Поражение латинских крестоносцев в XII веке привело к восстановлению мусульманского правления в Палестине и вновь к переориентации страны. Это продолжалось семь столетий и состояло из трёх отдельных периодов: эпохи Айюбидов (1187‒1260), Мамлюков (1260‒1517) и Османской эпохи (1517‒1917). Экономическая и политическая переориентация Палестины на Европу при правлении Захира аль-Умара в XVIII веке, а также в ходе османских реформ во второй половине XIX века способствовали тому, что Палестина вошла в современную эпоху.

The defeat of the Latin Crusaders in the 12th century brought about the re-establishment of Muslim rule in Palestine and once again the reorientation of the country. This lasted for seven centuries and consisted of three distinct periods: the Ayyubid (1187‒1260), Mamluk (1260‒1517) and Ottoman (1517‒1917) eras. The economic and political reorientation of Palestine towards Europe under the rule of Dhaher al-ʿUmar in the 18th century, as well as during the Ottoman reforms of the second half of the 19th century, all contributed to bringing Palestine into the modern era.

Геополитическое и стратегическое переориентирование Палестины в послекрестоносческий период, при котором она отдалилась от прибрежного средиземноморского региона и от своего стратегического положения между областью аль-Шама и Египтом при Айюбидах и мамлюках, оказало длительное влияние на её историю, культуру и искусство, а также на её идентичность как геополитического образования. В средневековой мусульманской географии область аль-Шам включала территории современных Сирии, Филистина (включая Израиль), современной Иордании, Ливана и южной Турции. Из двух современных государств, Египта и Сирии, наиболее прочными в истории и наиболее укоренившимися в современной палестинской общественной памяти были тесные исторические связи Палестины с областью аль-Шама.

The geo-political and strategic reorientation of Palestine in the post-Crusader period away from the Mediterranean coastal region and its strategic location under both the Ayyubids and Mamluks between the al-Sham region and Egypt had a lasting impact on its history, culture and arts as well as identity as a geo-political polity. In medieval Muslim geography, the al-Sham region consisted of the territories of present-day Syria, Filastin (Israel included), modern Jordan, Lebanon and south Turkey. Of the two present-day countries of Egypt and Syria, Palestine’s close historic links with the al-Sham region were the most enduring historically and most rooted in modern Palestinian social memory.

Важный период правления Айюбидов в Палестине начался с блистательной победы Салах ад-Дина над франками в битве при Хаттине в 1187 году, что стало поворотным моментом в истории Палестины. Салах ад-Дин был визирем шиитского государства Фатимидов в Египте, прежде чем положил конец правлению Фатимидов в этой стране. Вскоре после этого Салах ад-Дин взял крепость крестоносцев Акру, а в том же году силы Айюбидов заняли Назарет, Саффурию, Хайфу, Арсуф, Кесарию, Сабастию (Себастия), Яффу, ар-Рамлу, Газу, Бейт-Джибрин, Аскалон и Иерусалим. Большая часть Латинского королевства Иерусалимского перешла к Айюбидам в 1187 году или вскоре после него.

The important Ayyubid period in Palestine began with Salah al-Din’s spectacular victory over the Frankish at the Battle of Hittin in 1187, a turning point in the history of Palestine. Salah al-Din had been the vizier of the (Shiite) Fatimid state in Egypt before he brought an end to Fatimid rule in the country. Shortly afterwards the Crusader stronghold of Acre was captured by Salah al-Din and in the same year the Ayyubid forces took Nazareth, Saffuriyah, Haifa, Arsuf, Caesarea, Sabastiyah (Sebastia), Jaffa, al-Ramla, Gaza, Beit Jibrin, ‘Asqalan and Jerusalem. Most of the Latin Kingdom of Jerusalem fell to the Ayyubids in or shortly after 1187.

Тем не менее крестоносцы продолжали представлять серьёзную угрозу: в 1190-х годах они вернули себе контроль над частью побережья Палестины, а франкский анклав в прибрежном городе Акра просуществовал до 1291 года.

However, the Crusaders continued to pose a major threat by regaining control of parts of Palestine’s coastline in the 1190s and the Frankish enclave in the coastal city of Acre lasted until 1291.

