На протяжении большей части железного века (ок. 1200–600 гг. до н. э.) Филистия процветала благодаря развитым международным торговым связям и, как мы увидим ниже, в конце VI – начале V в. до н. э. создала первую денежную систему Палестины. Раскопки на суше и подводные археологические исследования затонувших кораблей Филистии показали, что филистимляне были высокоцивилизованным народом.

Throughout much of the Iron Age (c. 1200‒600 BC) Philistia flourished on strong international trade links and, as we shall see below, developed the first monetary system of Palestine in the late 6th‒early 5th century BC. Terrestrial excavations and underwater archaeology of shipwrecks of Philistia have revealed that the Philistines were a highly civilised people.

Они были искусными мореплавателями и весьма одарёнными зодчими и градостроителями, очень талантливыми гончарами, ткачами, мастерами по слоновой кости и металлу (Dothan 1992). Подобно финикийцам, филистимляне развили продвинутые морские технологии, что, вероятно, укрепило их репутацию народа мореплавателей. Хотя их происхождение (эгейское или ближневосточное) остаётся предметом серьёзных споров среди учёных (Berlin 1997), а самые последние исследования указывают, что они были коренным народом Леванта (Evian 2017), есть веские основания полагать, что становление высокоразвитых филистимских городов-государств в Палестине в некоторой степени напоминало становление изощрённого древнегреческого полиса. Со временем, и заметнее в эллинистический и римский периоды, несколько городов Палестины, особенно Аскалон на юге и Птолемаида (Акко) на севере, превратились в типичные греческие полисы. Греческий термин polis (мн. ч. poleis), «город-государство», продолжал развиваться в ходе античного периода и стал предком слов «город», «государство» и в конечном счёте «гражданство»; термин polis (арабское madinah) сохранился в эллинистический, римский и византийский периоды и стал употребляться при наименовании городов в Палестине римского и греческоязычного Византийского периода; он также встречается в современной Палестине в адаптированном названии палестинского города Наблус (первоначально Неаполь).

They were sophisticated seafarers and highly accomplished architects and urban planners, highly artistic potters and weavers and ivory and metalworkers (Dothan 1992). Like the Phoenicians, the Philistines developed advanced naval technology which probably enhanced their reputation as seafaring people. Although their origin (Aegean or Near Eastern) has been seriously disputed among scholars (Berlin 1997) – with the most recent research suggesting they were an indigenous people of the Levant (Evian 2017) – there are good reasons to assume that the evolution of the highly advanced Philistine city-states in Palestine resembled, to some extent, the evolution of the sophisticated ancient Greek polis. In time, and more noticeably during the Hellenic and Roman periods, several cities in Palestine, especially Ascalon in the south and Ptolemais (Acre) in the north, would evolve into typical Greek poleis. The Greek term polis (plural poleis), ‘city-state’, continued to evolve in the course of the ancient period as the ancestor of city, state and eventually citizenship; the Greek term polis (Arabic madinah) persisted into the Hellenic, Roman and Byzantine periods and became common to the naming of cities in Roman- and Greek-speaking Byzantine Palestine; it is also found in modern Palestine in the adapted name of the Palestinian city of Nablus (originally Neapolis).

Однако историческое развитие Наблуса («новый город») и Илии/аль-Кудса/Иерусалима как главных арабо-исламских мадин Палестины не привело к существенному отличию этих городов от более ранних греко-римско-византийских полисов.

However, the historical evolution of Nablus (‘new city’) and Iliya/al-Quds/ Jerusalem into the key Arab Islamic madinas in Palestine did not result in cities very different from the earlier Greco-Roman-Byzantine poleis.

Городское планирование греко-римской и византийской эпох процветало и при исламе и до сих пор хорошо прослеживается в арабском исламском средневековом Старом городе Иерусалима, одном из лучше всего сохранившихся средневековых городов мира. Подобно Газе, Кесарии Приморской и другим полисам/мединам Палестины, Наблусу, Газе, Аскалону, Акко (Акре) и средневековому исламскому Иерусалиму, это классические примеры, в которых проявляются как исторические преемственности, так и непрерывные процессы адаптации и трансформации богатого городского ландшафта Палестины. Более того, греко-римские полисы, в которых доминировали небольшие городские социальные элиты, эволюционировали и менялись по мере развития центра управления в городе, обозначавшего «государство», которое включало окружающие его деревни; и эта форма управления (город с окружающими его деревнями) также прослеживается в византийской и исламской Палестине.

Greek‒Roman‒Byzantine urban planning flourished under Islam and is still much in evidence today in the Arab Islamic medieval Old City of Jerusalem, one of the best preserved medieval cities in the world. Like Gaza, Caesarea Maritima and other poleis/madinas in Palestine, Nablus, Gaza, ‘Asqalan, Akka (Acre) and the medieval Islamic City of Jerusalem are classic examples which exhibit both historical continuities and continuous processes of adaption and transformation of the rich urban landscape of Palestine. Furthermore, the Greco-Roman poleis, dominated by small urban social elites, evolved and changed with the development of the centre of governance in the city to signify ‘state’, which included its surrounding villages, and this form of governance (the city with its surrounding villages) is also evident in Byzantine and Islamic Palestine.

