Абу Ханифа обычно отговаривал своих учеников записывать его мнения, поскольку они часто основывались на кияce (аналогическом выводе). Однако он делал исключение для тех мнений, которые тщательно обсуждались и были согласованы всеми его учениками. Его ученик Абу Юсуф передал, что Имам однажды сказал ему: «Горе тебе, Я‘куб! Не записывай всё, что слышишь от меня, ведь я могу сегодня придерживаться одного мнения, а завтра отказаться от него, а на следующий день принять другое».199 Такое отношение Имама не позволяло его ученикам слепо следовать его взглядам и помогло им развить уважение как к собственным мнениям, так и к мнениям других. Имам Абу Ханифа также сделал много решительных заявлений относительно слепого следования его мнениям и мнениям его учеников. Фактически он строго запрещал кому-либо следовать их мнениям или выносить правовые решения на их основе, если только такой человек не был знаком с доказательствами, которые использовали он и его ученики, и с источниками, из которых они эти выводы сделали. Его ученик Зуфар передал, что Имам сказал: «Тому, кто не знает моих доказательств, запрещено выносить решение на основании моих слов, ибо воистину мы всего лишь люди: сегодня мы можем сказать что-то, а завтра отвергнуть это».200

Abu Haneefah used to discourage his students from recording his opinions, since they were often based on Qiyaas (analogical deduction). However, he made an exception of those opinions which were thoroughly debated and agreed upon by all his students. His student, Abu Yoosuf, reported that the Imaam once told him, “woe be on you, Ya’qoob. Do not write down all you hear from me, for surely I may hold an opinion today and leave it tomorrow, hold another tomorrow and leave it the day after.”199 This attitude of the Imaam kept his students from blind imitation of his views, and helped to develop in them a respect for their own opinions as well as that of others. Imaam Abu Haneefah also made many strong statements concerning the blind following of his opinions and those of his students. In fact he strictly forbade anyone from following their opinions or making legal rulings based on them unless such a person was familiar with the proofs which he and his students had used and the sources from whence they had deduced them. The Imaam was reported by his student Zufar to have said, “It is forbidden for anyone who does not know my proofs to make a ruling according to my statements, for verily we are only humans we may say something’s today and reject it tomorrow.”200

Абу Ханифа всегда осознавал свои ограничения.

Abu Haneefah was always aware of his limitations.

Соответственно, он разъяснял своим ученикам и всем, кто мог бы извлечь пользу из его глубокого понимания ислама, что высшим критерием правого и неправого являются Коран и Сунна; то, что согласуется с ними, является правым, а то, что не согласуется, — неправым. Его ученик Мухаммад ибн аль-Хасан передал, что он говорил: «Если я вынесу решение, которое противоречит Книге Аллаха или хадису посланника Аллаха ﷺ, отвергните моё решение»201. Также передаётся, что он указывал на то, что принцип, которому нужно следовать, если кто-то желает следовать его мазхабу так, как он хотел, — это принятие достоверных хадисов. Имам Ибн Абдуль-Барр передал, что имам Абу Ханифа сказал: «Если хадис окажется достоверным (сахих), то он и есть мой мазхаб».202

Accordingly, he defined for his students and all who would benefit from his deep understanding of Islaam that the ultimate criterion for right and wrong was the Qur’aan and the Sunnah; what was in accordance with them was right and what was not was wrong. His student, Muhammad ibn al-Hasan, reported that he said, “If I have made a ruling which contradicts Allaah’s book or the messenger’s (s.w.) Hadeeth, reject my ruling.”201 It is also recorded that the pointed out the fact that the principle to follow, if one wanted to follow his Madh-hab as he intended it to be followed, is the acceptance of sound Hadeeth. Imaam Ibn’ Abdul-Barr reported that Imaam Abu Haneefah said, “If a Hadeeth is found to be Saheeh (authentic), it is my Madh-hab.”202