Когда мы говорим об арабах до ислама, мы считаем необходимым обрисовать краткую картину истории правления, княжеств, сектантства и религиозного господства у арабов, чтобы облегчить понимание складывавшихся обстоятельств, в которых появился ислам.

When talking about the Arabs before Islam,we deem it necessary to draw a mini-picture of the history of rulership, princeship, sectarianism and the religious dominations of the Arabs, so as to facilitate the understanding of emergent circumstances when Islam appeared.

Когда взошло солнце ислама, правители Аравии делились на два вида: коронованные цари, которые на самом деле не были независимыми, и вожди племён и кланов, которые пользовались теми же полномочиями и привилегиями, что и коронованные цари, и были в основном независимы, хотя некоторые из них могли проявлять определённую покорность коронованному царю. Коронованными царями были только цари Йемена, Хиры и Гассана. Все остальные правители Аравии были некоронованными.

When the sun of Islam rose, rulers of Arabia were of two kinds: crowned kings, who were in fact not independent; and heads of tribes and clans, who enjoyed the same authorities and privileges possessed by crowned kings and were mostly independent, though some of whom could have shown some kind of submission to a crowned king. The crowned kings were only those of Yemen, Heerah and Ghassan. All other rulers of Arabia were non-crowned.

Народ Сабы был одним из древнейших народов чистокровных арабов, живших в Йемене. Раскопки в «Оре» открыли свидетельства их существования за двадцать пять веков до нашей эры. Их цивилизация процветала, а их владения простирались уже в одиннадцатом веке до нашей эры.

The folks of Sheba were one of the oldest nations of the pure Arabs, who lived in Yemen. Excavations at “Or” brought to light their existence twenty five centuries B.C. Their civilization flourished, and their domain spread eleven centuries B.C.

Можно разделить их возраст по следующей оценке:

It is possible to divide their ages according to the following estimation:

1. Века до 650 г. до н.э., в течение которых их правители назывались «Макриб Саба». Их столица называлась «Сарва», также известная как «Хриба», руины которой находятся на расстоянии одного дня пути к западу от «Мариба». В этот период они начали строительство «Мариб­ской плотины», имевшей большое значение в истории Йемена. Также говорили, что владения Сабы были настолько обширны, что у них имелись колонии как внутри Аравии, так и за её пределами.

1. The centuries before 650 B.C., during which their kings were called “Makrib Sheba”. Their capital was “Sarwah”, also known as “Khriba”, whose ruins lie in a spot, a day’s walk from the western side of “Ma’rib”. During this period, they started building the “Dam of Ma’rib” which had great importance in the history of Yemen. Sheba was also said to have had so great a domain that they had colonies inside and outside Arabia.

2. С 650 г. до н. э. по 115 г. до н. э. В этот период они отказались от названия «Мукариб» и приняли обозначение «цари Сабы». Они также сделали своей столицей Мариб вместо Сарвы. Руины Мариба находятся в шестидесяти милях к востоку от Санаа.

2. From 650 B.C. until 115 B.C. During this era, they gave up the name “Makrib” and assumed the designation of “Kings of Sheba”. They also made Ma’rib their capital instead of Sarwah. The ruins of Ma’rib lie at a distance of sixty miles east of San‘a.

3. С 115 года до н. э. по 300 год н. э. Племя Химьяр завоевало царство Саба и сделало своей столицей Раydан вместо Мариба. Позднее Раydан стал называться «Зифар». Его руины до сих пор находятся на горе Мудаввар близ города «Ярим». В этот период они начали приходить в упадок. Их торговля сильно пострадала, во-первых, из-за власти набатеев над севером Хиджаза; во-вторых, из-за превосходства римлян на морских торговых путях после завоевания римлянами Египта, Сирии и севера Хиджаза; и, в-третьих, из-за межплеменных войн. Вследствие этих трёх вышеупомянутых факторов семьи Кахтана были разобщены и рассеяны.

