Другой формой гадания у арабов было бросание азлам (т.е. стрел без оперения, которых было трёх видов: одна означала «да», другая «нет», а третья была пустой), которым пользовались в серьёзных делах, таких как путешествие, брак и тому подобное. Если жребий показывал «да», они действовали; если «нет», откладывали до следующего года. Другие виды азлам бросали для поиска воды, для определения выкупа за кровь или показывали «от тебя», «не от тебя» или «Мульсак» (связанный). В случаях сомнения в происхождении они обращались к идолу Хубалу с даром в сто верблюдов для метавшего стрелы. Тогда решение о характере родства принимали только стрелы. Если стрела показывала «от тебя», то считалось, что ребёнок принадлежит племени; если показывала «от других», его считали союзником; но если появлялась «связанная», человек сохранял своё положение, однако без родословной и без договора о союзе.
Another divinatory tradition among the Arabs was casting of Azlam (i.e. featherless arrows which were of three kinds: one showing ‘yes’, another ‘no’ and a third was blank) which they used to do in case of serious matters like travel, marriage and the like. If the lot showed ‘yes’, they would do, if ‘no’, they would delay for the next year. Other kinds of Azlam were cast for water, blood-money or showed ‘from you’, ‘not from you’, or ‘Mulsaq’ (consociated). In cases of doubt in filiation they would resort to the idol of Hubal, with a hundred-camel gift, for the arrow caster. Only the arrows would then decide the sort of relationship.If the arrow showed (from you), then it was decided that the child belonged to the tribe; if it showed (from others), he would then be regarded as an ally, but if (consociated) appeared, the person would retain his position but with no lineage or alliance contract.
Это было весьма похоже на азартную игру с жребием (майсир) и стрелами, при помощи которых делили мясо заколотых ими верблюдов по этому обычаю.
This was very much like gambling and arrow-shafting whereby they used to divide the meat of the camels they slaughtered according to this tradition.
Кроме того, они глубоко верили в вести прорицателей, гадателей и астрологов. Прорицатель занимался предсказанием будущих событий и утверждал, что знает тайные секреты, а у него есть джинны-помощники, которые сообщают ему новости. Некоторые прорицатели заявляли, что могут открывать неизвестное с помощью дарованной им силы, а другие гадатели хвастались, что способны раскрывать тайны посредством индуктивного процесса причины и следствия, который позволяет обнаружить украденное имущество, место кражи, потерявшееся животное и тому подобное. Астролог принадлежал к третьей категории: он наблюдал за звёздами, вычислял их движение и орбиты, и таким образом предсказывал будущее. Доверие к таким вестям было подтверждением их убеждения, согласно которому движение отдельных звёзд имеет особое значение для выпадения дождя.
Moreover, they used to have a deep conviction in the tidings of soothsayers, diviners and astrologers. A soothsayer used to traffic in the business of foretelling future events and claim knowledge of private secrets and having jinn subordinates who would communicate the news to him. Some soothsayers claimed that they could uncover the unknown by means of a granted power, while other diviners boasted they could divulge the secrets through a cause-and-effect-inductive process that would lead to detecting a stolen commodity, location of a theft, a stray animal, and the like. The astrologer belonged to a third category who used to observe the stars and calculate their movements and orbits whereby he would foretell the future. Lending credence to this news constituted a clue to their conviction that attached special significance to the movements of particular stars with regard to rainfall.
