Несмотря на общий упадок, описанный выше, на протяжении всего этого периода время от времени появлялись выдающиеся учёные, которые выступали против таклида и осмеливались поднимать знамя иджтихада. Они призывали вернуться к корням религии, к подлинным источникам исламского права и опираться прежде всего на эти основы.

In spite of the general decay described above, there existed from time to time throughout this period a few outstanding scholars who opposed Taqleed and dared to raise the banner of Ijtihaad. They called for a return to the roots of the religion, to the true sources of Islamic law and to reliance on these foundations above all else.

Некоторые из этих реформаторов и их вклад описаны ниже.

Some of these reformers and their contributions are described hereafter.

Ахмад ибн Таймия (1263–1328 н. э.) не был среди первых реформаторов своего времени. Из-за того, что он бросал вызов сложившемуся положению дел, многие его современники объявили его отступником, и власти неоднократно заключали его в тюрьму. Тем не менее Ибн Таймия был одним из величайших учёных своего времени. Изначально он изучал фикх according to ханбалитский мазхаб, но не ограничивал себя им. Он глубоко изучал источники исламского права и овладел всеми исламскими науками, которые были известны в то время.

Ahmad ibn Taymeeyah (1263-1328 CE) was not foremost among the reformers of this period. Because of his challenge of the status quo, many of his contemporaries declared him an apostate and had the authorities jail him repeatedly. Ibn Taymeeyah was, however, one of the greatest scholars of his time. Initially, he had studied Fiqh according to the Hambalee Madh-hab, but did not restrict himself to it. He studied the sources of Islamic law in depth and mastered all the Islamic sciences which were known at that time.

Кроме того, он изучал труды различных сект, отделившихся от ислама, знакомился с религиозными книгами христиан, иудеев и их различных сект и написал обширные критические разборы всех них. Ибн Таймия также принимал участие в джихаде против монголов, которые оккупировали восточные и северные провинции бывшего Аббасидского государства и были в то время… Среди них был Ибн Каййим, крупный учёный в области фикха и критики хадисов, и Ибн Кацир, мастер в тафсире, истории и хадисах.

Furthermore, he examined the writings of various sects which had broken off from islaam, studied the religious books of the Christians, the Jews and their various sects and wrote extensive critiques on all of them. Ibn Taymeeyah also took part in the Jihaad against the Mongols who had occupied the eastern and northern provinces of the former ‘Abbaasid state and were at that were among the greatest Islamic scholars of their time and carried on to the next generation the banner of Ijtihaad and a return to the pure sources of Islaam which he had raised. Among them was Ibn Qayyim, a great scholar in the fields of Fiqh and Hadeeth criticism and Ibn Katheer, a master in Tafseer, History and Hadeeth.

Мухаммад ибн Али аш-Шаукани (1757–1835 н. э.)

Muhammad ibn ‘Alee ash-Shawkaanee (1757-1835 CE)

родился неподалёку от города Шаукан в Йемене, также был одним из реформаторов этого периода. Аш-Шаукани изучал фикх согласно мазхабу Зайдия192 и стал одним из выдающихся его учёных.

born near the town of Shawkaan in Yemen, was also among the reformers to this Period. Ash-Shawkaanee studied Fiqh according to the Zaydee Madh-hab192 and became one of its outstanding scholars.

Затем он углублённо изучал хадисы своего времени. На этом этапе он освободился от мазхаба и начал самостоятельно заниматься иджтихадом. Он написал ряд трудов по фикху и его основам, в которых вопросы, рассмотренные с точки зрения всех мазхабов, завершались решениями, основанными исключительно на наиболее достоверных доказательствах и самых убедительных аргументах. Имам аш-Шаукани придерживался позиции, что таклид является харамом, и написал ряд книг на эту тему, например, «Аль-Каууль аль-Муфид фи хукм ат-таклид». Вследствие этого он также подвергся нападкам со стороны большинства учёных своего времени.193

He then went into an in-depth study of the Hadeeth of his time. At this point he freed him self of the Madh-hab and began making independent Ijtihaad. He wrote a number of works in Fiqh and its fundamentals in which issues studied from the points of view of all the Madh-habs were concluded with solutions based solely on the most accurate proofs and the most convincing arguments. Imaam ash-Shawkaanee took the position that Taqleed was Haraam and wrote a number of books on the topic, for example, Al-Qawl alMufeed fee Hukm at-Taqleed. Consequently, he also came under attack from most of the scholars of his time.193

