Коран, последнее слово Аллаха, обращённое к людям, был ниспослан на языке последнего Пророка ﷺ, языке народа, среди которого он вырос и которому предназначалось донести последнее послание до концов света. Аллах создал людей различных цветов кожи и научил их разным языкам. Аллах, Мудрейший, посылал каждого из Своих посланников, говорящего на языке его народа, чтобы облегчить передачу божественного послания. Это ясно сказано в аяте:

The Qur’aan, the final discourse between God and man, was revealed in the language of the final Prophet (r), the language of the people among whom he was raised and by whom the last message was destined to be carried to the ends of the world. Allaah created man in a variety of colors and taught man diverse languages. Allaah, Most Wise, sent each of His messengers speaking the language of his people in order to facilitate the transmission of the divine message. This was clearly stated in the verse:

Следовательно, все пророки были посланы из числа своих собственных народов, хотя все они несли одно и то же основное послание:

Consequently, all prophets were raised up from among their own people, even though they all carried the same basic message:

Таким образом, несмотря на всеобщность последнего послания, отражённую в аяте,

Thus, in spite of the final message’s universality, echoed in the verse,

и стих,

and the verse,

Это послание было ниспослано на арабском языке.

this message was revealed in the Arabic language.

Исламское государство возникло на Аравийском полуострове, охватило его и быстро распространилось на соседние земли Африки, Малой Азии, Индии и Средней Азии. Арабский язык вскоре стал не только языком последнего откровения Ислама, но и официальным языком обширной исламской империи, объединявшей различные культуры и языки. Некоторые из её народов уже говорили по-арабски, однако большинство не говорило.

The Islaamic state arose in the Arabian peninsula, engulfed it, and quickly spread to the neighboring lands of Africa, Asia Minor, India, and Asia. Arabic soon became not only the language of the final revelation of Islaam, but also the official language of a vast Islaamic empire encompassing diverse cultures and languages. Some of the people already spoke Arabic, while most did not.

Однако в очень короткий срок ислам и арабский язык быстро распространились среди людей. Некоторые иностранные языки восприняли арабо-исламские термины, и говорящие на них начали записывать их арабским письмом. В итоге многие из этих языков были оттеснены или заменены арабским. Коптский язык египтян и берберский язык северноафриканцев являются примерами вытеснения национальных языков арабским, в то время как хауса, персидский и малайский являются примерами языков, которые вобрали в себя большое количество арабских слов и записывались арабским письмом. В других регионах возникли языки-посредники для торговли, составленные из смеси местных языков и большого количества арабских слов, но и эти языки записывались арабским письмом. Однако когда Аббасидский халифат ослабел, персидские и тюркские военачальники разделили государство на несколько соперничающих султанатов. Персидский язык был языком управления во многих из этих государств.5

However, within a very short period, Islaam and Arabic spread rapidly among the people. Some foreign languages absorbed Arabic-Islaamic terms and those who spoke them began to write them in the Arabic script. Eventually, many of these languages were overshadowed or replaced by Arabic. The Coptic language of the Egyptians and Berber of the North Africans are some examples of the replacement of national languages by Arabic, while Hausa, Persian and Malay are examples of languages which absorbed large amounts of Arabic words and were written in Arabic script. In other areas, trading languages developed, made up of a mixture of local languages and large amounts of Arabic, but even these languages were written in Arabic script. However, when the ‘Abbaasid caliphate weakened, Persian and Turkish warlords carved the state into a number of competing sultanates. Persian was the language of government of many of these states.5

«Тот, кто читает букву из Книги Аллаха, получает награду»7 — это изречение приобрело новый смысл. Оно было сказано арабоязычным мусульманам, чтобы побудить их читать как можно больше Корана. Целью этого побуждения было увеличение соприкосновения с посланием Аллаха, и оно никогда не предполагало механического повторения самого носителя этого послания. Однако с ростом турецкого культурного национализма возникла идея чтения букв и слов Корана исключительно ради благословения. Многие ученики начали заучивать наизусть весь Коран, не понимая ни единого слова из того, что они заучили. Механическое повторение Корана стало принятой и весьма уважаемой практикой.

“Whoever reads a letter from Allaah’s book earns a blessing,”7 took on new meaning. This statement was made to Arabic-speaking Muslims to encourage them to read as much of the Qur’aan as possible. The goal behind this encouragement was increased exposure to Allaah’s message, and it was never intended to be the mere parroting of the vehicle in which it was brought. However, with the rise of Turkish cultural nationalism, there arose the concept of reading the letters and words of the Qur’aan simply for the blessing. Many students began memorizing the whole Qur’aan without understanding a word of what they had memorized. Parroting the Qur’aan became an accepted and highly regarded practice.

