Фахр ад-Дин ибн Али ар-Рази (1150–1210 н.э. / 544–606 г.х.) был учёным шафиитского мазхаба, который преуспел в науках о грамматике, а также в философии.

Fakhrud-Deen ibn ‘Alee ar-Raazee (1150-1210 CE/544-606 AH) was a Shaafi‘ee scholar who excelled in the grammatical sciences as well as philosophy.

Его тафсир издан в восьми больших томах; однако современники упоминали, что Фахруд-Дин не завершил свой тафсир. Высказывалось предположение, что работу завершил его ученик Шамс ад-Дин Ахмад ибн аль-Халиль аль-Хуваййи.126 Тафсир ар-Рази довольно популярен среди учёных благодаря обширному рассмотрению различных тем из широкого круга наук. Этот тафсир отмечен вниманием к связи между аятами и сурами. Однако в основном тафсир напоминает энциклопедию естественных наук. Автор углубляется в математику и естественные науки и оценивает мнения астрономов и философов, используя их терминологию. Различные доводы му‘тазилитов упоминаются и умеренно опровергаются, а позиции различных мазхабов фикха объясняются всякий раз, когда встречаются аяты, содержащие правовые вопросы. Однако в правовых вопросах он всегда отдаёт предпочтение своей школе, мазхабу шафиитов. Ар-Рази также обсуждал грамматические вопросы, но в гораздо меньшей степени, чем вопросы естественных наук.127

His tafseer is printed in eight large volumes; however, his contemporaries mentioned that Fakhrud-Deen did not complete his tafseer. It has been suggested that the work was completed by his disciple, Shams ad-Deen Ahmad ibn alKhaleel al-Khuwayyee.126 Ar-Raazee’s tafseer is quite popular among scholars due to its extensive treatment of various topics from a wide range of sciences. This tafseer is noted for its concentration on the relationship between verses and chapters. However, the tafseer is, for the most part, like an encyclopedia of natural sciences. The author delves into mathematics and natural sciences and evaluates the opinions of astronomers and philosophers using their terminology. The various arguments of the Mu‘tazilah are mentioned and mildly refuted and the positions of the various fiqh math-habs are explained whenever verses containing legal issues appear. However, he always favors his school, the Shaafi‘ee math-hab on legal issues. Ar-Raazee also discussed grammatical issues, but to a much lesser extent than his discussions of natural sciences.127

Абу ‘Абдуллах Мухаммад ибн Ахмад аль-Ансари аль-Кыртуби (ум. 1273 н.э./671 г.х.) родился в Кордове, в том, что ныне является Испанией. Он начал там своё обучение и участвовал в джихаде против христиан, в ходе которого был взят в плен, но ему удалось бежать. Впоследствии он отправился на Восток и поселился в Египте, где и скончался. Он наиболее известен своим тафсиром, но также прославился книгой о загробной жизни «ат-Тазкира би-Ахвали аль-маута ва ахвали аль-ахира» и книгой о зухде — умалении мирских устремлений ради достижения успеха в Последней жизни.129

Aboo ‘Abdillaah Muhammad ibn Ahmad al-Ansaaree al-Qurtubee (d. 1273 CE/671 AH) was born in Cordoba in what is now Spain. He started his studies there and participated in jihaad against the Christians, in the course of which he was captured, but he managed to escape.128 He eventually travelled to the east, settling in Egypt, where he died. He is most famous for his tafseer, but he is also noted for his book on the afterlife, at-Tathkirah bi Ahwaal al-Mawtaa wa Ahwaal al-Aakhirah and a book on zuhd, the downplaying of worldly ambitions in order to concentrate on success in the hereafter.129

