Как мы уже видели выше, палестинское национальное самосознание не возникло внезапно в начале XX века. Оно формировалось постепенно на протяжении десятилетий и под влиянием значительных событий, которые затронули Палестину и весь регион во второй половине XIX века. Однако общие цели палестинского национализма в послевоенный период, после Первой мировой войны, кардинально изменились: от автономии и равного гражданства в составе Османской империи к антиколониальной борьбе, освобождению и независимости в период британского мандата.28

As we have already seen above, Palestinian national consciousness did not emerge out of the blue in the early 20th century. It emerged gradually across decades and through momentous developments which affected Palestine and the wider region in the second half of the 19th century. However the overall goals of Palestinian nationalism in the post-First World War period shifted radically from autonomy and equal citizenship under the Ottomans to anti-colonial struggle, liberation and independence during the British Mandatory period.28

Решающее значение приобрело активное сопротивление экзистенциальной угрозе, которую представляли сионистская иммиграция в Палестину и её колонизация поселенцами в период Мандата, и это сопротивление стало центральным для палестинского национального движения. Положение Палестины после Первой мировой войны резко изменилось. Британцы, оккупировавшие Палестину в 1917–1918 годах, обязались поддерживать цели сионистских поселенцев в том виде, как они были сформулированы в Декларации Бальфура от ноября 1917 года. В 1920 году Сан-Ремская конференция четырёх главных союзных держав Первой мировой войны постановила включить слова Декларации Бальфура в текст британского мандата над Палестиной. Столкнувшись с экзистенциальной угрозой, которую несли обязательства, вытекавшие из прозионистской Декларации Бальфура, палестинское национальное движение уже на раннем этапе было вынуждено решать дилемму, которой предстояло стать постоянной: следует ли делать акцент на территориальном палестинском или на панарабистском измерении арабской палестинской идентичности.

Crucially, active resistance to the existential threat posed by Zionist immigration to and settler-colonialism of Palestine during the Mandatory period became central to the Palestinian nationalist struggle. The context of post-First World War Palestine had changed radically. The British, who occupied Palestine in 1917‒1918, had committed themselves to Zionist settler goals as framed in the Balfour Declaration of November 1917. In 1920 the San Remo Conference of the four Principal Allied Powers of the First World War decided to include the words of the Belfour Declaration in the text of the British Mandate over Palestine. In coming face to face with the existential threat of the pro-Zionist Balfour Declaration’s commitments, the Palestinian nationalist movement, early on, had to grapple with what was to become a perennial dilemma: whether to emphasise the territorial Palestinian or pan-Arabist dimensions of Palestinian Arab identity.

Эта дилемма преследовала палестинскую националистическую политику на протяжении всей первой половины XX века и продолжала давать о себе знать и в послеавариный период после Накбы.

This dilemma bedevilled Palestinian nationalist politics throughout the first half of the 20th century and was carried forward well into the post- Nakba period.

В послевоенный период после Первой мировой войны начали множиться палестинские националистические организации сопротивления. Палестинское общество возрождения (ал-Нахда ал-Филастиния), палестинская националистическая организация, было основано в Дамаске в марте 1919 года. Его первым председателем был Салим ат-Tиби, который отправился из Иерусалима в Дамаск в ожидании формирования администрации эмира Фейсала в этом городе. Ат-Тиби был старшим офицером арабской армии эмира Фейсала, а его отец был муфтием Тулькарма. Позднее его на посту председателя общества сменил Салман Абд ар-Рахман, сын мэра Тулькарма (Tauber 2007: 95). Другими лидерами общества были Мухаммад Иззат Дарвазах из Наблуса, Абд ал-Кадир ал-Музаффар и Рушди аш-Шава из Газы. Аш-Шава часто ездил между Дамаском, Иерусалимом, Яффой и Газой, сопровождая ал-Музаффара в его поездках по Палестине, контрабандой провозил оружие и призывал к восстанию против британцев. В 1919 году сообщалось, что он перевёз 100 пистолетов из Дамаска в Иерусалим для членов ал-Фида’ийя (Tauber 2007: 94).