Однако следует отметить, что греческие полисы отличались от других древних городов-государств Ближнего Востока, таких как Сидон и Тир, которыми правил царь или небольшая олигархия, и были политическими образованиями, управлявшимися собственными гражданскими коллективами.

However, it should be pointed out that the Greek poleis were unlike other primordial ancient city-states in the Near East like Sidon and Tyre, which were ruled by a king or a small oligarchy, but rather were political entities ruled by their bodies of citizens.

Прочная торговая традиция и технологические новшества филистимлян в тот период, а также характер филистимской цивилизации — высокоразвитой и влиятельной средиземноморской культуры и политии — подтверждены недавними археологическими раскопками. Археология Филистии показала, что филистимские city-states обладали весьма сложной культурой, по сути, значительно более продвинутой в городском и технологическом развитии (от железа до гончарного дела), чем другие современные им регионы Палестины. Археологические свидетельства такого высокого уровня развития побережья Филистии, обнаруженные израильскими археологами, были найдены за северной границей современного города Тель-Авив (израильского мегаполиса — «города-матери», основанного восточноевропейскими еврейскими поселенцами в 1909 году и фактически служившего столицей сионистского колониального поселения Ишува в Палестине до 1948 года) — в остатках Тель-Касиле, филистимского города, который в XII–X веках до нашей эры был процветающим портовым городом. Эти археологические находки были переданы в «Музей Эрец-Исраэль» на территории Тель-Авивского университета, исторический и археологический музей в районе Рамат-Авив в Тель-Авиве. Сам кампус Тель-Авивского университета был построен на руинах древнего филистимского города и современной палестинской деревни Аш-Шейх Муваннис, которая была опустошена Хаганой в марте 1948 года.

The strong tradition of trading and the technological innovation of Philistia during that period, and the nature of Philistine civilisation – a highly developed and influential Mediterranean culture and polity – have all been confirmed by recent archaeological excavations. The archaeology of Philistia has shown that the Philistine city-states had a highly sophisticated culture, in fact far more advanced in urban and technological development (from iron to pottery) than other contemporary regions of Palestine. Israeli- excavated archaeological evidence for this high level of development of the coast of Philistia was found outside the northern border of the modern city of Tel Aviv (the Israeli metropolis – ‘mother city’ – founded by East European Jewish settlers in 1909 and effectively the capital of the Zionist Yishuv settler colony in Palestine until 1948) in the remains of Tel Qasile, a Philistine town which formed a thriving harbour town through the 12th‒10th centuries BC. These archaeological discoveries were deposited in ‘the Eretz Israel Museum’ on the campus of Tel Aviv University, a historical and archaeological museum in the Ramat Aviv neighbourhood of Tel Aviv. The campus of Tel Aviv University itself was constructed on the ruins of an ancient Philistine town and a modern Palestinian village, al-Shaykh Muwannis, depopulated by the Haganah in March 1948.

На протяжении всей железного века Филистея, с её южными и северными естественными границами, сложилась как самостоятельное образование, расположенное между двумя могущественными торговыми соседями, Египтом и Финикией, а также развивала процветающую международную торговлю с Эгейским регионом на западе и Аравией на юге. Этим соседством филистимляне умело воспользовались, чтобы развить свои международные торговые связи, экономику и особый геополитический регион и материальную культуру (Ben-Shlomo 2010; Thompson 2016). Экономика Филистеи, основанная на торговле, также была важным объединяющим фактором в стране, формировавшейся под влиянием политеизма и культурной гибридности. Филистимляне интегрировались с другими местными народами и жили в прибрежных портовых городах и окружающих их деревнях. Их главные города управлялись автономными царями, а население было смешанным и объединялось с другими коренными народами Палестины. Керамические остатки, раскопанные в древних городах, таких как Газа, Яффа, Экрон, Ашдод, Аскалон и Гат, украшенные стилизованными птицами, дают археологические свидетельства высокоразвитых филистимских городов в древней Палестине. Корабли, плывшие вдоль восточного побережья Средиземного моря между Египтом и Финикией, использовали гавани Филистеи (Газа, Аскалон, Ашдод, Яффа и Тантур/Дор), чтобы пополнить запасы и укрыться от непогоды. Важно, что города Филистеи контролировали международный торговый путь Via Maris («Путь филистимлян») и взимали с торговых караванов пошлины за проход через их область (Gallagher 1999: 113).

