Мухаммад (мир ему), Господин пророков, родился в переулке Бани Хашим в Мекке в понедельник утром, девятого числа месяца Раби аль-авваль, в том же году, что и событие со слонами, и в сороковой год правления Кисры (Хосрова Ануширвана), то есть двадцатого или двадцать второго апреля 571 года н. э., согласно учёному Мухаммаду Сулейману аль-Мансурпури и астрологу Махмуду-паше. Ибн Са‘д передал, что мать Мухаммада ﷺ сказала: «Когда он родился, из моего лона вышел свет, который осветил дворцы Сирии». Ахмад передал со слов ‘Арбадха ибн Сарии нечто подобное этому.

Muhammad (Peace be upon him), the Master of Prophets, was born in Bani Hashim lane in Makkah on Monday morning, the ninth of Rabi‘ Al-Awwal, the same year of the Elephant Event, and forty years of the reign of Kisra (Khosru Nushirwan), i.e. the twentieth or twenty-second of April, 571 A.D., according to the scholar Muhammad Sulaimân Al-Mansourpuri, and the astrologer Mahmûd Pasha. Ibn Sa‘d reported that Muhammad’s mother said: “When he was born, there was a light that issued out of my pudendum and lit the palaces of Syria.” Ahmad reported on the authority of ‘Arbadh bin Sariya something similar to this.

Однако при его рождении, как сообщалось, были и значительные предзнаменования, хотя сообщения об этом противоречивы: четырнадцать галерей дворца Кисры дали трещины и обрушились, священный огонь магов погас, а некоторые церкви на озере Сава ушли под воду и разрушились.

It was but controversially reported that significant precursors accompanied his birth: fourteen galleries of Kisra’s palace cracked and rolled down, the Magians’ sacred fire died down and some churches on Lake Sawa sank down and collapsed.

Его мать немедленно послала кого-то сообщить его деду ‘Абдуль-Мутталибу об этом радостном событии. Тот с радостью пришёл к ней, понёс младенца в Аль-Ка‘бу, помолился Аллаху и возблагодарил Его. ‘Абдуль-Мутталиб назвал младенца Мухаммад — имя, в то время не распространённое среди арабов. На седьмой день он обрезал его, как было принято у арабов.

His mother immediately sent someone to inform his grandfather ‘Abdul-Muttalib of the happy event. Happily he came to her, carried him to Al-Ka‘bah, prayed to Allâh and thanked Him. ‘Abdul-Muttalib called the baby Muhammad, a name not then common among the Arabs. He circumcised him on his seventh day as was the custom of the Arabs.

Первой женщиной, которая кормила его грудью после его матери, была Тувайба, служанка Абу Лахаба, вместе со своим сыном Масруком. До этого она кормила Хамзу ибн ‘Абдуль-Мутталиба, а позже Абу Саляму ибн ‘Абд аль-Асад аль-Махзуми.

The first woman who suckled him after his mother was Thuyebah, the concubine of Abu Lahab, with her son, Masrouh. She had suckled Hamzah bin ‘Abdul-Muttalib before and later Abu Salamah bin ‘Abd Al-Asad Al-Makhzumi.

Среди арабов, живших в городах, было принято отдавать своих детей на воспитание к кормилицам-бедуинам, чтобы они росли в свободной и здоровой среде пустыни, где развивалось крепкое телосложение и усваивались чистая речь и манеры бедуинов. Бедуины славились как чистотой своего языка, так и тем, что были свободны от пороков, которые обычно возникают в оседлых обществах.

It was the general custom of the Arabs living in towns to send their children away to bedouin wet nurses so that they might grow up in the free and healthy surroundings of the desert whereby they would develop a robust frame and acquire the pure speech and manners of the bedouins, who were noted both for chastity of their language and for being free from those vices which usually develop in sedentary societies.