Его тафсир начинается с введения объёмом около семидесяти страниц о достоинствах Корана, об этикете его чтения и о правильной методологии тафсира. Тафсир отличается выраженным вниманием к вопросам фикха, однако этим он не ограничивается. Работу аль-Куртуби можно отнести к категории ат-тафсир бид-дирайах, поскольку фикх по своей природе предполагает выводы из текстов. Вместе с тем он приводит хадисы, относящиеся к каждому аяту, а также разъяснения сахаба, табиинов и крупных учёных, обычно без иснада. Цитируя хадис, он указывает книгу, где его можно найти, или автора, который его упомянул. После приведения текста аята он называет количество связанных с ним вопросов, которые намерен обсудить. Обычно он начинает с разъяснения лексики аята, приводя строку или две стихов для иллюстрации значения трудных слов. Он также упоминает варианты чтения и их чтецов. Обсуждая вопросы фикха, он излагает основные мнения вместе с их доказательствами, а затем даёт им оценку. Как правило, он поддерживает позицию малики, хотя и не всегда. Он также опровергает сбившиеся с пути течения, такие как шииты, му‘тазилиты и кадариты, но делает это с соблюдением учёного этикета. Его тафсир считается одним из монументальных трудов в этой области и незаменим для вопросов фикха Корана.130

His tafseer starts with an introduction of some seventy pages on the virtues of the Qur’aan, the etiquettes of its recitation and the proper methodology of tafseer. The tafseer is characterized by a heavy emphasis on fiqh issues, but it is by no means limited to that. One may consider al-Qurtubee’s work in the category of attafseer bid-diraayah because fiqh by its nature involves deductions from the texts. However, he includes the hadeeths relevant to each verse, as well as explanations of the sahaabah, taabi‘oon and major scholars, although usually stripped of the isnaad. When quoting a hadeeth, he cites the book where it may be found or the author who mentioned it. After presenting the text of a verse, he will state the number of issues relating to it that he plans to discuss. He usually starts with an explanation of the vocabulary of the verse, quoting a line or two of poetry to illustrate the definition of any difficult words. He also mentions variant recitations and their reciters. In discussing fiqh issues, he mentions the major opinions along with their evidence, then evaluates them. He generally supports the Maalikee position, although not always. He also refutes deviant sects like the Shee‘ah, the Mu‘tazilah, and the Qadareeyah, but he does so with scholarly etiquette. His tafseer is considered one of the monumental works in this field, and is indispensable for the fiqh issues of the Qur’aan.130

Насир ад-Дин, ‘Абдуллах ибн ‘Али аль-Байдави (ум. 1291 г. н. э. / 691 г. по хиджре) был персидским учёным шафиитского мазхаба и был назначен главным судьёй Ширaза. Его тафсир представлял собой сокращённый вариант «аль-Кашшаф» аз-Замахшари, из которого была исключена большая часть муътазилитской философии. Однако время от времени он всё же увлекается объяснениями аз-Замахшари. Подобно аз-Замахшари, он также в конце каждой суры приводит слабые и выдуманные хадисы, восхваляющие достоинства чтения этой суры. Аль-Байдави заимствует часть материала из «Мафатих аль-Гайб» ар-Рази и тафсира ар-Рагиба аль-Исфахани и приводит предания от сахабов и табиинов. Поэтому он не оставляет без внимания ни один аят о чудесах творения, не раскрыв его через теории и факты естественных наук. Он также упоминает чтения Корана, но не ограничивается лишь достоверными из них. Тем не менее тафсир в значительной мере свободен от израильят. Его язык также очень отточен и изящен. Исламские учёные на протяжении веков высоко ценили этот тафсир, и было создано множество комментариев к нему и аннотированных изданий.131

Naasirud-Deen, ‘Abdullaah ibn ‘Alee al-Baydaawee (d. 1291 CE/691 AH) was a Persian scholar of the Shaafi‘ee math-hab and was appointed chief judge of Shiraaz. His tafseer was an abridgement of al-Kash-shaaf by az-Zamakhsharee, with most of the Mu‘tazilee philosophy deleted. However, he does occasionally get caught up in az-Zamakhsharee’s explanations. He has also followed azZamakhsharee’s practice of mentioning at the end of every chapter weak and fabricated hadeeths extolling the virtues of reading that chapter. Al-Baydaawee draws some of his material from Mafaateeh al-Ghayb of ar-Raazee and Tafseer ar-Raaghib al-Isfahaanee and includes narrations from the sahaabah and the taabi‘oon. Hence, he does not leave any verse about the wonders of creation without expounding on the theories and facts of natural sciences. He also mentions Qur’aanic recitations, but does not limit himself to the authentic ones. Nevertheless, the tafseer is quite free from Israa’eeleeyaat. Its language is also very polished and elegant. Islaamic scholars throughout the ages have held this tafseer in high esteem, and many commentaries on it and annotated versions of it have been produced.131

