Базируясь в Египте, мамлюкские султаны сохраняли и ускоряли многие нововведения, внедрённые айюбидами в Палестине. Более того, мамлюки были одной из важнейших мусульманских династий в истории средневековой Палестины. Они снискали славу и legitимность и оставили долговременное влияние, остановив устрашающее продвижение монголов на Ближний Восток в битве при Айн-Джалуте в Палестине в 1260 году — впервые монгольская армия потерпела серьёзное поражение — а также искоренив присутствие латинских крестоносцев в Палестине и других местах вдоль палестинского, ливанского и сирийского побережий. Блистательные военные победы мамлюков в Палестине последовали всего через два года после взятия монголами Багдада, столицы Аббасидского халифата, и его разорения.

Based in Egypt, the Mamluk Sultans maintained and accelerated many of the innovations ushered in by the Ayyubids in Palestine. In fact, the Mamluks were one of the most important Muslim dynasties in the history of medieval Palestine. They gained fame and legitimacy and produced lasting impact in stopping the terrifying Mongol advance into the Near East at the Battle of ‘Ain Jalut in Palestine in 1260 – which was the first time that the Mongol army had suffered a major defeat – and for eradicating the Latin Crusader presence in Palestine and elsewhere along the Palestinian, Lebanese and Syrian coasts. The Mamluk’s spectacular military successes in Palestine came only two years after the Mongol capture and sacking of Baghdad, the capital of the Abbasid Caliphate.

Хотя военные династии никогда не были революционными, при долговечных мамлюкских правителях аль-Кудс значительно расширился и оставался центром провинции Филастин, которую упоминал северноафриканский историк Ибн Халдун. В своём «Мукаддимах» 1377 года он сообщал, что налоги провинции Филастин составляли 310 000 золотых динаров плюс 300 000 ратлов оливкового масла (цит. по Le Strange 1890, 2010: 45). Розен-Айалон описывает ключевое положение Иерусалима в мамлюкской Палестине:

Although military dynasties are never revolutionary, under the longlasting Mamluk rulers al-Quds was expanded significantly and remained central to the province of Filastin, which was mentioned by North African historian Ibn Khaldun, who, in his 1377 Muqaddimah, reported Filastin province taxes as 310,000 gold dinars plus 300,000 ratls of olive oil (cited in Le Strange 1890, 2010: 45). Rosen-Ayalon describes the pivotal position of Jerusalem in Mamluk Palestine:

Не может быть сомнения в преобладающей роли Иерусалима в мамлюкский период. Почти три столетия жизнь в городе развивалась гармонично, и он стал городским центром разнообразной деятельности... Иерусалим превратился в место ссылки, куда отправляли нежелательных мамлюкских командиров... Таким образом, город извлёк большую пользу из их личного участия в его делах. Он был преобразован в организованный средневековый город, снабжённый всеми необходимыми сооружениями, службами и общественными зданиями. Даже сегодня «Старый город» — Иерусалим внутри стен — хранит печать, которую он приобрёл в период господства мамлюков.

There can be no doubt as to the predominant role of Jerusalem during the Mamluk period. For nearly three centuries, life developed harmoniously in the city, which became an urban center of varied activity ... Jerusalem became a city of exile to which were banished undesirable [Mamluk] commanders ... Thus, the city profited from much of their personal involvement in its affairs. It was transformed into an organized medieval city, provided with all the necessary installations, services and public buildings. Even today, the ‘Old City’ – Jerusalem within the walls – reflects the stamp it acquired during the period of Mamluk domination.

Большая часть городской ткани Иерусалима внутри стен восходит к Средневековью, и многочисленные сохранившиеся памятники этого периода свидетельствуют о величии этого средневекового города... Очевидно, Иерусалим не был обнесён стенами, или, в лучшем случае, сохранились лишь участки прежних стен и ворот (разрушенных айюбидами), которые служили удобным обрамлением мирного города. (Rosen-Ayalon 1998: 518)

Most of the urban fabric of Jerusalem within the walls dates back to the Middle Ages, whose numerous surviving monuments bear witness to the glory of this medieval city ... Apparently, Jerusalem was not enclosed with walls, or, at most, only sectors of the previous walls and gates (destroyed by the Ayyubids) remained, providing a convenient frame around the peaceful city. (Rosen-Ayalon 1998: 518)

Палестинизированная (в основном «изгнанная»), демонстративно набожная мамлюкская и высокоактивная элита аль-Кудса — с отголосками Оригена и греческоязычной элиты Кесарии Палестинской тысячелетием раньше — стала движущей силой впечатляющего подъёма и феноменального городского расширения Иерусалима в XIII и XIV веках.