Пророка ﷺ впоследствии передали на попечение Халимы бинт Аби Зуайб из племени Бани Са‘д ибн Бакр. Её мужем был Аль-Харис ибн Абдуль-Узза, прозываемый Аби Кабша, из того же племени. У Мухаммада ﷺ было несколько молочных братьев и сестёр: Абдулла ибн Аль-Харис, Унайса бинт Аль-Харис, Худафа или Джудама бинт Аль-Харис (известная как Аш-Шайма'), которая нянчила Пророка ﷺ, и Абу Суфьян ибн Аль-Харис ибн Абдуль-Муталлиб, двоюродный брат Пророка ﷺ. Хамзу ибн Абдуль-Муталлиба, дядю Пророка ﷺ, выкормили те же две кормилицы — Тувайба и Халима ас-Са‘дия, которые кормили Пророка ﷺ. Предания с удивительной теплотой рассказывают о том, как Халима и вся её семья были осыпаны одна за другой милостями судьбы, пока маленький Мухаммад ﷺ находился под её опекой. Ибн Исхак сообщает, что Халима рассказывала: она вместе со своим мужем и грудным младенцем отправилась из своей деревни в компании нескольких женщин своего племени в поисках детей, которых можно было бы выкормить. Она сказала:

The Prophet (Peace be upon him) was later entrusted to Haleemah bint Abi Dhuaib from Bani Sa‘d bin Bakr. Her husband was Al-Harith bin ‘Abdul ‘Uzza called Abi Kabshah, from the same tribe. Muhammad(Peace be upon him) had several foster brothers and sisters, ‘Abdullah bin Al-Harith, Aneesah bint Al-Harith, Hudhafah or Judhamah bint Al-Harith (known as Ash-Shayma’), and she used to nurse the Prophet (Peace be upon him) and Abu Sufyan bin Al-Harith bin ‘Abdul-Muttalib, the Prophet’s cousin. Hamzah bin ‘Abdul-Muttalib, the Prophet’s uncle, was suckled by the same two wet nurses, Thuyeba and Haleemah As-Sa‘diyah, who suckled the Prophet (Peace be upon him). Traditions delightfully relate how Haleemah and the whole of her household were favoured by successive strokes of good fortune while the baby Muhammad (Peace be upon him) lived under her care. Ibn Ishaq states that Haleemah narrated that she along with her husband and a suckling babe, set out from her village in the company of some women of her clan in quest of children to suckle. She said:

Это был год засухи и голода, и нам нечего было есть. Я ехала на коричневой ослице. С нами была также старая верблюдица. Клянусь Аллахом, мы не могли получить даже капли молока. Ночью мы не могли сомкнуть глаз, потому что ребёнок постоянно плакал от голода. В моей груди не было достаточно молока, и даже верблюдица не могла накормить его. Мы постоянно молились о дожде и скорейшем облегчении. Наконец мы добрались до Мекки в поисках детей для кормления грудью. Ни одна женщина из нас не согласилась взять пророка Мухаммада ﷺ, которого предлагали им. Как только им говорили, что он сирота, они отказывались от него. Мы рассчитывали на вознаграждение, которое получим от отца ребёнка. Сирота! Что могут сделать его дед и мать? Поэтому мы и пренебрегли им. Каждая женщина, которая пришла со мной, получила младенца для кормления, и когда мы собрались уезжать, я сказала мужу: «Клянусь Аллахом, я не хочу возвращаться вместе с другими женщинами без ребёнка. Я пойду к этому сироте и возьму его». Он сказал: «В этом нет ничего плохого, и, возможно, Аллах благословит нас через него». Так я пошла и взяла его, потому что у меня не осталось другого выбора, кроме как взять его. Когда я подняла его на руки и вернулась на своё место, я приложила его к груди и, к моему великому удивлению, обнаружила в ней достаточно молока. Он пил, сколько хотел, так же, как и его молочный брат, а затем оба уснули, хотя мой ребёнок не мог спать прошлой ночью. Затем мой муж пошёл к верблюдице, чтобы подоить её, и, к его изумлению, обнаружил в ней много молока. Он надоил его, и мы напились досыта и крепко спали ночью. На следующее утро мой муж сказал: «Клянусь Аллахом, Халима, ты должна понимать, что тебе досталось благословенное дитя». Я ответила: «По милости Аллаха, я на это надеюсь».