‘Абдуллах ибн Махмуд ан-Насафи (ум. 1302 г. н. э. / 701 г. хиджры) был учёным-ханафитом, пользовавшимся широкой известностью. Он написал множество книг по усуль аль-фикх и комментариев к более ранним трудам. Его тафсир представлял собой сокращённый вариант тафсира аль-Байдави, из которого он исключил выдуманные хадисы о достоинствах каждой суры. Рассматривая различные чтения Корана, он ограничивался подлинными семью и указывал, за каким чтецом закреплено каждое из них. Ан-Насафи обсуждал различные правовые вопросы, связанные с аятами, разъясняя доводы каждого мазхаба, опровергая их и поддерживая позиции собственного мазхаба — ханафитского. Обсуждения грамматических вопросов в основном очень краткие. В целом тафсир среднего объёма, а его стиль краткий и ясный.132

‘Abdullaah ibn Mahmood an-Nasafee (d. 1302 CE/701 AH) was a Hanafee scholar of wide renown. He wrote numerous books on usool al-fiqh and commentaries on earlier works. His tafseer was an abridgement of alBaydaawee’s tafseer in which he deleted the fabricated hadeeths on the virtues of each chapter. In his discussions of the various recitations, he limits himself to the authentic seven and attributes each to its reciter. An-Nasafee debated the various legal issues connected with verses by explaining the arguments of each math-hab, refuting them and supporting the positions of his own math-hab, the Hanafee school. Discussions of grammatical issues are mostly very brief. On the whole, the tafseer is medium-sized and its style is brief and clear.132

‘Алий ибн Халиль аш-Шайхи (1279–1340 н.э. / 678–740 г.х.) был известен прозвищем «аль-Хазин» (смотритель склада), поскольку некоторое время заведовал книжным складом в Дамаске. Этот шафиитский учёный родился и вырос в Багдаде, однако большую часть своего обучения проходил в Дамаске. Он написал огромное количество книг по самым разным темам, среди которых десятитомный труд под названием «Makbul al-Mankul», в котором собрал хадисы, содержащиеся в «Муснадах» аш-Шафии и Ахмада, шесть основных сборников, «Муватта» Малика и «Сунан» ад-Даракутни. Его тафсир представляет собой сокращённую версию тафсира аль-Багави с добавлениями из более ранних толкований. Он упоминает многие библейские предания (исра’илиййат), не давая им оценки. Аль-Хазин также подробно писал о сражениях, происходивших во времена Пророка ﷺ, всякий раз, когда они упоминались в аятах. Его тафсир также подробно освещает правовые вопросы, порой затрагивая области, вовсе не относящиеся к тафсиру. В тафсире большое внимание уделено духовным урокам и наставлениям, что отражает суфийские склонности аль-Хазина. Тафсир выходит в семи томах среднего формата, широко распространён и особенно любим теми, кто увлекается историями; однако перед тем, как использовать его как надёжный источник для учёных, его необходимо критически пересмотреть.133

‘Alee ibn Khaleel ash-Shayhee (1279-1340 CE/678-740 AH) was known by the nickname of “ al-Khaazin” (the warehouseman) because he used to be in charge of a book warehouse in Damascus. This Shaafi‘ee scholar was born and raised in Baghdaad, but did the greater part of his studies in Damascus. He wrote a vast number of books on a variety of topics, such as the ten-volume work called Maqbool al-Manqool, in which he gathered the hadeeths found in the Musnads of ash-Shaafi‘ee and Ahmad, the six major books, the Muwatta’ of Maalik, and the Sunan of ad-Daaraqutnee. His tafseer is a condensed version of al-Baghawee’s tafseer with additions from earlier tafseers. He mentions many Biblical tales (Israa’eeleeyaat) without evaluating them. Al-Khaazin also wrote extensively on the battles which took place during the Prophet’s era wherever mention was made of them in the verses. His tafseer also deals with legal issues in great detail, sometimes touching on areas not related to tafseer at all. There is also great emphasis in the tafseer on spiritual lessons and advice, a reflection of alKhaazin’s Soofee leanings. The tafseer is in seven medium-sized volumes and is in wide circulation and is particularly liked by those who enjoy stories; however, the tafseer needs critical revision before being used as a reliable reference for scholars.133

