Полагая, что арабский и арамейский языки сохранили древний облик праsemitского языка, Бен-Иегуда выступал за сильную опору на арабский и арамейский при создании современного иврита в Палестине. Однако в действительности современный иврит стал новым семито-европейским гибридным языком, заимствовавшим многие слова из идиша, арабского, арамейского, ладино, латинского, греческого, польского, русского, английского и других европейских языков. Тем не менее подходы Бен-Иегуды — заимствовать из арабского и опираться на его модели — опирались на более ранние обширные заимствования из иврита и морфологическое моделирование по арабскому образцу, которые имели место в золотой век арабской исламской цивилизации. Хотя влияние арабского на современный иврит нельзя приписать полностью Бен-Иегуде или его Комитету по ивриту, многие новые слова, созданные Бен-Иегудой под влиянием арабского, вошли в стандартный современный иврит.23 Примеры ивритских слов, образованных Бен-Иегудой на основе арабских, включают qattar («локомотив»), которое он заимствовал из арабского qitar; taarikh («дата»), из арабского taarikh («история», «датирование»); и adiv («вежливый»), происходящее от арабского adib («образованный»).24 Морфологические модели по арабскому образцу встречаются в современном ивритском приветствии boqer tov («доброе утро») и его припеве boqer or («утро света»), построенных по образцу арабских sabah al-khair («доброе утро») и sabaḥ an-nur («утро света») (Shehadeh 1998: 60).

Believing that Arabic and Aramaic have preserved the ancient character of proto-Semitic language, Ben-Yehuda favoured a strong reliance upon Arabic and Aramaic in the creation of modern Hebrew in Palestine, although in reality modern Hebrew became a new Semito-European hybrid language borrowing many words from Yiddish, Arabic, Aramaic, Ladino, Latin, Greek, Polish, Russian, English and other European languages. However, the patterns pursued by Ben-Yehuda, of borrowing from and modelling on Arabic, built upon previous extensive Hebrew borrowings and morphological modelling on Arabic that took place during the golden age of Arab Islamic civilisation. Although the influence of Arabic on modern Hebrew cannot be attributed entirely to Ben-Yehuda or his Hebrew Language Committee,22 many of the new words coined by Ben-Yehuda under the influence of Arabic became part of the standard Hebrew language of today.23 Examples of the Hebrew words coined by Ben- Yehuda on the basis of Arabic words included qattar (‘locomotive’), which he borrowed from the Arabic qitar; taarikh (‘date’), from the Arabic taarikh (‘history’, ‘dating’); and adiv (‘polite’), which comes from the Arabic adib (‘cultured’).24 Morphological patterns modelled on Arabic are found in the modern Hebrew greeting boqer tov (‘good morning’) and its refrain boqer or (‘morning of light’), modelled after the Arabic sabah al-khair (‘good morning’) and sabaḥ an-nur (‘morning of light’) (Shehadeh 1998: 60).

Следует иметь в виду, что речь идёт не только о прямых заимствованиях из арабского языка, но и о calque-переводе (кальках).

It should be borne in mind that the reference here is not only to patterns of direct borrowings from Arabic, but also to loan translation:

слова, построенные по образцу арабских и составленные из речевого материала арабского языка. Как мы увидим ниже, эта модель и калькирование с арабского впоследствии сильно повлияли на преобразование палестинских арабских топонимов в израильские иврит-топонимы Комитетом по именам Израиля.

words modelled closely after Arabic, consisting of the speech material of Arabic. As we will see below, this modelling on and loan translation from Arabic would subsequently have a major impact on the transformation of Palestinian Arab toponyms into Israeli Hebrew toponyms by the Israeli Names Committee.

Бен-Иегуда родился под именем Лазарь Перельман в литовской деревне Лужки и учился в талмудической школе в Белоруссии, входившей в состав Российской империи.

Ben-Yehuda was born Lazar Perelman, in the Lithuanian village of Luzhky, and attended a Talmudic school in Belarus in the Russian Empire.

