Истории известны ли случаи, когда кто-либо, кроме...
Wait, I need to correct myself: the user's message is text to translate, so here is the translation:
Знала ли история кого-либо, кроме [Пророка Мухаммада ﷺ], кто обладал способностью укротить зверя алкоголизма, once it had been unleashed upon a nation?
Corrected translation:
Знала ли когда-либо история кого-то другого, кто обладал способностью укротить зверя алкоголизма, однажды вырвавшегося на волю среди народа?
Has history ever known anyone else with the ability to tame the beast of alcoholism once it has been unleased upon a nation?
Почему мусульмане смогли так просто отказаться от этого? Пророк ﷺ добился этого при своей жизни у народа, чьи слава и доходы были неразрывно связаны с вином. Следуя божественно предначертанной дорожной карте постепенности, он ﷺ стал свидетелем того, как его методичная программа (см. главу 4) достигла кульминации: вино лилось на улицах Мадины, а мусульмане опустошали то, что оставалось в их собственных винных бочках.157 Был ли кто-нибудь ещё, кто смог запретить такие древние обычаи, как неограниченное многоженство, законы о наследовании только по мужской линии и умерщвление новорождённых девочек, и тем более за такой короткий срок? Все законы современной Индии, например, призванные бороться с умерщвлением девочек, не искоренили эту практику, несмотря на более чем столетнее строгое соблюдение.158 Было ли в истории до или после эпохи Пророка ﷺ что-либо подобное, где этнический шовинизм так резко сошёл на нет как в теории, так и на практике? Многие из его современников, яростно отстаивавших превосходство арабов, стали людьми, признававшими руководство неарабов и бывших рабов.
Why were Muslims able to just give it up? The Prophet صلى الله عليه وسلم achieved that within his lifetime in a people whose glory and income was interlocked with wine. Following a divinely charted roadmap of gradualism, he صلى الله عليه وسلم was able to witness his methodical program (see Chapter 4) culminate in wine flowing in Madinah’s streets as its Muslims emptied what remained of their own wine barrels.157 Has anyone else ever been able to ban the age-old customs of unrestricted polygyny, male-only inheritance laws, and female infanticide—let alone in such a short span of time? All the laws in today’s India, for instance, designed to combat female infanticide have not eradicated the practice after more than a century of strict enforcement.158 Has there ever been another historical parallel before or after the Prophet’s صلى الله عليه وسلم era where ethnic chauvinism declined so dramatically in both theory and practice? Many of his contemporaries who were vehement Arab supremacists became people who conceded to the leadership of non-Arabs and former slaves.
Сālим, освобождённый рабом Абу Худайфы, по причине своего мастерства в чтении Корана возглавлял молитву для самых старших из сподвижников Пророка ﷺ.159 Халиф ‘Умар ибн аль-Хаттаб однажды спросил, почему правитель Мекки оставил именно Ибн Абзу, ещё одного освобождённого раба, управлять религиозной столицей ислама в своё отсутствие. Тот ответил ‘Умару, что этот выбор был сделан ввиду глубокого знания Ибн Абзой Корана и его законов о распределении наследства. ‘Умар одобрил это обоснование, сообщив, что Пророк ﷺ действительно сказал: «Аллах возвышает людей по степени благодаря этому Корану и унижает других из-за него».160 Мулла ‘Али аль-Кари (ум. 1605) прокомментировал этот хадис так: «Это явление заметно в том, что среди наших праведных предшественников большинство учёных были освобождёнными рабами, и тем не менее они были бесспорными лидерами мусульманской уммы и источниками её милости, в то время как люди царского происхождения, не являвшиеся учёными, были забыты в своих сферах невежества».161
Sālim , the freed slave of Abū Ḥudhayfah, would lead the senior-most Companions of the Prophet صلى الله عليه وسلم in prayer due to his skill in reciting the Qur’an.159 The caliph ‘Umar ibn al-Khaṭṭāb once inquired why the Meccan governor had left Ibn Abzā , another freed slave, of all people to preside over the religious capital of Islam during his absence. He told ‘Umar that this choice was in light of Ibn Abzā’s mastery of the Qur’an and its laws on estate distribution. ‘Umar expressed his approval of this justification by reporting that the Prophet صلى الله عليه وسلم did in fact say, “Allah elevates people in rank by virtue of this Qur’an and demotes others because of it.”160 Mulla ‘Alī al-Qārī (d. 1605) commented on this hadith, saying, This phenomenon is observable in the fact that among our righteous predecessors, most of the scholars were freed slaves, and yet they were the undisputed leaders of the Muslim nation and its fountains of mercy while those with royal ancestry who weren’t scholarly were forgotten in their spheres of ignorance.161