После этого события Халима обеспокоилась за мальчика и вернула его матери, у которой он оставался до шести лет.

After this event, Haleemah was worried about the boy and returned him to his mother with whom he stayed until he was six.

В память о своём покойном муже Амина решила посетить его могилу в Ясрибе (Медине). Она отправилась в путь, чтобы преодолеть расстояние в 500 километров, вместе со своим сиротой-сыном, служанкой Умм Айман и своим свёкром ‘Абдul-Муталлибом. Она провела там месяц, а затем отправилась обратно в Мекку. По дороге она тяжело заболела и умерла в Аббе, на пути между Меккой и Мединой.

In respect of the memory of her late husband, Amina decided to visit his grave in Yathrib (Madinah). She set out to cover a journey of 500 kilometers with her orphan boy, woman servant Umm Ayman and her father-in-law ‘Abdul-Muttalib. She spent a month there and then took her way back to Makkah. On the way, she had a severe illness and died in Abwa on the road between Makkah and Madinah.

ʿАбдуль-Мутталиб привёз мальчика в Мекку. Он питал к мальчику тёплые чувства — к своему внуку-сироте, чьё недавнее несчастье (смерть его матери) добавило боли к прежним страданиям. ʿАбдуль-Мутталиб любил внука сильнее, чем собственных детей. Он никогда не позволял мальчику оставаться в одиночестве и всегда предпочитал его своим детям. Ибн Хишам передаёт: для ʿАбдуль-Мутталиба в тени Каабы расстилали подстилку. Его дети садились вокруг неё в знак почтения к отцу, но Мухаммад ﷺ садился на неё. Его дяди пытались отвести его обратно, но если ʿАбдуль-Мутталиб был рядом, он говорил: «Оставьте моего внука. Клянусь Аллахом, этот мальчик займёт важное положение». Он сажал мальчика на свою подстилку, поглаживал его по спине и всегда радовался тому, что тот делал.

‘Abdul-Muttalib brought the boy to Makkah. He had warm passions towards the boy, his orphan grandson, whose recent disaster (his mother’s death) added more to the pains of the past. ‘Abdul-Muttalib was more passionate with his grandson than with his own children. He never left the boy a prey to loneliness, but always preferred him to his own kids. Ibn Hisham reported: A mattress was put in the shade of Al-Ka‘bah for ‘Abdul-Muttalib. His children used to sit around that mattress in honour to their father, but Muhammad (Peace be upon him) used to sit on it. His uncles would take him back, but if ‘Abdul-Muttalib was present, he would say: “Leave my grandson. I swear by Allâh that this boy will hold a significant position.” He used to seat the boy on his mattress, pat his back and was always pleased with what the boy did.

Когда Мухаммаду ﷺ исполнилось восемь лет, два месяца и десять дней, в Мекке скончался его дед ‘Абдуль-Мутталиб. Попечение о Пророке ﷺ перешло к его дяде Абу Талибу, который был братом отца Пророка ﷺ.

When Muhammad (Peace be upon him) was eight years, two months and ten days old, his grandfather ‘Abdul-Muttalib passed away in Makkah. The charge of the Prophet (Peace be upon him) was now passed on to his uncle Abu Talib, who was the brother of the Prophet’s father.

Абу Талиб взял на себя заботу о своём племяннике наилучшим образом. Он поместил его вместе со своими детьми и предпочитал его им. Он выделял мальчика с большим уважением и высоким почтением. Абу Талиб сорок лет оберегал своего племянника и оказывал ему всю возможную защиту и поддержку. Его отношение к остальным определялось тем, как они относились к Пророку ﷺ. Ибн ‘Асакир передал со слов Джалхамы ибн ‘Арфуты, который сказал: «Я пришёл в Мекку в год засухи, и курайшиты сказали: „О Абу Талиб, долина стала безлистной, а дети голодны, давай выйдем и помолимся о дожде“. Абу Талиб пошёл к Каабе вместе с юношей, красивым, как солнце, над головой которого была чёрная туча. Абу Талиб и юноша встали у стены Каабы и молились о дожде. Тотчас с разных сторон собрались тучи, и хлынул сильный дождь, из-за которого забили источники и выросли растения в городе и в округе».