Throughout the Iron Age Philistia, with its southern and northern natural borders, emerged as a distinct polity nestling between two powerful trading neighbours, Egypt and Phoenicia, but also cultivated flourishing international trade with the Aegean region in the West and Arabia in the south. This neighbourhood was shrewdly exploited by the Philistines, who used it to develop their international trade links, economy and a distinct geo-political region and material culture (Ben-Shlomo 2010; Thompson 2016). The trade-based economy of Philistia was also a major unifying factor in a country which was shaped by polytheism and cultural hybridity. The Philistines integrated with other local populations and lived in coastal port towns and their surrounding villages. Their key cities were ruled by autonomous kings and their populations were mixed and inteThe grated with other indigenous populations of Palestine. Pottery remains excavated in ancient cities such as Gaza, Jaffa, Ekron, Ashdod, Ascalon and Gath, decorated with stylised birds, provide archaeological evidence for highly developed Philistine cities in ancient Palestine. Ships sailing along the Eastern Mediterranean coast between Egypt and Phoenicia used the harbours of Philistia (Gaza, Ascalon, Ashdod, Jaffa and Tantur/Dor) to replenish supplies and take shelter in stormy weather. Crucially, the cities of Philistia controlled the international trade route of the Via Maris (‘Way of the Philistines’) and charged the trade caravans tolls for passing through their region (Gallagher 1999: 113).

Великие торговые города Филистии считались не только введшими в древней Палестине железное оружие и колесницы, но, как мы увидим ниже, также создателями первой денежной и монетной системы в Палестине в V–IV веках до н. э. Региональная и дальняя торговля была ключевым фактором в формировании истории древней Палестины и, должно быть, способствовала появлению монет Филистии, которые также стали известны как филисто-аравийские монеты и чеканились в период 538–332 гг. до н. э. (см. ниже); [Объединение] [филистимлян] с местным населением привело к возникновению региона Филистия, географически отличного, но едва ли этнически обособленного, который был тесно связан с международными торговыми путями.

The great trading cities of Philistia were not only credited with introducing iron weapons and chariots to ancient Palestine, but, as we shall see below, also with the creation of the earliest monetary and coinage system in Palestine in the 5th and 4th centuries BC. Regional and distant trade was a key factor in shaping the history of ancient Palestine and must have contributed to the introduction of the coinage of Philistia, which also became known as Philisto-Arabian coins, struck in the period 538‒332 BC (see below); [The] integration [of the Philistines] with the indigenous population resulted in the geographically, but hardly ethnically, distinctive region of Philistia, which was tightly linked to the international trade routes.

Эти пути шли, с одной стороны, по Via Maris через Изреельскую долину и в направлении северной Месопотамии, а с другой — вдоль побережья к финикийским морским портам северной Палестины и южного Ливана. Под покровительством Ассирии обширная торговая политика Палестины не только доминировала в экономике прибрежной полосы, но и на протяжении периода Железного века II создала единый Юг.

These followed the Via Maris, on the one hand, through the Jezreel and in the direction of northern Mesopotamia, and, on the other hand, continued along the coast to the Phoenician seaports of northern Palestine and southern Lebanon. Under Assyrian patronage, Palestine’s expansive trading politics not only dominated the coastal economy but, over the course of the Iron II period, created an integrated South.

Арабская торговля поддерживала переработку зерна, скота и фруктов из Северного Негева и прибрежной равнины, а также овец и шерсти, оливок и вина из предгорий и нагорий Иудеи. Среди важнейших городов южного побережья были Яффа, Афек, Экрон, Ашдод, Гимти (Талль-эс-Сафи), Аскалон и Газа. (Thompson 2016: 165)

Arab trade supported the processing of grains, cattle and fruits from the Northern Negev and coastal plain with the sheep and wool, olives and wines from the Judean foothills and highlands. Among the southern coast’s most important towns were Jaffa, ‘Aphek, Ekron, Ashdod, Gimti (Tall as-Safi), Askelon and Gaza. (Thompson 2016: 165)

В 712 году, после восстания филистимского города Ашдода, которое военно поддерживал Египет, ассирийский царь Саргон II (правил в 722–705 годах до н. э.)

In 712, after an uprising by the Philistine city of Ashdod, supported militarily by Egypt, the Assyrian King Sargon II (reigned 722–705 BC)

в ходе которого он вторгся в Пилиште, чтобы свергнуть царя Ашдода Ямани, и присоединил весь регион; Филистия была подчинена непосредственному ассирийскому контролю и фактически стала ассирийской провинцией (Thompson 2016: 165), хотя царю Ашдода было позволено остаться на троне (Gallagher 1999: 115). К моменту смерти Саргона II в Филистии имелось две провинции: Дор (Тантур)

invaded Pilishte to oust the King of Ashdod Iamani and annexed the whole region; Philistia was brought under direct Assyrian control, in effect becoming an Assyrian province (Thompson 2016: 165), although the King of Ashdod was allowed to remain on the throne (Gallagher 1999: 115). By the time Sargon II died, he ‘had two provinces in Philistia: Dor (Tantur)

и Ашдод, надёжный царь в Газе и чётко определённая граница с Египтом (Gallagher 1999: 115).

and Ashdod, a reliable king in Gaza and a clearly defined border with Egypt (Gallagher 1999: 115).