiled that orientation and the idea soon went into oblivion. He, seeing another one, Muhammad (Peace be upon him), coming to deprive him and his agents of the prospective temporal privileges, could not be pleased, and for overriding reasons he showed pretension to Islam but with horrible disbelief deeply-rooted in his heart. He also used to exploit some events and weak-hearted new converts in scheming malevolently against the true believers.

3. Евреи (иудеи), которые переселились в Аль-Хиджаз из Сирии после карательных походов византийцев и ассирийцев, были третьей категорией, присутствовавшей на демографической сцене Медины. На новом месте они переняли арабский облик в одежде, языке и образе жизни, и случалось, что заключались браки с местными арабами, однако они сохраняли свою этническую обособленность и держались в стороне от слияния с окружающей средой. Они даже гордились своим еврейско-израильским происхождением и презрительно относились к окружающим арабам, называя их неграмотными, то есть грубыми, простодушными и отсталыми. Они желали, чтобы имущество их соседей было дозволено им, и таким образом могли присваивать его так, как пожелают.

3. The Jews (the Hebrews), who had migrated to Al-Hijaz from Syria following the Byzantine and Assyrian persecution campaigns, were the third category existent on the demographic scene in Madinah. In their new abode they assumed the Arabian stamp in dress, language and manner of life and there were instances of intermarriage with the local Arabs, however they retained their ethnic particularism and detached themselves from amalgamation with the immediate environment. They even used to pride in their Jewish-Israeli origin, and spurn the Arabs around designating them as illiterate meaning brutal, naïve and backward. They desired the wealth of their neighbours to be made lawful to them and they could thus appropriate it the way they liked.

• «…потому что они говорят: “Нет на нас вины в том, чтобы обманывать и присваивать имущество неграмотных (арабов)”» [3:75].

• “… because they say: “There is no blame on us to betray and take the properties of the illiterates (Arabs)” [3:75].

В религиозном плане они не проявляли никакого рвения; их самым очевидным религиозным товаром были гадания, колдовство и тайные искусства (дутьё на узлы), с помощью которых они приписывали себе преимущества знания и духовного превосходства.

Religiously, they showed no zeal; their most obvious religious commodity was fortunetelling, witchcraft and the secret arts (blowing on knots), for which they used to attach to themselves advantages of science and spiritual precedence.

Они преуспели в искусстве зарабатывания денег и торговли. Фактически они монополизировали торговлю зерном, финиками, вином, одеждой, экспорт и импорт. За услуги, которые они предоставляли арабам, те платили щедро. Ростовщичество было обычной практикой среди них: они ссужали арабской знати большие суммы, которые тратились на наёмных поэтов и на тщеславные забавы, а взамен забирали в залог их плодородные земли.

They excelled at the arts of earning money and trading. They in fact monopolized trading in cereals, dates, wine, clothes, export and import. For the services they offered to the Arabs, the latter paid heavily. Usury was a common practice amongst them, lending the Arab notables great sums to be squandered on mercenary poets, and in vanity avenues, and in return seizing their fertile land given as surety.

Они очень искусно занимались интригами и подстрекательством. Они сеяли семена раздора между соседними племенами и подталкивали каждое из них к козням против другого, что неизбежно вело к постоянной, изнурительной и кровопролитной борьбе. Когда же они чувствовали, что огонь вражды вот-вот угаснет, они подпитывали его новыми средствами, чтобы он никогда не прекращался, и тем самым всегда оставались в выигрыше, одновременно получая высокие проценты с займов, расходуемых на межплеменные войны. Три известных еврейских племени составляли демографическое присутствие в Ясрибе (ныне Мединa): Бану Кайнука‘, союзники племени Аль-Хазрадж, Бану ан-Надир и Бану Кuraйза, которые были союзниками Аль-Ауса и населяли окрестности Медины.

They were very good at corrupting and scheming. They used to sow seeds of discord between adjacent tribes and entice each one to hatch plots against the other with the natural corollary of continual exhaustive bloody fighting. Whenever they felt that fire of hatred was about to subside, they would nourish it with new means of perpetuity so that they could always have the upper hand, and at the same time gain heavy interest rates on loans spent on inter-tribal warfare. Three famous tribes of Jews constituted the demographic presence in Yathrib (now Madinah): Banu Qainuqua‘, allies of Al-Khazraj tribe, Banu An-Nadir and Banu Quraizah who allied Al-Aws and inhabited the suburbs of Madinah.

