Помимо изящества, точности и сохранности, одно лишь слушание Корана продолжает оказывать на людей уникальное и необычайное воздействие. Как пишет аль-Хаттаби в «Баян иʿджаз аль-Кур’ан»: «Неподражаемость Корана имеет ещё одно измерение, которое люди склонны упускать из виду и которое никто не осознаёт, кроме немногих, а именно то, что он производит в сердцах и запечатлевает в душах. Помимо Корана вы не слышали ни об одной речи, ни стихотворной, ни прозаической, которая, достигая слуха, доставляла бы такое непосредственное наслаждение и сладость, а в другое время такой трепет и благоговение, как это делает Коран».448

Sophistication, accuracy, and preservation aside, simply hearing the Qur’an continues to have a unique and extraordinary effect on people. As al-Khaṭṭ ābī writes in Bayān Iʿjāz al-Qurʾān, The inimitability of the Qur’an has yet another dimension, one which people tend to overlook, and is unrecognized except by a sparse few—namely what it generates in the hearts and impresses onto the souls. Aside from the Qur’an, you do not hear of any discourse, neither poetry nor prose, that upon reaching one’s ears provides such immediate pleasure and sweetness, and at other times such awe and intimidation, like the Qur’an does.448

Затем он описывает, как Коран исторически обладал уникальной силой вдохновлять сердца надеждой и пробуждением и искоренять самые глубоко укоренившиеся ложные убеждения. Разве не замечательно, спрашивает он, что несколько арабов, каждый из которых замышлял убить Пророка ﷺ, подходили к нему, но обезоруживались, услышав его чтение Корана, и тотчас из врагов становились союзниками, а из непреклонных неверующих — искреннейшими из верующих?

He then proceeds to describe how the Qur’an has historically exhibited a unique potency for invigorating spirits with optimism and wakefulness, and uprooting the most deeply entrenched false convictions. Is there nothing remarkable, he asks, about multiple murderous Arabs who each neared the Prophet صلى الله عليه وسلم to assassinate him, only to be disarmed by hearing his recitation of the Qur’an, and transformed at once from enemies to allies, and from staunch disbelievers to the sincerest devotees among the faithful?

В достоверно передаваемом хадисе Джубайр ибн Мут‘им рассказывает, что, прибыв в Медину как многобожник, чтобы выкупить своих соплеменников, взятых в плен в битве при Бадре, он застал Пророка ﷺ читающим суру ат-Тур во время молитвы магриб. Он рассказывает:

In a rigorously authenticated report, Jubayr ibn Muṭʿim  narrates that upon arriving in Madinah as a pagan idolator, to ransom his clansmen who were captured at the Battle of Badr, he found the Prophet صلى الله عليه وسلم reciting Sūrat al-Ṭū r during the Maghrib prayer. He narrates:

Когда он дошёл до аятов: «Были ли они созданы из ничего, или же они сами себе творцы? Или они создали небеса и землю? Нет, они не уверены».

Once he reached the verses, “Were they created out of nothing, or are they the creators [of themselves]? Or did they create the heavens and the earth? No, they are not certain.

Или же у них есть сокровищницы твоего Господа, или они сами являются хранителями их?» — и моё сердце едва не взлетело.450

Or have they the repositories of your Lord, or are they the controllers [of them]?,”449 my heart nearly took flight.450

В другом предании он сказал: «Это был тот момент, когда вера впервые укоренилась в моём сердце».451 Подобно этому, Ибн ʿАббас передаёт, что однажды ночью, когда мусульмане всё ещё находились в враждебной Мекке, Пророк ﷺ читал в своей молитве: «Удивляетесь ли вы этому изречению (Корану)? И смеётесь, и не плачете?

In another narration, he said, “This was the moment that faith first settled in my heart.”451 Similarly, Ibn ʿAbbās  narrates that one night, while the Muslims were still in hostile Mecca, the Prophet صلى الله عليه وسلم recited in his prayer: “Then at this statement (the Qur’an) do you wonder? And you laugh and do not weep?

Пока вы гордо упорствуете? Так падите ниц перед Аллахом и поклоняйтесь [Ему]».452 Как рассказывает Ибн ʿАббас, произнеся эти аяты, верующие, присутствовавшие там, и несколько подслушивавших язычников пали ниц вместе с Пророком ﷺ453. Их восхищение чтением принудило их невольно подчиниться — хотя лишь на несколько мгновений, пока их гордое упрямство не взяло верх вновь.

