Основатель этого направления мысли, Дауд ибн Али, родился в Куфе в 815 году н. э. Свои первые занятия фикхом он проходил у учеников Имама аш-Шафии, но позднее обратился к изучению хадисов и присоединился к кругу хадисов Имама Ахмада ибн Ханбаля. Он продолжал учиться у Ахмада до тех пор, пока не был изгнан с его занятий за то, что высказывал мнение, будто Куръан является мухдас (недавно возникшим) и, следовательно, сотворённым.

The founder of this school of thought, Daawood ibn ‘Alee, was born in Kufah in the year 815 CE. His early Fiqh studies were under Imaam ash-Shaafi’ee’s students, but he later inclined towards the study of Hadeeth and joined the Hadeeth circle of Imaam Ahmad ibn Hambal. He continued to study under Ahmad until he was expelled from Ahmad’s classes because he voiced the opinion that the Quraan was Muhdath (newly existent) and therefore created.

После своего изгнания он избрал самостоятельный путь рассуждения, опирающийся на очевидные и буквальные значения (ẓāhir) текстов Корана и Сунны. Из-за такого подхода его мазхаб был назван захирийским, а сам он стал известен как Дауд аз-Захири.148

After his expulsion, he took and independent path of reasoning based on the obvious and literal meanings (DHaahir) of the texts of the Qur’aan and the Sunnah. Because of this approach, his Madh-hab was called the DHaahiree Madh-hab and he became known as Daawood adH-DHaahiree.148

Как и все остальные имамы, Дawуд считал Коран главным источником исламского права, за которым следовала Сунна. Однако он признавал действительными только буквальные толкования их текстов, то есть такие предписания применялись лишь в тех конкретных обстоятельствах, которые в них описаны.

Like all of the other Imaams, Daawood considered the Qur’aan to be the foremost source of Islamic law follwed by the Sunnah. However, only literal interpretations of their texts were insidered by him to be valid . that is, they were only to be applied in the particular circumstances which they described.

Имам Дауд придавал вес иджма' сахабов. Он рассуждал, что их единогласие могло быть только по вопросам законов, которые были ниспосланы Пророку ﷺ и известны сахабам, но по той или иной причине не были переданы в виде хадисов.

Imaam Daawood gave credence to the Ijmaa’ of the Sahaabah, He reasoned that their unanimity would only have been on points of law revealed to the Prophet (s.w.) and known to the Sahaabah, but not narrated as Hadeeths for some reason or other.

Поэтому иджма' сахабов не рассматривался им как результат рассуждения (кияса).

There fore, the Ijmaa’ of the Sahaabah were not considered by himas resulting from reasoning (Qiyaas).

Поскольку Имам Дауд ограничивал применение Корана и Сунны их буквальным значением, он автоматически отвергал действительность решений, основанных на любой форме рассуждения, включая кийас.149 Однако принцип мафхума (понимаемого смысла), который он применял к Корану и Сунне вместо кийаса, оказался практически неотличим от кийаса (аналогического вывода).150

Since Imaam Daawood limited the application of the Qur’aan and the Sunnah to their literal meaning, he automatically denied the validity of rulings based on any form of reasoned opinion, including Qiyaas.149 However, the principle of Mafhoom (understood meaning) which he applied to the Qur’aan and Sunnah in place of Qiyaas turned out to be virtually indistinguishable from Qiyaas (analogical deduction)150

Ввиду ограниченности охвата захирийского мазхаба и отсутствия выдающихся учёных, которые передавали бы его принципы и постановления, он просуществовал недолго. Фактически, он не получил распространения ни в одной области исламской империи при жизни имама Дауда, ни в течение полутора веков после его смерти.

Due to the limited scope of the DHaahiree Madh-hab and the absense of outstanding scholars to pass on its principles and rulings, it did not last very long. In fact, it did not get a foothold in any area of the Muslim empire during Imaam Daawood’s lifetime, nor in the century and a half which followed his death.

В более поздние времена все учёные, отрицавшие действительность кияса, назывались захиритами, хотя на самом деле они не учились у Даауда или его учеников и даже не читали их трудов.

In later times, all scholars who denied the validity of Qiyaas were labelled as DHaahirees, even though they had not actually studied under Daawood or his students, or even read their works.

Самым известным учеником заહиритского мазхаба был блестящий испанский учёный XI века н. э. по имени Али ибн Ахмад ибн Хазм аль-Андалуси (умер в 1070 н. э.). Ибн Хазм возродил этот мазхаб и защищал его в многочисленных выдающихся трудах, которые он написал в различных областях исламского знания; например, «Ихкам аль-ахкам» в области усуль аль-фикха, «аль-Фисаль» в богословии и «аль-Мухалла» в фикхе. Благодаря неустанным усилиям Ибн Хазма мазхаб утвердился в исламской Испании, где он расцвёл, а оттуда распространился в некоторые районы Северной Африки и в другие места. Он оставался распространённым в Испании до тех пор, пока исламское государство там не начало рушиться в начале 1400-х годов. С исчезновением мусульманского государства Андалус исчез и мазхаб, оставив после себя лишь ряд научных трудов, большинство из которых были написаны самим Ибн Хазмом.151

The most noted student of the DHaahiree Madh-hab was a brilliant 11th century CE Spanish scholar named ‘Alee ibn Ahmad ibn Hazm al-Andaloosee (died 1070 CE). Ibn Hazm revived this Madh-hab and defended it in the numerous outstanding works which he wrote in various fields of Islamic study; for example, Ihkaam alAhkaam in the field of Usool al-Fiqh, al-Fisal in theology and alMuhallaa in Fiqh. Due to Ibn Hazm’s tireless efforts, the Madh-hab took hold in Islamic Spain where it flourished, and from there it spread to some areas of North Africa and elsewhere. It remained prevalent in Spain until the Islamic State began to crumble there in the early 1400’s. Whith the disappearance of the Muslim state of Andalus, the Madh-hab also disappeared, leaving behind only a number of scholarly writings, most of which were done by Ibn Hazm himself.151