Палестинцы разделяют общий опыт с другими коренными народами, у которых отрицалось право на самоопределение и собственное повествование, уничтожалась материальная культура, а их история стиралась, пересказывалась, переосмыслялась или искажалась европейскими белыми поселенцами и колонизаторами. В книге «Вторжение в Америку» (1975) Фрэнсис Дженнингс обратил внимание на гегемонистские нарративы европейских белых поселенцев, указав, что на протяжении поколений историки писали о коренных народах Америки с позиций культурного превосходства, которое стирало или искажало действительную историю коренных народов и их отношений с европейскими поселенцами. В книге «Деколонизирующие методологии»
The Palestinians share common experiences with other indigenous peoples who had their self-determination and narrative denied, their material culture destroyed and their histories erased, retold, reinvented or distorted by European white settlers and colonisers. In The Invasion of America (1975), Francis Jennings highlighted the hegemonic narratives of the European white settlers by pointing out that for generations historians wrote about the indigenous peoples of America from an attitude of cultural superiority that erased or distorted the actual history of the indigenous peoples and their relations with the European settlers. In Decolonizing Methodologies:
Исследования и коренные народы. Маорийский учёный Линда Тувихай Смит утверждает, что последствия европейской колонизации поселенцами продолжают наносить вред и разрушать коренные народы; что отрицание коренных взглядов на историю сыграло решающую роль в утверждении колониальной идеологии — отчасти потому, что эти взгляды считались неверными или примитивными, но прежде всего потому, что «они бросали вызов миссии колонизации и сопротивлялись ей» (Smith, L. 1999: 29). Она пишет:
Research and Indigenous Peoples, Maori scholar Linda Tuhiwai Smith argues that the impact of European settler-colonisation is continuing to hurt and destroy indigenous peoples; that the negation of indigenous views of history played a crucial role in asserting colonial ideology, partly because indigenous views were regarded as incorrect or primitive, but primarily because ‘they challenged and resisted the mission of colonisation’ (Smith, L. 1999: 29). She states:
При колониализме коренные народы боролись против западного взгляда на историю и в то же время были причастны к этому взгляду. Мы часто позволяли рассказывать нашу «историю», а затем становились посторонними, слушая, как её пересказывают заново... Карты мира закрепляли наше место на периферии мира, хотя мы по-прежнему считались частью Империи. Это включало необходимость учить новые названия наших земель. Другие символы нашей верности, такие как флаг, также были неотъемлемой частью имперской программы обучения. Наше восприятие мира уже переопределялось, поскольку нас systematically исключали из написания истории наших собственных земель.
Under colonialism indigenous peoples have struggled against a Western view of history and yet been complicit with the view. We have often allowed our ‘histories’ to be told and have then become outsiders as we heard them being retold ... Maps of the world reinforced our place on the periphery of the world, although we were still considered part of the Empire. This included having to learn new names for our lands. Other symbols of our loyalty, such as the flag, were also an integral part of the imperial curriculum. Our orientation to the world was already being redefined as we were being excluded systematically from the writing of the history of our own lands.
(Смит, Л. 1999: 33)
(Smith, L. 1999: 33)
Хотя некоторые закономерности, существовавшие до Накбы, сохранялись, сионистские стратегии присвоения топонимов в послевоенный период, после Накбы, были направлены на более радикальное стирание памяти и разрыв палестинцев с их историей. После физического разрушения сотен палестинских деревень и городов в ходе и после 1948 года израильское государство сосредоточилось на стирании коренной палестинской топонимической памяти из истории и географии.
Although continuing some of the pre-Nakba patterns, Zionist toponymic strategies in the post-Nakba period pursued more drastic memoricide and erasure and the detachment of the Palestinians from their history. With the physical destruction of hundreds of Palestinian villages and towns during and after 1948, the Israeli state now focused on the erasure of indigenous Palestinian toponymic memory from history and geography.
Физическое исчезновение Палестины в 1948 году, стирание демографических и политических реалий исторической Палестины и вычеркивание палестинцев из истории сосредоточены вокруг нескольких ключевых вопросов, важнейший из которых — противостояние между «отрицанием» и «утверждением» (Said 1980; Abu-Lughod et al. 1991). Исключение исторической Палестины с карт и из картографии было направлено не только на укрепление только что созданного государства, но и на закрепление мифа о «непрерывной связи» между временами «библейских израильтян» и современным израильским государством. Комментируя систематическое замалчивание палестинского прошлого, историк Илан Паппе в книге «Этнические чистки Палестины» использует концепцию культурного мемоецида, указывая на систематическую научную, политическую и военную попытку в послевоенном Израиле 1948 года лишить палестинскую территорию её арабского облика: её названий, пространств, религиозных объектов, её деревень, городов и городских пейзажей, её кладбищ, полей, оливковых и апельсиновых рощ, а также плода под названием сабер (кактус), то есть знаменитой опунции, которая широко выращивалась в арабских деревнях и культивировалась в арабских садах Палестины. Паппе видит здесь метафорический палимпсест: стирание истории одного народа ради того, чтобы записать поверх нее историю другого народа; сведение многих слоев к одному-единственному.