Яркое свидетельство этих изменившихся норм — хорошо задокументированная встреча между ‘Ата’ ибн Аби Рабахом (ум. 732), одним из выдающихся ранних судей Мекки, и Сулайманом ибн ‘Абдel-Маликом (ум. 717), халифом из династии Омейядов, правившим самой обширной империей из известных до того времени в истории человечества. ‘Ата’ был освобождённым рабом, чёрным, слепым, с физическими недостатками, и многие годы своей ранней жизни был бездомным. Однако динамика социальной мобильности настолько изменилась с приходом ислама, что уже в течение одного поколения ни один из этих социальных недостатков не помешал ему пользоваться большим авторитетом, чем Сулайман, который в политико-военном смысле был самым могущественным человеком своего времени. Когда он обратился к ‘Ата’ в Мекке за консультацией по религиозным вопросам, стремясь удостовериться, что правильно совершает обряды хаджа, праведный судья ответил, ни разу не повернувшись к нему лицом, заявив, что не заинтересован в том, чтобы получить от правителя какое-либо богатство или статус. Не встретив того почтения и лести, к которым привык, Сулайман обратился к своим сыновьям и сказал: «Сыновья мои, стремитесь к священному знанию без устали, ибо я никогда не забуду своего унижения перед этим чёрным рабом».162
A telling account of these revolutionized norms is the well-documented encounter between ‘Aṭā’ ibn Abī Rabāh (d. 732), one of the foremost early judges of Mecca, and Sulaymān ibn ‘Abdil- Malik (d. 717), the Umayyad caliph who ruled over the largest empire known until that point in human history. ‘Aṭā’ was a freed slave who was black, blind, disabled, and had been homeless for many years of his early life. However, the dynamics of social mobility had undergone such significant changes with the advent of Islam that, within one generation, none of these social disadvantages could prevent him from enjoying prestige over Sulaymān who was, in the politico-military sense, the most powerful man alive at the time. When he approached ‘Aṭā’ in Mecca to consult him on religious matters, anxious to confirm that he was performing the Hajj rites correctly, the pious judged answered without ever facing him, to assert that he was not interested in being awarded any fortune or status from the ruler. Not finding the regard and flattery he was accustomed to receiving, Sulaymān turned to his children and said, “My sons, be relentless in your pursuit of sacred knowledge, for I will never forget our humiliation in front of that black slave.”162
Здесь приведены лишь некоторые из уникальных успехов, дарованных Богом Последнему Пророку ﷺ. Беспристрастные читатели истории засвидетельствуют, что каждый из них сам по себе является поразительным достижением, и всё же эти и многие другие были осуществлены поколением, сформированным под его ﷺ попечением. Он преобразовал тех, кто находился под его наставничеством, из дикого и беззаконного народа в лучшую общину из возможных. Беспримерный характер этого исторического достижения служит ещё одним знаком того, что это могло быть делом только Бога. Как говорит Аллах в Коране: «И Он сблизил их сердца. Если бы ты потратил всё, что есть на земле, ты не смог бы сблизить их сердца, но Аллах сблизил их. Воистину, Он — Могущественный, Мудрый».163
Captured here are just some of the unique successes granted by God to the Final Prophet صلى الله عليه وسلم. Impartial readers of history will attest that each one of these is an astonishing accomplishment on its own, and yet these and more were actualized by the generation molded under his صلى الله عليه وسلم care. He transformed those under his tutelage from a savage and lawless people to the best community possible. The unparalleled nature of this historical achievement serves as another sign that this could only be an act of God. As Allah says in the Qur’an, “And [He] brought together their hearts. If you had spent all that is in the earth, you could not have brought their hearts together; but Allah brought them together. Indeed, He is Exalted in Might and Wise.”163
Впоследствии мусульманские цивилизации в целом, на протяжении почти тысячи лет, а особенно в первые века, отличались характерным сочетанием духовности, нравственности, справедливости, братства, научного расцвета и прогрессивной мысли.
Thereafter, Muslim civilizations in general, for almost a millennium but especially during the earlier centuries, were recognized for their distinctive balance of spirituality, morality, justice, fraternity, scientific vibrancy, and progressive thought.
Было очевидно, что ислам предлагал просвещённые идеалы, которые, хотя и не всегда полностью принимались и воплощались в жизнь, тем не менее вдохновляли на поразительные скачки в благополучии отдельных людей и общества.
It was clear that Islam offered enlightened ideals which, while not always fully embraced and realized, nevertheless inspired some incredible leaps in individual and societal wellbeing.
