В период Османской империи (1517–1917) термин «Палестина» использовался двояко: как общее название преимущественно арабской мусульманской страны в южной части региона Шам и как социальное и культурное понятие среди коренного населения Палестины. К этому времени в мусульманской Палестине сложилась прочная традиция арабской исламской юриспруденции, а она была одним из важнейших условий любого ощущения автономного политического устройства. Длительный османский период укрепил и без того тесные исторические связи между Палестиной и регионом аш-Шам — арабским исламским географическим понятием, возникшим в раннемусульманский период, которое обозначало территории нынешних Сирии, Палестины, Иордании и южной Турции, тогда как слово «аш-Шам» нередко относилось к конкретному городу-столице Дамаску (аш-Шам).

Under the Ottoman Empire (1517‒1917), Palestine was used both as a general term to describe the predominantly Arab Muslim country in the southern Sham region, and as a social and cultural term among the indigenous people of Palestine. By this stage, Muslim-majority Palestine had developed a strong tradition of Arab Islamic jurisprudence, one of the most crucial requirements of any sense of autonomous polity. The long Ottoman period reinforced the already close historic links between Palestine and the al-Sham region, an Arab Islamic geographic term which had been coined during the early Islamic period and referred to the territories of present-day Syria, Palestine, Jordan and southern Turkey, while al-Sham often referred to the specific capital city of Damascus (al-Sham).

Палестина не была официальным названием при османах, и некоторые арабы в тот период называли эту территорию аш-Шам, термин, который нельзя автоматически или исключительно отождествлять с современной Сирией и с современным мифом о Сурийя аль-Джанубийя, или «Южной Сирии», как продолжают утверждать некоторые арабские интеллектуалы.1 Термин «Южная Сирия» был придуман и популяризирован в 1919–1920 годах и возник из двух современных течений: (а) сирийской националистической (каумийской) идеологии конца XIX века; и (б) обстоятельств формирования панарабистского режима в Дамаске во главе с эмиром Фейсалом в 1919–1920 годах (см. ниже).

Palestine was not an official designation under the Ottomans and some Arabs during this period referred to the area as al-Sham, a term which should not be conflated automatically or exclusively with present-day Syria and the modern myth of Suriyya al-Janubiyyah or, as some Arab intellectuals continue to assert,1 ‘Southern Syria’. The term ‘Southern Syria’ was invented and popularised in 1919‒1920, and was derived from two modern currents: (a) a late 19th century Syrian qawmi (nationalist) ideology; and (b) the circumstances surrounding the formation of the pan-Arab nationalist regime in Damascus headed by Emir Faisal in 1919‒1920 (see below).

Неясно, было ли название «Южная Сирия» также связано с древним римским обозначением Syria-Palaestina, однако местные, общие воспоминания о средневековом арабском исламском Филастине и византийской Палестине сохранялись на протяжении всего османского периода как в Палестине, так и в Европе.

Whether or not ‘Southern Syria’ was also related to the ancient Roman designation Syria-Palaestina is not clear, yet the indigenous, shared memories of medieval Arab Islamic Filastin and Byzantine Palaestina were kept alive throughout the Ottoman period both in Palestine and in Europe.

Современность в Палестине имеет множество начал и множество источников.

Modernities in Palestine have multiple beginnings and multiple sources.

Хотя социальные и региональные корни и признаки современной палестинской идентичности восходят к докомпозиционному периоду, её отличительные современные черты постепенно формировались, как сознательно, так и бессознательно, начиная с её ранних истоков в XVIII веке и далее в XIX и XX веках. На эту эволюцию повлиял целый ряд социальных и культурных признаков, включая общественную память и культурное наследие средневековой арабо-мусульманской провинции Джунд Филастин (Gerber 1998a, 2008).

Although the social and regional roots and markers of modern Palestinian identity are found in the pre-modern period, its distinct modern features evolved gradually, both consciously and unconsciously, from its early beginnings in the 18th century into the 19th and 20th centuries. This evolution was influenced by a range of social and cultural markers including the social memories and cultural heritage of the medieval Arab Muslim province of Jund Filastin (Gerber 1998a, 2008).