The physical disappearance of Palestine in 1948, the deletion of the demographic and political realities of historic Palestine and the erasure of Palestinians from history centred on certain key issues, the most important of which is the contest between a ‘denial’ and an ‘affirmation’ (Said 1980; Abu-Lughod et al. 1991). The deletion of historic Palestine from maps and cartography was not only designed to strengthen the newly created state but also to consolidate the myth of the ‘unbroken link’ between the days of the ‘biblical Israelites’ and the modern Israeli state. Commenting on the systematic silencing of the Palestinian past, historian Ilan Pappe, in The Ethnic Cleaning of Palestine, deploys the doctrine of cultural memoricide, where he highlights the systematic scholarly, political and military attempt in post-1948 Israel to de-Arabise the Palestinian terrain, its names, spaces, religious sites, its villages, towns and cityscapes, and its cemeteries, fields, and olive and orange groves, and the fruit called Saber (cactus), the prickly pears famously grown in and around Arab villages and cultivated in Arab gardens in Palestine. Pappe conceives of a metaphorical palimpsest at work here, the erasure of the history of one people in order to write that of another people over it; the reduction of many layers to a single layer (Pappe 2006: 225–234).
В послевоенный период, после Накбы, некоторые черты израильской стратегии переименования во многом повторяли практики, применявшиеся до 1948 года, — присвоение арабских топонимов Палестины и подражание им. Исторические арабские названия географических объектов заменялись названиями, вызывающими ассоциации с библейскими или талмудическими именами, а также newly придуманными еврейскими названиями, некоторые из которых лишь отдалённо напоминали библейские имена.
In the post-Nakba period, some of the features of the Israeli renaming strategy closely followed pre-1948 practices of appropriation of Palestinian Arabic toponyms and mimicry. The historic Arabic names of geographical sites were replaced by evoked biblical or Talmudic names and newly coined Hebrew names, some of which vaguely resembled biblical names.
Уже было показано, что замена арабских названий мест и переименование географических объектов Палестины в целом следовали рекомендациям, предложенным в XIX веке Эдвардом Робинсоном (1841; Robinson et al.
It has already been shown that the replacement of Arabic places and the renaming of Palestine’s geographical sites followed roughly the guidelines suggested in the 19th century by Edward Robinson (1841; Robinson et al.
С 1860 года одержимость библейской археологией и библейской географией преобразила палестинские арабские географические названия, палестинские географические объекты и палестинский ландшафт в предметы сионистского подражания и маскировки (Yacobi 2009: 115). Начиная с XIX века и на протяжении первой половины XX века западное колониалистское воображение, библейская пейзажная живопись, фантастические и экзотические описания путешествий, ориенталистское библеистское богословие, археология Святой земли, картография и библейская география сыграли решающую роль в успехе западного колониального предприятия на Ближнем Востоке: они воссоздавали «библейские земли», заново изобретали вневременную, первобытную еврейскую этничность и в то же время замалчивали палестинскую историю и лишали палестинскую топонимику арабского характера (Masalha 2007; Whitelam 1996; Long 1997, 2003).
1860). The obsession with biblical archaeology and scriptural geography transformed Palestinian Arabic place names, Palestinian geographical sites and the Palestinian landscape into subjects of Zionist mimicry and camouflaging (Yacobi 2009: 115). From the 19th century and throughout the first half of the 20th century Western colonialist imagination, biblical landscape painting, fantasy and exotic travel accounts, Orientalist biblical scholarship, Holy Land archaeology, cartography and scriptural geography have been critical to the success of the Western colonial enterprise in the Middle East, recreating the ‘Biblelands’, reinventing ahistorical-primordial Hebrew ethnicity, while at the same time silencing Palestinian history and de-Arabising Palestinian toponomy (Masalha 2007; Whitelam 1996; Long 1997, 2003).
Библейская индустрия Израиля с её проектами по переименованию на иврит была встроена в эту богато обеспеченную и масштабно финансируемую колониальную традицию.
Israel’s biblical industry, with its Hebrew renaming projects, was embedded in this richly endowed and massively financed colonial tradition.