In the post-First World War period, Palestinian nationalist resistance organisations began to proliferate. The Palestinian Revival Society (al-Nahdah al-Filistiniyyah), a Palestinian nationalist organisation, was founded in Damascus in March 1919. Its first president was Salim al-Tibi, who went from Jerusalem to Damascus in the anticipation of the formation of Emir Faisal’s administration in the city. Al-Tibi had been a senior officer in the Arab Army of Emir Faisal and his father was the mufti of Tulkarem. He was later replaced as a president of the society by Salman ‘Abdel-Rahman, the son of the mayor of Tulkarem (Tauber 2007: 95). Other leaders of the society were Muhammad ʿIzzat Darwazah from Nablus, ‘Abd al-Qader al-Muzaffar and Rushdi al-Shawa from Gaza. Al-Shawa travelled frequently between Damascus, Jerusalem, Jaffa and Gaza, accompanying al-Muzaffar on his trips to Palestine, smuggling arms and encouraging an uprising against the British. In 1919 it was reported he took 100 pistols from Damascus to Jerusalem for the members of al-Fida’iyyah (Tauber 2007: 94).

Также в первые годы Мандатного периода палестинское арабское национальное руководство созвало Палестинский арабский конгресс (аль-Мутамар аль-‘Араби аль-Филастини), серию национальных конгрессов, организованных общенациональной сетью комитетов и местных палестинских мусульманских и христианских ассоциаций; в период с 1919 по 1928 год было проведено семь конгрессов в Иерусалиме, Хайфе, Яффе и Наблусе (Porath 1974). С 1920 года по 1934

Also in the early days of the Mandatory period the Palestinian Arab national leadership convened the Palestine Arab Congress (al-Mutamar al-‘Arabi al-Filastini), a series of national congresses organised by a nationwide network of committees and local Palestinian Muslim and Christian associations; between 1919 and 1928 seven congresses were held in Jerusalem, Haifa, Jaffa and Nablus (Porath 1974). From 1920 until 1934

Национальный исполнительный комитет Конгресса, который координировал палестинское сопротивление Декларации Бальфура и пропро-сионистской политике Великобритании в Палестине, возглавлял Муса Казим аль-Хусейни, мэр Иерусалима в период с 1918 по 1920 год. Исполнительный комитет и его местные комитеты пользовались широкой общественной поддержкой, однако британские власти никогда официально не признавали их. Резолюции Третьего Палестинского арабского конгресса, проходившего в Хайфе 4–14 декабря 1920 года, которые впоследствии были представлены британскому министру колоний Уинстону Черчиллю в начале 1921 года, были обобщены Ilan Pappe следующим образом:

the national Executive Committee of the Congress, which coordinated Palestinian opposition to the Balfour Declaration and British pro-Zionist policies in Palestine, was headed by Musa Kazim al-Husayni, Mayor of Jerusalem between 1918 and 1920. The Executive Committee and its local committees commanded widespread public support but they were never officially recognised by the British authorities. The resolutions of the Third Palestine Arab Congress held in Haifa on 4‒14 December 1920, which were subsequently presented to British Colonial Secretary Winston Churchill in early 1921, were summarised by Ilan Pappe as follows:

Девиз конференции звучал так: «Равенство с мандатом Ирака».

The slogan of the conference was ‘Equality with the Mandate of Iraq’.