В 523 году Зу Нувас, иудей, направил большой военный поход против христиан Наджрана, чтобы заставить их принять иудаизм. Когда они отказались, их живыми бросили в глубокий ров, в котором был разведён большой огонь. О этом событии упоминается в Коране:

In 523, Dhu Nawas, a Jew, despatched a great campaign against the Christians of Najran in order to force them to convert into Judaism. Having refused to do so, they were thrown alive into a big ditch where a great fire had been set. The Qur’ân referred to this event:

«Проклят были ровики» — нет, правильно: «Прокляты были люди рва». [85:4]

• “Cursed were the people of the ditch.” [85:4]

Это вызвало сильный гнев христиан, и особенно римских императоров, которые не только подстрекали абиссинцев (эфиопов) против арабов, но и снарядили большой флот, который помог абиссинской армии в семьдесят тысяч воинов предпринять вторичное завоевание Йемена в 525 году н. э. под командованием Эриата, которому была пожалована власть над Йеменом. Он удерживал её до тех пор, пока не был убит одним из своих военачальников, Абрахой, который, примирившись с царём Абиссинии, сам взял власть над Йеменом. Позднее он направил своих воинов на разрушение Аль-Ка‘бы, и поэтому он и его воины стали известны как «люди слона».

This aroused great wrath among the Christians, and especially the Roman emperors, who not only instigated the Abyssinians (Ethiopians) against Arabs but also assembled a large fleet which helped the Abyssinian (Ethiopian) army, of seventy thousand warriors, to effect a second conquest of Yemen in 525 A.D., under the leadership of Eriat, who was granted rulership over Yemen, a position he held until he was assassinated by one of his army leaders, Abraha, who, after reconciliation with the king of Abyssinia, took rulership over Yemen and, later on, deployed his soldiers to demolish Al-Ka‘bah, and , hence, he and his soldiers came to be known as the “Men of the Elephant”.

После событий со «слоном» жители Йемена под предводительством Ма‘дикариба ибн Сайфа Зу Язина аль-Химьяри, с persidской помощью, восстали против абиссинских (эфиопских) захватчиков, восстановили независимость и провозгласили Ма‘дикариба своим царём. Однако Ма‘дикариб был убит абиссинцем, которого он держал при себе для услуг и защиты. Так род Зу Язина навсегда лишился царской власти. Кисра, персидский царь, назначил персидского правителя над Санаа и тем самым сделал Йемен персидской колонией. Персидские правители удерживали власть над Йеменом до тех пор, пока Бazan, последний из них, не принял ислам в 638 году н. э., положив конец персидскому владычеству над Йеменом.

After the “Elephant” incident, the people of Yemen, under the leadership of Ma‘dikarib bin Saif Dhu Yazin Al-Himyari, and through Persian assistance, revolted against the Abyssinian (Ethiopian) invaders, restored independence and appointed Ma‘dikarib as their king. However, Ma‘dikarib was assassinated by an Abyssinian (Ethiopian) he used to have him around for service and protection. The family of Dhu Yazin was thus deprived of royalty forever. Kisra, the Persian king, appointed a Persian ruler over San‘a and thus made Yemen a Persian colony. Persian rulers maintained rulership of Yemen until Badhan, the last of them, embraced Islam in 638 A.D., thus terminating the Persian domain over Yemen.

С тех пор как Кorosh Великий (557–529 гг. до н.э.) объединил персов, они правили Ираком и его окрестностями. Никто не мог сбросить их власть, пока Александр Македонский не победил их царя Дария I и тем самым не покорил персов в 326 г. до н.э. Персидские земли с тех пор были разделены и управлялись царями, известными как «Цари уделов», и эта эпоха продолжалась до 230 г. н.э. Тем временем кахтаниты заняли некоторые территории Ирака, а затем за ними последовали адниты, которым удалось разделить с ними некоторые части Месопотамии.

