Британцы заняли Иерусалим в декабре 1917 года, и историки зачастую утверждают, что Палестина не существовала как официальная административная единица до создания британцами подмандатной Палестины в 1918 году. На самом деле, как мы увидим ниже, Палестина существовала как самостоятельная административная единица и формальная провинция более тысячи лет. Сначала это была совместная римская провинция «Сирия Палестина» (135–390 н. э.), а впоследствии, как провинция, отдельная от Сирии, в виде трёх административных провинций Византийской Палестины: Палестина Прима (Палестина Прима), или Палестина I, Палестина Секунда (Палестина Секунда) и Палестина Салютарис, или Палестина Терция (Палестина Терция). Более того, эти три провинции фактически управлялись политически, военно и религиозно из Палестины Примы как единое «триединое» государственное образование с IV века до начала VII века.

The British occupied Jerusalem in December 1917 and historians often argue that Palestine did not exist as an official administrative unit until the creation of Mandatory Palestine by the British in 1918. In fact, as we shall see below, Palestine existed as a distinct administrative unit and a formal province for over a millennium. This was first as the joint Roman province of ‘Syria Palaestina’ (135‒390 AD) and subsequently, as a province separate from Syria, in the form of the three administrative provinces of Byzantine Palestine: Palaestina Prima (Палестина Прима), or Palaestina I, Palaestina Secunda (Палестина Секунда) and Palaestina Salutaris or Palaestina Tertia (Палестина Терция). Moreover, these three provinces were effectively governed politically, militarily and religiously from Palaestina Prima as a ‘three-in-one’ polity from the 4th century until the early 7th century.

И вновь Палестина существовала как отдельная административная единица в виде арабской мусульманской административной провинции Джунд Филастин. Эта административная провинция Джунд Филастин (арабский: جند فلسطين) существовала почти четыре с половиной века — от мусульманского завоевания Палестины в 637–638 годах до вторжения латинских крестоносцев в 1099 году н. э.

And once again Palestine existed as a separate administrative entity in the form of the administrative Arab Muslim province of Jund Filastin. This administrative province of Jund Filastin (Arabic: جند فلسطين ) existed for nearly four and half centuries from the Muslim conquest of Palestine in 637‒638 until the Latin Crusader invasion of 1099 AD.

В течение почти полутысячелетия, с 630-х годов до вторжения крестоносцев в Палестину в 1099 году и создания первого латинского Иерусалимского королевства крестоносцев (1099–1187), официальная арабо-исламская административная провинция Джунд Филастин существовала в составе более обширного географического региона аш-Шам. В мусульманской географии и картографии аш-Шам («Север») был географическим регионом (иклим: аль-Мукаддаси, 2002: 135–162) — обширной областью, которая включала территории современных Сирии, Палестины/Израиля, Ливана, Иордании и юга Турции. На протяжении нескольких веков аш-Шам состоял из нескольких административных мусульманских провинций, в том числе Палестины. В 1890 году Гай Ле Стрейндж (1854–1933), специалист по арабскому и персидскому языкам из Кембриджского университета, опубликовал важный труд под названием «Palestine under the Moslems: A Description of Syria and the Holy Land from AD 650 to 1500», изданный в Лондоне Комитетом Фонда исследования Палестины. Обширно переводя труды средневековых арабских географов, Ле Стрейндж ошибочно передавал все арабские географические упоминания «аш-Шам» как «Сирия». Впоследствии дополнительную путаницу внесло это автоматическое отождествление региона аш-Шам с современной Сирией, со стороны некоторых историков современного Ближнего Востока, а также то, что город Дамаск, столица нынешней Сирии, исторически также назывался аш-Шам. В Средневековье этот исторический город аш-Шам стал синонимом столицы мусульманской провинции Димашк (Дамаск).

For nearly half a millennium from the 630s until the Crusader invasion of Palestine in 1099, and the creation of the first Crusader Latin Kingdom of Jerusalem (1099‒1187), the official Arab Islamic administrative province of Jund Filastin existed within the wider geographic region of al-Sham. In Muslim geography and cartography, al-Sham (‘the North’) was a geographic region (iqlim: al-Maqdisi 2002: 135‒162) – a vast region which included the territories of present-day Syria, Palestine/Israel, Lebanon, Jordan and south Turkey. For several centuries, al-Sham consisted of several administrative Muslim provinces, Palestine included. In 1890 Guy Le Strange (1854‒1933), a scholar of Arabic and Persian at Cambridge University, published an important work entitled: Palestine under the Moslems: A Description of Syria and the Holy Land from AD 650 to 1500, published in London by the Committee of the Palestine Exploration Fund. Translating extensively from the works of the medieval Arab geographers, Le Strange conveniently and mistakenly rendered all geographic Arabic references to ‘al-Sham’ into ‘Syria’. Subsequently further confusion was added to this automatic conflation of the al-Sham region with modern Syria by some historians of the modern Middle East and by the fact that the city of Damascus, the capital of present-day Syria, was also historically called al-Sham. This historic city of al-Sham became synonymous with the capital city of the Muslim province of Dimashq (Damascus) in the Middle Ages.