С упадком и распадом мусульманского государства и подъёмом европейского колониализма переходный процесс, в ходе которого языки мусульманских народов постепенно сближались с арабским, был полностью прерван. Колонизаторы разделили мусульманские территории и потребовали, чтобы языки, не завершившие переход к арабскому, записывались латиницей. Примерами этой попытки обратить процесс вспять могут служить навязанное принятие латинского алфавита африканскими языками, такими как хауса и суахили; ближневосточными языками, такими как турецкий; и азиатскими языками, такими как малайский. 8 Многие кураническthe школы, в которых преподавали арабский язык, были закрыты или заменены христианскими школами, а немногие уцелевшие школы обучали лишь правильному произношению арабского языка.

With the decline and break up of the Muslim state and the rise of European colonialism, the transitional process by which Muslim people’s languages were evolving into Arabic was totally halted. Colonialists divided Muslim territories and required languages that had not completed the transition to Arabic to be written in Latin script. Examples of this attempt at reversal can be seen in the forced adoption of the Latin script by African languages, such as Hausa and Swahili; Middle Eastern languages, such as Turkish; and Asian languages, such as Malay. 8 Many of the Qur’aanic schools in which Arabic was taught were closed down or replaced by Christian schools, and the few schools which remained taught only the pronunciation of Arabic.

Следовательно, подавляющее большинство мусульман по-прежнему не понимало арабского языка, хотя многие из них продолжали читать и произносить его письмо. Стремясь восполнить этот пробел, некоторые мусульманские учёные в этих неарабоязычных странах начали переводить Куръан на свои местные языки. Самым ранним известным переводом такого рода был перевод Шаха ‘Абдуль-Каадира из Дели (ум. в 1826 г. н.э.).9 Это движение за перевод начало набирать силу примерно во второй половине XVIII века н.э.

Consequently, the vast majority of Muslims remained unable to understand Arabic, even though many of them continued to read and pronounce its script. In an attempt to fill this vacuum, some Muslim scholars in these non-Arabic speaking countries began to translate the Qur’aan into their local tongues. The earliest known translation of this type was by Shah ‘Abdul Qaadir of Delhi (d. 1826 CE).9 This movement to translation began to gather momentum around the latter part of the eighteenth century C.E.

Однако это были не самые ранние переводы на иностранные языки. До становления современных европейских языков латынь, язык Священной Римской империи, была языком культуры в Европе. Поэтому самый ранний из известных переводов был выполнен на латынь. Он был сделан для монастыря Клюни в 1143 году, но не был опубликован до 1543 года в Базеле Библяндером.10 Этот латинский перевод впоследствии был переведён на немецкий языком Швайггером в Баварии в 1616 году, на французский Дю Рие в Париже в 1647 году и на русский в Санкт-Петербурге в 1776 году.11 Первый английский перевод, выполненный А. Россом, представлял собой всего лишь перевод французского перевода Дю Рие и был опубликован через несколько лет после его выхода.12 В этот период Мараччи, духовник папы Иннокентия XI, создал ещё один латинский перевод в 1698 году, который включал арабский текст, а также выдержки из различных арабских комментариев, тщательно отобранные и искажённые, с целью создать у европейцев как можно более негативное впечатление об исламе. Мараччи был учёным человеком, и его намерения были очевидны. Он посвятил свой труд Священному Римскому императору Леопольду I и написал для него вводный том под названием «Опровержение Корана».13

However, these were not the earliest translations made into foreign languages. Before the evolution of modern European languages, Latin, the language of the Holy Roman Empire, was the language of culture in Europe. Hence, the earliest recorded translation was into Latin. It was made for the Monastery of Cluny in 1143, but it was not published until 1543 at Basle by Bibliander.10 This Latin translation was subsequently translated into German by Schweigger in Bavaria in 1616, into French by DuRyer in Paris in 1647, and into Russian at St. Petersburg in 1776.11 The first English translation, by A. Ross, was merely a translation of DuRyer’s French translation, and was published a few years after DuRyer’s. 12 During this period, Maracci, a confessor to Pope Innocent XI, produced another Latin translation in 1698, which included the Arabic text as well as quotations from various Arabic commentaries, carefully selected and garbled, in order to give Europeans the worst possible impression of Islaam. Maracci was a learned man, and his agenda was clear. He dedicated his work to the Holy Roman Emperor, Leopold I, and wrote an introductory volume for it entitled, “Refutation of the Quran.” 13