Естественно, они с отвращением восприняли новые перемены и питали к ним крайнюю ненависть лишь потому, что Посланник Аллаха ﷺ был другого племени, и это обстоятельство само по себе было для них слишком отталкивающим, чтобы смириться с ним. Во-вторых, ислам пришёл для того, чтобы утвердить дух взаимопонимания, положить конец состоянию вражды и ненависти и установить общественный строй, основанный на осуждении запретного и поощрении дозволенного. Следование этим канонам жизни означало прокладывание пути к арабскому единству, которое могло бы работать во вред евреям и их интересам как в социальной, так и в экономической сфере: арабские племена попытались бы вернуть своё богатство и землю, присвоенные евреями посредством ростовщических операций. Евреи, конечно, глубоко обдумывали все эти вещи с того времени, как узнали, что призыв ислама попытается утвердиться в Ятрибе, и неудивительно, что они питали наибольшую вражду и ненависть к исламу и Посланнику ﷺ, хотя поначалу у них не хватало смелости открыто выразить свои чувства.

Naturally they held the new changes with abhorrence and were terribly hateful to them, simply because the Messenger of Allâh was of a different race, and this point was in itself too repugnant for them to reconcile with. Second, Islam came to brabout a spirit of rapport, to terminate the state of enmity and hatred, and to establish a social regime based on denunciation of the prohibited and promotion of the allowed. Adherence to these canons of life implied paving the way for an Arab unity that could work to the prejudice of the Jews and their interests at both the social and economic levels; the Arab tribes would then try to restore their wealth and land misappropriated by the Jews through usurious practices. The Jews of course deeply considered all these things ever since they had known that the Islamic Call would try to settle in Yathrib, and it was no surprise to discover that they harboured the most enmity and hatred to Islam and the Messenger (Peace be upon him) even though they did not have the courage to uncover their feelings in the beginning.

Данный случай ясно свидетельствует о той отвратительной неприязни, которую иудеи питали к новым политическим и религиозным переменам, наступившим в жизни Медины. Ибн Исхак, со слов Матери верующих Сафии (да будет доволен ею Аллах), передал: Сафия, дочь Хуайя ибн Ахтаба, сказала: Я была самым любимым ребёнком в сердце моего отца и моего дяди Аби Ясира. Когда они видели меня с одним из их детей, они баловали меня так нежно, что никого другого не выделяли подобным образом. Однако с приходом Посланника Аллаха ﷺ и его поселением в Куба у Бану Амр ибн Ауф мой отец Хуайй ибн Ахтаб и мой дядя Абу Ясир ибн Ахтаб отправились повидать его и не возвращались до заката. Когда же они вернулись, то шли медленно и были совершенно подавлены. Я, как обычно, поспешила навстречу им с улыбкой, но они не обратили на меня внимания из-за охватившей их скорби. Я слышала, как мой дядя Абу Ясир сказал Убайю и Хуайю: «Это действительно он [то есть Мухаммад ﷺ]?» Тот ответил: «Это он, клянусь Аллахом!» «Ты действительно узнал его?» — спросили они. Он ответил: «Да, и моё сердце горит враждой к нему».

The following incident could attest clearly to that abominable antipathy that the Jews harboured towards the new political and religious changes that came to stamp the life of Madinah. Ibn Ishaq, on the authority of the Mother of believers Safiyah (May Allah be pleased her) narrated: Safiyah, daughter of Huyayi bin Akhtab said: I was the closest child to my father and my uncle Abi Yasir’s heart. Whenever they saw me with a child of theirs, they should pamper me so tenderly to the exclusion of anyone else. However, with the advent of the Messenger of Allâh (Peace be upon him) and setting in Quba’ with Bani ‘Amr bin ‘Awf, my father, Huyayi bin Akhtab and my uncle Abu Yasir bin Akhtab went to see him and did not return until sunset when they came back walking lazily and fully dejected. I, as usually, hurried to meet them smiling, but they would not turn to me for the grief that caught them. I heard my uncle Abu Yasir say to Ubai and Huyayi: “Is it really he [i.e. Muhammad (Peace be upon him)]?” The former said: “It is he, I swear by Allâh!” “Did you really recognize him?” they asked. He answered: “Yes, and my heart is burning with enmity towards him”.