Ever since Korosh the Great (557-529 B.C.) united the Persians, they ruled Iraq and its neighbourhood. Nobody could shake off their authority until Alexander the Great vanquished their king Dara I and thus subdued the Persians in 326 B.C. Persian lands were thenceforth divided and ruled by kings known as “the Kings of Sects”, an era which lasted until 230 A.D. Meanwhile, the Qahtanians occupied some Iraqi territories, and were later followed by some ‘Adnanians who managed to share some parts of Mesopotamia with them.

Персы под предводительством Ардашира, основавшего государство Сасанидов в 226 году н. э., вновь обрели достаточно единства и могущества, чтобы подчинить арабов, живших вблизи их царства, и вынудить кудаа переселиться в Сирию, оставив жителей Хиры и Анбара под властью персов.

The Persians, under the leadership of Ardashir, who had established the Sasanian state in 226 A.D, regained enough unity and power to subdue the Arabs living in the vicinity of their kingdom, and force Quda‘a to leave for Syria , leaving the people of Heerah and Anbar under the Persian domain.

В годы правления Ардашира Джузайма аль-Аввад правил Хиáрой, Раби‘ой и Мударом, а также Месопотамией. Ардашир пришёл к выводу, что он не сможет сам управлять арабами и удерживать их от нападений на его границы, если не назначит царём одного из них, пользующегося поддержкой и властью своего племени. Он также увидел, что может использовать их против византийских царей, которые постоянно притесняли его. Вместе с тем арабы Ирака могли противостоять арабам Сирии, находившимся во власти византийских царей. Однако он счёл целесообразным содержать персидский отряд под командованием царя Хиры, чтобы использовать его против тех арабов, которые могли восстать против него.

During the time of Ardashir, Juzaima Alwaddah exercised rulership over Heerah, Rabi‘a and Mudar, and Mesopotamia. Ardashir had reckoned that it was impossible for him to rule the Arabs directly and prevent them from attacking his borders unless he appointed as king one of them who enjoyed support and power of his tribe. He had also seen that he could make use of them against the Byzantine kings who always used to harass him. At the same time, the Arabs of Iraq could face the Arabs of Syria who were in the hold of Byzantine kings. However, he deemed it fit to keep a Persian battalion under command of the king of Heerah to be used against those Arabs who might rebel against him.

В ходе племенных переселений некоторые роды Кудаа достигли границ Сирии, где и осели. Они происходили из семейства Сулайха ибн Халвана, потомками которого были сыновья Дужама ибн Сулайха, известные как Ад-Дужаима. Такие роды Кудаа использовались византийцами для защиты византийских границ как от арабских бедуинских набегов, так и от персов, и пользовались автономией в течение значительного периода времени, который, как говорят, длился на протяжении всего второго века нашей эры. Одним из их самых известных царей был Зиях ибн Аль-Хабула. Однако их власть закончилась после поражения от гассанидов, которые впоследствии получили статус наместников над арабами Сирии, а своей резиденцией сделали Думат аль-Джандаль; это продолжалось до битвы при Ярмуке в 13 году по хиджре. Их последний царь Джабала ибн Аль-Айхум принял ислам во время правления Амира правоверных ‘Умара ибн Аль-Хаттаба (да будет доволен им Аллах).

In the process of the tribal emigrations, some septs of Quda‘a reached the borders of Syria where they settled down. They belonged to the family of Sulaih bin Halwan, of whose offspring were the sons of Duj‘am bin Sulaih known as Ad-Duja‘ima. Such septs of Quda‘a were used by the Byzantines in the defence of the Byzantine borders against both Arab Bedouin raiders and the Persians, and enjoyed autonomy for a considerable phase of time which is said to have lasted for the whole second century A.D. One of their most famous kings was Zyiad bin Al-Habula. Their authority however came to an end upon defeat by the Ghassanides who were consequently granted the proxy rulership over the Arabs of Syria and had Dumat Al-Jandal as their headquarters, which lasted until the battle of Yarmuk in the year 13 A.H. Their last king Jabala bin Al-Aihum embraced Islam during the reign of the Chief of Believers, ‘Umar bin Al-Khattab (May Allah be pleased with him).