Мухаммад ибн Юсуф ибн Хайян аль-Андалуси (1256–1344 н. э. / 654–745 г. х.), более известный под именем Абу Хайян, был учёным в области чтений Корана и поэзии и мастером в грамматике. В молодые годы он принадлежал к законоведческой школе захиритов, но позже перешёл к шафиитской школе. Он учился в школах по всей Северной Африке и в конце концов поселился в Египте. Этот тафсир состоит из восьми больших томов и широко используется учёными как важный справочный труд по грамматическим конструкциям в Коране. Абу Хайян подробно упоминает разногласия между грамматистами и излагает большую часть своего тафсира с грамматической точки зрения, настолько, что он больше напоминает книгу по грамматике, нежели тафсир Корана. Однако он развивает и другие области тафсира, такие как вопросы фикха, чтения, красноречие Корана и предания от раннх достоверных учёных. Во многих местах он также опровергает многие философские доводы аз-Замахшари, а также его грамматические позиции.134

Muhammad ibn Yoosuf ibn Hayyaan al-Andaloosee (1256-1344 CE/654-745AH), more commonly known by the name Aboo Hayyaan, was a scholar in the field of recitations and poetry and was a master in the field of grammar. In his early years, he belonged to the Thaahiree school of law, but later left it for the Shaafi‘ee school. He studied in schools throughout North Africa and eventually settled in Egypt. This tafseer is in eight large volumes and is widely used by scholars as an important reference work on grammatical constructions in the Qur’aan. Aboo Hayyaan mentions in detail the differences among grammarians and makes most of his tafseer from a grammatical point of view, so much so that it bears a closer resemblance to a grammar book than it does to a tafseer of the Qur’aan. However, he does develop the other areas of tafseer, such as fiqh issues, recitations, Qur’aanic eloquence, and narrations from early orthodox scholars. In numerous places, he also refutes many of az-Zamakhsharee’s philosophical arguments, as well as his grammatical positions.134

Низам ад-Дин ибн аль-Хасан ан-Найсабури (ум. 1328 г. н.э. / 728 г. х.), прозванный ан-Низам аль-А‘радж, родился в Куме, но вырос в Нишапуре, где стал известным литератором, грамматистом и чтецом Корана.

Nithaamud-Deen ibn al-Hasan an-Naysaabooree (d.1328 CE/728 AH), nicknamed an-Nithaam al-A‘raj, was born in Qum, but grew up in Nishapur, where he became a famous literary scholar, grammarian, and Qur’aan reciter.

Ан-Найсабури написал свой тафсир, критически сокращая тафсир ар-Рази и добавляя материал из «аль-Кашшаф» и других тафсиров, а также тафсиров сахабов и табиинов. Формат его тафсира весьма уникален среди тафсиров. После упоминания аята он приводит различные чтения, тщательно указывая, к одному из десяти основных чтецов они восходят. Затем он упоминает возможные места остановок (вакф) и объясняет возникающие в результате значения аята. После этого он обсуждает связь между аятами и начинает толкование с объяснения грамматического значения аятов. Далее он приводит вопросы фикха и мнения различных философских и богословских доводов, твёрдо защищая ортодоксальную позицию Ахль ас-Сунна. Аяты о чудесах творения рассматриваются с точки зрения естественных наук. Ввиду сильных суфийских склонностей автора он углубляется в духовные смыслы и своё личное озарение в конце толкования каждого аята. Этот тафсир в настоящее время печатается на полях одного из изданий тафсира ат-Табари и широко читается учёными.135