Израильский историк Илан Паппе замечает:
Israeli historian Ilan Pappe remarks:
[В 1948–1949 годах земля] изменилась до неузнаваемости. Сельская местность, сердце Палестины, с её красочными и живописными деревнями, была разрушена. Половина деревень была уничтожена, сровнена с землёй израильскими бульдозерами, которые работали с августа 1948 года, когда правительство решило либо превратить их земли в пахотные угодья, либо построить на их месте новые еврейские поселения.
[In 1948–1949 the land] changed beyond recognition. The countryside, the rural heart of Palestine, with its colourful and picturesque villages, was ruined. Half the villages had been destroyed, flattened by Israeli bulldozers which had been at work since August 1948 when the government had decided to either turn them into cultivated land or to build new Jewish settlements on their remains.
Комитет по наименованию присвоил новым поселениям гебраизированные [sic] варианты исходных арабских названий: Любья стала Лави, а Сафурия [Saffuriyah] — Ципори [Tzipori]… Давид Бен-Гурион объяснил, что это было сделано в рамках попытки предотвратить будущие претензии на эти деревни.
A naming committee granted the new settlements Hebraized [sic] versions of the original Arab names: Lubya became Lavi, and Safuria [Saffuriyah] Zipori [Tzipori] … David Ben-Gurion explained that this was done as part of an attempt to prevent future claim to the villages.
Это также поддерживали израильские археологи, которые санкционировали такие названия, стремясь вернуть карте облик, напоминающий «древний Израиль». (Pappe 2004: 138–139)
It was also supported by the Israeli archaeologists, who had authorized the names as returning the map to something resembling ‘ancient Israel’. (Pappe 2004: 138–139)
Еврейские поселения были основаны на землях опустевших и разрушенных палестинских деревень. Во многих случаях эти поселения получали названия исходных палестинских деревень, которые искажались в звучащие на иврит имена. Это массовое присвоение палестинского наследия подкрепляло притязание европейских еврейских колонистов на то, что они представляют коренной народ, возвращающийся на свою родину после 2000 лет изгнания. Например, еврейское поселение, заменившее большую и зажиточную деревню Бейт-Даджан (филистимское «Дом Дагона»; в 1948 году там проживало 5000 жителей), получило название Бейт-Дагон; основано в 1948 году. Кибуц Саса был построен на месте деревни Саса; кооперативный мошав Амка — на земле деревни Амка (Wakim 2001a, 2001b; Boqa’i 2005: 73). Эль-Кабри в Галилее был переименован в Кабри; деревня эль-Басса стала называться Батцат; деревня эль-Муджайдиль (близ Назарета) — Мигдаль-ха-Эмек (Башня долины). Только в районе Тверии в довоенный период, до 1948 года, существовало двадцать семь арабских деревень; двадцать пять из них, включая Дальхамию, Абу-Шуша, Кафр-Сабт, Лубию, эш-Шаджару, эль-Мадждаль и Хиттин, были уничтожены Израилем. Название Хиттин, где Салах ад-Дин (по-арабски: Салах аль-Дин) в 1187 году в битве при Хаттине знаменито разгромил латинских крестоносцев, что привело к осаде и поражению крестоносцев, контролировавших Иерусалим, было изменено на звучащее на иврит Кфар-Хиттим (Деревня пшеницы). В 2008 году Управление земель Израиля, которое контролирует собственность палестинских беженцев, передало часть земли деревни новому строительному проекту: частному гольф-курорту стоимостью 150 миллионов долларов, на котором должно было появиться чемпионское поле для гольфа на восемнадцать лунок, спроектированное американцем Робертом Трентом Джонсом-младшим. Неподалёку дорога на Тверию получила название бульвара Менахема Begin; тяжёлые железные решётки были установлены над входом в разрушенную мечеть Хиттина, а лестница, ведущая к её минарету, была заблокирована (Levy 2004).
Jewish settlements were established on the land of the depopulated and destroyed Palestinian villages. In many cases these settlements took the names of the original Palestinian villages and distorted them into Hebrewsounding names. This massive appropriation of Palestinian heritage provided support for the European Jewish colonisers’ claim to represent an indigenous people returning to its homeland after 2000 years of exile. For instance, the Jewish settlement that replaced the large and wealthy village of Beit Dajan (the Philistine ‘House of Dagon’; with 5000 inhabitants in 1948) was named Beit Dagon; founded in 1948; Kibbutz Sa’sa’ was built on Sa’sa’ village; the cooperative moshav of ‘Amka on the land of ‘Amqa village (Wakim 2001a, 2001b; Boqa’i 2005: 73). Al-Kabri in the Galilee was renamed Kabri; al-Bassa village was renamed Batzat; al-Mujaydil village (near Nazareth) was renamed Migdal Haemek (Tower of the Valley). In the region of Tiberias alone there were twenty-seven Arab villages in the pre-1948 period; twenty-five of them, including Dalhamiya, Abu Shusha, Kafr Sabt, Lubya, al-Shajara, al-Majdal and Hittin, were destroyed by Israel. The name Hittin – where Saladin (in Arabic: Salah al-Din) famously defeated the Latin Crusaders in the Battle of Hattin in 1187, leading to the siege and defeat of the Crusaders who controlled Jerusalem – was changed to the Hebrew-sounding Kfar Hittim (Village of Wheat). In 2008 the Israel Land Authority, which controls Palestinian refugee property, gave some of the village’s land to a new development project: a $150 million private golf resort, which was to have an eighteen-hole championship golf course, designed by the American Robert Trent Jones Jr. Nearby, the road to Tiberias was named the Menachem Begin Boulevard; heavy iron bars were placed over the entrance to Hittin’s ruined mosque, and the staircase leading to its minaret was blocked (Levy 2004).