Исмаил (мир ему) управлял Меккой и осуществлял попечительство над Священным домом на протяжении всей своей жизни. После его смерти в возрасте 137 лет его сменили два его сына, Набет и Кидар. Позднее их дед по матери, Мудад бин ‘Амр аль-Джурхуми, принял власть, и правление над Меккой перешло к племени Джурхум. Это сохранило почтенное положение, однако у сыновей Исмаила осталось очень мало власти из-за заслуг их отца в строительстве Священного дома; они удерживали это положение до упадка племени Джурхум незадолго до возвышения Бухтанассара.

Ishmael (Peace be upon him) administered authority over Makkah as well as custodianship of the Holy Sanctuary throughout his lifetime. Upon his death, at the age of 137, two of his sons, Nabet and Qidar, succeeded him. Later on, their maternal grandfather, Mudad bin ‘Amr Al-Jurhumi took over, thus transferring rulership over Makkah to the tribe of Jurhum, preserving a venerable position, though very little authority for Ishmael’s sons due to their father’s exploits in building the Holy Sanctuary, a position they held until the decline of the tribe of Jurhum shortly before the rise of Bukhtanassar.

Политическая роль потомков ‘Аднана начала приобретать более прочные основания в Мекке, что ясно подтверждается тем, что при первом вторжении Бухтнасара к арабам, в местности «Дхати ‘Ирк», предводителем арабов был не выходец из Джурхум. Однако при втором вторжении Бухтнасара в 587 году до н. э. потомки ‘Аднана были вынуждены бежать в Йемен, а Бурмия ан-Наби бежал в Сирию вместе с Ма‘аддом. Но когда давление Бухтнасара ослабло, Ма‘адд вернулся в Мекку и обнаружил, что из племени Джурхум остался лишь Джуршам ибн Джалхама, дочь которого, Му‘ана, была отдана Ма‘аддом в жёны; позднее от него у неё родился сын по имени Низар.

The political role of the ‘Adnanides had begun to gain firmer grounds in Makkah, which could be clearly attested by the fact that upon Bukhtanassar’s first invasion of the Arabs in ‘Dhati ‘Irq’, the leader of the Arabs was not from Jurhum. Upon Bukhtanassar’s second invasion in 587 B.C., however, the ‘Adnanides were frightened out to Yemen, while Burmia An-Nabi fled to Syria with Ma‘ad, but when Bukhtanassar’s pressure lessened, Ma‘ad returned to Makkah to find none of the tribe of Jurhum except Jursham bin Jalhamah, whose daughter, Mu‘ana, was given to Ma‘ad as wife who, later, had a son by him named Nizar.

Из-за тяжёлых условий жизни и нищеты, распространённых в Мекке, племя Джурхум начало притеснять посетителей Священного Заповедника и присваивать его средства, что вызвало негодование и ненависть у бану-Аднан (сыновей Бакра ибн Абд Манафа ибн Кинаны), которые с помощью племени Хуза‘а, поселившегося в соседней местности под названием Марр аз-Захран, напали на Джурхум и прогнали их из Мекки, передав власть племени Кудаа, примерно в середине II века н. э.

• Первое: руководство паломниками от Арафата до Муздалифы и затем от Мины до столба для побивания камнями на Аль-Акаба. Это полномочие принадлежало семье Аль-Гавса бин Мурра, одной из ветвей Ильяса бин Мудара, которых называли «Суфа». Эта привилегия означала, что паломникам не разрешалось бросать камни в Аль-Акабу, пока это не сделает один из людей «Суфа». Когда они заканчивали побивание камнями и хотели покинуть долину Мина, люди «Суфа» становились по обеим сторонам Аль-Акабы, и никто не проходил мимо этого места, пока люди «Суфа» не пройдут и не расчистят путь для паломников. Когда род Суфа исчез, это полномочие перешло к семье Са‘да бин Зейда Манат из племени Тамим.