Вера в знамения, предвещающие будущие события, среди арабов, конечно, была распространена. Некоторые дни, месяцы и определённые животные считались дурными предзнаменованиями. Они также верили, что душа убитого человека будет летать в пустыне и никогда не обретёт покоя, пока не будет отомщена. Суеверия были повсеместными. Если олень или птица, будучи отпущенными, поворачивали направо, то предприятие, за которое брались, считалось благоприятным; в противном случае их охватывало уныние, и они воздерживались от его осуществления. Люди доисламского периода, веруя в суеверия, всё же сохраняли некоторые традиции авраамического наследия, такие как почитание Священной обители, обход вокруг Каабы, совершение паломничества, бдение на Арафате и принесение жертв. Все эти обряды соблюдались в полной мере, несмотря на некоторые нововведения, которые исказили эти священные ритуалы. Курайш, например, из высокомерия, из чувства превосходства над другими племенами и гордости своим служением Священному Дому, не отправлялся на Арафат вместе с толпой, а останавливался не доходя до Муздалифы. Благородный Коран упрекнул их и сказал:
The belief in signs as betokening future events, was, of course common among the Arabians. Some days and months and particular animals were regarded as ominous. They also believed that the soul of a murdered person would fly in the wilderness and would never rest at rest until revenge was taken. Superstition was rampant. Should a deer or bird, when released, turn right then what they embarked on would be regarded auspicious, otherwise they would get pessimistic and withhold from pursuing it. People of pre-Islamic period, whilst believing in superstition, they still retained some of the Abrahamic traditions such as devotion to the Holy Sanctuary, circumambulation, observance of pilgrimage, the vigil on ‘Arafah and offering sacrifices, all of these were observed fully despite some innovations that adulterated these holy rituals. Quraish, for example, out of arrogance, feeling of superiority to other tribes and pride in their custodianship of the Sacred House, would refrain from going to ‘Arafah with the crowd, instead they would stop short at Muzdalifah. The Noble Qur’ân rebuked and told them:
«Затем отправляйтесь оттуда, откуда отправляются все люди». [2:199}.
• “Then depart from the place whence all the people depart.” [2:199}.
Ещё одна ересь, глубоко укоренившаяся в их общественной традиции, предписывала не есть сушёный йогурт и топлёный жир, не входить в шатёр из верблюжьей шерсти и не искать тени, кроме как в доме из сырцового кирпича, пока они были привержены намерению совершить паломничество. Также, из-за глубоко укоренившегося заблуждения, они не позволяли паломникам, не являвшимся жителями Мекки, есть пищу, которую те привезли с собой, когда хотели совершить хадж или умру.
Another heresy, deeply established in their social tradition, dictated that they would not eat dried yoghurt or cooked fat, nor would they enter a tent made of camel hair or seek shade unless in a house of adobe bricks, so long as they were committed to the intention of pilgrimage. They also, out of a deeply-rooted misconception, denied pilgrims, other than Makkans, access to the food they had brought when they wanted to make pilgrimage or lesser pilgrimage.
Они приказывали паломникам, приходящим извне Мекки, совершать таваф вокруг Аль-Ка‘бы в одеждах племени Курайш, но если они не могли их себе позволить, то мужчинам надлежало делать это нагими, а женщинам — только с каким-либо куском ткани, прикрывающим их срам. Аллах говорит по этому поводу:
They ordered pilgrims coming from outside Makkah to circumambulate Al-Ka‘bah in Quraish uniform clothes, but if they could not afford them, men were to do so in a state of nudity, and women with only some piece of cloth to hide their groins. Allâh says in this concern:
«О сыны Адама! Берите ваше украшение (надевайте свою чистую одежду) при каждом молении {и при обходе Каабы}». [7:31]
• “O Children of Adam! Take your adornment (by wearing your clean clothes), while praying [and going round (the Tawaf of) the Ka‘bah". [7:31].
Если мужчины или женщины были настолько щедры, что обходили Аль-Ка‘бу в своей одежде, им приходилось после обхода избавляться от неё навсегда.
If men or women were generous enough to go round Al-Ka‘bah in their clothes, they had to discard them after circumambulation for good.
Когда мекканцы находились в состоянии ихрама, они не входили в свои дома через двери, а через отверстия, которые пробивали в задних стенах. Они считали такое поведение деяниями благочестия и богобоязненности. Эта практика была запрещена Кораном:
• «Не то благочестие, чтобы вы входили в дома сзади, а благочестив тот, кто боится Аллаха. Входите в дома через их двери и бойтесь Аллаха, чтобы преуспеть» [2:189].
When the Makkans were in a pilgrimage consecration state, they would not enter their houses through the doors but through holes they used to dig in the back walls. They used to regard such behaviour as deeds of piety and god-fearing. This practice was prohibited by the Qur’ân: • “It is not Al-Birr (piety, righteousness, etc.) that you enter the houses from the back but Al-Birr (is the quality of the one) who fears Allâh. So enter houses through their proper doors, and fear Allâh that you may be successful.” [2:189].
Такова была религиозная жизнь в Аравии: многобожие, идолопоклонство и суеверия. Однако иудаизм, христианство, маджусизм и сабеизм могли легко проникать в Аравию.
Such was the religious life in Arabia, polytheism, idolatry, and superstition. Judaism, Christianity, Magianism and Sabianism, however, could find their ways easily into Arabia.