В течение менее чем одного века за относительно недолгое правление Айюбидов произошёл динамичный период большого культурного расцвета учёности (школ и колледжей) и весьма самобытного, многогранного и выдающегося технологического развития в стране и по всему региону (Rosen-Ayalon 1998: 512, 520); достижения в науке, инженерном деле и медицине, образовании и архитектуре, впервые появившиеся в арабском и мусульманском мире, от Андалусии до Египта и от Палестины до Центральной Азии, позже либо были скопированы латинскими крестоносцами и переведены в Европе, либо послужили толчком для дальнейшего развития в эпоху позднего Возрождения. Важнейшим событием стало изгнание европейского колониального и франкского господства из Иерусалима и восстановление мусульманской власти в Святом городе. Мусульмане и евреи этого города были перебиты или изгнаны латинскими крестоносцами, а мусульманские святыни на Харам аш-Шариф были осквернены или превращены в христианские храмы и конторы. Различие в поведении айюбидских и франкских правителей трудно переоценить. Восстановление исламского Иерусалима позволило евреям и мусульманам вернуться в город и дало христианам доступ к их святым местам и возможность там молиться. Кроме того, и это крайне важно, при Айюбидах аль-Кудс окончательно сменил аль-Рамлю в качестве политической, административной и культурной столицы Палестины, а также стал религиозной столицей всего Айюбидского государства. Ранее в этой работе я выдвинул теорию о формировании в Палестине при римлянах, византийцах и мусульманских арабах светско-административной и религиозной столиц («двойных столиц»). Это было проиллюстрировано на примерах Кесарии-Палестинской и Элии Капитолины при римлянах и византийцах, а также аль-Рамлы и Ийи-аль-Кудса в первые три века ислама в Палестине.

Within less than a century during their relatively short tenure, the Ayyubids ushered in a dynamic period of great cultural flowering of learning (of schools and colleges) and highly original, multi-faceted and marked technological developments in the country and throughout the region (Rosen-Ayalon 1998: 512, 520); developments in science, engineering and medicine, education and architecture pioneered in the Arab and Muslim world, from the Andalus to Egypt and from Palestine and Central Asia, were later either copied by the Latin Crusaders and translated in Europe or inspired further developments during the later Renaissance. The most crucial development was the removal of the European colonial and Frankish domination of Jerusalem and the restoration of Muslim rule in the holy city. The Muslims and Jews of the city had been slaughtered or driven out by the Latin Crusaders and the Muslim holy places on the Haram al-Sharif had been desecrated or converted into Christian temples and offices. The contrast between the behaviour of the Ayyubid and Frankish rulers can hardly be overstated. The re-establishment of Islamic Jerusalem allowed Jews and Muslims to return to the city and permitted Christian access to and worship at their holy places. Also, crucially, under the Ayyubids al-Quds permanently replaced al-Ramla as the political, administrative and cultural capital of Palestine as well as the religious capital of the whole Ayyubid state. Earlier in this work I suggested the theory of a secular-administrative versus religious capital (‘double capitals’) evolving in Palestine under the Romans, Byzantines and Muslim Arabs. This was illustrated in the cases of Caesarea-Palaestina versus Aelia Capitolina under the Romans and Byzantines and al-Ramla versus Iliya-al-Quds during the first three centuries of Islam in Palestine.

Это разделение между административной и религиозной столицами Палестины было прекращено при Аюбидах. Мамлюки, османы и англичане следовали традиции Аюбидов. Статус Иерусалима как главного города и столицы Палестины должен был сохраняться на протяжении последующих семи веков.

This separation between administrative and religious capitals of Palestine was discontinued under the Ayyubids. And the Mamluks, Ottomans and British followed the Ayyubid tradition. The status of Jerusalem as the foremost and capital city of Palestine was to last for the next seven centuries.

Кроме того, Айюбиды открыли новую эпоху интеллектуальной деятельности и экономического процветания в Палестине и во всех странах, которыми они правили.

The Ayyubids, furthermore, ushered in a new era of intellectual activity and economic prosperity in Palestine and in all the countries they ruled.

Исламские медресе (школы) существовали в Иерусалиме с раннего исламского периода (Gil, M. 1997). Однако самые ранние медресе в Иерусалиме после франкского периода были построены Аюбидами (Galor and Bloedhorn 2013: 216). Медресе и покровительство, оказываемое Аюбидами, привели к возрождению образовательной, торговой, архитектурной и художественной деятельности не только в Иерусалиме, но и в других городских центрах Палестины (Hillenbrand and Auld 2009). В period Аюбидов и Мамлюков было построено значительное количество рибатов (приютов для мусульманских паломников) (Galor and Bloedhorn 2013: 213). Период крестоносцев затронул в основном городские центры Палестины; он был «лишь эпизодом в жизни большей части сельской глубинки, которая быстро вернулась к нормальным условиям с окончанием христианского господства» и приходом Аюбидов (Rosen-Ayalon 1998: 514). Этот период также отмечен процессом, проводимым Аюбидами, по укреплению господства суннитских мусульман при их правлении: в главных городах, особенно в Иерусалиме, были основаны многочисленные медресе, суфийские обители (завии), рибаты, общественные бани, рынки и караван-сараи (ханы).