Когда Посланник Аллаха ﷺ был двенадцатилетним, он отправился со своим дядей Абу Талибом в торговую поездку в Сирию. Когда они достигли Busra (которая была частью Сирии, недалеко от Хауран, под властью Римской империи), они встретили монаха по имени Бахира (его настоящее имя было Георгий), который проявил большое радушие и щедро их угостил. До этого он никогда не имел обыкновения принимать их или угощать. Он без труда узнал Пророка ﷺ и, взяв его за руку, сказал: «Это господин всех людей. Аллах пошлёт его с Посланием, которое станет милостью для всех творений». Абу Талиб спросил: «Откуда ты это знаешь?» Он ответил: «Когда вы появились со стороны ‘Акабы, все камни и деревья пали ниц, чего они не делают ни для кого, кроме пророка. Я также узнаю его по печати пророчества, которая находится под его плечом и похожа на яблоко. Мы узнали об этом из наших книг». Он также попросил Абу Талиба отправить мальчика обратно в Мекку и не брать его в Сирию из опасения перед иудеями. Абу Талиб послушался и отправил его обратно в Мекку с некоторыми из своих слуг.

When the Messenger of Allâh (Peace be upon him) was twelve years old, he went with his uncle Abu Talib on a business journey to Syria. When they reached Busra (which was a part of Syria, in the vicinity of Howran under the Roman domain) they met a monk called Bahira (his real name was Georges), who showed great kindness, and entertained them lavishly. He had never been in the habit of receiving or entertaining them before. He readily enough recognized the Prophet (Peace be upon him) and said while taking his hand: “This is the master of all humans. Allâh will send him with a Message which will be a mercy to all beings.” Abu Talib asked: “How do you know that?” He replied: “When you appeared from the direction of ‘Aqabah, all stones and trees prostrated themselves, which they never do except for a Prophet. I can recognize him also by the seal of Prophethood which is below his shoulder, like an apple. We have got to learn this from our books.” He also asked Abu Talib to send the boy back to Makkah and not to take him to Syria for fear of the Jews. Abu Talib obeyed and sent him back to Makkah with some of his men servants.

Мухаммад ﷺ был едва пятнадцатилетним, когда между Курайшем и Банu Кинана с одной стороны и племенем Каис Айлан с другой вспыхнули «нечестивые» войны, которые с переменным успехом и значительными человеческими потерями продолжались несколько лет. Их назвали так потому, что неприкосновенное стало попираемым, включая запретные месяцы. Харб ибн Омайя, благодаря своему выдающемуся положению и благородному происхождению, был предводителем Курайша и их союзников. В одной из этих битв Пророк ﷺ сопровождал своих дядей, но не поднимал оружия против их противников. Его усилия ограничивались тем, что он подбирал стрелы врагов, падавшие на землю, и передавал их своим дядям.

Muhammad (Peace be upon him) was hardly fifteen when the ‘sacrilegious’ wars — which continued with varying fortunes and considerable loss of human life for a number of years — broke out between Quraish and Banu Kinana on the one side and Qais ‘Ailan tribe on the other. It was thus called because the inviolables were made violable, the prohibited months being included. Harb bin Omaiyah, on account of his outstanding position and honourable descent, used to be the leader of Quraish and their allies. In one of those battles, the Prophet (Peace be upon him) attended on his uncles but did not raise arms against their opponents. His efforts were confined to picking up the arrows of the enemy as they fell, and handing them over to his uncles.