• The First: Leading pilgrims from ‘Arafat to Muzdalifah and then from Mina to the ‘Aqabah Stoning Pillar. This was the authority of the family of Al-Ghawth bin Murra, one of the septs of Elias bin Mudar, who were called ‘Sofa’. This privilege meant that the pilgrims were not allowed to throw stones at Al-‘Aqabah until one of the ‘Sofa’ men did that. When they had finished stoning and wanted to leave the valley of Mina, ‘Sofa’ men stood on the two sides of Al-‘Aqabah and nobody would pass that position until the men of ‘Sofa’ passed and cleared the way for the pilgrims. When Sofa perished, the family of Sa‘d bin Zaid Manat from Tamim tribe took over.

Вторая: аль-Ифада (выход в Мину после Муздалифы) утром дня жертвоприношения, и это было обязанностью семьи Адван.

The Second: Al-Ifadah (leaving for Mina after Muzdalifah) on sacrifice morning, and this was the responsibility of the family of Adwan.

Третье: перенесение священных месяцев, и эта обязанность лежала на семье Тамима бин ‘Ади из Бани Кинана.

The Third: Deferment of the sacred months, and this was the responsibility of the family of Tamim bin ‘Adi from Bani Kinana.

Владычество Хузаа в Мекке продолжалось триста лет, в течение которых потомки Аднана расселились по всему Наджду и по краям Бахрейна и Ирака, тогда как небольшие роды курайшитов остались на окраинах Мекки; это были Халуль, Харум и некоторые семьи Киназа. Они не пользовались никакими привилегиями ни в Мекке, ни у Священного Дома, пока не появился Кусай ибн Килаб, отец которого, как говорят, умер, когда тот был ещё младенцем, а мать впоследствии вышла замуж за Рабиа ибн Харама из племени Бани Удра. Рабиа увёз свою жену и её младенца на свою родину, на границы Сирии. Когда Кусай стал юношей, он вернулся в Мекку, которой правил Халиль ибн Хабша из Хузаа, и тот отдал Кусаю в жёны свою дочь Хобба. После смерти Халиля вспыхнула война между Хузаа и курайшитами, в результате которой Кусай овладел Меккой и Священным Домом.

Khuza‘a’s reign in Makkah lasted for three hundred years, during which, the ‘Adnanides spread all over Najd and the sides of Bahrain and Iraq, while small septs of Quraish remained on the sides of Makkah; they were Haloul, Harum and some families of Kinana. They enjoyed no privileges in Makkah or in the Sacred House until the appearance of Qusai bin Kilab, whose father is said to have died when he was still a baby, and whose mother was subsequently married to Rabi‘a bin Haram, from the tribe of Bani ‘Udhra. Rabi‘a took his wife and her baby to his homeland on the borders of Syria. When Qusai became a young man, he returned to Makkah, which was ruled by Halil bin Habsha from Khuza‘a, who gave Qusai his daughter, Hobba, as wife. After Halil’s death, a war between Khuza‘a and Quraish broke out and resulted in Qusai’s taking hold of Makkah and the Sacred House.

• Первое: Заметив, что потомство его умножилось, имущество возросло, а честь возвысилась после смерти Халиля, Кусай счёл себя более вправе взять на себя бремя власти над Меккой и попечительство над Священным Домом, чем племена Хузаа и Бану Бакр. Он также утверждал, что курайшиты являются предводителями потомков Исмаила. Поэтому он посоветовался с некоторыми мужами из курайшитов и кинана относительно своего желания вытеснить Хузаа и Бану Бакр из Мекки. Они одобрили его мнение и поддержали его. • Второе: Хузаа утверждали, что Халиль просил Кусая стать попечителем Аль-Ка‘бы и правителем Мекки после его смерти.