Islamic madrasahs (schools) had existed in Jerusalem since the early Islamic period (Gil, M. 1997). However, the earliest madrasahs in Jerusalem after the Frankish period were built by the Ayyubids (Galor and Bloedhorn 2013: 216). The madrasahs and patronage provided by the Ayyubids led to resurgence in educational, commercial, architectural and artistic activity not only in Jerusalem but in other urban centres of Palestine (Hillenbrand and Auld 2009). A substantial number of ribats (hospices for Muslim pilgrims) were built during the Ayyubid and Mamluk periods (Galor and Bloedhorn 2013: 213). The Crusader period had affected mainly the urban centres of Palestine; it was ‘merely an episode in the life of much of the [rural] hinterland which quickly returned to normal conditions with the end of Christian domination’ and the advent of the Ayyubids (Rosen- Ayalon 1998: 514). The period was also marked by an Ayyubid process of reinforcing Sunni Muslim domination under their rule by setting up numerous madrasahs, sufi lodges (zawiyas), ribats, public baths, markets and caravanserais (khans) in the main cities, especially in Jerusalem.

Со временем почти четверть всех учреждений и коммерческой недвижимости в Иерусалиме принадлежала исламским вакфам, и османские поземельные документы показывают, что эта ситуация всё ещё сохранялась в позднеосманский период.2 Сохранившиеся памятники в Иерусалиме и других частях Палестины свидетельствуют о динамизме и процветании эпохи Айюбидов в Палестине.

Over time, nearly a quarter of all institutions and commercial properties in Jerusalem belonged to Islamic waqf endowments and Ottoman deed records show this situation was still evident in the late Ottoman period.2 The surviving monuments in Jerusalem and other parts of Palestine bear witness to the dynamism and prosperity of the Ayyubid period in Palestine.

Крестоносцы продолжали угрожать прибрежной Палестине со стороны Средиземного моря. Важно отметить, что умение крестоносцев использовать осадную технику и методы блокады для захвата величайших укреплений Палестины и Сирии «убедило современников в том, что крестоносцы — успешные и внушающие ужас осадные воины» (Rogers 2002: 39). Чтобы предотвратить нападения с моря и упредить возможное возвращение крестоносцев и осадных ситуаций, Аюбиды стремились перенаправить стратегическую ориентацию страны с прибрежного региона во внутренние районы Палестины и, как следствие, разрушили стены ряда прибрежных городов (и значительную часть их инфраструктуры) от Тира на севере до Газы на юге, а обломки сбросили в воду, чтобы заблокировать любую возможность высадки в портах этих городов:

The Crusaders continued to threaten coastal Palestine via the Mediterranean Sea. Crucially, the Crusaders’ abilities to utilise siege techniques and blockade methods to capture Palestine’s and Syria’s greatest fortifications ‘confirmed the crusaders to contemporaries as successful and terrifying siege warriors’ (Rogers 2002: 39). To prevent attacks from the sea and pre-empt the eventual return of the Crusaders and siege situations, the Ayyubids sought to reorient the country strategically from the coastal region to the hinterland of Palestine and consequently destroyed the walls of a number of coastal cities (and much of their infrastructure) from Tyre in the north to Gaza in the south and dumped the rubble in the water in an effort to block any possible landing in the ports of these cities:

Очевидно, целью было предотвратить любую высадку с моря.

Obviously, the objective was to prevent any landing from the sea.

С этой целью в воду сбрасывали материалы всякого рода, что преграждало доступ к портам. Порт Кесарии заблокирован обломками до сих пор. Аскалон [sic] стал первым городом, постигшим эту участь; приказ о его разрушении отдал сам Салах ад-Дин.

To that end, material of every sort was dumped into the water, obstructing access to the ports. The port of Caesarea is blocked by the debris until today. Asqalon [sic] was the first city to suffer this fate, the order for its destruction being given by Salah al-Din himself.

Остатки её стен сохранились с шрамами недалеко от того места, где они первоначально стояли. Эти стены, которые, согласно всем имеющимся свидетельствам, были построены фатимидами, продолжали служить крестоносцам, но стали жертвой политики разрушения Айюбидов. (Муджир ад-Дин 1973:

The remains of its walls are scarred not far from where they originally stood. These walls, which – according to all existing evidence – were constructed by the Fatimids, had continued to serve the Crusaders but fell victim to the Ayyubid policy of destruction. (Mujir al-Din 1973:

(422; Розен-Аялон 1998: 515)

422; Rosen-Ayalon 1998: 515)

Однако нельзя утверждать, что прибрежные города Палестины были полностью разрушены Айюбидами. Напротив, свидетельства опровергают существование какой-либо масштабной политики разрушения.

However, it is not entirely true to suggest that Palestine’s coastal cities were completely destroyed by the Ayyubids. In fact, the evidence contradicts this claim about the existence of a wholesale policy of destruction.