По окончании этих войн, когда мир был восстановлен, люди ощутили необходимость создать союз в Мекке для пресечения насилия и несправедливости и для защиты прав слабых и неимущих. Представителей Бану Хашим, Бану аль-Мутталиб, Асад ибн ‘Абд аль-‘Уззы, Захра ибн Килаб и Таим ибн Мурра пригласили собраться в доме почтенного пожилого человека по имени ‘Абдуллах ибн Джад‘ан ат-Таimi, чтобы заключить союз, который обеспечил бы вышеупомянутое. Посланник Аллаха ﷺ, вскоре после того как был удостоен пророческого служения, был свидетелем этого союза и высказался о нём весьма одобрительно: «Я присутствовал при союзе в доме ‘Абдуллаха ибн Джад‘ана. Он был мне дороже, чем стада верблюдов. Даже теперь, в период Ислама, я бы с готовностью откликнулся на приглашение участвовать в подобном собрании».

At the conclusion of these wars, when peace was restored, people felt the need for forming confederacy at Makkah for suppressing violence and injustice, and vindicating the rights of the weak and the destitute. Representatives of Banu Hashim, Banu Al-Muttalib, Asad bin ‘Abd Al-‘Uzza, Zahrah bin Kilab and Taim bin Murra were called to meet in the habitation of an honourable elderly man called ‘Abdullah bin Jada‘an At-Taimy to enter into a confederacy that would provide for the above-mentioned items. The Messenger of Allâh (Peace be upon him) shortly after he had been honoured with the ministry of Prophethood, witnessed this league and commented on it, with very positive words: “I witnessed a confederacy in the house of ‘Abdullah bin Jada‘an. It was more appealing to me than herds of cattle. Even now in the period of Islam I would respond positively to attending such a meeting if I were invited.".

На самом деле дух этого союза и ход обсуждений на нём ознаменовали полный отход от племенной гордости времён джахилии. История, которая привела к созыву этого собрания, рассказывает, что некий человек из клана Зubaid прибыл в Мекку как торговец и продал некоторые товары Аль-‘Ас ибн Ваилю ас-Сахми. Тот всеми правдами и неправдами пытался уклониться от оплаты товара. Продавец обратился за помощью к различным кланам Курайша, но они не вняли его горячим мольбам. Тогда он взобрался на вершину горы и во весь голос начал читать стихи-жалобы, рассказывая о несправедливостях, которые он претерпел. Аз-Зубайр ибн ‘Абдуль-Мутталиб услышал о нём и навёл справки о деле. В результате стороны упомянутого союза собрались на совещание и сумели принудить Аль-‘Ас ибн Ваиля вернуть деньги Аз-Зубайди.

In fact, the spirit of this confederacy and the course of deliberations therein marked a complete departure from the pre-Islamic tribal-pride. The story that led to its convention says that a man from Zubaid clan came as a merchant to Makkah where he sold some commodities to Al-‘As bin Wail As-Sahmy. The latter by hook or by crook tried to evade paying for the goods. The salesman sought help from the different clans in Quraish but they paid no heed to his earnest pleas. He then resorted to a mountain top and began, at the top of his voice, to recite verses of complaint giving account of the injustices he sustained. Az-Zubair bin ‘Abdul-Muttalib heard of him and made inquiries into the matter. Consequently, the parties to the aforesaid confederacy convened their meeting and managed to force Az-Zubaidy’s money out of Al-‘As bin Wa’il.

Мухаммад ﷺ в ранней юности не имел определённой работы, однако известно, что он пас овец у Бани Са‘д и в Мекке. В возрасте двадцати пяти лет он отправился в Сирию как торговец от имени Хадиджи (да будет доволен ею Аллах). Ибн Исхак передаёт, что Хадиджа, дочь Хувайлида, была деловой женщиной большого уважения и богатства. Она нанимала мужчин вести её дела за определённый процент от прибыли. Курайшиты в основном занимались торговлей, и когда Хадидже рассказали о Мухаммаде ﷺ, о его правдивых словах, великой честности и добрых манерах, она послала за ним. Она предложила ему деньги, чтобы он отправился в Сирию и вёл её дела, и пообещала платить ему больше, чем другим. Она также послала с ним своего слугу Майсару. Он согласился и отправился с её слугой в Сирию для торговли.