Среди наиболее широко распространённых английских переводов был перевод Джорджа Сейла, выполненный в 1734 году. Сейл переводил с латинского варианта Маракчи и включил в издание свои предвзятые примечания и введение. 14 Другими примерами являются перевод преподобного Дж. М. Родвелла, опубликованный в 1876 году, в котором суры были расположены примерно в хронологическом порядке, и перевод профессора Э. Х. Палмера, опубликованный в 1876 году.15

Among the most widely circulated English translations was that of George Sale, made in 1734. Sale translated from Maracci’s Latin version and included his biased notes and introduction. 14 Other examples are that of Rev. J.M. Rodwell, published in 1876, in which the chapters were placed in a rough chronological order, and that of Professor E.H. Palmer, published in 1876.15

Однако все эти переводы содержали сильную антиисламскую предвзятость, будь то в самих переведённых текстах или во введениях и примечаниях. Вследствие этого некоторые мусульманские учёные Индии взялись за нелёгкую задачу точной передачи смысла Корана на английском языке. Первым это сделал доктор Мухаммад ‘Абдуль Хаким Хан из Патиалы в 1905 году. К сожалению, за этим переводом в 1917 году последовал перевод ахмадийского учёного Мавлави Мухаммада ‘Али, который отражает идеи псевдоисламской секты ахмадийя. Благодаря активной миссионерской деятельности этой секты их перевод до недавнего времени пользовался очень широким распространением на Западе. В 1919 году Мирза Хайрат из Дели также опубликовал перевод, а перевод Хафиза Гулама Сарвара вышел в 1929 году. Однако ни один из них никогда не получил широкой известности.16

However, all of these translations contained a strong anti-Islaamic bias, either in their translated texts or in their introductions and footnotes. Consequently some Muslim scholars of India began the formidable task of accurately rendering the Qur’aan’s meaning in English. The first to do so was Dr. Muhammad ‘Abdul Hakeem Khan of Patiala in 1905. Unfortunately, this translation was followed in 1917 by that of the Ahmadee scholar Maulvi Muhammad ‘Alee, which reflects the ideas of the Ahmadeeyah psuedo-Islaamic sect. Due to the strong missionary activity of the sect, their translation has, until recently, enjoyed a very wide circulation in the West. In 1919, Mirza Hairat of Delhi also published a translation, and Hafiz Ghulam Sarwar’s translation was published in 1929. However, neither of these was ever widely read.16

В 1930 году Мухаммад Мармадьюк Пиктол, английский знаток арабского языка, выпустил первый английский перевод, сделанный принявшим ислам. Этот учёный стремился к тому, что он назвал «почти буквальным переводом», и почти не включал пояснительных сносок17. Тем не менее его перевод стал вторым по популярности среди мусульман. Пожалуй, самым широко читаемым английским переводом является перевод Абдуллы Юсуфа Али, впервые опубликованный в Лахоре в 1934 году. Это довольно вольный перевод, в котором автор, получивший образование на классике английской литературы, стремился создать literary шедевр, передающий красоту оригинала. Он предоставил краткие изложения и обильные сноски, которые во многих случаях содержали весьма неортодоксальные, если не еретические, мнения. В 1980 году в Саудовской Аравии была создана комиссия для подготовки надёжного английского перевода Корана. Они выбрали перевод Абдуллы Юсуфа Али как лучший из имеющихся, отметив его «весьма изящный стиль, выбор слов, близких по смыслу к оригинальному тексту, в сопровождении научных примечаний и комментариев»18. Однако они признали, что в нём есть серьёзные недостатки, поэтому кое-где пересмотрели перевод и существенно переработали его примечания, чтобы устранить самые явные ошибки. Этот исправленный вариант был опубликован Типографией Корана имени короля Фахда в Медине в 1985 году.

In 1930, the English scholar of Arabic, Muhammad Marmaduke Pickthall, produced the first English translation by a Muslim convert. This scholar attempted what he termed an “almost literal translation” and included very few explanatory footnotes.17 Nevertheless, his translation has become the second most widely received among Muslims. Perhaps the most widely read English translation is that of ‘Abdullaah Yusuf ‘Ali, first published in Lahore in 1934. This is a rather free translation, in which the author, who received an education in the English classics, attempted to make a literary masterpiece capturing the beauty of the original. He provided summaries and profuse footnotes which, in a number of instances, included very unorthodox, if not heretical, opinions. A committee was formed in Saudi Arabia in 1980 to produce a reliable English translation of the Qur’aan. They chose ‘Abdullaah Yusuf ‘Ali’s as the best available, noting its “highly elegant style, a choice of words close to the meaning of the original text, accompanied by scholarly notes and commentaries.” 18 They recognized, however, that it had serious flaws, so they revised his translation here and there and made substantial revisions of his notes to remove his most glaring errors. This revised edition was published by the King Fahd Qur’aanic Printing Press in Madeenah in 1985.