Традиция арабской исламской юриспруденции в Палестине и истоки современного социального, культурного и географического самосознания Филастина как самостоятельного политического образования и «регионального территориально обусловленного самосознания» восходят к трудам Хайр ад-Дина ар-Рамли (1585, خير الدين الرملي – 1671), одного из самых выдающихся палестинских правоведов всех времён и видного исламского правоведа, общественного деятеля и писателя XVII века в Османской Палестине (Tucker 2002; Gerber 1998b). Ар-Рамли был уроженцем ар-Рамлы, и назван он был в честь города, который на протяжении веков был административной светской столицей провинции Джунд Филастин и крупным гарнизонным городом Османской Палестины. Ар-Рамли был землевладельцем и фермером в Палестине XVII века, а его потомки, Хайри, оставались зажиточными земледельцами и видными фигурами в городе почти три столетия, вплоть до Накбы 1948 года.

Palestine’s strong tradition of Arab Islamic jurisprudence and the roots of the modern social, cultural and geographic consciousness of Filastin as a distinct polity and ‘regional territorially based identity’ can be traced to the works of Khair al‑Din al‑Ramli ( 1585 ,خير الدين الرملي –1671), one of the most extraordinary Palestinian jurists of all times and a prominent 17th century Islamic jurist, public intellectual and writer in Ottoman Palestine (Tucker 2002; Gerber 1998b). Al-Ramli was a native of al-Ramla, and he was named for the town which was for centuries the administrative secular capital of the province of Jund Filastin and a major garrison town in Ottoman Palestine. Al-Ramli was a landowner and farmer in 17th century Palestine, and his descendants, the Khairis, remained wealthy farmers and prominent figures in the town for nearly three centuries until the 1948 Nakba.

Во время британского мандатного периода Мустафа Хайри четыре года служил кади и долгое время был мэром Эр-Рамлы, а его семье принадлежал единственный кинотеатр в городе. В XVII веке Хайр ад-Дин аль-Рамли стал известен благодаря изданию собрания фетв (религиозных постановлений), известного как аль-Фатава аль-Хайрийя ( الفتاوى الخيرية ), которое было окончательно собрано в 1670 году.

During the British Mandatory period, Mustafa Khairi served for four years as qadi and a long-time mayor of al-Ramla, and his family owned the only cinema in the town. In the 17th century Khair al-Din al-Ramli became well known for issuing a collection of fatwas (religious edicts) known as al-Fatawa al-Khairiyyah ( الفتاوى الخيرية ) – compiled into final form in 1670

– который стал весьма влиятельным в суннитской ханафитской школе фикха (мусульманской юриспруденции) не только в Палестине, но и во всём арабском регионе в XVIII и XIX веках (Ислахи, 2008), а его правовые воззрения имели большое значение для семейного вакфа, землевладения и аграрных отношений в Палестине.

– that became highly influential in the Sunni Hanafi school of jurisprudence (fiqh) not only in Palestine but throughout the Arab region in the 18th and 19th centuries (Islahi 2008) and his jurisprudence was highly relevant to family waqf, landownership and agrarian relations in Palestine.

Сама Филастин сформировала прочную традицию исламской юриспруденции, и один из основателей четырёх великих суннитских школ исламского права, имам аш-Шафии (767–820 гг. н. э.), родился в Газе (Haddad 2007:

Filastin itself had developed a strong tradition of Islamic jurisprudence and one of the founders of the four great Sunni schools of Islamic jurisprudence, Imam al-Shafi’i (767–820 AD), was born in Gaza (Haddad 2007:

189‒190, 193). Блестящий правовед, аль-Шафии, как известно, получил право выносить фетвы в очень юном возрасте. В Палестине XVII века «аль-Фатава аль-Хайрийя» имела большое практическое значение и представляет собой современное свидетельство того периода, давая сложное представление об аграрных отношениях в Палестине, поскольку аль-Рамли был правоведом, фермером и землевладельцем. Известно, что он собрал большую библиотеку. Он также завозил из Египта разнообразные семена и распространял их в районе аль-Рамлы (Ислахи, 2008). Терминология аль-Рамли и «аль-Фатава аль-Хайрийя» также были известны администраторам шариатских судов Иерусалима в XVIII и XIX веках.