Другим заслуживающим внимания реформатором был великий учёный Ахмад ибн ‘Абдур-Рахим, более известный как Шах Вали Аллах Дехлеви (1703–1762 н. э.). Он родился на индийском субконтиненте, где таклид, пожалуй, был наиболее распространён. Овладев различными исламскими науками, он призвал вновь открыть врата иджтихада и восстановить единство мазхабов фикха. В своих усилиях пересмотреть исламские принципы и выяснить, на каком основании правовые школы выносили свои предписания, Шах Вали Аллах возродил изучение хадисов. Хотя он не зашёл так далеко, чтобы отвергнуть существующие школы фикха, он всё же учил, что каждый свободен выбрать решение, отличное от того, которое принято школой, к которой он сам принадлежит, если он убеждён, что данный случай лучше подтверждён хадисом.194

Another noteworthy reformer was the great schoar Ahmad ibn ‘Abdur-Raheem better known as Shah Walee Allaah Dihlawee (1703-1762 CE). He was born in the Indian sub-continent where Taqleed was, perhaps, most rampant. After he had mastered the various Islamic sciences, he called for the re-opening of the door of Ijtihaad and the re-unification of the schools of Fiqh. In this efforts to re-examine Islamic principles and to find out on what authority the legal schools based their regulations, Shah Walee Allaah rejuvenated the study of Hadeeth. Although he did not go so far as to reject the existing Fiqh schools, nevertheless he tought that everyone was free to choose a particular decision different from that taken by the school to which he belonged himself, if he was convinced that the case was better confirmed by Hadeeth.194

Однако общее состояние упадка и застоя продолжалось вплоть до сегодняшнего дня, несмотря на усилия таких современных мыслителей, как Джамаль ад-Дин аль-Афгани (1839–1897 гг. н.э.), который путешествовал по всему мусульманскому миру, призывая к реформам. Джамаль ад-Дин побывал в Индии, Мекке и Константинополе, а затем окончательно обосновался в Египте. Он призывал к свободе политической, религиозной и научной мысли и осуждал таклид и государственную коррупцию. Джамаль ад-Дин преподавал эти идеи в Университете… Джамаль ад-Дин… Его идеи были экстремистскими. Например, он возвысил человеческий разум и его логические умозаключения до уровня, равного Божественному Откровению. Его намерения также вызвали подозрения из-за его участия в масонском движении, которое в то время открывало новые отделения на Ближнем Востоке.195

However the over all state of degeneration and stagnation has continued until today, despite the efforts of modern thinkers like Jamaal ad-Deen al-Afghaanee (1839-1897 CE) who traveled throughout the Muslim world calling for reform. Jamaal ad-Deen traveled to India, Makkah, and Constantinople, settling finally in Egypt. He called for free political, religious and scientific thought and denounced Taqleed and state corruption. Jamaal ad-Deen thought these ideas at the University of Jamaal ad-Deen’s ideas were extremist. For example, he elevated the human mind and its logical deductions to a level equal to that of Divine Revelation. His intentions also became suspect due to his involvement with the Masonic movement which was at that time establishing new branches in the Middle-East.195

Мухаммад ‘Абduh (1849–1905 н.э.) был одним из самых известных учеников аль-Афгани. Под влиянием аль-Афгани и Ибн Мухаммада ‘Абduh’а тақлид и его сторонники подвергались систематическим нападкам. Однако из-за склонности Мухаммада ‘Абduh’а к крайнему модернизму он в конце концов отклонился от истины в некоторых своих толкованиях и правовых решениях. Например, в своём тафсире Корана он отрицал, что чудеса пророков совершаются непосредственно Богом через силы природы. По его мнению, стаи птиц, которые сбросили глиняные камешки на войско Абрахи и его слона во время их нападения на Каабу, были всего лишь воздушными микробами, распространявшими среди них болезнь. Кроме того, он вынес фетву, разрешавшую мусульманам участвовать в финансовых сделках, связанных с процентом. Своё решение он основывал на фикхском принципе, что крайняя необходимость делает запретное дозволенным. Ошибочность его решения состояла в том, что фикх особо определяет крайнюю необходимость как касающуюся вопросов жизни и смерти или потери конечности, а в делах торговых сделок этого не было. Главный ученик Мухаммада ‘Абduh’а, Мухаммад Рашид Рида (ум. 1935), продолжил нападки своего наставника на тақлид, но отверг большинство его крайностей. Однако другие ученики Мухаммада ‘Абduh’а стали ядром крайнего модернистского движения и отклонились во многих вопросах даже сильнее, чем их учитель. Например, его ученик Касым Амин (ум. 1908) первым яростно выступил против многоженства, простоты исламского развода и ношения хиджаба.