Вполне понятно, что отсталость, в некоторых отношениях, многих мусульманских стран сегодня может умалять в глазах некоторых людей их способность оценить историческое величие исламской цивилизации. Однако мы должны быть осторожны и не переносить это печальное состояние сегодняшнего дня на удивительные и выдающиеся «золотые века» мусульманского прошлого. Конечно, если ислам исходит от Божественного, который совершенен, а его последователи после пророков таковыми не были, то не должно удивлять, что тяжёлые и мрачные моменты существуют в каждую эпоху человеческой истории.
It is understandable that the underdevelopment—in certain respects—of many Muslim countries today may detract from some people’s ability to appreciate the historical greatness of Islamic civilization. However, we must be careful not to back-project that sad state today onto the terrific and exceptional “golden ages” of the Muslim past. Certainly, if Islam is from the Divine who is perfect but its practitioners after the prophets were not, then it should not be surprising that dark painful moments exist in every epoch of human history.
Однако лишь в последние 400–500 лет мусульманский мир пережил такие большие и беспрецедентные неудачи, и только тогда, когда мусульмане отклонились от правильного понимания и практики ислама. Но пока мусульмане должным образом уважали свою религию, соблюдая её правильно и благочестиво, бедствий сегодняшнего масштаба не было. Это доказанный исторический факт: мусульмане процветали всякий раз, когда была большая приверженность исламу и руководству их Пророка ﷺ. Это отличается от, например, Европы и Америки, чей ренессанс был движим отделением их веры от общественной жизни или полным отказом от неё. По этой же причине значительная часть современного мира противится идее слияния «церкви и государства», поскольку в их коллективной памяти религия была именно тем оковом, который мешал прогрессу и развитию в прошлом. Поэтому преобладающее настроение, особенно на светском Западе, таково: возрождение религии неизбежно влечёт за собой возвращение к отсталости и застою. Но по нашему опыту как мусульман, религия и духовная сила были движущими силами, которые побуждали первых мусульман преуспевать как в мирских, так и в загробных делах. Проведение этого различия во многом поможет вдумчивым читателям истории избавиться от подозрений, которые порождает наш современный контекст, касающихся пользы религии вообще и выдающегося вклада ислама в мир в частности. Люди, которые, независимо от того, сколько фактов приводится, с трудом признают эти достижения, скорее всего, ведут разговор из парадигмы, в которой «религия» воспринимается не иначе как синоним созданных человеком систем, давно утративших актуальность. Этот психологический багаж основан на унаследованной цивилизационной травме от этих систем верований и порождает стереотипы и поспешные обобщения о «религии», от которых многие люди сегодня не могут избавиться. Но в конечном счёте те, кто имеет смелость подвергнуть сомнению свои предубеждения, будут всё чаще признавать, что Мухаммад ﷺ должен был быть пророком Бога, и что он и его учение стали причиной многих уникальных достижений и успехов.
However, only in the last 400-500 years did the Muslim world suffer such great and unprecedented setbacks, and only when Muslims strayed from the proper understanding and practice of Islam. But for as long as Muslims gave due respect to their religion, observing it correctly and religiously, disgraces of today’s magnitude were non-existent. It is a demonstrable historical reality that Muslims thrived whenever there was greater adherence to Islam and the guidance of their Prophet 164 .صلى الله عليه وسلم This is unlike Europe and the Americas, for instance, whose renaissance was propelled by separating their faith from public life or dismissing it altogether. It is for this same reason that much of the modern world is averse to the idea of merging “church and state,” because in their collective memory, religion was the very shackle that hindered progress and advancement in the past. Hence, a dominant sentiment especially in the secular West is that the revival of religion necessitates a return to backwardness and stagnation. But in our experience as Muslims, religion and spiritual strength were the driving forces that motivated the early Muslims to excel in both their worldly and otherworldly pursuits. Making that distinction will greatly assist the discerning readers of history to shed the suspicisions our current context fosters surrounding the utility of religion in general, and Islam’s profound contributions to the world in particular. People who struggle, irrespective of how many hard facts are presented, to acknowledge these achievements, are likely engaging the conversation from a paradigm in which one is unable to perceive “religion” as anything but a synonym for the man-made systems that have long become obsolete. This psychological baggage is predicated on an inherited civilization trauma from these belief systems and generates the stereotypes and overgeneralizations about “religion” that many people cannot escape today. But ultimately, those with the courage to challenge their presuppositions will continue to recognize that Muhammad صلى الله عليه وسلم must have been a prophet of God, and that he and his teachings were responsible for many unique accomplishments and successes.