189‒190, 193). A brilliant jurist, al-Shafi’i was known to have been authorised to issue fatwas at very young age. In 17th century Palestine al-Fatawa al-Khairiyyah had major practical dimensions and offers a contemporary record of the period, giving a complex view of agrarian relations in Palestine, as al-Ramli was a jurist, farmer and landowner. He is known to have amassed a big library. He also imported a variety of seeds from Egypt and introduced them to the district of al-Ramla (Islahi 2008). Al-Ramli’s terminology and al-Fatawa al-Khairiyyah would also have been known to the administrators of the Sharia Courts in Jerusalem in the 18th and 19th centuries.

То, как Хаир ад-Дин ар-Рамли, Муджир ад-Дин аль-Улейми и другие выдающиеся палестинские мусульманские правоведы и писатели употребляли термин «Филастин» для обозначения «страны» как Палестины или «нашей страны» (биладуна) в XV–XVII веках, указывает на то, что территориальное представление о Палестине было по-прежнему весьма живым в палестинской мусульманской социальной и культурной памяти на протяжении мамлюкского и раннеосманского периодов. Это также опровергает необоснованное утверждение, что термин Палестина «был полностью забыт местными арабами и возвращён им арабскими христианами, соприкасавшимися с Европой» (Krämer 2011: 16). Несколько исследователей использовали труды Муджир ад-Дина и ар-Рамли (например, Tucker 2002; Gerber 1998a, 2008:

The way Khair al-Din al-Ramli, Mujir al-Din al-ʿUlaymi and other leading Palestinian Muslim jurists and writers used the term Filastin to refer to the ‘country’ as Palestine, or to ‘our country’ (biladuna), in the 15th to 17th centuries suggests that the territorial notion of Palestine was still very much alive in Palestinian Muslim social and cultural memory throughout the Mamluk and early Ottoman periods. This also contradicts the unfounded claim that the term Palestine ‘had been entirely forgotten by local Arabs, and that it was brought back to them by Arab Christians in touch with Europe’ (Krämer 2011: 16). Several scholars used the works of Mujir al-Din and al-Ramli (for instance, Tucker 2002; Gerber 1998a, 2008:

50–51) для прослеживания досовременных корней возникновения зарождающегося палестинского социального и территориального самосознания. В книге Хаима Гербера «Помнить и представлять себе Палестину: идентичность и национализм от крестовых походов до наших дней» (Remembering and Imagining Palestine: Identity and Nationalism from the Crusades to the Present) он объясняет:

50‒51) to trace the pre-modern roots of the emergence of embryonic Palestinian social and territorial consciousness. In Remembering and Imagining Palestine: Identity and Nationalism from the Crusades to the Present Haim Gerber explains:

Термин «Палестина» встречается и позднее. Следующий автор, использовавший это название, жил через два с половиной века после Муджир ад-Дина: это Хайр ад-Дин аль-Рамли, независимый муфтий и правовед в Эр-Рамле в XVII веке, который оставил потомкам важнейшее собрание фетв (исламских правовых заключений по вопросам, которые задавали члены общества). Фетва — это публичный документ, который читают и используют (иногда в судах) самые разные люди, вероятно, грамотные, и, по моему пониманию, использованный в нём язык не мог быть придуман самим муфтием. Хайр ад-Дин аль-Рамли также не был малоизвестной личностью. Напротив, все правоведы из Сирии и Палестины после XVII века интенсивно использовали этот материал и, несомненно, знали каждую фетву в нём досконально. Вся эта информация становится важной, если помнить, что в нескольких случаях Хайр ад-Дин аль-Рамли называет страну, в которой он жил, Палестиной, и безусловно предполагает, что его читатели поступают так же. Еще более примечательно его употребление термина «страна» и даже «наша страна» (билядуна), что, возможно, означает, что он имел в виду некое нечёткое сообщество, объединённое вокруг этого понятия. (Gerber 2008: 50; также Gerber 1998a)