Лингвистический утопист и светский лингвистический сионист, самый влиятельный лексикограф сионистского вернакуляра, также заимствовал многие слова из литературного и разговорного арабского, греческого, арамейского и других языков. Редактор газеты, Бен-Иехуда эмигрировал в Палестину в 1881 году и стал движущей силой этой сионистской революции в вернакуляре (Stavans 2008; Rabkin, 2006: 54–57; 2010: 132). В то время евреи в Иерусалиме говорили на арабском, идише и французском языках. Бен-Иехуда поставил перед собой задачу возродить и развить новый язык, который мог бы заменить идиш в первую очередь и другие языки, на которых говорили европейские сионистские колонисты в Палестине. Он изучал историю и политику Ближнего Востока в Сорбонне в Париже и освоил палестинский разговорный арабский. За четыре года, проведённых в Сорбонне, он посещал занятия по ивриту. Именно этот парижский опыт и его знакомство с подъёмом французского языкового национализма в конце XIX века вдохновили Бен-Иехуду (Перельман) на попытку «возрождения» иврита как практического и сионистско-националистического культурного проекта.

A linguistic utopian and a secular linguistic Zionist, the most influential lexicographer of the Zionist vernacular also borrowed many words from literary and colloquial Arabic, Greek, Aramaic and other languages. A newspaper editor, Ben-Yehuda immigrated to Palestine in 1881 and became the driving spirit behind this Zionist vernacular revolution (Stavans 2008; Rabkin, 2006: 54–57; 2010: 132). At that time the Jews in Jerusalem spoke Arabic, Yiddish and French. Ben-Yehuda set out to resurrect and develop a new language that could replace Yiddish, in particular, and other languages spoken by the European Zionist colonists in Palestine. He had studied history and politics of the Middle East at the Sorbonne University in Paris and learned Palestinian colloquial Arabic. In the four years he spent at the Sorbonne he took Hebrew classes. It was this experience in Paris, and his exposure to the rise of French linguistic nationalism at the end of the 19th century, that inspired Ben-Yehuda (Perelman) to attempt the ‘resurrection’ of Hebrew as a practical and Zionist nationalist cultural project.

После прибытия в Палестину в 1881 году Лазарь Перельман сменил имя на Элиэзер Бен-Йехуда («сын Иуды») и стал первым, кто использовал «современный иврит» как разговорный язык, превратив его из библейского языка и языка богослужения (лашон hакодеш) в «светско-националистический» современный язык. Вторая жена Бен-Йехуды, Пола Бейла, взяла еврейское имя Хемда, а сына, Бен-Цион («сын Сиона»), он воспитывал, говоря с ним только на современном иврите: полностью изолировал его и не позволял ребёнку в детстве соприкасаться с другими языками.

After arriving in Palestine in 1881, Lazar Perelman changed his name to Eliezer Ben-Yehuda (‘Son of Judah’) and became the first to use ‘modern Hebrew’ as a vernacular and transform it from a biblical language and a language of liturgy (lashon hakodesh) into a ‘secular-nationalist’ modern language. Ben-Yehuda’s second wife Paula Beila took the Hebrew name Hemda, and he raised his son, Ben-Tzion (‘son of Zion’), speaking only modern Hebrew by totally isolating him and refusing to let him be exposed to other languages during childhood.

Бен-Иехуда был редактором ряда газет на иврите, в том числе «Ха-Цви» («Олень»). Последняя была закрыта османскими властями на год после яростных протестов ортодоксальной еврейской общины Иерусалима, которая считала его работу богохульной.

Ben-Yehuda served as editor of a number of Hebrew-language newspapers, including Ha-Tzvi (the Deer). The latter was closed down for a year by the Ottoman authorities following fierce opposition from the Orthodox Jewish community of Jerusalem, which viewed his work as sacrilegious.

Иерусалим был преимущественно арабоязычным городом, еврейские жители которого говорили и на арабском, и на идише и возражали против использования «священного языка» (лашон hakodesh), иврита, в повседневном общении. Другие местные евреи высмеивали новый иврит как «искусственный», гибридный язык.

Jerusalem was a predominantly Arabic-speaking city, whose Jewish residents spoke both Arabic and Yiddish and objected to the use of the ‘holy tongue’ (lashon hakodesh), Hebrew, for everyday conversation. Other local Jews ridiculed the new Hebrew as a ‘fabricated’, hybrid language.

В Иерусалиме Бен-Йехуда стал центральной фигурой в создании Комитета иврита (Ваад ха-лашон ха-иврит). Он был впервые основан в 1890 году, проработал один год, был распущен, а затем возрождён в 1904 году; Бен-Йехуда стал его первым председателем. Языковые усилия Бен-Йехуды увенчались успехом, когда в 1922 году британские колониальные власти в Палестине, при сионистском еврейском Верховном комиссаре Гербert Сэмюэле, решили признать современный иврит одним из трёх официальных языков Подмандатной Палестины наряду с арабским и английским.

