Коран уникален не только тем, как он излагает свой предмет, но и тем, что он сам является чудом. Под словом «чудо» мы понимаем совершение сверхъестественного или необычайного события, которое люди не в силах повторить. Известно, что Пророк Мухаммад ﷺ бросил вызов арабам: создать literary произведение, равное Корану по своему уровню, однако они не смогли этого сделать, несмотря на свою широко известную красноречивость и литературное мастерство. Вызов повторить Коран был брошен арабам и всему человечеству в три этапа:

The Qur’aan is not only unique in the way in which it presents it subject matter, but it is also unique in that it is a miracle itself. By the term “miracle,” we mean the performance of a supernatural or extraordinary event which cannot be duplicated by humans. It has been documented that Prophet Muhammad (ﷺ) challenged the Arabs to produce a literary work of a similar caliber as the Qur’aan, but they were unable to do so in spite of their well-known eloquence and literary powers. The challenge to reproduce the Qur’aan was presented to the Arabs and mankind in three stages:

В Куръане Аллах повелел Пророку (ﷺ) бросить вызов всему творению: создать книгу, равную по величию Куръану,

In the Qur’aan, Allaah commanded the Prophet (ﷺ) to challenge all of creation to create a book of the stature of the Qur’aan,

Далее, Аллах облегчил вызов, предложив тем, кто отрицал божественное происхождение Корана, создать подобное даже десяти сурам Корана:

Next, Allaah made the challenge ostensibly easier by asking those who denied its divine origin to imitate even ten soorahs of the Qur’aan:

Этот последний вызов состоял в том, чтобы создать хотя бы одну суру, подобную той, что есть в Куръане, самая короткая сура которого, аль-Каусар, состоит всего из трёх аятов:

This final challenge was to produce even a single soorah to match what is in the Qur’aan, whose shortest soorah, al-Kawthar, consists of only three verses:

Эти вызовы не были пустыми словами, которые никто не стремился опровергнуть. Призыв Пророка Мухаммада ﷺ к монотеизму, к отказу от идолопоклонства во всех его формах и к равенству рабов с их господами угрожал всему социально-экономическому укладу мекканского общества в целом и положению правящего племени курайшитов, из которого происходил Пророк ﷺ, в особенности. Мекка, торговый центр Аравии, а также её духовный центр, отчаянно хотела остановить распространение ислама. Однако всё, что требовалось от противников Пророка ﷺ, чтобы сокрушить движение, — это создать одну-единственную суру, подобную любой из тех, что Пророк ﷺ и его последователи читали людям. Ряд курайшитских ораторов и поэтов пытались подражать Корану, но потерпели неудачу. Тогда они предложили ему огромные богатства, власть царя над собой и самых знатных и красивых своих женщин в обмен на обещание прекратить призывать людей к исламу. Он ответил им чтением первых тринадцати аятов суры Фуссилат, пока они не попросили его остановиться.47 Курайшиты также прибегали к пыткам своих рабов и родственников, принявших ислам, в тщетной попытке заставить их вернуться к язычеству. Позднее они организовали экономическую блокаду против Пророка ﷺ, его последователей и членов его клана, Бану Хашим, пытаясь взять их измором. Но и этот план в конце концов провалился. Наконец, они замыслили убить его в его доме, направив вооружённых молодых людей из каждого клана курайшитов, чтобы вина за его убийство легла на все кланы и мести со стороны клана Пророка ﷺ стало невозможно.

These challenges were not just empty words with no one caring to prove them wrong. Prophet Muhammad’s (r) call to monotheism, to the abolition of idolatry in all its forms, and to the equality of slaves and their masters threatened the whole socio-economic framework of Makkan society in general, and the position of the ruling Qurayshee tribe from which the Prophet (r) came in particular. Makkah, the trading center of Arabia, as well as its spiritual center, desperately wanted to stop the spread of Islaam. Yet all that the Prophet’s opponents had to do to crush the movement was to make up a single soorah like any one of those which the Prophet (r) and his followers were reciting to the people. A number of Qurayshee orators and poets tried to imitate the Qur’aan, but they failed. They then resorted to offering him vast amounts of wealth, the position of king over them, and the most noble and beautiful of their women in exchange for his promise to stop inviting people to Islaam. He responded to them by reciting the first thirteen verses of Soorah Fussilat, until they asked him to stop.47 The Quraysh also resorted to torturing their slaves and relatives who had embraced Islaam in a vain attempt to cause them to revert to paganism. Later they organized an economic boycott against the Prophet (r), his followers and the members of his clan, Banoo Haashim, in an attempt to starve them into submission. But even this plan eventually failed. Finally, they plotted to kill him in his home by sending armed young men from each of the clans of Quraysh in order that the guilt of his murder be shared by all the clans, making revenge by the Prophet’s clan impossible

