Скажи: «Это мой путь: я призываю к Аллаху со знанием, я и те, кто следует за мной. Пречист Аллах, и я не из многобожников».166

Say [O Muhammad], “This is my way; I invite to Allah with insight, I and those who follow me. And exalted is Allah; and I am not of those who associate others with Him.”166

Пророк Мухаммад ﷺ никогда не призывал людей поклоняться ему. Он даже не позволял людям проявлять чрезмерное почтение к себе, всегда проводил чёткое различие между Божественным и своей человеческой природой и запрещал людям вставать для него, когда он входил в комнату (см. главу 2). Он ﷺ возражал против того, чтобы люди в своих высказываниях неявно уравнивали его и Аллаха,167 и на смертном одре предостерегал о поступках людей прошлого, которые превратили могилы своих пророков в святыни.168 Не было более важной основы его послания, чем защита чистейшего понимания монотеизма в сердцах людей и устранение любых преград между человеком и его непосредственной, личной связью с Богом.

The Prophet Muhammad صلى الله عليه وسلم never asked people to worship him. He did not even allow people to display excessive reverence to him, would always make a sharp distinction between the Divine and his own human nature, and would stop people from standing for him when he entered a room (see Chapter 2). He صلى الله عليه وسلم objected to people implicitly equating him and Allah in their statements,167 and warned on his deathbed about the actions of past people who had turned the graves of their prophets into shrines.168 There was no greater keystone of his message than protecting the purest understanding of monotheism in people’s hearts and removing any barrier between individuals and their direct and personal connection with God.

Лев Толстой (ум. 1910) происходил из знатной русской семьи и некоторые называют его одним из величайших романистов всех времён. Многие сообщали о его большом уважении к исламу, несмотря на то, что он был христианином, поскольку он считал, что в нём содержатся ценные элементы, которые он хотел сделать доступными для более широкой аудитории.

Leo Tolstoy (d. 1910) hailed from an aristocratic Russian family and is described by some as one of the greatest novelists of all time. Many have reported his great respect for Islam, despite being a Christian, because he thought it contained valuable elements that he wanted to make accessible to a wider audience.

Он включил Пророка Мухаммада ﷺ в серию книг под названием «Наиболее выдающиеся мыслители всех времён и народов».

He included the Prophet Muhammad صلى الله عليه وسلم in a series of books entitled The Most Remarkable Thinkers of All Times and Peoples.

В этом цикле Толстой пишет об исламе. Суть этой веры сводилась к тому, что нет божества, достойного поклонения, кроме Единого Истинного Всемогущего Бога, что Он милостив и справедлив и будет судить каждого человека в отдельности, по его вере и по балансу его добрых и дурных поступков, что означает мир для праведников и погибель для творящих зло… Он хочет, чтобы люди любили Его, а также друг друга. Любовь к Богу выражается в молитве, сострадании к другим, помощи и прощении.169

In this series, Tolstoy writes about Islam, The essence of this faith came down to the fact that there is no deity worthy of worship except the One True Almighty God, that He is merciful and just, and will judge each person individually, according to his or her faith and the balance of his or her good and bad actions which means peace for the righteous, and damnation for evildoers… He wants people to love Him as well as each other. The love for God is expressed in a prayer, compassion for others, assistance and forgiveness.169

Если главная экзистенциальная потребность человечества — распознать единого истинного Бога и выстроить с Ним осмысленные отношения, то привлечь людей может лишь самое чистое представление о Боге и Его единственности. Когда аналитики демографии из Pew Research Center исследовали, почему ислам прогнозируется как самая быстрорастущая религия в мире170, они обнаружили, что «предпочтение верований / нахождение в исламе большего смысла» и «изучение ислама / чтение его религиозных текстов» действительно являются двумя главными мотивами для принятия ислама171. Это не должно удивлять. Когда люди видят себя существами, наделёнными предназначением, из этого естественно следует, что нет никого лучше Того, Кто создал и замыслил их, чтобы сообщить им об их предназначении. Из этого же следует, что высочайше мудрое, высочайше милостивое Существо должно было сообщить им это предназначение, и отсюда непреходящая привлекательность модели религии как «божественного откровения», или модели «посланников, вдохновлённых свыше», о которой говорилось ранее. На этом рубеже древних поисков познания Бога перед нами остаются либо ограниченные философии, которые не отвечают на самые насущные вопросы людей о том, что делает жизнь осмысленной, либо поиск сужается до «авраамических религий», которые согласны в единстве Бога в теории, но расходятся во всём остальном. В конечном счёте именно уникальный акцент ислама на Единобожии и величии Бога отличает его от традиционного иудаизма, который представляет Бога племенным, пристрастным к одной кровной линии, и от господствующего христианства, которое представляет Бога редукционистским, принимающим заявления о вере вместо праведных деяний. Как писал Чарльз Ле Гай Итон (ум. 2010), британский дипломат и исламский учёный, писал по этому вопросу: «С мусульманской точки зрения, иудаизм «национализировал» монотеизм, присвоив его одному лишь народу, тогда как в христианстве личность Иисуса будто затмила Божество, подобно тому как луна затмевает солнце»; или иначе: «Иудаизм укрепил этот монотеизм, дав ему дом и войско, но в то же время конфисковал его; христианство универсализировало истину, но разбавило её». Ислам замкнул круг и восстановил чистоту веры Авраама, отведя Моисею и Иисусу место первостепенной важности в своей вселенной и восприняв самую суть монотеизма — безраздельное поклонение Единому и отражение Божественного Единства в личном и общественном равновесии, в балансе между всеми противоположными силами и между различными уровнями человеческого опыта.