In Jerusalem Ben-Yehuda became a central figure in the establishment of the Hebrew Language Committee (Va’ad Ha-lashon ha-ʿIvrit). It was initially set up in 1890, operated for one year, disbanded and then revived in 1904; Ben-Yehuda was its first president. Ben-Yeduda’s linguistic efforts were crowned with success when the British colonial authorities in Palestine decided in 1922, under a Zionist Jewish High Commissioner, Herbert Samuels, to recognise modern Hebrew as one of the three official languages of British Mandatory Palestine, alongside Arabic and English.

Комитет Бен-Иехуды был заменён Израильской академией иврита, созданной после принятия Кнессетом Израиля закона от 27 августа 1953 года под названием «Высший институт иврита» и размещённой в Иерусалимском еврейском университете. По мере того как современный иврит становился всё более распространённым среди восточноевропейских сионистских переселенцев в Палестине, Комитет по ивриту начал издавать бюллетени и словари и создал тысячи слов, которые и сегодня широко используются в повседневной жизни Израиля. Президент Комитета Бен-Иехуда также составил первый словарь современного иврита. Бен-Иехуда утверждал, что источником недостающих корней и новых слов для иврита должен служить арабский язык — живой родственный семитский язык, а не европейские языки (Shehadeh 1998: 61‒62). Эти утверждения Бен-Иехуды, высказанные в статье 1914 года «Источники для восполнения пробелов в нашем языке», перекликались с похожими идеями, выдвигавшимися западными библейскими археологами и библейскими географами XIX века, такими как Эдвард Робинсон и Виктор Герен. Он писал: «большинство корней, встречающихся в арабском словаре, некогда входили в лексикон иврита, и все эти корни не чужеродны и не арабские, а наши, которые мы утратили и теперь вновь обрели» (Ben-Yehuda 1914: 9; см. также Blau 1981: 32).

Ben-Yehuda’s committee was replaced by the Israeli Academy of the Hebrew Language, which was established following an Act of the Israeli Knesset, passed on 27 August 1953, as ‘The Supreme Institute of the Hebrew Language’ and located in the Hebrew University of Jerusalem. As modern Hebrew became more widely spoken among East European Zionist settlers in Palestine, the Hebrew Language Committee began to publish bulletins and dictionaries and coined thousands of words that are in everyday use today in Israel. The Committee’s President, Ben-Yehuda, also compiled the first modern Hebrew dictionary. Ben-Yehuda argued that Arabic, a living fellow Semitic language, rather than European languages, should fill modern Hebrew lacunae, seeing Arabic as a major source for missing roots and new words in Hebrew (Shehadeh 1998: 61‒62). Ben-Yehuda’s claims, made in a 1914 article entitled ‘Sources to Fill the Lacunae in our Language’, echoed similar claims put forward by Western biblical archaeologists and scriptural geographers in the 19th century such as Edward Robinson and Victor Guérin. He wrote: ‘the majority of the roots found in the Arabic vocabulary were once part of the Hebrew lexicon, and all of these roots are not foreign, nor are Arabic, but are ours, which we lost and have now found again’ (Ben-Yehuda 1914: 9; see also Blau 1981: 32).

Бен-Иехуда, тогдашний глава находившегося в Иерусалиме Комитета по ивриту, настаивал на значимости арабского языка для возрождения мёртвого языка иврит и создания современного (ашкеназского) иврита.

Ben-Yehuda, then head of the Jerusalem-based Committee of the Hebrew Language, insisted on the relevance of Arabic for reviving the dead language of Hebrew and reinventing modern (Ashkenazi) Hebrew.

Джошуа Блау, почётный профессор арабского языка и литературы Иерусалимского еврейского университета и президент Израильской академии иврита (1981–1993), пишет, что Бен-Иехуда настаивал на полезности живого арабского языка: «Чтобы восполнить недостатки иврита, Комитет создаёт слова по правилам грамматики и языковой аналогии из семитских корней: арамейских и, в особенности, арабских» (Blau 1981: 33).

Joshua Blau, Professor Emeritus of Arabic Languages and Literature at the Hebrew University of Jerusalem and President of the Israeli Academy of the Hebrew Language (1981‒1993), writes that Ben-Yehuda insisted on the usefulness of living Arabic: ‘In order to supplement the deficiencies of the Hebrew language, the Committee coins words according to the rules of grammar and linguistic analogy from Semitic roots: Aramaic and especially from Arabic roots’ (Blau 1981: 33).