История Палестины, в отличие от мифических повествований Ветхого Завета, имеет несколько «начал», и идея Палестины постепенно развивалась из этих множественных «начал» в геополитическое понятие и отдельное территориальное образование. Понятие Палестины часто рассматривается абстрактно или вне исторического контекста, а не как конкретное воплощение сущности, чьи (физические, административные, территориальные и культурные) границы менялись и эволюционировали на протяжении трёх тысячелетий.

The history of Palestine, unlike the myth-narratives of the Old Testament, has multiple ‘beginnings’ and the idea of Palestine has evolved over time from these multiple ‘beginnings’ into a geo-political concept and a distinct territorial polity. The concept of Palestine is often approached in an abstract or ahistorical way, rather than as a contextualised representation of an entity whose (physical, administrative, territorial and cultural) boundaries have evolved and changed across three millennia.

Однако не существует чистых идей или идеального понятия Палестины как такового; эмпирические данные и человеческий опыт являются основой формирования представлений и знания о Палестине. Важно то, что мы знаем Палестину не только «извне», через восприятия и обобщения, но и «изнутри», через воплощённый опыт и переживания. Классические греческие учёные, которые были среди первых, кто популяризировал понятие Палестины, мыслили время двумя различными способами: хронос, то есть то, как человеческие существа измеряют время количественно и хронологически: дни, месяцы, годы, столетия; и кайрос, то есть то, как люди переживают и запоминают отдельные моменты или события с определённой точки зрения. Следуя этому различению двух понятий времени, данная работа исследует многолинейную эволюцию представления о Палестине и переживаний Палестины во времени и сквозь время. Высоко ценя синхронический (современный) подход,

But there are no pure ideas or an ideal concept of Palestine per se; empirical evidence and human experience are fundamental to the formation of ideas and knowledge about Palestine. Crucially, we do not know Palestine only ‘from without’ through perceptions and generalisations but also ‘from within’ through embodied experiences and affections. The classical Greek scholars – who were among the first to popularise the concept of Palestine – conceived of time in two distinct ways: khronos, the way human beings measure time quantitatively and chronologically: days, months, years, centuries; and kairos, the way human beings experience and remember particular moments or events from and with a particular perspective. Following this distinction between the two different notions of time, this work explores the multi-linear evolution of the conception of Palestine and the experiences of Palestine through time and across time. While putting the highest value on synchronic (contemporary)

В Палестине исконное коллективное самосознание и арабская терминология, обозначающие «народ Палестины» (Ахль Филастин, Абнаа Филастин или Абнаа аль-Балад), существовали задолго до современных арабских националистических терминов Шаб Филастин («народ Палестины») или аль-Шаб аль-Филастини («палестинский народ»), и продолжали употребляться после их появления. Разумеется, фактическое значение терминов и представлений о социальных и коллективных идентичностях со временем менялось, и эволюция многоукладной идентичности народа Палестины не является исключением. Исламское обращение к арабскому термину шаб, означающему «народ» или «нация», закреплено в Коране, и это понятие описывается положительно и плюралистично: «О люди! Мы создали вас … и сделали вас народами [мн. ч. шу‘уб] и племенами [каба’иль], чтобы вы узнавали друг друга»{.

In Palestine, the indigenous collective consciousness of, and Arabic terminology for, ‘the people of Palestine’ (Ahl Filastin, Abnaa Filastin or Abnaa al-Balad) long preceded, but also followed, the modern Arabic nationalist terms Sha’b Filastin (the ‘people of Palestine’) or al-Sha’b al-Filastini (the ‘Palestinian people’). Of course, the actual connotations of terms and representations of social and collective identities have evolved and changed historically and the evolution of the multicultural identity for the people of Palestine is no exception. The Islamic reference to the Arabic term sha’b, people or nation, is enshrined in the Quran and the term is described positively and pluralistically: ‘O mankind! We created you … and made you into nations [pl. shu‘ub] and tribes [qabail], that ye may know each other’.

Таким образом, социальный плюрализм стал основополагающим для того, как коллективные идентичности формировались на протяжении всей исламской истории. Особенно важными для эволюции исконного понятия «Палестина» являются способы самопредставления народа Палестины в палестинских арабских текстах коренных жителей между XV и XX веками. Эти представления выстраивались следующим образом: арабские термины Ahl Filastin и Ard Filastin («люди Палестины» и «земля Палестины») неоднократно использовались арабскими авторами-старожилами Палестины в X–XVIII веках, задолго до появления зарождающегося палестинского национального движения в конце XIX и начале XX века. Во второй половине XIX века арабский термин Ahl Filastin превратился в Abnaa Filastin и Abnaa al-Balad — (коренные) «сыновья и дочери Палестины» и «сыновья и дочери страны» соответственно; а эти термины в начале XX века переросли в Sha’b Filastin — нация или народ Палестины; и затем, во второй половине XX века, — в al-Sha’b al-Filastini и al-Kiyan al-Filastini — палестинский народ/нация и палестинское образование. Все эти термины (Sha’b Filastin, al-Sha’b al-Filastini и al-Kiyan al-Filastini) относятся к формированию и закреплению коллективной идентичности палестинской нации под воздействием современного палестинского территориального национализма; однако, если читать их гибко, а не буквально, эти коллективные термины также глубоко укоренены в досовременном исконном коллективном сознании, сосредоточенном вокруг Ahl Filastin, Ard Filastin и Abnaa al-Balad.