While you are proudly sporting? So prostrate to Allah and worship [Him].”452 Upon uttering these verses, Ibn ʿAbbās says, both the believers present and several eavesdropping pagans fell into prostration along with the Prophet 453 .صلى الله عليه وسلم Their enrapture by the recital compelled them to involuntarily comply—albeit only for a few moments until their prideful obstinacy resurfaced.

Но многие противники Пророка ﷺ в итоге покорились тому, что Коран пробудил в их сердцах. Это были не только те враги, что некогда обнажали против него мечи, но даже люди, чьи родители пали в бою против Пророка ﷺ. Трудно найти кого-либо, кто проявлял бы большую враждебность к Мухаммаду ﷺ, чем Абу Джахль ибн Хишам, Умайя ибн Халаф и аль-Валид ибн аль-Мугира, — и всё же их сыновья (‘Икрима, Сафван и Халид) приняли Коран после гибели своих отцов от рук мусульман. Это лишь некоторые ранние примеры того, как сила Корана преобразила сердца слушателей, и до сих пор многие из тех, кто может даже не понимать его слов, оказываются не в силах противостоять притягательной мощи его чтения.

But many opponents of the Prophet صلى الله عليه وسلم did eventually submit to what the Qur’an stirred within them. These were not just the adversaries who once drew their swords against him, but even people whose parents had fallen in battle against the Prophet صلى الله عليه وسلم. It is difficult to find anyone who exhibited greater enmity to Muhammad صلى الله عليه وسلم than Abū Jahl ibn Hishām, Umayyah ibn Khalaf, and al-Walīd ibn al-Mughīrah—yet their sons (‘Ikrimah, Ṣafwān, and Khālid) embraced the Qur’an after their fathers’ demise at the hands of Muslims. These are but some early examples of how the potency of the Qur’an transformed the hearts of listeners, and until now many of those who may not even understand its words find themselves unable to resist the magnetic power of its recitation.

Насреддин Дине (ум. 1929, при рождении Альфонс-Этьен Дине), французский писатель, пишущий об исламе, говорил: «Чудеса, совершённые предыдущими пророками, были, так сказать, преходящими, и именно поэтому их быстро забывали, тогда как чудо Аятов можно назвать «Вечным чудом». Его действие было непрерывным. Везде и во всякое время каждый верующий, читая Аяты, помогал осуществлению этого чуда, и в этом можно найти объяснение многих внезапных обращений, непостижимых для европейца, который ничего не знает о Коране или судит о нём по холодным и неточным переводам».454

Nasreddine Dinet (d. 1929, born Alphonse-Étienne Dinet), a French writer on Islam, said, The miracles wrought by earlier Prophets had been transient, so to say, and for that very reason, rapidly forgotten, while that of the Verses may be called “The Permanent Miracle.” Its activity was unceasing. Everywhere and at all hours, each believer, by reciting the Verses, helped to realise the miracle, and in this can be found the explanation of many sudden conversions, incomprehensible for the European who knows nothing of the Qur’an, or judges it by cold and inaccurate translations.454

Истинность слов Динэ можно продемонстрировать и сегодня, учитывая, что значительная часть западного мира остается равнодушной к Корану и его завораживающему очарованию. Результаты поиска в английском интернете обычно показывают, что Библия является самой читаемой книгой всех времен: за последние пятьдесят лет было продано около 4 миллиардов экземпляров. Вторая (« Цитатник Мао Цзэдуна ») и третья (серия о Гарри Поттере) вместе разошлись лишь четвертью от числа экземпляров Библии.455 Хотя это различие между Библией и другими произведениями поражает, оно меркнет на фоне числа мусульман сегодня, которые не просто покупают или читают, а заучивают наизусть весь Коран. Они не только помнят каждый из его ~600

The truth of Dinet’s words can be demonstrated even today, given that much of the western world is oblivious to the Qur’an and its mesmerizing charm. Search engine results in English will usually reflect that the Bible is the most read book of all time, with about 4 billion copies sold in the last fifty years. The second (Quotations from Mao Tse-Tung) and third (the Harry Potter Series) combined only sold 25% as many copies as the Bible.455 While this disparity between the Bible and other works seems staggering, it is eclipsed by the numbers of Muslims today who do not merely purchase or read but memorize the entire Qur’an by heart. They not only recall each of its ~600