Однако Аллах дал возможность Пророку (r) и его последователям покинуть Мекку и присоединиться к новой группе обратившихся в ислам, которая возникла среди племён одного города на севере, называвшегося Ясриб. Ислам быстро распространился среди кланов Ясриба, и уже через год мусульмане стали большинством в городе. Пророк Мухаммад ﷺ был тогда назначен правителем, а название города было изменено на Мадину. В течение последующих восьми лет кланы Мекки и соседних земель предприняли ряд неудачных военных походов против возникающего мусульманского государства в Мадине, что завершилось вторжением мусульман в саму Мекку.

However, Allaah enabled the Prophet (r) and his followers to flee Makkah and join a new band of converts who had arisen among the tribes of a city to the north called Yathrib. Islaam spread rapidly through the clans of Yathrib, and within a year Muslims became the city’s majority. Prophet Muhammad (r) was then made the ruler, and the name of the city was changed to Madeenah. Over the next eight years, the clans of Makkah and its neighboring lands mounted a series of unsuccessful battle campaigns against the emerging Muslim state in Madeenah, which ended with the Muslim invasion of Makkah itself.

Всё это кровопролитие можно было бы избежать, если бы Курайш и их союзники смогли создать всего лишь три строки стихов или связной прозы, подобной самой короткой суре Корана. Поэтому нет никаких сомнений в неподражаемости литературного стиля Корана, в чуде его рифмы и в диво его ритма.

All of this bloodshed could have been avoided if only the Quraysh and their allies had been able to produce a mere three lines of poetry or flowing prose similar to the shortest soorah of the Qur’aan. Hence, there can be no doubt about the inimitability of the Qur’aan’s literary style, about the miracle of its rhyme and the marvel of its rhythm.

Высказывалось мнение, что неподражаемость Корана не обязательно уникальна, ведь великие английские поэты, такие как Шекспир и Чосер, или великие поэты любого языка, как правило, обладают отчетливо своеобразным стилем, который отличает их от современников. Однако если, например, какой-нибудь ведущий поэт наших дней глубоко изучит произведения Шекспира, напишет сонет в стиле Шекспира на старых чернилах и старой бумаге, а затем заявит, что обнаружил утерянное стихотворение Шекспира, то литературный мир, вероятно, примет это заявление даже после тщательного изучения. Таким образом, даже величайших поэтов можно подражать, каким бы уникальным ни был их стиль, так же как подражали известным живописцам.48

It has been suggested that the inimitability of the Qur’aan is not necessarily unique, for great English poets like Shakespeare, Chaucer, or great poets in any language tend to have distinctly unique styles which set them apart from their contemporaries. However, if, for example, some leading poet of today were to make an in-depth study of Shakespeare’s writings and write a sonnet in Shakespeare’s style in old ink and on old paper, then claim that he had discovered a lost poem of Shakespeare’s, the literary world would probably accept this claim, even after careful study. Thus, even the greatest of poets could be imitated, no matter how unique his style was, just as the famous painters have been imitated.48

Однако Коран стоит значительно выше этого уровня: попытки подделать его главы предпринимались на протяжении веков, но ни одна из них не выдержала тщательной проверки. И, как упоминалось ранее, стимул подражать Корану был наиболее сильным во время его ниспослания, когда литературное мастерство достигло своего расцвета, однако ни одной успешной попытки предпринято не было.

The Qur’aan, however, is way above this level, as attempts to forge chapters have been made throughout the ages, yet none has withstood close scrutiny. And, as was mentioned before, the incentive to imitate the Qur’aan was more intense during the time of its revelation when literary skills were at their peak than at any other time, yet there was no successful attempt.