The term ‘Palestine’ appears later as well. The next writer to use the name ... lived two and half centuries after Mujir al-Din, an independent mufti and legal scholar in al-Ramla in the seventeenth century, who left for posterity a most important collection of fatwas (Islamic legal discussions of questions posed by members of the public). A fatwa is a public document, to be read and used (sometimes in courts) by all sorts of people, probably literate, and it is my understanding that the language employed could not have been invented by the mufti. Nor was Khyar al-Din al-Ramli an obscure personality. Quite the reverse: all legal jurists from Syria and Palestine after the seventeenth century used this material intensively and unquestionably knew every fatwa in it inside out. All this information becomes important if we bear in mind that on several occasions Khayr al-Din al-Ramli calls the country he was living in Palestine, and unquestionably assumes that his readers do likewise. What is even more remarkable is his use of the term ‘’the country’ and even ‘our country’ (biladuna) possibly meaning that he had in mind some sort of a loose community focused around that term. (Gerber 2008: 50; also Gerber 1998a)

Исламская литература о достоинствах Иерусалима (Фада’иль аль-Кудс) и труды Хайр ад-Дина ар-Рамли из Рамлы-Филастина, а также ещё одного палестинского мусульманина, соотечественника и писателя XVII века, Салиха ибн Ахмада ат-Тумурташи (умер около 1715 года), из Газы в Филастине, открывают нам ещё одно измерение многолинейной эволюции понятия «Палестина» в ходе позднего Османского периода. В середине Османского периода ат-Тумурташи написал исламское сочинение о достоинствах Иерусалима под названием «Полное знание о памяти Святой земли и её границах и о памяти земли Палестины и её границах и аш-Шама» (аль-Хабар ат-Там ли-Зикр аль-Ард аль-Мукаddaса ва-Худудиха ва-Зикр Ард Филастин ва-Худудиха ва-Шам) (ат-Тумурташи 1695–1696; ат-Турк 1998; Анабси 1992; Гербер 2008: 50–51). Ат-Тумурташи использует термины «Филастин», «земля Палестины» (ард Филастин), «люди Палестины» (ахль Филастин), «границы или рубежи Палестины» (худуд Филастин, حدود فلسطين) и «память о Палестине» (зикр Филастин, ذكر فلسطين), чтобы описать свою собственную страну. Ат-Тумурташи не создаёт нового знания о Палестине. В своей рукописи, от которой сохранились четыре копии, восходящие к оригиналу, в том числе две в Центре возрождения исламского наследия в Аб-Дисе (Иерусалим) и одна в библиотеке Сулейманийе в Стамбуле (ат-Турк 1998: 2–4), он воспроизводит местно доступные знания и общественную память арабского исламского Филастина. В конце XVII века ат-Тумурташи использует труд 15-го века другого соотечественника, Муджир ад-Дина, «Аль-Унс аль-Джалиль би-Тарих аль-Кудс валь-Халиль», при реконструкции границ Филастина, которые, по его словам и словам Муджир ад-Дина, простирались от аль-Ариш/Рафаха на юге до аль-Аджджуна (в Марч Ибн Амер) на севере. Всё это демонстрирует, что социальная, административная и географическая память о Палестине среди коренных палестинцев была очень живой в XVII и XVIII веках. В XV–XVII веках среди местных палестинцев живые, действующие воспоминания об исламской Филастин были бы гораздо более сильными, чем исторические воспоминания об исламской Испании (аль-Андалусе) у арабов и мусульман сегодня. Эти живые воспоминания также показывают, что термин аш-Шам не вытеснил коренное, глубоко укоренившееся представление о Филастин на протяжении всего османского периода. Напротив, два географических термина сосуществовали в местной палестинской социальной и культурной памяти и на практике дополняли друг друга.