Muhammad (Peace be upon him), had no particular job at his early youth, but it was reported that he worked as a shepherd for Bani Sa‘d and in Makkah. At the age of 25, he went to Syria as a merchant for Khadijah (May Allah be pleased with her) Ibn Ishaq reported that Khadijah, daughter of Khwailid was a business-woman of great honour and fortune. She used to employ men to do her business for a certain percentage of the profits. Quraish people were mostly tradespeople, so when Khadijah was informed of Muhammad (Peace be upon him), his truthful words, great honesty and kind manners, she sent for him. She offered him money to go to Syria and do her business, and she would give him a higher rate than the others. She would also send her hireling, Maisarah, with him. He agreed and went with her servant to Syria for trade.

Когда он вернулся в Макку, Хадиджа заметила, что в её торговых делах прибыли и благословения стало больше, чем прежде. Её наёмный работник также рассказал ей о добрых манерах Мухаммада ﷺ, его честности, глубоком уме, искренности и вере. Она поняла, что попала в цель. Многие знатные мужчины просили её руки, но она всегда отвергала их предложения. Она открыла своё желание подруге Нафисе, дочери Манийи, которая тотчас же пошла к Мухаммаду ﷺ и сообщила ему радостную весть. Он согласился и попросил своих дядей пойти к дяде Хадиджи и поговорить об этом деле. Вскоре они были обвенчаны. Брачный договор засвидетельствовали Бани Хашим и главы Мудара. Это произошло после возвращения Пророка ﷺ из Сирии. Он дал ей в качестве махра двадцать верблюдов. Тогда ей было сорок лет, и она считалась лучшей женщиной своего рода по происхождению, богатству и мудрости. Она была первой женщиной, на которой женился Посланник Аллаха ﷺ. Он не женился ни на ком другом, пока она не умерла.

When he returned to Makkah, Khadijah noticed, in her money, more profits and blessings than she used to. Her hireling also told her of Muhammad’s good manners, honesty, deep thought, sincerity and faith. She realized that she homed at her target. Many prominent men had asked for her hand in marriage but she always spurned their advances. She disclosed her wish to her friend Nafisa, daughter of Maniya, who immediately went to Muhammad (Peace be upon him) and broke the good news to him. He agreed and requested his uncles to go to Khadijah’s uncle and talk on this issue. Subsequently, they were married. The marriage contract was witnessed by Bani Hashim and the heads of Mudar. This took place after the Prophet’s return from Syria. He gave her twenty camels as dowry. She was, then, forty years old and was considered as the best woman of her folk in lineage, fortune and wisdom. She was the first woman whom the Messenger of Allâh (Peace be upon him) married. He did not get married to any other until she had died.

Хадиджа родила ему всех детей, кроме Ибрахима: аль-Касима, Зайнаб, Рукайю, Умм Кульсум, Фатиму и Абдуллаха, которого называли Тайиб и Тахир. Все его сыновья умерли в детстве, а все дочери, кроме Фатимы, умерли при его жизни. Фатима умерла через шесть месяцев после его смерти ﷺ. Все его дочери стали свидетельницами ислама, приняли его и переселились в Мадину.

Khadijah bore all his children, except Ibrahim: Al-Qasim, Zainab, Ruqaiyah, Umm Kulthum, Fatimah and ‘Abdullah who was called Taiyib and Tahir. All his sons died in their childhood and all the daughters except Fatimah died during his lifetime. Fatimah died six months after his death. All his daughters witnessed Islam, embraced it, and emigrated to Madinah.