страниц, 114 глав, 6 236 аятов — до каждой буквы и каждого гласного звука, но в оригинальной арабской форме, и с соблюдением правил таджвида, регулирующих произношение Корана, несмотря на то что арабский язык для них, как правило, не родной. Как сказал Аллах: «Мы облегчили Коран для запоминания, так есть ли тот, кто помнит?» Есть и множество других, которые решительно скрывают то, что выучили Коран наизусть, опасаясь, что их побуждение раскрыть это достижение может содержать неискренность или самолюбование. Что касается этой стороны непревзойдённости Корана, его завораживающей притягательности, может ли какая-либо другая книга за всю историю человечества хоть отдалённо сравниться с ним?

pages, 114 chapters, 6,236 verses down to each letter and vowel sound, but in the original Arabic form, and while observing the tajwīd rules that govern Qur’anic pronunciation, despite Arabic usually not being their native tongue. As Allah said, “And We have certainly facilitated the Qur’an to be remembered, so is there anyone who will remember?”456 There are also countless others who are adamant about concealing their commitment of the Qur’an to memory, fearful that their motive for disclosing this achievement may involve insincerity or conceit. With regards to this aspect of the Qur’an’s inimitability, that of its riveting allure, does any other book in all of human history begin to compare?

Аль-Бакиллани призывает нас остановиться и рассмотреть Коран как самостоятельное историческое явление.457 Мы все видим, как каждое общество и цивилизация, увлекаясь новой идеей или видом искусства, естественным образом перенимает их, соревнуется в них и затем развивает их дальше, либо отбрасывает, когда они становятся обыденными. Но с Кораном ничего подобного не произошло: он не породил нового жанра художественной литературы или устного слова. Коран, в отличие от любой другой книги, словно навсегда сохранил в себе восторг от своего появления и неизменно удерживает восхищение тех, кто им восхищается.

Al-Bāqillānī calls us to pause and consider the Qur’an as a standalone historical phenomenon.457 We all witness how every society and civilization, upon becoming fond of a novel idea or artform, naturally imbibes it, competes in it, and then builds on it—or purges it when it becomes mundane. But with the Qur’an, none of this took place; it never ushered in a new genre of creative literature or spoken word. The Qur’an, unlike any other book, seems to have frozen in time the excitement of its debut and retained the fascination of its admirers forever.

Никогда не выходя за его пределы, они находят исполнение в его чтении, заучивании наизусть и размышлении над ним на протяжении всей жизни. Пытаясь объяснить это явление, Ибн Таймия говорит: «Тот, кто внимательно вслушивается в слова Аллаха и слова Его Посланника разумом и вдумывается в них сердцем, постигнет через них определённые смыслы, сладость, руководство, исцеление для сердец, благословения и пользу, которых он никогда не найдёт ни в каких других словах, будь то поэзия или проза».458

Never venturing beyond it, they are fulfilled by its recitation, memorization, and contemplation for an entire lifetime. In an attempt to explain this phenomenon, Ibn Taymīyah says, Whoever listens carefully to the words of Allah, and the words of His Messenger with his mind and ponders over them with his heart, he will arrive through them at certain meanings, sweetness, guidance, remedy for the hearts, blessings, and benefits that he would never find in any other words, whether poetry or prose.458

Доктор Мухаммад Драз (ум. 1958) в своём известном труде «ан-Наба аль-Азым» («Великая весть») дал схожее объяснение широкому воздействию Корана и его неподражаемости. В этой книге он утверждал, что одна из тайн силы Корана заключается в его совершенном сочетании убедительных доводов и эмоционального воздействия. Драз полагает, что человеческие сочинения никогда не демонстрируют такого совершенного баланса рационального и эмоционального. Технические рассуждения учёных и философов, как правило, лишены эмоций. Поэты и писатели, напротив, быстро отходят от реальности в область вымысла и вынуждены искажать факты, чтобы уйти от «холодной правды», которая работает против их цели. Коран же соединяет истину и красоту так, как под силу только Всевышнему.