The Islamic Fada’il al-Quds (Merits of Jerusalem) literature and the works of Khair al-Din al-Ramli, of al-Ramla-Filastin, and another Palestinian Muslim compatriot and writer in the 17th century, Salih ibn Ahmad al-Tumurtashi (died in c. 1715), of Gaza, in Filastin, give us another dimension to the multi-linear evolution of the concept of Palestine in the course of the late Ottoman period. Al-Tumurtashi wrote during the middle Ottoman period an Islamic Merits of Jerusalem work entitled: The Complete Knowledge in Remembering the Holy Land and its Boundaries and Remembering the Land of Palestine and its Boundaries and al-Sham (Al-Khabar al-Tam for Dhikr al-Ard al-Muqaddasah wa-Hududiha wa-Dhikr Ard Filastin wa-Hududiha wa-Sham) (al-Tumurtashi 1695‒1696; al-Turk 1998; Anabsi 1992; Gerber 2008: 50‒51). Al-Tumurtashi uses the terms Filastin, the land of Palestine (ard Filastin), the people of Palestine (ahl Filastin) the boundaries or borders of Palestine (hudud Filastin, حدود فلسطين ) and memory of Palestine (dhikr Filastin, ذكر فلسطين ) to describe his own country. Al-Tumurtashi does not create new knowledge on Palestine. In his manuscript – of which four copies based on the original manuscript have survived, including two at the Centre for the Revival of Islamic Heritage in Ab-Dis (Jerusalem) and one at the Süleymaniye Library in Istanbul (al-Turk 1998: 2‒4) – he reproduces locally available knowledge and social memories of Arab Islamic Filastin. In the late 17th century al-Tumurtashi uses a 15th century work by another compatriot, Mujir al-Din, Al-Uns al-Jalil bi-Tarikh al-Quds wal-Khalil, in his reconstruction of the boundaries of Filastin, which, according to him and Mujir al-Din, extended from al-‘Arish/Rafah in the south to al-Lajjun (in Marj Ibn ‘Amer) in the north. All this demonstrates that the social, administrative and geographic memories of Palestine among indigenous Palestinians were very much alive in the 17th and 18th centuries. In the 15th‒17th centuries among local Palestinians these centuries of lived and living memories of Islamic Filastin would be far more powerful than the historical memories of Islamic Spain (al-Andalus) among Arabs and Muslims today. These lived memories also show that the term al-Sham did not displace the indigenous, deeply rooted idea of Filastin throughout the Ottoman period. In fact, the two geographical terms coexisted in indigenous Palestinian social and cultural memories, and, for practical purposes, complemented each other.

В Европе революция книгопечатания способствовала тому, что латинский термин Palaestina и английский термин Palestine получили широкое распространение во время европейского Возрождения. Революция в книгопечатании и издательском деле ускорилась в эпоху Просвещения, с сознательной опорой на классическое греческое и римское наследие в целом и на классическое наследие Палестины в частности. Уже было показано, что в эпоху Великих географических открытий в Европе, с конца XV до XVIII века, широко распространялись ключевые классические (греческие и римские) труды, описывавшие географию, топографию и этнографию классической и поздней античной Палестины как страны от Финикии на севере до Египта на юге. Знаменитые христианские византийские интеллектуалы, философы и богословы Палестины Прима (из Газы, Кесарии Маритимы и Аскалона), тяготевшие к классической традиции, а также религиозно-культурное наследие Палестины также вызывали интерес у авторов эпохи Возрождения.

