Общепринятые представления часто формулируются влиятельными элитами и не всегда основаны на фактах. Общепринятое мнение состоит в том, что Палестина никогда в своей истории не знала самоуправления, политической или культурной автономии, не говоря уже о практическом суверенитете и подлинной государственности. Ничто не может быть дальше от истины. Как мы подробно покажем в этой работе, на протяжении трёх тысячелетий, от позднего бронзового века и вплоть до создания государства Израиль в 1948 году, Палестина пользовалась значительной социальной, политической и экономической автономией, а также существовала как государство шестью различными, хотя и не взаимоисключающими способами, — способами, которые оказали глубокое влияние на развитие представлений о Палестине на протяжении тысячелетий.

Conventional wisdoms are often articulated by powerful elites; they are not always based on facts. The conventional wisdom is that Palestine never in its history experienced self-government, political or cultural autonomy, not to mention practical sovereignty and actual statehood. Nothing is further from the truth. As we shall amply demonstrate in this work, over three millennia from the late Bronze Age and until the establishment of the Israeli state in 1948, Palestine enjoyed a great deal of social, political and economic autonomy and also experienced statehood through six distinct, though not mutually exclusive, ways – ways which had a profound impact on the evolution of the ideas of Palestine across the millennia:

• Автономные экономические и денежно-кредитные системы и выпуск палестинской валюты: создание самостоятельной денежно-кредитной политики и чеканка отдельной палестинской монеты наблюдались в случае монет Филистии, или филистимско-арабских монет, в VI–IV веках до н. э. (рассматриваются в первой главе), а также в чеканке арабской монеты «в Филастине» на протяжении раннего ислама (рассматривается в шестой главе).

• Autonomous economic and monetary systems and the issuing of Palestinian currency: the institution of independent monetary policies and the minting of distinct Palestinian currency were evident in the cases of the coinage of Philistia or Philisto-Arabian in the 6th‒4th centuries BC (discussed in chapter one) and the minting of Arab currency ‘in Filastin’ throughout early Islam (discussed in chapter six).

• Имперские системы патрон–клиент: формирование систем патрон–клиент и возвышение местных и автономных региональных и городских элит в Палестине, как это было в случае «городских нотаблей» Османской Палестины.

• Imperial patron‒protégé systems: the construction of patron‒client systems and the rise of local and autonomous regional and urban elites in Palestine, as was in the case of the ‘urban notables’ of Ottoman Palestine.

Но в конечном счёте, как мы увидим в восьмой главе, эти городские элиты Османской Палестины были скорее теми, кому навязывались правила, нежели теми, кто их устанавливал или нарушал.

But ultimately, as we shall see in chapter eight, these Ottoman urban elites in Palestine were rule-takers not rule-makers and rule-breakers.

• Административная, провинциальная и военная автономия: это прослеживается на протяжении римского и византийского периодов в том, что стало широко известно как Provincia Palaestina или Dux Palaestinae, «военачальник Палестины» (рассматривается в главе четвёртой), Mutawalli Harb Filastin («متولي حرب فلسطين», военный губернатор Палестины) (рассматривается в главе шестой), а также в позднеосманский период Палестины с созданием автономного административного мутасаррифата Иерусалима как ключевой провинции Палестины (рассматривается в главе девятой).

• Administrative, provincial and military autonomy: this is evident throughout the Roman and Byzantine periods in what became widely known as Provincia Palaestina or the Dux Palaestinae, the ‘military commander of Palestine’ (discussed in chapter four), Mutawalli Harb Filastin (“ متولي حرب فلسطين ”, Military Governor of Palestine) (discussed in chapter six) and in late Ottoman period Palestine with the creation of the autonomous administrative Mutasarrifate of Jerusalem as the key province of Palestine (discussed in chapter nine).

• Палестинские государства-клиенты: возникновение и создание нескольких палестинских государств-клиентов, частично основанных на тех же отношениях патрон–клиент.

• Palestinian client states: the emergence and creation of several Palestinian client states, partly based on the same patron‒client relationships.

Хотя типы государств-клиентов в Палестине и степень их подчинения империям или более сильным государствам существенно различались, примерами тому служили цари Филистии на протяжении большей части железного века, клиентский царь Ирод Великий при римлянах в I веке н. э. (рассматривается в главе четвёртой), арабские племенные цари-федераты из династии Гассанидов (верховные филархи) в Palaestina Secunda, Palaestina Prima и Palaestina Tertia в VI и начале VII веков (рассматриваются в главе пятой), а в меньшей степени и автономный режим Ахмад-паши аль-Джаззара в XVIII веке.

Although the types of client states in Palestine and the degree of their subordination to imperial or powerful states varied significantly, the kings of Philistia throughout much of the Iron Age, the client King Herod the Great under the Romans in the 1st century AD (discussed in chapter four), the Ghassanid tribal Arab federate kings (supreme phylarchs) of Palaestina Secunda, Palaestina Prima and Palaestina Tertia in the 6th and early 7th centuries (discussed in chapter five) and to a lesser extent the autonomous regime of Ahmad Pasha al-Jazzar in the 18th century were cases in point.

• Практический суверенитет и государственность Палестины: они были достигнуты Захиром аль-Умаром после его успешного восстания против османского правления в середине XVIII века (рассматривается в восьмой главе).