• The First: Having noticed the spread of his offspring, increase of his property and exalt of his honour after Halil’s death, Qusai found himself more entitled to shoulder responsibility of rulership over Makkah and custodianship of the Sacred House than the tribes of Khuza‘a and Bani Bakr. He also advocated that Quraish were the chiefs of Ishmael’s descendants. Therefore he consulted some men from Quraish and Kinana concerning his desire to evacuate Khuza‘a and Bani Bakr from Makkah. They took a liking to his opinion and supported him. The Second: Khuza‘a claimed that Halil requested Qusai to hold custodianship of Al-Ka‘bah and rulership over Makkah after his death.

Третье: Халиль передал право служения Аль-Каába своей дочери Хобба и назначил Абу Габлшана Аль-Хузаи её доверенным лицом в этом деле. После смерти Халиля Кусай выкупил это право за кожаный мешок вина, что вызвало недовольство мужчин из Хузаа, и они попытались не допустить Кусая к попечению над Священным Домом. Однако тот, с помощью Курайша и Кинаны, сумел овладеть им и даже полностью изгнать Хузаа из Мекки.

The Third: Halil gave the right of Al-Ka‘bah service to his daughter Hobba and appointed Abu Ghabshan Al-Khuza‘i to function as her agent whereof. Upon Halil’s death, Qusai bought this right for a leather bag of wine, which aroused dissatisfaction among the men of Khuza‘a and they tried to keep the custodianship of the Sacred House away from Qusai. The latter, however, with the help of Quraish and Kinana, managed to take over and even to expel Khuza‘a completely from Makkah.

Какова бы ни была истина, всё это дело привело к лишению Сафа их привилегий, о которых говорилось ранее, к изгнанию Хуза‘а и Бакра из Мекки и к переходу власти над Меккой и хранения Священного Святилища к Кусаю. Это произошло после ожесточённых войн между Кусаем и Хуза‘а, которые унесли множество жизней с обеих сторон, затем последовало примирение, а потом арбитраж Я‘мура ибн ‘Ауфа из племени Бакр. Его решение признало за Кусаем право на власть над Меккой и хранение Дома, освободило Кусая от ответственности за пролитую кровь хуза‘итов и возложило на Хуза‘а обязанность выплаты компенсации за кровь. Правление Кусая над Меккой и Домом началось в 440 году нашей эры и дало ему, а впоследствии и курейшитам, абсолютную власть над Меккой и бесспорное хранение Священного Дома, к которому со всей Аравии приходили арабы, чтобы засвидетельствовать свою почтительность.

Кусай привёл своих родичей в Мекку и выделил им место для поселения, а также позволил курайшитам занимать там некоторые жилища. Семьи ан-Насаа, Сафвана, Адвана и Мурра бин ‘Ауфа сохранили те же права, которыми они пользовались до его прихода.

Qusai brought his kinspeople to Makkah and allocated it to them, allowing Quraish some dwellings there. An-Nus’a, the families of Safwan, Adwan, Murra bin ‘Awf preserved the same rights they used to enjoy before his arrival.

Значительным достижением, приписываемым Кусаю, стало основание Дар ан-Надвы (здания для собраний) с северной стороны мечети Аль-Ка‘бы, чтобы служить местом встреч курайшитов. Этот дом принёс курайшитам большую пользу, поскольку обеспечивал единство мнений среди них и дружеское решение их проблем.

A significant achievement credited to Qusai was the establishment of An-Nadwa House (an assembly house) on the northern side of Al-Ka‘bah Mosque, to serve as a meeting place for Quraish. This very house had benefited Quraish a lot because it secured unity of opinions amongst them and cordial solution to their problem.

1. Председательство на заседаниях Дар ан-Надвы, где проводились консультации по важным делам и объявлялись брачные договоры.

1. Presiding over An-Nadwa House meetings where consultations relating to serious issues were conducted, and marriage contracts were announced.

2. Критерий: он сосредоточил в своих руках вопросы, связанные с объявлением войны.

