В этих главах мы рассмотрели насущную потребность человечества в пророчестве, удивительные плоды служения Мухаммада ﷺ в его нраве, послании, достижениях и наследии, а также привели некоторые из событий, которые он предсказал, чудеса, которые он совершил, и Коран, которым он потряс мир. Теперь ответственность ложится на читателя: подняться и исполнить свое высшее предназначение — знать и поклоняться Господу миров. Ради этой цели лишь руководство и светлый пример последнего пророка Божьего, Мухаммада ﷺ, осветят путь.

In these chapters, we have covered humanity’s pressing need for prophethood, the extraordinary fruits of Muhammad’s صلى الله عليه وسلم ministry in terms of his character, message, accomplishments, and legacy, and sampled a share of the events he foretold, the miracles he performed, and the Qur’an with which he shook the world. The onus now falls on the reader to rise and meet their ultimate purpose in knowing and worshipping the Lord of all the Worlds. For that end, only the leadership and luminous example of God’s final prophet, Muhammad صلى الله عليه وسلم, will light the way.

Абу Суфьян ибн Харб был открытым врагом Пророка Мухаммада ﷺ почти на протяжении всего его служения. Он предпринял больше военных походов против него, чем кто-либо другой, а в промежутках между сражениями помогал организовывать восстания в городе Пророка ﷺ, Мадине, и тайные покушения на его жизнь. Лишь за восемнадцать месяцев до смерти Пророка ﷺ Абу Суфьян сам решил принять ислам. Однако я хотел бы здесь изложить последовательность событий в день его обращения, поскольку они наглядно передают опыт, который испытывают многие люди, обращаясь к доказательствам пророчества.

Abū Sufyān ibn Ḥarb was an open enemy to the Prophet Muhammad صلى الله عليه وسلم for nearly his entire ministry. He launched more battle campaigns against him than anyone, and during the intervals between battles, he would help orchestrate uprisings in the Prophet’s صلى الله عليه وسلم city of Madinah, and covert assassination attempts against him. It was only eighteen months before the Prophet’s صلى الله عليه وسلم death that Abū Sufyān himself decided to accept Islam. However, it is the sequence of events on the day of his conversion that I wish to summarize here and leave my readers with, as they powerfully capture an experience many people have when engaging the proofs of prophethood.

После того как племя Курайш нарушило мирный договор с Мухаммадом ﷺ, напав на одного из его союзников, Пророк ﷺ выступил с войском к Мекке, чтобы положить конец их притеснениям.

After the tribe of Quraysh reneged on its peace treaty with Muhammad صلى الله عليه وسلم by attacking one of his allies, the Prophet صلى الله عليه وسلم marched to Mecca with his army to put an end to their oppression.

Когда они достигли окраин Мекки, Абу Суфьян понял, что его родной город не сможет отразить это надвигающееся войско, особенно после того, как их появление застало его врасплох. В отчаянной попытке Абу Суфьяна тайно провел в мусульманский лагерь аль-Аббас ибн Абдуль-Мутталиб, дядя Пророка ﷺ, который был давним другом Абу Суфьяна. Едва они вошли в шатер Пророка ﷺ, туда же вошли и его старшие сподвижники, требуя казни этого человека, который мучил многих из них, убивал их родственников и по всем меркам был военным преступником. Но в минуту высочайшего милосердия Пророк ﷺ простил его и сказал: «Неужели ты всё ещё не засвидетельствуешь, что нет никого достойного поклонения, кроме Аллаха?» Абу Суфьян ответил: «Теперь я уверен, что если бы существовало какое-либо другое божество, оно уже спасло бы меня». Пророк ﷺ продолжил: «Разве ты не засвидетельствуешь, что я — Посланник Аллаха?» Абу Суфьян сказал: «Что касается этой части, во мне всё ещё есть некоторые сомнения». Однако, осознав, что только это может искупить такого преступника, как он сам, известного на всю округу, он провозгласил свидетельство веры и стал мусульманином:

When they reached the outskirts of Mecca, Abū Sufyān became certain that his hometown would not be able to repel this incoming force, especially after being caught off guard by them like this. In a desperate attempt, Abū Sufyān was slipped into the Muslim camps by al-‘Abbās ibn ‘Abdul-Muṭṭalib , the Prophet’s صلى الله عليه وسلم uncle who happened to be Abū Sufyān’s lifelong friend. Just as they entered the Prophet’s صلى الله عليه وسلم tent, so did his senior Companions, the latter demanding the execution of this man who had tortured many of them, killed their family members, and was a war criminal by every measure. But in a moment of supreme clemency, the Prophet صلى الله عليه وسلم forgave him and said, “Will you still not testify that nothing is worthy of worship except Allah?” Abū Sufyān responded, “I am certain now that if there were any other god, he would have saved me already.” The Prophet صلى الله عليه وسلم continued, “Will you not testify that I am the Messenger of Allah?” Abū Sufyān said, “As for that part, there is still some doubt inside me regarding it.” However, upon realizing that only this could redeem a criminal as notorious as himself, he professed the testimony of faith to become Muslim:

Я свидетельствую, что нет бога, кроме Аллаха, и свидетельствую, что Мухаммад — посланник Аллаха ﷺ.475

I testify that nothing is worthy of worship except Allah, and I bear witness that Muhammad is the Messenger of Allah.475

Пророк Мухаммад ﷺ понимал, что Абу Суфьян пользуется большим авторитетом среди своего народа (Банү Умайя), и что именно это было главной причиной его колебаний в признании власти Мухаммада ﷺ, ведь тот происходил из соперничающего племени Банү Хашим. Чтобы помочь Абу Суфьяну преодолеть его колебания и укрепить его приверженность вере, Пророк ﷺ разрешил ему вернуться домой и объявил, что любой житель Мекки, который войдёт в дом Абу Суфьяна, будет в безопасности.

The Prophet Muhammad صلى الله عليه وسلم recognized that Abū Sufyān was a man of great prestige among his people (Banū Umayyah), and that this was the main reason he hesitated to concede to Muhammad’s authority, as he صلى الله عليه وسلم hailed from the rival tribe of Banū Hāshim. To help Abū Sufyān overcome his hesitation and solidify his commitment to faith, the Prophet صلى الله عليه وسلم allowed him to return home and declared that any Meccan who entered Abū Sufyān’s estate would be safe.

Затем Пророк ﷺ дополнил этот шаг другим мудрым распоряжением: он велел своему дяде поставить Абу Суфьяна у входа в долину на рассвете, чтобы тот увидел, каким многочисленным было мусульманское войско, когда проходило мимо. Наутро Абу Суфьян был поражён. Каждый раз, когда мимо проходила огромная толпа в доспехах, он с тревогой спрашивал аль-‘Аббаса, кто это, и аль-‘Аббас называл ему имя каждого отряда: «Это Гифар… Это Джухайна… Это Сулайм… Это Мазина… Это Мухаджиры и Ансары». Абу Суфьян не находил слов, и всё, что он мог ответить каждый раз, было: «Какое у меня дело воевать с таким племенем? Никто никогда не сможет противостоять таким людям». Затем он в изумлении сказал аль-‘Аббасу: «Царство твоего племянника действительно стало великим». Тогда он понял, что уже принимают ислам не отдельные люди, а целые племена и области. Он знал, что некоторые из этих племён могли бы в одиночку истребить Курайш, и теперь каким-то образом Мухаммад впервые в истории объединил их сердца. Словно умоляя своего спутника признать очевидное, аль-‘Аббас ответил: «Абу Суфьян! Это не царство, это пророческая миссия». На этот раз свидетельство, должно быть, исходило из глубины его сердца, и Абу Суфьян сказал: «Да, должно быть так».476