Когда Посланнику Аллаха (мир ему) исполнилось тридцать пять лет, курайшиты начали перестраивать Аль-Ka‘бу. Причина в том, что она представляла собой низкое здание из белых камней высотой не более 6,30 метра, построенное со времён Исмаила. Кроме того, у неё не было крыши, и это давало ворам лёгкий доступ к её сокровищам внутри. Она также подвергалась разрушительному воздействию природных факторов — ведь её построили очень давно — и это ослабило и растрескало её стены. За пять лет до пророчества в Мекке случилось сильное наводнение, которое устремилось к Аль-Ka‘бе и едва не разрушило её. Курайшиты были обязаны перестроить её, чтобы сохранить её святость и значение. Вожди курайшитов решили использовать на перестройку Аль-Ka‘бы только дозволенные деньги, поэтому все средства, полученные от блуда, ростовщичества или несправедливых сделок, были исключены. Поначалу они слишком робели, чтобы снести стену, но Аль-Валид ибн Аль-Мугъира аль-Махзуми начал работу. Видя, что с ним ничего не случилось, остальные присоединились к разрушению стен, пока не дошли до основания, заложенного Ибрахимом. Когда начали возводить стены заново, они распределили работу между племенами. Каждое племя отвечало за восстановление своей части. Племена собирали камни и начали работу. Человеком, который укладывал камни, был римский каменщик по имени БаКум. Работа шла в согласии, пока не настало время поместить священный Чёрный камень на его место. Тогда между вождями вспыхнул раздор, который длился четыре или пять дней: каждый добивался чести установить камень на место. Кинжалы были готовы вот-вот обнажиться, и казалось неминуемым большое кровопролитие. К счастью, старший из вождей Абу Умайя ибн Мугъира аль-Махзуми выдвинул предложение, которое приняли все. Он сказал: «Пусть тот, кто первым войдёт в Святилище, рассудит в этом вопросе». И по воле Аллаха первым в мечеть вошёл Посланник Аллаха (мир ему). Увидев его, все люди, находившиеся на месте, в один голос воскликнули: «Пришёл аль-Амин (надёжный). Мы согласны подчиниться его решению». Спокойный и владеющий собой Мухаммад ﷺ принял это поручение и тут же решил прибегнуть к средству, которое должно было примирить их всех. Он попросил плащ, расстелил его на земле и положил камень в его середину. Затем он попросил представителей разных родов среди них поднять камень все вместе. Когда камень достиг нужного места, Мухаммад ﷺ собственными руками уложил его на должное место. Так благодаря мудрости Пророка ﷺ было разрешено очень напряжённое положение и предотвращена серьёзная опасность.

When the Messenger of Allâh (Peace be upon him) was thirty five, Quraish started rebuilding Al-Ka‘bah. That was because it was a low building of white stones no more than 6.30 metres high, from the days of Ishmael. It was also roofless and that gave the thieves easy access to its treasures inside. It was also exposed to the wearing factors of nature — because it was built a long time ago — that weakened and cracked its walls. Five years before Prophethood, there was a great flood in Makkah that swept towards Al-Ka‘bah and almost demolished it. Quraish was obliged to rebuild it to safeguard its holiness and position. The chiefs of Quraish decided to use only licit money in rebuilding Al-Ka‘bah, so all money that derived from harlotry, usury or unjust practices was excluded. They were, at first, too awed to knock down the wall, but Al-Waleed bin Al-Mugheerah Al-Mukhzumi started the work. Seeing that no harm had happened to him, the others participated in demolishing the walls until they reached the basis laid by Abraham. When they started rebuilding its walls, they divided the work among the tribes. Each tribe was responsible for rebuilding a part of it. The tribes collected stones and startwork. The man who laid the stones was a Roman mason called Baqum. The work went on in harmony till the time came to put the sacred Black Stone in its proper place. Then strife broke out among the chiefs, and lasted for four or five days, each contesting for the honour of placing the stone in its position. Daggers were on the point of being drawn and great bloodshed seemed imminent. Luckily, the oldest among the chiefs Abu Omaiyah bin Mugheerah Al-Makhzumi made a proposal which was accepted by all. He said: “Let him, who enters the Sanctuary first of all, decide on the point.” It was then Allâh’s Will that the Messenger of Allâh (Peace be upon him) should be the first to enter the Mosque. On seeing him, all the people on the scene, cried with one voice: “Al-Ameen (the trustworthy) has come. We are content to abide by his decision.” Calm and self-possessed, Muhammad (Peace be upon him) received the commission and at once resolved upon an expedient which was to conciliate them all. He asked for a mantle which he spread on the ground and placed the stone in its centre. He then asked the representatives of the different clans among them, to lift the stone all together. When it had reached the proper place, Muhammad (Peace be upon him) laid it in the proper position with his own hands. This is how a very tense situation was eased and a grave danger averted by the wisdom of the Prophet (Peace be upon him).

