Коран — это больше, чем сумма его слов, грамматических конструкций, фигур речи, ритмов и рифм. Это послание, прямое обращение Бога к человеку, и это вечное, неподражаемое литературное чудо. Ни арабы прошлого, ни арабы настоящего не смогли ответить на открытый вызов, кратко выраженный в аяте:

The Qur’aan is more than the sum total of its words, grammatical constructions, figures of speech, rhythms, and rhymes. It is a message, a direct communication between God and man, and it is a permanent inimitable literary miracle. Neither the Arabs of the past nor the present were able to meet the open challenge concisely expressed in the verse:

и аят:

and the verse:

Коран не поддаётся переводу; любая попытка перевести его является безрассудством. Грамматические конструкции арабского языка, фигуры речи, рифма и ритм не могут быть переданы никаким иным языком, кроме арабского. Кроме того, при переводе теряется неподражаемость Корана, и его вызов становится бессмысленным, ибо ни один переводчик, каким бы великим ни было его литературное мастерство, не может претендовать на неподражаемость. Коран нельзя перевести буквально, потому что арабские слова зачастую имеют более одного прямого значения, не говоря уже об их переносных значениях. Многие арабские конструкции содержат тонкие оттенки смысла, которые невозможно выразить на другом языке. Ни один перевод не может называться или считаться словом Бога. Словом Бога является арабский Коран, как Он Сам сказал:

The Qur’aan cannot be translated; any attempt to do so is folly. Arabic grammatical constructions, figures of speech, rhyme, and rhythm cannot be expressed in other than Arabic. Besides, in translation the Qur’aan’s inimitable quality is lost and its challenge becomes meaningless, for no translator, no matter how great his literary skills are, can claim inimitability. The Qur’aan cannot be literally translated because Arabic words often have more than one literal meaning, not to mention their figurative meanings. And, many Arabic constructions contain subtle shades of meanings which cannot be expressed in another language. No translation can be called or considered to be God’s word. God’s word is the Arabic Qur’aan, as He Himself said,

Попытки передать очарование Корана в вольных или свободных переводах также самонадеянны, вводят в заблуждение и обречены на провал. «Неподражаемая симфония, самые звуки которой трогают людей до слёз и восторга» 26 существует только на арабском языке.

Attempts to catch the charm of the Qur’aan in loose or free translations are also presumptuous, misleading, and doomed to failure. “The inimitable symphony, the very sounds of which move men to tears and ecstasy” 26 exists only in the Arabic.

Любой успех лишь введёт читателей в заблуждение, заставив их думать, что они переживают Коран, тогда как на деле они переживают чувства переводчика и его литературное мастерство. Даже утверждения о переводах смыслов Корана ложны, поскольку автор таких переводов выбирает значения, которые он считает подходящими, в случае арабских слов, имеющих более одного значения, и слов, не имеющих неарабского эквивалента. Он также выбирает между буквальным и переносным значением и переводит то, которое считает уместным. Все переводы, по сути, являются тафсирами, одни более точными, чем другие.

Any degree of success will only dupe readers into thinking that they are experiencing the Qur’aan, whereas in reality, they are experiencing the feelings of the translator and his literary skills. Even claims to translations of the Qur’aan’s meanings are false because the author of such translations chooses meanings which he feels are appropriate in the case of Arabic words which have more than one meaning and words which have no non-Arabic equivalent. He also chooses between literal and figurative meanings and translates the one which he considers appropriate. All translations are in fact tafseers, some more accurate than others.

Большинство переводов в своих предисловиях перечисляют классические тафсиры и словари, на которые опирался переводчик. Это может показаться очень тонким различием, но если изложить его иначе, разница, возможно, станет более очевидной. Муфассир говорит объяснительно, как бы говоря: «Вот что я понимаю из этого аята». Переводчик же говорит так, словно полностью постиг смысл аята и перевёл его, как бы говоря: «Вот что означает этот аят». Разница между этими подходами весьма велика. Поэтому переводчики должны подчёркивать в своих предисловиях и заглавиях, что это их личное понимание Корана. Возможно, лучшим подходом для переводчика было бы просто переводить основной текст классических тафсиров, используя сноски для пояснения других возможных значений и контекста отрывков там, где это необходимо.

Most translations list in their forewords the names of the classical tafseers and lexicons on which they relied. This may seem to be a very fine point, but if it were put in another way perhaps the difference would be more obvious. The mufassir speaks in an explanatory way as if to say: “This is what I understand from the verse.” The translator speaks as if he has completely understood the verse’s meaning and translated it as if to say: “This is what the verse means.” The difference between the two approaches is quite vast. Hence, translators should emphasize in their prefaces and titles the fact that this is their personal understanding of the Qur’aan. Perhaps the best approach for a translator would be to simply translate the basic text of the classical tafseers using footnotes to explain other possible meanings and the context of the passages where necessary.