In Europe the printing press revolution made sure that the Latin term Palaestina and English term Palestine increased their circulation at the time of the European Renaissance. The printing and publication revolution accelerated during the Age of Enlightenment with conscious reference to the classical Greek and Roman heritage in general and the classical heritage of Palestine in particular. It has already been shown that during Europe’s Great Age of Exploration from the end of the 15th century to the 18th century key classical (Greek and Roman) works, which described the geography, topography and ethnography of classical and Late Antiquity Palaestina as a country from Phoenicia in the north to Egypt in the south, were circulated widely in Europe. The famous classicising Christian Byzantine intellectuals, philosophers and theologians of Palaestina Prima (of Gaza, Caesarea Maritima and Ascalon) and the religio-cultural heritage of Palaestina were also of interest to Renaissance authors.

Фактически, в европейской коллективной памяти раннего Нового времени название Палестина (как на латыни, так и на европейских языках) стало наиболее распространённым обозначением страны (см., например, Plett 2004: 512). То, что название Палестина оставалось самым употребимым на протяжении раннего Нового и Нового времени, видно в пьесах Уильяма Шекспира.

In fact, in early modern European collective memory the name Palestine (both in Latin and European vernaculars) became the most common designation of the country (see, for instance, Plett 2004: 512). The fact that the name Palestine remained the most commonly used throughout the early modern and modern eras is evident in William Shakespeare’s plays.

«Syntagma Musicum» (тома I–III) был энциклопедическим трудом немецкого музыковеда Михаэля Прætориуса (1571–1621), одного из самых разносторонних композиторов и музыкальных учёных XVII века. Опубликованный в Виттенберге и Вольфенбюттеле в трёх частях в период с 1614 по 1620 год, он является одним из наиболее часто используемых исследовательских источников по теории музыки раннего Нового времени (Herbert 2006: 87). Как и принято для своего периода, второй том, «De Organographia», описывает музыкальные инструменты и их использование и ссылается на ранние инструменты «Палестины, Малой Азии и Греции» (Т. II, л. 4).

Syntagma Musicum (Vols. I‒III) was an encyclopaedic work by German musicologist Michael Praetorius (1571–1621), one of the most versatile composers and musical academics of the 17th century. Published in Wittenberg and Wolfenbüttel in three parts between 1614 and 1620, it is one of the most commonly used research sources for music theory of the early modern period (Herbert 2006: 87). Typical of its period, the second volume, De Organographia, describes musical instruments and their use, and refers to early instruments of ‘Palestine, Asia Minor and Greece’ (Vol. II, fol. 4).

Два положения занимают центральное место в современном европейском картографировании Палестины и в писаниях о ней:

Two points are central to modern European mapping of and writing about Palestine:

• Провинция Палестина оставалась синонимом христианского понятия Terra Santa, или Святая Земля.

• Provincia Palaestina remained synonymous with the Christian notion of Terra Santa, or the Holy Land.

• Как и в римской и византийской концепции (но в отличие от средневековой исламской), концепция Палестины всегда была достаточно широкой, чтобы включать Галилею и Акко. Действительно, на протяжении раннего и нового времени (особенно начиная с XVII века)

• Like the Roman and Byzantine conceptualisation (but unlike the medieval Islamic idea), the conceptualisation of Palestine was always sufficiently wide to include the Galilee and Acre. Indeed, throughout the early and modern periods (especially from the 17th century onwards)

Десятки карт и книг были напечатаны и изданы в Европе (на многих языках) под названием «Палестина» или «Карта Палестины», и во многой из этой европейской литературы в страну Палестину включались Акко и Галилея. Именно это европейское представление о Палестине повлияло на позднеосманское переосмысление этого понятия и на османское военное руководство под названием «Филистин Рисалеси» (см. ниже).

dozens of maps and books were printed and published in Europe (in many languages) under the designation ‘Palestine’ or ‘Map of Palestine’ and in much of this European literature the country of Palestine included Acre and the Galilee. It was this European notion of Palestine which influenced late Ottoman reconceptualisation and the Ottoman military handbook named Filastin Risalesi (see below).