An-Naysaabooree wrote his tafseer by critically condensing ar-Raazee’s tafseer, adding additional material from al-Kash-shaaf and other tafseers, as well as tafseers of the sahaabah and taabi‘oon. The format used in his tafseer is quite unique among tafseers. After mentioning the verse, he mentions the various recitations, carefully attributing them to one of the ten major reciters. Then he mentions the possible places where pauses may take place and explains the resulting meanings of the verse. After that, he discusses the relationship between verses and begins the tafseer by explaining the grammatical meaning of the verses. He then mentions the fiqh issues and the opinions of the various philosophical and theological arguments, firmly defending the orthodox position of Ahl as-Sunnah. Verses concerning the wonders of creation are discussed from the viewpoint of natural sciences. Due to the author’s strong Soofee leanings, he delves into the spiritual implications and his personal enlightenment at the end of each verse’s tafseer. This tafseer is presently printed in the margin of one edition of Tafseer at-Tabaree and is widely read by scholars.135

Этот тафсир является произведением двух учёных, каждый из которых носил титул «Джалял ад-Дин» (Величие веры): Джалял ад-Дин ас-Суюти (1445–1505 н. э.), автор «Ад-Дурр аль-Мансур», и Джалял ад-Дин аль-Махalli (1389–1460 н. э. / 791–864 г. по хиджре). Первый уже рассматривался ранее, поэтому здесь мы будем говорить только о втором. Его звали Мухаммад ибн Ибрахим аль-Махalli, родился он в Египте. Он стал выдающимся учёным шафиитского мазхаба и отказался от должности главного судьи, предпочитая преподавать фикh в местных школах и заниматься торговлей. Он написал ряд простых и кратких книг по различным областям знания, которые получили широкую известность. Свой тафсир он начал с суры аль-Кахф (18) и закончил сурой ан-Нас (114). Затем он составил тафсир первой суры, аль-Фатихи, однако умер, не завершив остального. Ас-Суюти начал с суры аль-Бакара (2) и закончил сурой аль-Исра’ (17), что составляет немного менее половины Корана. Он следовал формату аль-Махalli. Основные значения аятов разъясняются, и упоминаются наиболее вероятные мнения. Грамматические пояснения приводятся только там, где они абсолютно необходимы. Делаются также ссылки на более известные чтения. Лишь в очень немногих вопросах два автора расходились во мнениях. Одно из таких расхождений касается рух (души): аль-Махalli в суре Сад (38) объясняет её как тонкое тело или субстанцию, которая оживляет человека, когда в него вдувается. Ас-Суюти соглашается с ним в своём тафсире суры аль-Хиджр (15), но в своём тафсире 85-го аята суры аль-Исра’…

This tafseer is the product of two scholars, both of whom had the title, “Jalaalud-Deen” (Glory of the Religion): Jalaal ad-Deen as-Suyootee (1445-1505 CE), author of ad-Durr al-Manthoor, and Jalaalud-Deen al-Mahallee (1389-1460 CE/791-864 AH). The former was discussed previously, so we will only concern ourselves with the latter. His name was Muhammad ibn Ibraaheem al-Mahallee and his birthplace was Egypt. He became a great scholar of the Shaafi‘ee mathhab and refused the post of the chief judge, preferring to teach fiqh in the local schools and engage in trade. He wrote a number of simple and concise books in various fields which became very popular. He began his tafseer starting with Soorah al-Kahf (18) and ending with Soorah an-Naas (114). He then did the tafseer of the first soorah, al-Faatihah; however, he died before completing the rest. As-Suyootee then began from Soorah al-Baqarah (2) and ended with Soorah al-Israa’ (17), which is a little less than one half of the Qur’aan. He followed alMahallee’s format. The basic meanings of the verses are explained and the most probable opinions are mentioned. Grammatical explanations are only relied on where absolutely necessary. Some reference is also made to the more famous recitations. There are very few areas where the two authors differed. One of them concerns the rooh (soul), which al-Mahallee explains in Soorah Saad (38) as a subtle body or substance that brings man to life when it is blown into him. AsSuyootee agrees with him in his own tafseer of Soorah al-Hijr (15), but in his tafseer of verse 85 of Soorah al-Israa’:

ас-Суйути противоречит аль-Махалли. Он написал, что этот аят ясно указывает на то, что реальность рух (души) известна исключительно Аллаху; поэтому лучше не пытаться её определять. Несмотря на краткость этого тафсира (он состоит из одного тома), это, безусловно, очень ценный труд и один из самых популярных тафсиров.

as-Suyootee contradicts al-Mahallee. He wrote that this verse clearly indicates that the reality of the rooh is the exclusive knowledge of Allaah; hence, it would be better not to try to define it. In spite of this tafseer’s brevity (one volume), it is without a doubt a very valuable work and it is among the most popular tafseers.

Многочисленные издания этого труда были напечатаны, и на него написано множество комментариев, наиболее известными из которых являются «Хашия аль-Джамаль» и «Хашия ас-Савии».137

Numerous editions have been printed, and many commentaries have been written on it, the most famous being Haasheyah al-Jamal and Haasheyah as-Saawee.137

Мухаммад ибн Мухаммад аш-Ширбини (ум. в 1569 г. н. э. / 977 г. х.) — египетский учёный шафиитского мазхаба. Наиболее известен под прозвищем «аль-Хатиб». Его тафсир представляет собой краткое изложение более ранних тафсиров и изобилует многочисленными цитатами из «Тафсир ар-Рази». Он избегает противоречивых мнений, выбирая из них только наиболее подходящее или вероятное.

Muhammad ibn Muhammad ash-Shirbeenee (d. 1569 CE/1569 AH) was an Egyptian scholar of the Shaafi‘ee school of legal thought. He was most commonly known by the title, “al-Khateeb.” His tafseer is a concise abridgement of earlier tafseers and is filled with many quotes from Tafseer ar-Raazee. He avoids conflicting opinions, choosing only the most suitable or likely among them.

Грамматические разборы приводятся только там, где это необходимо, а иногда — чтение (рецитации) семи знаменитых чтений. Он также упоминает только достоверные хадисы (сахих или хасан) и критикует некоторых более ранних толкователей, таких как аз-Замахшари и аль-Байдави, за использование выдуманных хадисов. Аш-Ширбини уделял внимание различным сложным аятам и связи между аятами. Что касается юридических вопросов, он затрагивает их лишь изредка и в краткой форме. Однако автор часто приводит странные истории и самые необычные израильята, не давая никаких комментариев об их достоверности.138

Grammatical breakdowns are only given where necessary and, occasionally, recitations from the famous seven mentioned. Also, he only mentions reliable hadeeths (saheeh or hasan) and criticizes some of the earlier mufassirs, like azZamakhsharee and al-Baydaawee, for their use of fabricated hadeeths. AshShirbeenee took care to note various problematic verses and the relationship between verses. As for legal issues, he only mentions them occasionally and in concise terms. However, the author often mentions weird stories and the strangest of Israa’eeleeyaat without making any comment on their accuracy.138

Абу-с-Сууд Мухаммад ибн Мустафа аль-‘Имади (1489–1574 н.э. / 894–982 г.х.) родился в деревне недалеко от Константинополя и стал учёным ханафитского мазхаба. Он преподавал во многих турецких исламских медресе и был назначен судьёй в ряде городов, в том числе в самом Константинополе. Позже он был назначен муфтием и оставался на этом посту более тридцати лет.139 Его тафсир основан на «аль-Кашшаафе» и на тафсире аль-Байдаави, однако он избегал многих их недостатков. Вместе с тем он допустил ошибку, приводя сфабрикованные хадисы о достоинствах каждой суры. Автор прилагает большие усилия, объясняя красноречие и чудесное построение выражений Корана. Варианты чтения он упоминает лишь там, где они дополнительно разъясняют аяты.