Текст мандата для Ирака предусматривал создание парламента, избираемого по демократическому принципу «один гражданин — один голос». Он признавал Ирак как ватани (национальное образование), которое в конечном итоге должно было стать независимым. Шейх Сулейман ат-Таджи аль-Фаруки объяснил собравшимся, что это были самые элементарные требования, однако в них было отказано палестинцам из-за Декларации Бальфура. (Pappe 2010: 208)

The text of Iraq’s mandate stipulated that it would have a parliament elected on the democratic principle of one citizen, one vote. It acknowledged Iraq as a watani (national entity) that would eventually become independent. [Sheikh Suleiman al-Taji al-Faruqi] explained to those gathered that these were the most elementary demands, yet they had been denied to the Palestinians because of the Balfour Declaration. (Pappe 2010: 208)

Третий Палестинский арабский конгресс:

This Third Palestine Arab Congress:

можно рассматривать как учредительный форум арабского национального движения Палестины, собравшегося в Хайфе в середине декабря 1920 года, который призвал новых британских правителей создать правительство, «которое будет избрано арабоязычным населением, проживавшим в Палестине до начала [мировой] войны». Он полностью и категорически отверг претензии [сионистских] евреев на Палестину. (Morris 2009: 88)

can be seen as the conceptive venue of the Palestine Arab national movement, meeting in Haifa in mid-December 1920, called on the new British rulers to establish a government ‘to be chosen by the Arabic-speaking people who had lived in Palestine before the beginning of the [world] war’. It completely, flatly rejected [Zionist] Jewish claims to Palestine. (Morris 2009: 88)

Преемственность в современной палестинской национальной мысли прослеживается в некоторых институционализированных аспектах палестинской национальной борьбы в довоенный период (до Накбы), которые вновь проявились в послевоенную эпоху. Так, например, в 1930 году, после восстания 1929 года, известного как «восстание аль-Бурака» (Хаббат аль-Бурак),

Continuities in modern Palestinian national thinking can be seen in some of the institutionalised aspects of the Palestinian national struggle in the pre-Nakba period which re-emerged in the post-Nakba era. For instance, in 1930, following the 1929 ‘al-Burraq Uprising’ (Habbat al-Buraq)

В мусульманской Палестине, где преобладало мусульманское население, палестинское руководство создало Палестинский арабский национальный фонд (ПАНФ). Учреждённый Палестинским арабским исполнительным комитетом и возглавляемый Фуадом Сабой, палестинским общественным деятелем и бухгалтером, родившимся в Акре, ПАНФ предпринял ряд практических финансовых шагов, направленных на то, чтобы отговорить от продажи земель сионистским национальным учреждениям в Палестине. ПАНФ стал предшественником значительно более крупного и многоцелевого Палестинского национального фонда (ПНФ).

in Muslim-majority Palestine, the Palestinian leadership set up the Palestine Arab National Fund (PANF). Established by the Palestine Arab Executive and led by Fouad Saba, a Palestinian activist and accountant born in Acre, the PANF took some practical financial steps to discourage land sales to Zionist national institutions in Palestine. The PANF was the antecedent to the much larger and more multi-purpose Palestine National Fund (PNF)

созданная ООП в 1964 году (см. ниже).

set up by the PLO in 1964 (see below).

Понятно, что в период британского мандата (колониальный период) некоторые ведущие палестинские деятели продолжали рассматривать палестинскую идентичность как часть более широкой арабской идентичности региона аш-Шама и/или панарабских идентичностей. Однако панарабскую или шамскую идентичность в целом нельзя понять в отрыве от составляющих её и особых (палестинской, ливанской, сирийской и иорданской) идентичностей. Более того, панарабские или шамские идеологии не могут отрицать существование исторической Палестины или глубоко укоренившейся, самобытной и особой палестинской идентичности.

Understandably, during the Mandatory (colonial) period some leading Palestinian personalities continued to view Palestinian identity as part of wider Arab identity of the al-Sham region and/or pan-Arab identities. But pan-Arab or al-Sham identities as a whole cannot be understood in isolation from their constituent and particular (Palestinian, Lebanese, Syrian and Jordanian) identities. Furthermore pan-Arab or al-Sham ideologies cannot negate the existence of historic Palestine or the deeply rooted, distinct and particular Palestinian identity.