Muhammad ‘Abduh (1849-1905 CE) was among Afghaanee’s most famous students. Under the influence of Afghaanee and Ibn Muhammad ‘Abduh, and Taqleed and its supporters were systematically attacked. But, due to Muhammad ‘Abduh’s leaning toward extreme modernism, he eventually deviated in some of his interpretations and legal rulings. For example, in his Tafseer of the Qur’aan he Prophets of directly performed by God through the forces of nature. To him the flocks of birds which dropped clay pebbles on the army of Abrahah and his elephant during their attack on the Ka’bah were simply airborne microbes which spread disease among them. Likewise, he made a Fatwaa allowing Muslims to be involved in business transactions involving interest. He based this ruling on the Fiqh principle that dire necessity makes the forbidden allowable. The fallacy of his ruling lay in the fact that Fiqh specifically defines dire necessity as involving matters of life and death or loss of limb, and this was simply not the case where business transactions are concerned. Muhammad ‘Abduh’s main student, Muhammad Rashed Ridaa (d. 1935), carried on his mentor’s attack on Taqleed, but rejected most of his teacher’s excesses. However, other students of Muhammad ‘Abduh became the nucleus of the extreme modernist movement and deviated in many areas even more than their teacher. For example, his student Qaasim Ameen (died 1908) was the first to make a vehement attack on polygamy, the simplicity of Islamic divorce and the use of the veil.

Другие учёные XX века, такие как Хасан аль-Банна (ум. 1949), основатель движения «Ихван аль-Муслимун», Сайид Абуль-Аля Маududи (1903–1979), основатель движения «Джама'ат ислами», а также в более недавнее время великий знаток хадисов нашей эпохи Насир ад-Дин аль-Альбани, подняли знамя возрождения исламе и призвали к объединению мазхабов.196 Однако до сих пор большинство учёных остаются твёрдо привязанными к сектантскому исламу в форме одного из четырёх мазхабов.

Other scholars of the twentieth century, such as Hassan alBannaa (d.1949), founder of the Ikhwaan Muslimoon movement Sayyid, Abul-A’laa Mawdudi (1903-1979), founder of the Jama’at Islami movement, and more recently the great Hadeeth scholar of our era, Naasir ad-Deen al-Albaanee have picked up the banner of Islamic Revival and have called for the unfication of the Madhhabs.196 But, to this day, the majority of scholars remain firmly bound to sectarian Islaam in the form of one of the four Madh-habs.

Таким образом, сами того не осознавая, они продолжают поддерживать раскол в рядах мусульманской уммы. Да и надежды на то, что этот процесс скоро прекратится, похоже, немного: ведь, за очень редкими исключениями, современные исламские учебные заведения по всему мусульманскому миру активно распространяют сектантский взгляд на Ислам.

In doing so, they unknowingly perpetuate division among the ranks of the Muslim nation. Nor does there appear to be much hope for an end to this process in the near future; for, with very few exceptions, present day Islamic institutions of learning throughout the Muslim world actively propagate a sectarian view of Islaam.

Действительно, сравнительный фикх сейчас занимает видное место в учебных программах этих учреждений, а изучение хадисов стало более популярным, чем было всего век назад.

It is true that comparative Fiqh is now being given a prominent place in the syllabuses of these institutions, and the study of Hadeeth has become more popular than it was only a century ago.

Но реальность такова, что эти два потенциально динамичных и животворящих направления были нивелированы сектантской системой исламского образования. Каждый университет придерживается официального мазхаба страны, в которой он находится, и поэтому все основные курсы фикха в учебной программе исламского права (называемой шариат или Усуль ад-дин) преподаются в соответствии с государственным мазхабом197. Это делается для того, чтобы удовлетворить потребность местного правительства в судьях, которые соответствуют мазхабу, используемому в системе гражданского права государства. Например, университет аль-Азхар в Египте, самое почитаемое учреждение в мусульманском мире, является единственным университетом, в котором преподаются все основные мазхабы. Однако студентов, поступающих в университет, обязывают указать свой мазхаб, и их помещают в один и тот же класс. С начала учёбы и до окончания все их преподаватели будут из их собственного мазхаба. Соответственно, позиции других мазхабов изучаются лишь как курьёзы, а великие книги хадисов читаются скорее ради благословения, чем ради раскрытия истины. Всякий раз, когда в ходе этих занятий встречается противоречащее мнение, преподаватель в сектантском учреждении рассматривает его поверхностно и отвергает ввиду убедительных доводов, которые он выстраивает в поддержку позиции своего конкретного мазхаба. Таким образом, хотя другие позиции могут опираться на очень сильные доказательства, обращение сектантского преподавателя лишает их того внимания, которого они заслуживают. Точно так же, если при чтении книг хадисов встречается сильный хадис, который кажется противоречащим позиции мазхаба, преподаватель либо переистолковывает его в поддержку своего мазхаба, либо ловко объясняет его иначе. А если ни то ни другое невозможно, в поддержку позиции мазхаба приводится ряд слабых хадисов, без малейшего упоминания о том, что они слабые. Таким образом, оказывается, что хадисов, подтверждающих позицию мазхаба, больше, и студенты убеждены в правильности своего мазхаба.