Среди переводов, отклонённых саудовским комитетом по проверке, был перевод австрийского мусульманина-новообращённого Мухаммада Асада. Его публикацию ранее рассматривала, но отвергла Рабита (Всемирная мусульманская лига) из-за явного склонения переводчика к мутазилитским (рационалистическим) взглядам.19 Затем Асад опубликовал перевод самостоятельно в 1980 году и заключил соглашение с известным востоковедным издательством E.J. Brill о его распространении.20

Among the translations rejected by the Saudi review committee was that of the Austrian Muslim convert, Muhammad Asad. Its publication had been earlier considered but rejected by the Raabitah (Muslim World League) due to his marked leaning toward Mu‘tazilee (Rationalist) views.19 Asad then went ahead and published it on his own in 1980, and he reached an agreement with the prominent orientalist publisher, E.J. Brill, to distribute it.20

Другой мусульманин, принявший ислам, профессор Т.Б. Ирвинг, будучи недоволен архаичным языком как Пикталла, так и Юсуфа Али, создал «американскую версию на современном английском языке», опубликованную в 1992 году.21 В ней есть полезное введение о трудностях перевода Корана на современный английский язык. Очень краткие вводные примечания к каждой главе собраны в начале книги, однако комментариев в ней нет.

Another Muslim convert, Professor T.B. Irving, dissatisfied with the archaic language of both Pickthall and Yusuf ‘Ali, produced “an American version in contemporary English,” published in 1992.21 It has a useful introduction about the problems of translating the Qur’aan into contemporary English. Very brief introductory notes for each chapter are gathered at the beginning of the book, but there is no commentary.

Профессор Мухаммад Такы-уд-Дин аль-Хилали и доктор Мухаммад Мухсин Хан, оба из Исламского университета Медины, опубликовали в 1985 году свой «Перевод смыслов благородного Корана». Это попытка обобщить комментарии ат-Табари, аль-Куртуби и Ибн Касира путём вставки дополнительного материала в скобках в переведённый текст. Многие арабские термины, такие как фасикун, абрар, ханиф, даны в транслитерации, а их значения приведены после них в скобках. Большинство сносок состоит из хадисов из «Сахиха аль-Бухари», относящихся к стихам, которые они комментируют. В этой работе много полезного, но её портят повторяющиеся вставки, которые нарушают ход предложений и делают язык неуклюжим. Кроме того, поскольку комментарий вставлен в ход предложений, читатели, не умеющие читать по-арабски, могут воспринимать добавленный комментарий как неотъемлемую часть оригинального текста. Например, стих 157 суры ан-Ниса опровергает утверждение о том, что Иса (Иисус) был распят.

Professor Muhammad Taqi-ud Din Al-Hilali and Dr. Muhammad Muhsin Khan, both of the Islaamic University of Madeenah, published their Interpretation of the Meanings of the Noble Qur'an in 1985. It is an attempt to summarize the commentaries of at-Tabaree, al-Qurtubee and Ibn Katheer by inserting additional material in parentheses into the translated text. Many Arabic terms, such as faasiqoon, abraar, haneef, are transliterated, with explanations of their meanings inserted after them in parentheses. Most of the footnotes consist of hadeeths from Saheeh al-Bukhaaree relevant to the verses they annotate. There is much that is useful in this work, but it is marred by repetitive insertions that disrupt sentence flow, making it linguistically clumsy. Also, because commentary is inserted into the flow of the sentences, readers unable to read Arabic may understand the added commentary to be an integral part of the original text. For instance, verse 157 of Soorah an-Nisaa’ refutes the claim that Jesus was crucified:

Однако в переводе «Благородный Коран» это передано так: «[Но не убивали его и не распинали, а лишь показалось им, что это Иса был похож на другого человека (и его убили)...»22

However, as rendered in The Noble Qur’an, it reads: “[But they killed him not, nor crucified him, but the resemblance of Jesus was put over another man (and they killed that man)...”22

Востоковеды также были активны в этом столетии и выпустили другие английские переводы; например, R. Bell, Edinburgh, 1937-39; и A.J.

The orientalists have also been active during this century and have produced other English translations; for example, R. Bell, Edinburgh, 1937-39; and A.J.

Арберри, Лондон, 1964. Однако эти переводы сейчас избегаются мусульманами, поскольку теперь доступно достаточное количество мусульманских работ.

Arberry, London, 1964. However, these translations have been shunned by Muslims now that sufficient Muslim works are available.