The Palestinised (mostly ‘exiled’), demonstratively devout Mamluk and highly enterprising elite in al-Quds – with echoes of Origen and the Greek-speaking elite in Caesarea-Palaestina a millennium earlier – became a driving force in the spectacular rise and phenomenal urban expansion of Jerusalem in the 13th and 14th centuries.

После омейядов наиболее долгосрочное влияние на аль-Кудс (Иерусалим) оказали мамлюки, при которых город почти 300 лет процветал. Мамлюки принесли в регион желанную стабильность, благодаря чему город рос и превратился в «город без стен» — за исключением стен, окружавших Харам аш-Шариф (Благородное святилище). Для средневековой столицы такого размера, значения и центрального положения, как Иерусалим, это было необычайно и совершенно уникально. После первого крупного поражения латинских крестоносцев в 1187 году стены аль-Кудса были в значительной мере разрушены аййубидами как жёсткая оборонительная мера, призванная предотвратить новую разрушительную осаду города крестоносцами. Однако этот средневековый «город без стен» уверенно и впечатляюще развивался при мамлюках в XIII и XIV веках. Хотя ежегодное паломничество, хадж, в Мекку всегда было обязательным религиозным долгом для мусульман, город аль-Кудс издавна был центром напряжённой исламской набожности и средоточием исламского паломничества задолго до прихода крестоносцев. В X веке аль-Максиси, уроженец Иерусалима, палестинский историк, называет город «добродетельной Илией» (Илия аль-Фадила) (al-Maqdisi 2002: 135). Впоследствии литература «Фадаиль аль-Кудс» («Достоинства или добродетели Иерусалима») также сыграла важную роль в усилиях мусульман по победе над крестоносцами и отвоеванию у них Иерусалима.

After the Umayyads, the Mamluks had the most lasting impact on al-Quds/Jerusalem, which had, for nearly 300 years, so prospered under Mamluk rule. The latter brought welcome stability to the region, so that the city grew and became a ‘city without walls’ – with the exception of the walls surrounding the Haram al-Sharif (Noble Sanctuary) – something extraordinary and totally unique for a medieval capital city of the size, importance and centrality of Jerusalem. After the first major defeat of the Latin Crusaders in 1187 the walls of al-Quds had been largely demolished by the Ayyubids as a drastic defensive measure designed to prevent another destructive siege of the city by the Crusaders. However, this medieval ‘city without walls’ grew confidently and spectacularly under the Mamluks in the 13th and 14th centuries. Although the annual pilgrimage, Hajj, to Mecca was always a mandatory religious duty for Muslims, the city of al-Quds had long been a focus of intense Islamic devotion and the centre of Islamic pilgrimage, long before the Crusaders, and in the 10th century al-Maqdisi, the Jerusalem-born Palestinian historian, refers to the city as ‘virtuous Iliya’ (Iliya al-Fadila) (al-Maqdisi 2002: 135). Subsequently the Fada’il al-Quds (‘Merits or Virtues of Jerusalem’) literature also played an important role in the Muslim efforts to defeat the Crusaders and recapture Jerusalem from them.

Литература о фадаил аль-Кудс и борьба с латинскими крестоносцами усилили накал исламского благочестия и увеличили число мусульманских паломников в Иерусалим. Кроме того, для средневековых мусульман чистая проточная вода и гигиена, бани и фонтаны всегда входили в число важнейших условий процветания священного города. Арабские бани переняли у франкских рыцарей и увезли затем в Европу. При мамлюках аль-Кудс пережил интенсивный период строительства и стал центром городской жизни и учёности в Палестине: здесь появилось множество медресе, архитектурное великолепие, бани, красивые фонтаны, минареты и странноприимные дома для паломников. Великолепие Хаммам аль-Айн, одной из самых изысканных бань Иерусалима и самой долговечной из них, проработавшей на протяжении своей 700-летней истории, можно увидеть и сегодня (Asali 1990). После освобождения города от крестоносцев мусульманские паломники устремились в него толпами. В архитектурном отношении одной из самых впечатляющих эпох в истории Иерусалима является период мамлюков, и их характерные здания и рынки с розовыми, чёрными и белыми узорами относятся именно к этой эпохе (Irving 2011: 96).