If humanity’s greatest existential need is to identify the one true God and develop a meaningful relationship with Him, then only the purest belief about God and His uniqueness will attract them. When demographics analysts at Pew Research Center investigated why Islam is projected to be the fastest growing religion in the world,170 they found that “preferring the beliefs/ finding more meaning in Islam” and “studying Islam/reading its religious texts” are in fact the two primary motivators for converting to Islam.171 This should not be surprising. When humans see themselves as purposeful creatures, it should follow for them that there is none better than the One who fashioned and designed them to inform them of their purpose. It also follows for these people that a supremely wise, supremely merciful being would have communicated that purpose to them, and hence the undying appeal of the “divine revelation” model of religion, or that of “heavenly inspired messengers” as discussed earlier. From this juncture in the ancient quest to know God, we are left with either limited philosophies that fall short of answering people’s most pressing questions on what makes life meaningful, or the search is narrowed to the “Abrahamic faiths” which agree on the oneness of God in theory but diverge thereafter. Ultimately, it is the unique emphasis of Islam on the Oneness of God and His glory that separates it from traditional Judaism which posits God as tribalist with partiality for a single bloodline, and mainstream Christianity which posits God as reductionist who accepts claims to faith in place of righteous works. As Charles Le Gai Eaton (d. 2010), the British diplomat and Islamic scholar, wrote on this point, In the Muslim view, Judaism ‘nationalized’ monotheism, claiming it for one people alone, while in Christianity the person of Jesus as it were eclipsed the Godhead, just as the sun is eclipsed by the moon; or again: Judaism stabilized this monotheism, giving it a home and an army, but at the same time confiscated it; Christianity universalized the truth, but diluted it. Islam closed the circle and restored the purity of the faith of Abraham, giving to Moses and Jesus positions of pre-eminence in its universe and seizing upon the quintessential nature of monotheism, single-minded worship of the One, and upon the reflection of the Divine Unity in personal and social equilibrium--a balance between all contrary forces and between the different levels of human experience.

Ибн Таймия (ум. 1328) утверждал, что ислам объединяет Закон справедливости Моисея и Закон благодати христиан, занимая срединный путь между суровостью иудаизма и милосердием Иисуса; он говорил, что если Моисей провозгласил Величие Бога, а Иисус — Его Благость, то Мухаммад ﷺ провозгласил Его Совершенство.

Ibn Taymiyyah (d. 1328) maintained that Islam combined the Mosaic Law of Justice with the Christian Law of Grace, taking a middle way between the severity of Judaism and the mercy of Jesus; and he said that while Moses had proclaimed God’s Majesty and Jesus His Goodness, Muhammad proclaimed His Perfection.

В том же контексте говорится, что Иисус открыл то, что Моисей хранил в тайне, — тайны Божественной милости и богатство Божественной любви, а ислам, наконец, поставил всё на своё место в свете полной Истины.172

In the same context, it is said that Jesus revealed what Moses had kept hidden, the secrets of the Divine Mercy and the richness of Divine Love, and that Islam finally brought everything into perspective in the light of total Truth.172

Хотя Бог описан в Коране во многом сходно с тем, как Он описан в Библии, различия значительны и имеют серьёзные последствия. Например, в Коране нет никакой тайны вокруг единства и сущности Бога, в отличие от неясности тринитарного учения, его запутанный характер сегодня отражается в принципиальных разногласиях между христианскими конфессиями относительно личности и природы Бога. Точно так же нигде в Коране нет исключения из всемогущества Бога, тогда как Ветхий Завет изображает Бога, например, проигрывающим схватку с Иаковом.173

Though God is described in the Qur’an similarly to how He is described in the Bible in many respects, the differences are significant and consequential. For instance, there is no mystery surrounding God’s oneness and identity in the Qur’an, as opposed to the obscurity of the trinitarian doctrine, with its convoluted nature reflected today in the fundamental disagreements between Christian denominations over the person and nature of God. Likewise, there is no exception to God’s omnipotence anywhere in the Qur’an, while the Old Testament depicts God, for instance, as losing a wrestling bout with Jacob .173

Только в исламе можно найти отчётливую направленность на Бога, который абсолютен в Своём единстве и совершенстве, трансцендентен в Своей власти и справедливости, превознесён над тем, чтобы походить на Своё творение или оставлять его без руководства, и в равной мере милостив ко всему человечеству, обращаясь ко всем людям с одним и тем же посланием.

Only in Islam does one find a distinct focus on God who is absolute in His Oneness and perfection, transcendent in His power and justice, glorified above resembling His creation or deserting them without direction, and equally compassionate to humanity at large, addressing them all with the same message.