2. The Standard: He monopolized in his hand issues relevant to war launching.

3. Привратничество Аль-Ка‘бы: Он был единственным, кто имел право открывать её дверь, и отвечал за её обслуживание и охрану.

3. Doorkeeping of Al-Ka‘bah: He was the only one eligible to open its gate, and was responsible for its service and protection.

4. Обеспечение паломников водой: Это означает, что он наполнял сосуды, подслащённые финиками и изюмом, чтобы паломники могли пить.

4. Providing water for the Pilgrims: This means that he used to fill basins sweetened by dates and raisins for the pilgrims to drink.

5. Угощение паломников: это означает приготовление пищи для паломников, которые не могли себе этого позволить. Кусай даже установил для курайшитов ежегодный налог на землю, уплачиваемый в сезон паломничества, на эти нужды — на угощение.

5. Feeding Pilgrims: This means making food for pilgrims who could not afford it. Qusai even imposed on Quraish annual land tax, paid at the season of pilgrimage, for food.

Стоит отметить, однако, что Кусай выделил среди своих сыновей ‘Абд Манафа, отличив его почётом и влиянием, хотя он не был его старшим сыном (им был ‘Абд Ад-Дар), и поручил ему такие обязанности, как председательство в доме совета Ан-Надва, знамя, привратничество при Аль-Ка‘бе, обеспечение паломников водой и пищей. Поскольку деяния Кусая считались непререкаемыми, а его приказы — нерушимыми, его смерть не вызвала споров между его сыновьями, однако позднее они возникли между его внуками: едва ‘Абд Манаф умер, его сыновья начали ссориться со своими двоюродными братьями — сыновьями ‘Абд Ад-Дара. Это привело бы к разногласиям и борьбе во всём племени Курайш, если бы не мирный договор, по которому должности были перераспределены так, чтобы поение и кормление паломников оставались за сыновьями ‘Абд Манафа, а дом Ан-Надва, знамя и привратничество при Аль-Ка‘бе сохранились за сыновьями ‘Абд Ад-Дара. Сыновья ‘Абд Манафа, однако, бросили жребий о своей обязанности и в результате передали заведование раздачей пищи и воды Хашиму ибн ‘Абд Манафу. После его смерти эту должность принял его брат по имени Аль-Муттhalib ибн ‘Абд Манаф, а затем ‘Абд Аль-Мутталиб ибн Хашим, дед Пророка ﷺ, чьи сыновья занимали эту должность до появления Ислама, в период которого за неё отвечал ‘Аббас ибн ‘Абдуль-Мутталиб.

Ранее мы упоминали о переселениях Кахтанидов и Аднанидов и о разделении Аравии между этими двумя племенными группами. Племена, обитавшие вблизи Хиры, находились в подчинении у арабского царя Хиры, а те, что жили в сирийской полупустыне, были под властью арабского царя Гассанидов. Эта зависимость была скорее формальной, чем фактической. Что же касается племён, обитавших в глубине пустыни, то они пользовались полной автономией.

We have previously mentioned the Qahtanide and ‘Adnanide emigrations, and division of Arabia between these two tribes. Those tribes dwelling near Heerah were subordinate to the Arabian king of Heerah, while those dwelling in the Syrian semi-desert were under domain of the Arabian Ghassanide king, a sort of dependency that was in reality formal rather than actual. However, those living in the hinder deserts enjoyed full autonomy.

На самом деле главы этих племён избирались всем племенем; это была своего рода полуправительственная система, основанная на родственной солидарности и общих интересах в защите земли и имущества. Вожди племён пользовались диктаторскими привилегиями, подобными привилегиям царей, и в мирное, и в военное время им оказывали полное повиновение и подчинение. Однако соперничество между двоюродными братьями за власть нередко побуждало их превосходить друг друга в гостеприимстве, напоказ выказывая щедрость, мудрость и рыцарство с единственной целью — возвыситься над соперниками и снискать славу среди людей, особенно среди поэтов, которые в то время были официальными глашатаями.