Интересная история, которая произошла в первый день, когда Пророк ﷺ вступил в Мадину, может быть приведена для иллюстрации душевного смятения и глубокой тревоги, охвативших иудеев. Абдуллах ибн Салам, самый учёный раввин среди иудеев, пришёл к Пророку ﷺ по его прибытии и задал ему некоторые вопросы, чтобы удостовериться в его истинном пророчестве. Едва он услышал ответы Пророка ﷺ, как принял ислам, но добавил, что если его народ узнает о его принятии ислама, то выдвинет против меня ложные доводы. Пророк ﷺ послал за некоторыми иудеями и спросил их об Абдуллахе ибн Саламе; они засвидетельствовали его учёность и добродетельное положение. Тогда им сообщили, что он принял ислам, и тут же они дали совершенно противоположные показания и назвали его злейшим из злых. В другом повествовании Абдуллах ибн Салам сказал: «О иудеи! Бойтесь Аллаха. Клянусь Аллахом, кроме Которого нет бога, вы знаете, что он — Посланник Аллаха, направленный к людям с Истиной». Они ответили: «Ты лжёшь». ... Это был первый опыт Пророка ﷺ с иудеями.

An interesting story that took place on the first day, the Prophet (Peace be upon him) stepped in Madinah, could be quoted to illustrate the mental disturbance and deep anxiety that beset the Jews. ‘Abdullah bin Salam, the most learned rabbi among the Jews came to see the Prophet (Peace be upon him) when he arrived, and asked him certain questions to ascertain his real Prophethood. No sooner did he hear the Prophet’s answers than he embraced Islam, but added that if his people knew of his Islamization they would advance false arguments against me. The Prophet (Peace be upon him) sent for some Jews and asked them about ‘Abdullah bin Salam, they testified to his scholarly aptitude and virtuous standing. Here it was divulged to them that he had embraced Islam and on the spot, they imparted categorically opposite testimonies and described him as the most evil of all evils. In another narration ‘Abdullah bin Salam said, “O Jews! Be Allâh fearing. By Allâh, the only One, you know that he is the Messenger of Allâh sent to people with the Truth.” They replied, “You are lying.” ... That was the Prophet’s first experience with the Jews.

Такова была демо-политическая картина внутри Медины. На расстоянии пятисот километров в Мекке всё ещё существовала другая source опасной угрозы — заклятый враг ислама, курайшиты. На протяжении десяти лет, пока мусульмане находились во власти курайшитов, на них обрушивались всевозможные формы террора, бойкот, преследования и голод, наряду с масштабной кропотливой психологической войной и агрессивной организованной пропагандой. Когда они эмигрировали в Медину, их земли, богатство и имущество были конфискованы, жёны задержаны, а люди низкого социального положения жестоко подвергались пыткам. Курайшиты также строили козни и покушались на жизнь первого лица призыва, Мухаммада ﷺ. Благодаря признанному временному руководству и религиозному превосходству среди языческих арабов, а также обладанию попечительством над Священной святыней, курайшиты не жалели усилий, чтобы подстрекать арабов против Медины и подвергать медийцев социальному и экономическому бойкоту. Как говорит Мухаммад аль-Газали: «Состояние войны фактически существовало между мекканскими тиранами и мусульманами в их жилище. Глупо винить мусульман за ужасные последствия, которые неизбежно должны были последовать в свете той давней вражды».

That was the demo-political picture within Madinah. Five hundred kilometres away in Makkah, there still lay another source of detrimental threat, the archenemy of Islam, Quraish. For ten years, while at the mercy of Quraish, the Muslims were subjected to all sorts of terrorism, boycott, harassment and starvation coupled by a large scale painstaking psychological war and aggressive organized propaganda. When they had emigrated to Madinah, their land, wealth and property were seized, wives detained and the socially humble in rank brutally tortured. Quraish also schemed and made attempts on the life of the first figure of the Call, Muhammad (Peace be upon him) . Due to their acknowledged temporal leadership and religious supremacy among the pagan Arabs, given the custodianship of the Sacred Sanctuary, the Quraishites spared no effort in enticing the Arabians against Madinah and boycotting the Madinese socially and economically. To quote Muhammad Al-Ghazali: “A state of war virtually existed between the Makkan tyrants and the Muslims in their abode. It is foolish to blame the Muslims for the horrible consequences that were bound to ensue in the light of that long-standing feud.”.