В начале XIII века, в период правления Аййубидов, арабский биограф и географ Якут аль-Хамави (1179–1229) — высокообразованный бывший раб, торговавший на широких просторах и много путешествовавший по Палестине, Египту, Сирии, Персии и Средней Азии, прославившийся своими энциклопедическими трудами о мусульманском мире, опубликованными в «Китаб Му'джам аль-Булдан» (аль-Хамави, 1861), — описывает провинцию Филастин и перечисляет прибрежные города Аскалан, Газа, Арсуф и Кесария среди главных городов Филастина, столицей которого вместо аль-Рамлы стал Иерусалим. Якут пишет:

Writing in the early 13th century during Ayyubid rule the Arab biographer and geographer Yaqut al-Hamawi (1179–1229) – a highly educated former slave who traded widely and travelled extensively in Palestine, Egypt, Syria, Persia and Central Asia and became renowned for his encyclopaedic writings on the Muslim world, published in Kitab Mu’jam al-Buldan (al-Hamawi 1861) – describes the province of Filastin and lists the coastal cities of ‘Asqalan, Gaza, Arsuf and Caesarea among the premier cities of Filastin, whose capital Jerusalem had replaced al-Ramla. Yaqut writes:

Филастин — последняя из областей Ash-Sham со стороны Египта. Её столица — Иерусалим. Среди главных городов — Аскалан, Ар-Рамла, Газза, Арсуф, Кайсария [Кайсарийя; Цезарея Приморская], Наблус, Ариха (Иericho), Амман, Яфа [Яффа] и Бейт-Джибрин.

Filastin is the last of the provinces of [al-Sham] towards Egypt. Its capital is Jerusalem. Of the principal towns are ‘Askalan, Ar Ramlah, Gazzah, Arsuf, Kaisariyyah [Qaysariah; Caesarea Maritima], Nabulus, Ariha (Jericho), ‘Amman, Yafah [Jaffa] and Beit Jibrin. (Le Strange 2014: 29)

Кроме того, значительная часть доарабской географической терминологии провинции Палестина продолжала использоваться арабскими географами и в период крестовых походов, и после него. Например, термин «провинция Филастин» неоднократно употреблял арабский географ Яқут аль-Хамауи (1179–1229), который помещает город Сабастия (Себастия) в округе Наблус, в провинции Филастин, столицей которой является Иерусалим (Le Strange 1890: 523; см. также 441).

Also, crucially, much of the pre-Crusader Arab geographical terminology of the province of Palestine continued to be used by Arab geographers during and after the Crusader period. For instance, the term ‘the province of Filastin’ was repeatedly used by Arab geographer Yaqut al-Hamawi (1179–1229), who situates the town of the town of Sabastiyah (Sebastia) in the district of Nablus, in the province of Filastin, whose capital is Jerusalem (Le Strange 1890: 523; also see 441).

Однако Крестовые походы и общая нестабильность в прибрежной Палестине привели к постепенному упадку прибрежных городов и подъёму внутренних городских районов Палестины. Этот период также ознаменовался медленным упадком города аль-Рамлы, который более трёх с половиной веков был политической и административной столицей провинции Филастин; население аль-Рамлы сократилось, а столица Джунд Филастин была опустошена в период правления Фатимидов двумя сильными землетрясениями в XI веке (Mujir al-Din 1866: 416; Lev 2006: 592). Однако прибрежные города Палестины пережили куда более резкий упадок. Фактически такие прибрежные города, как Акра и Яффа, начали восстанавливаться и переживать социально-экономическое возрождение лишь в середине XVIII века. Напротив, внутренний город аль-Кудс/Иерусалим вновь стал самым развитым мегаполисом Палестины при мамлюках на протяжении XIII–XV веков. В XVIII веке региональная и мировая торговля хлопком, пшеницей и текстилем сделала Акру и Наблус крупнейшими и самыми процветающими городами Палестины и одними из крупнейших городов региона аш-Шам (Doumani 1995; Philipp 2001).

However, the Crusader wars and overall insecurities of coastal Palestine brought about the slow decline of the coastal cities and the rise of Palestine’s urban hinterland. This period was also marked by the slow decline of the city of al-Ramla, which had been the political and administrative capital of the province of Filastin for over three and a half centuries; the population of al-Ramla decreased and the capital city of Jund Filastin was devastated during the Fatimid period by two major earthquakes in the 11th century (Mujir al-Din 1866: 416; Lev 2006: 592). But the coastal cities of Palestine experienced a more dramatic decline. In fact, coastal cities such as Acre and Jaffa began to recover and experience a socio-economic revival only in the middle of the 18th century. By contrast, the inland city of al-Quds/Jerusalem became once again the most developed metropolitan city of Palestine under the Mamluks throughout the 13th‒15th centuries. In the 18th century regional and global trade in cotton, wheat and textiles made Acre and Nablus the biggest and most prosperous cities in Palestine and among the largest cities in the al-Sham region (Doumani 1995; Philipp 2001).