These tribes in fact had heads chosen by the whole tribe which was a demi-government based on tribal solidarity and collective interests in defence of land and property. Heads of tribes enjoyed dictatorial privileges similar to those of kings, and were rendered full obedience and subordination in both war and peace. Rivalry among cousins for rulership, however, often drove them to outdo one another in entertaining guests, affecting generosity, wisdom and chivalry for the sole purpose of outranking their rivals, and gaining fame among people especially poets who were the official spokesmen at the time.

Вожди племён и знатные люди имели особые права на добычу войны, такие как четверть добычи, то, что он выбирал для себя, то, что он находил на обратном пути, или даже оставшуюся неделимую часть добычи.

Heads of tribes and masters had special claims to spoils of war such as the quarter of the spoils, whatever he chose for himself, or found on his way back or even the remaining indivisible spoils.

Три арабских региона, граничащих с чужеземными державами, страдали от сильной слабости и приниженности. Люди там делились на господ и рабов, на правителей и подчинённых. Господа, особенно иноземные, имели право на все блага, а на рабах лежали одни лишь обязанности. Иначе говоря, произвольное самовластное правление вело к посягательствам на права подчинённых, к невежеству, угнетению, несправедливости, притеснению и лишениям, превращая их в людей, блуждающих во тьме и невежестве, то есть в плодородную землю, чьи плоды доставались правителям и властным мужам, которые расточали их на свои наслаждения и удовольствия, прихоти и желания, на тиранию и агрессию. Племена, жившие вблизи этих регионов, колебались между Сирией и Ираком, тогда как жившие внутри Аравии были разобщены и управлялись племенными распрями, а также расовыми и религиозными спорами. У них не было ни царя, который защитил бы их независимость, ни опоры, к которой можно было бы обратиться за советом или на которую можно было бы положиться в трудностях.

The three Arab regions adjacent to foreigners suffered great weakness and inferiority. The people there were either masters or slaves, rulers or subordinates. Masters, especially the foreigners, had claim to every advantage; slaves had nothing but responsibilities to shoulder. In other words, arbitrary autocratic rulership brought about encroachment on the rights of subordinates, ignorance, oppression, iniquity, injustice and hardship, and turning them into people groping in darkness and ignorance, viz., fertile land which rendered its fruits to the rulers and men of power to extravagantly dissipate on their pleasures and enjoyments, whims and desires, tyranny and aggression. The tribes living near these regions were fluctuating between Syria and Iraq, whereas those living inside Arabia were disunited and governed by tribal conflicts and racial and religious disputes. They had neither a king to sustain their independence nor a supporter to seek advice from, or depend upon, in hardships.

Однако правители Хиджаза пользовались большим уважением и почётом у арабов и считались правителями и слугами религиозного центра. Власть над Хиджазом была, по сути, смесью светского и официального первенства с религиозным руководством. Они правили среди арабов от имени религиозного лидерства и всегда монополизировали опеку над Священной святыней и её окрестностями. Они заботились об интересах паломников Аль-Ка‘бы и отвечали за проведение в жизнь законов Ибрахима. У них даже были такие учреждения и ведомства, как парламенты наших дней. Однако они были слишком слабы, чтобы нести это тяжёлое бремя, что со всей очевидностью проявилось во время абиссинского (эфиопского) вторжения.

The rulers of Hijaz, however, were greatly esteemed and respected by the Arabs, and were considered as rulers and servants of the religious centre. Rulership of Hijaz was, in fact, a mixture of secular and official precedence as well as religious leadership. They ruled among the Arabs in the name of religious leadership and always monopolized the custodianship of the Holy Sanctuary and its neighbourhood. They looked after the interests of Al-Ka‘bah visitors and were in charge of putting Abraham’s code into effect. They even had such offices and departments like those of the parliaments of today. However, they were too weak to carry the heavy burden, as this evidently came to light during the Abyssinian (Ethiopian) invasion.