Abus-Sa‘ood Muhammad ibn Mustafaa al-‘Imaadee (1489-1574 CE/894-982 AH) was born in a village near Constantinople and became a scholar of the Hanafee school. He taught in many Turkish Islaamic schools and was appointed judge in a number of cities, including Constantinople itself. Later, he was appointed a muftee and remained one for over thirty years.139 His tafseer was based on al-Kash-shaaf and that of al-Baydaawee, except that he avoided many of their pitfalls. He did, however, fall into the trap of mentioning fabricated hadeeths concerning the merits of each soorah. The author spends a great deal of effort explaining the eloquence and miraculous construction of Qur’aanic expressions. He only mentions variant recitations where they further explain the verses.

Израилиятов в нём приводится очень мало, а различные мнения по юридическим вопросам встречаются лишь изредка. Он иногда упоминает различные грамматические значения аятов и, приведя доказательства, выбирает из них наиболее подходящее. Этот тафсир переиздавался многократно, в пяти книгах среднего объёма, и пользуется большой популярностью среди учёных благодаря своей ясности и красоте.140

Very few Israa’eeleeyaat are mentioned and the various legal opinions on legal issues are listed only occasionally. He sometimes mentions the various grammatical meanings of verses and chooses the most appropriate after producing proof to that effect. The tafseer has been reprinted in five medium-sized volumes numerous times and is quite popular among scholars due to its clarity and beauty.140

As-Sayyid Mahmood Afandee al-Aaloosee (1802–1853 CE / 1217–1269 AH) был одним из крупнейших шафиитских учёных Ирака. Он был назначен муфтием Багдада и хорошо знал правовые позиции различных мазхабов. Более того, во многих вопросах он часто следовал мнению Абу Ханифы. Автор с большой тщательностью и честностью собрал в своём тафсире мнения и передачи ранних учёных, а также объяснения позднейших учёных. Все высказывания приписываются их авторам, а их противоречивые мнения взвешиваются без какой-либо предвзятости. Аль-Алуси часто опровергает нетрадиционные толкования и еретические объяснения му'тазилитов и шиитов. Он также упоминает научные теории, связанные с аятами о сотворении, и критикует те, которые считает неточными или маловероятными. Грамматические и правовые вопросы подробно обсуждаются на протяжении всего тафсира без предвзятости. Аль-Алуси резко критикует исраилиййат и даже время от времени высмеивает их. Он также упоминает разночтения при чтении, но не ограничивается лишь достоверными из них. Для подкрепления своих грамматических аргументов он использует многочисленные цитаты из классической литературы, а обычно завершает свой тафсир упоминанием духовных смыслов.

As-Sayyid Mahmood Afandee al-Aaloosee141 (1802-1853 CE/1217-1269 AH) was among the greatest Shaafi‘ee scholars of ‘Iraaq. He was appointed muftee of Baghdaad and was very familiar with the legal positions of the various math-habs. In fact, he often followed the opinions of Aboo Haneefah on many issues. The author has compiled in his tafseer the opinions and narrations of the early scholars and the explanations of latter-day scholars with great care and honesty. All statements are attributed to their authors, and their conflicting opinions are weighed without any bias. Al-Aaloosee often times refutes the unorthodox interpretations and heretical explanations of the Mu‘tazilees and the Shee‘ah. He also mentions the scientific theories relating to the verses on creation and criticizes those he considers inaccurate or unlikely. Grammatical and legal issues are discussed at great length through the tafseer without bias. Al-Aaloosee severely criticizes the Israa’eeleeyaat and even ridicules them occasionally. He also mentions the variant recitations, but does not restrict himself to the authentic ones. Many quotes from classical literature are used to support his grammatical arguments, and he usually closes off his tafseer by mentioning the spiritual implications.

«Рух аль-Маани» — это виртуальная энциклопедия тафсира, в которой собрана и критически изложена большая часть написанного по тафсиру. Несмотря на то что автор время от времени чрезмерно акцентирует внимание на технических областях, не имеющих прямого отношения к тафсиру, его подход всегда взвешенный и беспристрастный.142

Rooh al-Ma‘aanee is a virtual tafseer encyclopedia, in which most of what has been written on tafseer has been gathered and critically presented. Despite the author’s occasional overemphasis on technical areas not directly related to tafseer, his approach is always balanced and unbiased.142