But, the reality is that these two potentially dynamic and regenerative subjects have been defused by the sectarian system of Islamic education. Each university adheres to the official Madh-hab of the country in which it is situated and thus all the core Fiqh courses of the Islamic law Syllabus (called Sharee’ah or Usool al-Deen) are taught according to the state Madh-hab197. This is done to fulfill the local government’s need for judges who conform to the Madh-hab used in the civil law system of the state. For example, the University of al-Azhar in Egypt, the most venerated institution in the Muslim world, is the only university in which all of the major Madh-habs are taught. However, students entering the university are required to indicate their Madh-hab are placed in the same class. From the beginning of their studies until they graduate, all of their professors will be from their own Madh-hab. Accordingly, the positions of the other Madh-habs are studied merely as oddities, and the great books of Hadeeth are read more for the blessing than for the revelation of truth. Whenever a conflicting opinion is encountered in the course of these studies, the teacher in the sectarian institution examines it superficially and rejects it in the light of the compelling arguments, which he develops to support the position of his particular Madhhab. Thus, although other positions may be supported by very strong proofs, the sectarian teacher’s treatment denies them the consideration they deserve. Similarly, if a strong Hadeeth which appears contrary to the position taken by the Madh-hab is met while reading the books of Hadeeth, the teacher either re-interprets it to support his Madh-hab or he deftly explains it away. And if neither of the two is possible, a series of weak Hadeeths are quoted in support of the Madh-hab’s position without the slightest mention that they are weak. In that way, it appears that there is a greater number of Hadeeths supporting the Madh-hab’s position, and the students are convinced of the correctness of their Madh-hab.

1. Иджтихад во всех его формах был отодвинут в сторону, а слепое следование (таклид) одному из четырёх мазхабов стало обязательным для всех мусульман.

1. Ijtihaad in all its forms was put aside, and the blind following (Taqleed) of one of the four Madh-habs was made compulsory on all Muslims.

2. Четыре мазхаба стали полностью несовместимы друг с другом, и мусульманская умма фактически раскололась на четыре религиозные секты.

2. The four Madh-habs became totally incompatible and the Muslim Ummah was virtually split into four religeous sects.

3. Ученая деятельность ограничивалась написанием комментариев к предшествующим трудам и отстаиванием позиции определённого мазхаба автора, как это было в период закрепления.

3. Scholarly activity was restricted to writing commentaries on previous works and promoting the position of the author’s particular Madh-hab as in the period of consolidation.

4. Были похвальные попытки некоторых реформаторов возродить изначальный и динамичный характер фикха, однако их усилия оказались недостаточными для искоренения мазхабского фанатизма, который укоренился настолько глубоко.

4. There were commendable attepts by certain reformers to revive the original and dynamic nature of Fiqh, but their efforts proved unequal to the task of eradicating Madh-hab fanaticism which had became so deeply ingrained.

5. Предпринимались попытки кодификации исламского права, однако их результаты страдали от сектантских взглядов, а с приходом европейского колониализма они были вытеснены европейскими сводами законов.

5. Attempts at the codification of Islamic law were made, but the results suffered from sectarian views, and with the advent of European colonialism they were supplanted by European law codes.

6. В последние годы фанатизм в отношении мазхабов несколько ослаб благодаря реформаторским движениям и широкому преподаванию сравнительного фикха в современных учебных заведениях.

6. There has been some lessening of Madh-hab fanaticism in recent years as a result of the reformist movements and the wide-spread teaching of comparative Fiqh in modern institutions of learning.

7. Состояние застоя и упадка фикха и существование мазхабной партийности продолжались вплоть до настоящего времени.

7. The state of stagnation and decline of Fiqh and the existence of Madh-hab factionalism have continued until the present day.