Dr. Muhammad Drāz (d. 1958) penned a similar explanation for the far-reaching embrace of the Qur’an and its inimitable nature in his acclaimed work, al-Nabaʾ al-ʿAẓīm (The Great Tiding). In that book, he maintained that one of the secrets behind the potency of the Qur’an is its perfect combination of persuasive arguments and emotive forces. Drāz argues that human writings never demonstrate this perfect balance of rationality and emotionality. The technical discourses of scientists and philosophers is generally devoid of emotion. Poets and writers, on the other hand, quickly swerve from reality to fantasy and feel forced to stretch facts to escape “the cold truth” which works against their objective. As for the Qur’an, it fuses truth and beauty in a way that only the Almighty can.

Его риторическая глубина обращается к разуму, а красота обращается к чувствам, и ни одно из этих качеств не умаляет другое. Как прекрасно говорит Дураз, мы все слышим слова, которые явно являются плодом впечатляюще критичного ума, и другие, которые явно являются плодом человека с высочайшим эмоциональным интеллектом, но обнаружить оба этих плода, растущих на одной и той же ветви, поистине замечательно.

Its rhetorical depth appeals to the intellect, and its beauty appeals to emotions, but neither detracts from the other. As Drāz beautifully puts it, we all hear words that are clearly the fruit of an impressively critical mind, and others that are clearly the fruit of someone with peak emotional intelligence, but to find both fruits stemming from the same branch is truly remarkable.

Только Господин миров может предложить такой мощный эликсир, — говорит Он, — что он «чист и живителен для всех, кто его пьёт».459 Только Он может даровать человечеству «решающее слово» в его точности,460 и всё же такое, которое «заставляет дрожать кожу тех, кто боится своего Господа, а затем их кожа и сердца смягчаются при упоминании [милости] Аллаха».461

Only the Lord of the worlds can offer such a powerful elixir, he says, that is “pure and salient for all those who drink it.”459 Only He can allot humanity “a decisive statement” in its accuracy,460 and yet still one that “causes the skins of those who fear their Lord to shiver, then their skin and hearts soften at the mention of [the mercy of] Allah.”461

Аль-Байхаки в своём известном труде «Даляиль ан-нубуввах» приводит слова аль-Халими: «Тот, кто полагается на подобное (утверждение, что Мухаммад заимствовал у рабов Ибн аль-Хадрами), примет что угодно, лишь бы обвинить его». Затем он обосновывает это тем, что подобное обвинение не только игнорирует неподражаемый язык Корана, но и не объясняет тайну его силы и воздействия. Вспомним тысячи томов по интеллектуальным наукам, законодательству и этике, которые были извлечены из этого краткого Корана или вдохновлены им. Ни одно сочинение, созданное человеком или ниспосланное Богом, никогда не приводило людей и общества к такому всестороннему расцвету. На духовном, нравственном, общественном и цивилизационном уровнях он вдохнул новую жизнь в мир, освещал его на протяжении веков и продолжает делать это до сих пор. Как провозглашает о Коране Аллах, Могущественный и Величественный: {И так Мы открыли тебе дух по Нашему велению}.

Al-Bayhaqī, in his famous Dalāʾil al-Nubuwwah, quotes al- Ḥalīmī as saying, “Whoever depends on the likes of this (Muhammad plagiarizing from Ibn al-Ḥaḍramī’s slave-boys) will accept anything to accuse him.” He then justifies this by the fact that this charge not only ignores the inimitable language of the Qur’an but fails to explain the secret behind its potency and impact. Consider the thousands of volumes of intellectual sciences, laws, and ethics extracted from, or sparked by, this concise Qur’an. No single work—man-made or divine—has ever caused people and societies to thrive in such a holistic way.462 On spiritual, moral, social, and civilizational levels, it breathed new life into the world, illuminated it for centuries, and continues to do so until today. As Allah, the Mighty and Majestic, proclaims about the Qur’an, And thus We have revealed to you a spirit of Our command.

Ты не знал, что такое Писание и что такое вера, но Мы сделали его светом, которым Мы направляем тех из Наших рабов, кого пожелаем. И ты, [о Мухаммад]ﷺ, поистине, указываешь на прямой путь — путь Аллаха, Которому принадлежит всё, что на небесах, и всё, что на земле. Поистине, к Аллаху возвращаются все дела.463

You did not know what the Book or [what] faith was, but We have made it a light by which We guide whom We will of Our servants. And indeed, you [O Muhammad] guide to a straight path, the path of Allah, to Whom belongs whatever is in the heavens and whatever is in the earth. Unquestionably, to Allah do all [matters] evolve.463