Мусульмане в Медине тогда полностью имели право конфисковать имущество этих тиранов, назначить им примерное наказание и воздать им вдвойне, чтобы удержать их от совершения какого-либо безрассудства против мусульман и их святынь.

The Muslims in Madinah were completely eligible then to confiscate the wealth of those tyrants, mete out for them exemplary punishment and bring twofold retaliation on them in order to deter them from committing any folly against the Muslims and their sanctities.

Это было краткое изложение основных трудностей, с которыми столкнулся Пророк Мухаммад ﷺ, и сложных вопросов, которые ему предстояло решить.

That was a resume of the major problems that the Prophet Muhammad (Peace be upon him) had to face, and the complicated issues he was supposed to resolve.

Положа руку на сердце, можно с уверенностью сказать, что он вполне добросовестно нёс бремя пророческой миссии и умело исполнял обязанности как светского, так и духовного руководителя в Медине. Он воздавал каждому должное, будь то милость или наказание, причём милость, как правило, смягчала наказание в общем процессе утверждения ислама на прочных основах среди его верных последователей ﷺ.

In full acknowledgment, we could safely say that he quite honestly shouldered the responsibilities of Messengership, and cleverly discharged the liabilities of both temporal and religious leadership in Madinah. He accorded to everyone his due portion whether of mercy or punishment, with the former usually seasoning the latter in the overall process of establishing Islam on firm grounds among its faithful adherents.

Переселение в Медину никогда нельзя было объяснять одним лишь стремлением уйти от насмешек и притеснений; оно было также формой сотрудничества с целью возведения основ нового общества в надёжном месте. Поэтому каждый способный мусульманин обязан был участвовать в строительстве этой новой родины, защищать её и поддерживать её опоры. Что до Благородного Посланника ﷺ, то, как руководитель и духовный наставник, именно в его руках сосредоточивались все дела, которые должны были решаться. В Медине Пророк ﷺ должен был иметь дело с тремя совершенно различными категориями людей, каждая из которых имела свои особые проблемы:

Emigration to Madinah could never be attributable to attempts to escape from jeers and oppression only, but it also constituted a sort of cooperation with the aim of erecting the pillars of a new society in a secure place. Hence it was incumbent upon every capable Muslim to contribute to building this new homeland, immunizing it and holding up its prop. As a leader and spiritual guide, there was no doubt the Noble Messenger (Peace be upon him), in whose hands exclusively all affairs would be resolved. In Madinah, the Prophet (Peace be upon him) had to deal with three distinctively different categories of people with different respective problems:

1. Его сподвижники, благородная и богобоязненная элита (да будет доволен ими Аллах).

1. His Companions, the noble and Allâh fearing elite (May Allah be pleased with them).

2. Многобожники всё ещё были отделены от ислама, и это были исключительно мединские племена.

2. Polytheists still detached from the Islam and were purely Madinese tribes.

3. Евреи.

3. The Jews.

1. Что касается его сподвижников, то условия жизни в Медине были совершенно иными, чем те, с которыми они сталкивались в Мекке. Там, в Мекке, они стремились к одной общей цели, но физически были рассеяны, подавлены и покинуты. Они были беспомощны в вопросе продвижения по своему новому пути. Их средств, как социальных, так и материальных, было недостаточно для создания новой мусульманской общины. Параллельно с этим, мекканские суры благородного Корана ограничивались описанием исламских предписаний, установлением законов, касающихся верующих как личностей, и призывом к добру и благочестию, а также запретом на зло и пороки.

1. As for his Companions, the conditions of life in Madinah were totally different from those they experienced in Makkah. There, in Makkah, they used to strive for one corporate target, but physically, they were scattered, overpowered and forsaken. They were helpless in terms of pursuing their new course of orientation. Their means, socially and materially, fell short of establishing a new Muslim community. In parallel lines, the Makkan Chapters of the Noble Qur’ân were confined to delineating the Islamic precepts, enacting legislations pertaining to the believers individually and enjoining good and piety and forbidding evils and vices.