В Марж Ибн 'Амер (Изреельская долина) Кибуц Эйн Дор (Источник Дор)
In Marj Ibn ‘Amer (the Jezreel Valley) Kibbutz Ein Dor (Dor Spring)
был основан в 1948 году членами социалистического сионистского молодёжного движения «Ха-Шомер ха-Цаир» (позднее «Мапам») и поселенцами из Венгрии и Соединённых Штатов. Он был основан на земле опустевшей и разрушенной деревни Индур, расположенной в 10 километрах к юго-востоку от Назарета.
was founded in 1948 by members of the socialist Zionist Hashomer Hatza’ir (later Mapam) youth movement and settlers from Hungary and the United States. It was founded on the land of the depopulated and destroyed village of Indur, located 10 kilometres south-east of Nazareth.
Было ли арабское название сохранением древнего Индура, кананейского города, неясно. После 1948 года многие жители стали внутренними беженцами в Израиле («присутствующими отсутствующими», согласно израильскому законодательству), получили израильское гражданство, но не были допущены к возвращению в Индур. Следуя распространённой сионистской практике присвоения библейских названий современным местам и общинам, атеистические поселенцы из движения « Hashomer Hatza’ir» присвоили арабское название, утверждая, что Эйн-Дор назван в честь деревни, упомянутой в Книге Царств (1 Сам. 28:3‒19). Однако нельзя с уверенностью утверждать, что местоположение кибуца находится где-либо рядом с тем местом, где стояла «библейская деревня». В археологическом музее кибуца хранятся доисторические находки из этой местности.
Whether or not the Arabic name preserved the ancient Indur, a Canaanite city, is not clear. After 1948 many of the inhabitants became internal refugees in Israel (‘present absentees’, according to Israeli law) and acquired Israeli citizenship, but were not allowed to return to Indur. In accordance with the common Zionist practice of bestowing biblical names on modern sites and communities, the atheist settlers of Hashomer Hatza’ir appropriated the Arabic name, claiming that Ein Dor was named after a village mentioned in Samuel (28:3‒19). However, it is by no means certain that the kibbutz’s location is anywhere near to where the ‘biblical village’ stood. An archaeological museum at the kibbutz contains prehistoric findings from the area.
В центре страны, в 20 километрах к северо-западу от города аль-Халиль, некогда процветавший древний палестинский город Бейт-Джибрин был разрушен израильской армией в 1948 году. Арамейское название города было Бет-Габра, что переводится как «дом [сильных] мужчин»; на арабском Бейр-Джибрин также означает «дом сильных», возможно отражая его первоначальное арамейское название. Кибуц Бейт-Гуврин (Дом мужчин), название которого звучит как иврит и которое восходит к талмудической традиции, был основан на землях Бейт-Джибрина в 1949 году солдатами, покинувшими Пальмах и израильскую армию. Сегодня византийские и крестоносческие руины сохранились и охраняются как археологический объект под ивритским названием Бейт-Гуврин; арабское исламское наследие этого места полностью игнорируется.
In the centre of the country the once thriving ancient Palestinian town of Beit Jibrin, 20 kilometres north-west of the city of al-Khalil, was destroyed by the Israeli army in 1948. The city’s Aramaic name was Beth Gabra, which translates as the ‘house of [strong] men’; in Arabic Beir Jibrin also means ‘house of the powerful’, possibly reflecting its original Aramaic name; the Hebrew-sounding kibbutz of Beit Guvrin (House of Men), named after a Talmudic tradition, was established on Beit Jibrin’s lands in 1949, by soldiers who left the Palmah and Israeli army. Today Byzantine and Crusader remains survive and are protected as an archaeological site under the Hebrew name of Beit Guvrin; the Arab Islamic heritage of the site is completely ignored.