Пророк Мухаммад ﷺ в юности обладал сочетанием лучших социальных качеств. Он был образцовым человеком с весомым умом и безупречной проницательностью. Ему были дарованы разум, самобытность мысли и точный выбор средств, ведущих к верным целям. Его долгое молчание способствовало его склонности к размышлению и глубокому исследованию истины. Его ясный ум и чистая природа помогали ему усваивать и постигать образы жизни и людей, как в отдельности, так и в обществе. Он избегал суеверных обрядов, но активно участвовал в созидательных и полезных делах; в остальное время он уходил в своё добровольное уединение. Он воздерживался от употребления вина, от мяса, принесённого в жертву на каменных алтарях, и от участия в идолопоклоннических празднествах. Он питал крайнее отвращение и величайшее неприятие к идолам. Он никогда не мог терпеть, когда кто-либо клянётся Аль-Лят и Аль-Узза. Провидение Аллаха, без сомнения, удерживало его от всех мерзких и дурных деяний. Даже когда он пытался следовать своим влечениям к некоторым земным удовольствиям или подражать каким-либо недостойным традициям, провидение Аллаха вмешивалось, чтобы удержать его от любого отступления с этого пути. Ибн аль-Асир передаёт, что Мухаммад ﷺ говорил: «Я никогда не пытался делать то, что делает мой народ, кроме двух случаев. Каждый раз Аллах вмешивался и удерживал меня от этого, и я больше никогда так не поступал. Однажды я сказал своему товарищу-пастуху, чтобы он присмотрел за моими овцами, когда мы были в верхней части Мекки. Я хотел спуститься в Мекку и развлечься, как это делали молодые люди. Я дошёл до первого дома в Мекке, где услышал музыку. Я вошёл и спросил: “Что это?” Кто-то ответил: “Это свадебное торжество”. Я сел и стал слушать, но вскоре крепко уснул. Меня разбудил зной солнца. Я вернулся к своему товарищу-пастуху и рассказал ему о том, что со мной произошло. Больше я никогда этого не пытался».

Prophet Muhammad (Peace be upon him) was, in his youth, a combination of the best social attributes. He was an exemplary man of weighty mind and faultless insight. He was favoured with intelligence, originality of thought and accurate choice of the means leading to accurate goals. His long silence helped favourably in his habit of meditation and deep investigation into the truth. His vivid mind and pure nature were helpfully instrumental in assimilating and comprehending ways of life and people, individual and community-wise. He shunned superstitious practices but took an active part in constructive and useful dealings, otherwise, he would have recourse to his self-consecrated solitude. He kept himself aloof from drinking wine, eating meat slaughtered on stone altars, or attending idolatrous festivals. He held the idols in extreme aversion and most abhorrence. He could never tolerate someone swearing by Al-Lat and Al-‘Uzza. Allâh’s providence, no doubts, detached him from all abominable or evil practices. Even when he tried to obey his instinct to enjoy some life pleasures or follow some irrespectable traditions, Allâh’s providence intervened to curb any lapse in this course. Ibn Al-Atheer reported Muhammad (Peace be upon him) as saying: “I have never tried to do what my people do except for two times. Every time Allâh intervened and checked me from doing so and I never did that again. Once I told my fellow-shepherd to take care of my sheep when we were in the upper part of Makkah. I wanted to go down to Makkah and entertain myself as the young men did. I went down to the first house of Makkah where I heard music. I entered and asked: ‘What is this?’ Someone answered: ‘It is a wedding party.’ I sat down and listened but soon went into deep sleep. I was awakened by the heat of the sun. I went back to my fellow-shepherd and told him of what had happened to me. I have never tried it again.”.