Then, he صلى الله عليه وسلم coupled that gesture with another wise directive, instructing his uncle to have Abū Sufyān stand at the mouth of the valley at daybreak, to behold the magnitude of the Muslim forces as they marched. The next morning, Abū Sufyān was awestruck. Each time a massive crowd in armor would pass by, he would anxiously ask al-‘Abbās who they were, and al-‘Abbās would inform him of each group’s name: “This is Ghifār… This is Juhaynah… This is Sulaym… This is Mazīnah… These are the Muhājirīn and the Anṣār.” Abū Sufyān was beyond words, and all he could muster in response each time was, “What business do I have fighting such a tribe? Nobody can ever contend with such people.” He then said to al-‘Abbās in bewilderment, “Your nephew’s kingdom has truly become a great one.” He realized then that it was no longer individuals that were becoming Muslim, but rather whole tribes and regions. He knew that some of these tribes could singlehandedly cause the extinction of Quraysh, and now—somehow—Muhammad had united their hearts for the first time in history. As if begging his comrade to recognize the obvious, al-‘Abbās retorted, “Abū Sufyān! This is no kingdom; it is prophethood.” This time the testimony must have come from his depths; Abū Sufyān said, “Yes, it must be.”476

Прекрасна несравнимая милость Пророка صلى الله عليه وسلم к его величайшим противникам и уникальные достижения его недолгой благословенной жизни, но, пожалуй, история о пути веры, которую он рассказывает, трогает моё сердце сильнее всего. Не каждый, кто исповедал истинность ислама, ощутил в сердце всю сладость веры, и не каждый, кто интеллектуально убеждён в исламе, сумел преодолеть социальные и эмоциональные препятствия к его принятию. Пророк صلى الله عليه وسلم взывал к Аллаху: «…и направь меня, и облегчи мне следование прямым путём»477. Это глубокая мольба, ведь все мы подсознательно избегаем принятия определённых истин из-за страха перед их ценой. Поэтому открытость сердца истине, а не только ума, и делает возможными объективность и ясность мышления.

Beautiful is the matchless mercy of the Prophet صلى الله عليه وسلم with his greatest opponents, and the unique achievements of his brief blessed lifetime, but perhaps the story it tells about the journey of faith is what tugs at my heartstrings above all. Not everyone who has professed the truth of Islam has experienced the full sweetness of faith in their heart, and not everyone who is intellectually convinced about Islam has been able to conquer the social and emotional challenges to accepting it. The Prophet صلى الله عليه وسلم would beseech Allah, “…and guide me, and allow guidance to be easy for me.”477 This is a profound prayer, for we all subconsciously avoid accepting certain truths due to fear of their cost. It is therefore our heart being open to truth, not just our mind, that allows for objectivity and clarity of thought.

Поэтому Аллах говорит: «Тому, кого Аллах желает наставить на прямой путь, Он расширяет грудь для принятия ислама».478

Hence, Allah says, “So whoever Allah wishes to guide, He expands their heart to welcome Islam.”478

Абу Суфьян прекрасно знал о честности Пророка ﷺ, был свидетелем многих великих чудес, был прощён, а затем удостоен чести, и всё же лишь тогда, когда Аллах вдохновил его этими простыми словами — «это пророчество», — вера проникла сквозь его мирскую защиту и наконец утвердилась в его сердце.

Abū Sufyān  knew full well of the Prophet’s صلى الله عليه وسلم integrity, witnessed many great miracles, was forgiven, then honored, and yet it was only when Allah inspired him with this simple statement—“this is prophethood”— that faith penetrated his worldly defenses and finally settled in his heart.

Я прошу Аллаха даровать нам искренность, благодаря которой убеждение утвердится в наших сердцах, простить этого автора за всё, что может быть неуместным в этом труде, как в словах, так и в намерениях, и ниспослать Своё лучшее благословение, мир и благословения на Его последнего пророка Мухаммада ﷺ. И вся хвала принадлежит Аллаху, Господу миров.

I ask Allah to grant us the sincerity that allows for conviction to settle in our hearts, to forgive this writer for all that may be inappropriate in this work of statements or intentions, and to send His finest salutations, peace, and blessings upon His final prophet, Muhammad. And all praise is for Allah, Lord of the Worlds.