The Islamic Fada’il al-Quds literature and the struggle with the Latin Crusaders heightened the intensity of Islamic devotion, and increased the number of Muslim pilgrims to Jerusalem. Also, for medieval Muslims, clean running water and hygiene, bath houses and fountains had always been among the most important elements in the prosperity of the sacred city. The Arab bath houses are something the Frankish knights picked up and took back to Europe. Under the Mamluks, al-Quds underwent an intensive process of construction and became the focus of urban life and learning in Palestine, with numerous madrasahs, architectural splendour, bath houses, beautiful fountains, minarets and hostels for pilgrims. The splendour of Hammam al-ʿAyn, one of the most exquisite bathhouses in Jerusalem and the longest to remain in operation, throughout its 700-year history, can still be seen today (Asali 1990). Muslim pilgrims flocked to the city after its liberation from the Crusaders. Architecturally one of the most spectacular eras of Jerusalem’s history is that of the Mamluk period, and its distinctive pink, black and white patterned buildings and markets date from this era (Irving 2011: 96).

Огромный социально-экономический и религиозный рост города при мамлюках очевиден в расширении его рынков:

The massive socio-economic and religious growth of the city under the Mamluks is evident in the expansion of its marketplaces:

Строительство нескольких рынков (сук, мн. ч. асваk), указывает на расширение торговой деятельности города. Часть этих построек расширяла более ранние сооружения, в частности те, что располагались вдоль главной магистрали города с севера на юг, которая развилась из римского и византийского кардо... Другие рынки стали подлинным созданием мамлюкского периода. Наиболее выдающимся примером является Сук эль-Каттаnин с его великолепным порталом, выходящим на Харам аш-Шариф. Этот рынок, датируемый первой половиной XIV века, сохранился настолько хорошо, что представляет собой наиболее типичную, классическую архитектурную модель крытого сука Ближнего Востока. Фактически большинство крытых рынков на протяжении нескольких веков следовали этому стилю, как, например, «Белый рынок» Акры XIX века, который в точности повторял тот же план. (Rosen-Ayalon 1998: 518)

The construction of several markets (suq, plural aswaq), is indicative of the city’s expanding commercial activity. Some of this construction expanded earlier installations, those along the north‒south main artery of the city which had developed out of the Roman and Byzantine Cardo ... Other markets were a true creation of the Mamluk period. The most outstanding example is Suq el-Qattanin with its magnificent portal opening at Haram al-Sharif. This market, dating from the first half of the fourteenth century, is so well preserved that it presents the most typical, classical formula in architectural terms of the Near Eastern covered suq. In fact, most covered marketplaces initiated this style for several centuries, as was the case with the nineteenth century ‘White Market’ of Acre, that followed this same plan exactly. (Rosen-Ayalon 1998: 518)

В течение этого долгого мамлюкского периода ведущие палестинские мусульманские учёные (улама) свободно перемещались между Палестиной, Египтом и аш-Шамом не только ради учёбы, но и ради занятия высоких должностей. Например, Ибн Хаджар аль-Аскаляни (1372–1449) был видным шафиитским суннитским учёным средневековья. Родился в Каире в 1372 году.

During this long Mamluk period, leading Palestinian Muslim scholars (ulama) moved freely between Palestine, Egypt and al-Sham not only to study but also for senior jobs. For instance, Ibn Hajar al-ʿAsqalani (1372– 1449) was a leading medieval Shafi’i Sunni scholar. Born in Cairo in 1372

как Шихаб ад-Дин Ахмад ибн ‘Али, он был сыном шафиитского учёного и поэта Нур ад-Дина ‘Али, но прославился как «Ибн Хаджар аль-‘Аскаляни», поскольку его семья происходила из города ‘Аскалан в Палестине. Ибн Хаджар изучал исламское правоведение в Дамаске и Иерусалиме, а впоследствии был назначен на должность главного египетского судьи (кади). Ибн Хаджар написал многочисленные труды по фикху (исламскому правоведению), толкованию, истории, поэзии и шафиитскому праву, самым известным из которых был его комментарий к «Сахих» Бухари под названием «Фатх аль-Бари» (Adamec 2009: 136).

as Shihab al-Din Ahmad ibn ‘Ali, he was the son of the Shafi’i scholar and poet Nur al-Din ‘Ali, but he became famous as ‘Ibn Hajar al-ʿAsqalani’ because his family had originated in the city of ‘Asqalan in Palestine. Ibn Hajar studied Islamic jurisprudence in Damascus and Jerusalem and he went on to be appointed to the position of Egyptian chief judge (qadi). Ibn Hajar authored numerous works on fiqh (Islamic jurisprudence) interpretation, history and poetry and Shafi’i jurisprudence, the most famous of which was his commentary on the Sahih of Bukhari, entitled Fath al-Bari (Adamec 2009: 136).