• Palestinian practical sovereignty and statehood: this was achieved by Daher al-‘Umar following his successful rebellion against Ottoman rule in the middle of the 18th century (discussed in chapter eight).

• Церковная независимость и автокефалия: это было достигнуто Церковью Элии Капитолины и Провинции Палестина с середины V века после Халкидонского собора (рассматривается в главе четвёртой).

• Ecclesiastical independence and autocephaly: this was achieved by the Church of Aelia Capitolina and Provincia Palaestina from the mid-5th century following the Council of Chalcedon (discussed in chapter four).

Помимо всех вышеизложенных аргументов и различений, семнадцать положений являются ключевыми для аргументации данной работы об эволюции представлений о Палестине на протяжении истории:

In addition to all the above arguments and distinctions already made, seventeen points are central to the argumentation of this work on the evolution of the conception of Palestine across time:

1. До позднебронзового периода (до 1300 г. до н. э.) у нас есть названия городов, но нет общего названия для этого региона (Палестины) в целом, хотя название «Ханаан» (ka-na-na, kinahhu) встречается раньше, в надписях периода Нового царства в позднебронзовом веке (1400-е гг. до н. э.) и в клинописных табличках, известных как Амарнский архив. Последние в основном представляли собой дипломатическую переписку, охватывавшую тридцать лет, между египетской администрацией и её представителями в Ханаане и Амуру (северо-западная Сирия и северный Ливан) в период Нового царства Египта.

1. Before the Late Bronze period (before 1300 BC) we have names of towns, but none for the particular (Palestine) region as a whole, although the name ‘Cana’an’ (ka-na-na, kinahhu) does occur earlier, in the Late Bronze Age in New Kingdom inscriptions (1400s BC) and in the cuneiform tablets known as the Amarna Letters. The latter primarily consisted of diplomatic correspondence spanning thirty years between the Egyptian administration and its representatives in ‘Cana’an’ and Amuru (north-western Syria and north Lebanon) during the New Kingdom of Egypt.

2. 1350‒1330 гг. до н. э.: в надписях этого периода название Ханаан относится главным образом к северным прибрежным районам Ливана, так же как оно употребляется в греческих текстах V века и позднее. В поздней бронзовой эпохе обычное египетское название области Палестины в текстах — не Ханаан, а Джахи, которое обозначало южную часть более обширной области Теину.

2. 1350s‒1330s BC: in the inscriptions of this period the name Cana’an refers primarily to the northern coastal regions of Lebanon, much as it is used in 5th century Greek texts and later. In the Late Bronze age, the normal name for the region of Palestine in Egyptian texts is not Cana’an, but Djahi, which is used to designate the southern part of the greater region of Tehenu.

3. Верно, что название «Пелесет» впервые встречается в XIII веке до н. э. и не засвидетельствовано ни в одном более раннем историческом источнике. Поэтому было бы исторически неточно употреблять название «Палестина» для этого региона до XIII века до н. э. Однако для исторической точности следует отметить, что название области Палестины до позднебронзового века попросту неизвестно.

3. It is true that the name Peleset first occurs in the 13th century BC and is not witnessed in any earlier historical source. So it would be historically inaccurate to use the name Palestine for the region before the 13th century. However, to be historically accurate one should point out that the name of the region of Palestine prior to the Late Bronze Age is simply unknown.

4. Начиная с позднего бронзового века, названия, использовавшиеся для обозначения региона южной Леванты, такие как Джахи и Ретену или Кана’ан, уступили место названию Палестина, которое затем стало наиболее употребительным на протяжении всей древней истории и античности,9 а также в период византийского христианства.

4. From the Late Bronze Age onwards, the names used for the region of the southern Levant, such as Djahi and Retenu or Cana’an, all gave way to the name Palestine, the name which thereafter is the most commonly used throughout ancient history and Classical Antiquity,9 as well as in the period of Byzantine Christianity.

5. Никакой другой ранний топоним позднего бронзового века, например (а)

5. No other early toponym from the Late Bronze Age, such as (a)

Ретену (1500–1200 гг. до н. э.); (б) Джахи (1500–1200 гг. до н. э.); или (в) Канаан (1400–1300 гг.), использовавшиеся как название региона в железном веке I (ок.

Retenu (1500s‒1200s BC); (b) Djahi (1500s‒1200s BC); or (c) Cana’an (1400s‒1300s), is used as the name of the region in the Iron Age I (c.

1200‒1000 гг. до н. э.) и позже. Та или иная форма названия Палестина использовалась с XII века до н. э. до римского периода. Это также наиболее распространённое название этого региона с конца XVIII века н. э. и до наших дней, включая период британского мандата, когда Палестина была международно признанным названием страны.

1200‒1000 BC) and later. One or other form of the name Palestine is used from the 12th century BC through the Roman period. This is also the most common name for this region from the end of the 18th century AD to the present, which includes the British Mandate period, when Palestine was the internationally recognised name of the country.

Ни один другой исторически известный топоним не используется. Стоит также упомянуть «официальное» административное название Provincia Palaestina, которое закрепилось в классическую и позднюю античность и было официально возрождено в новый период.

No other historically known toponym is used. One perhaps should also point out the ‘official’ administrative toponym of Provincia Palaestina, which was consolidated in Classical and Late Antiquity and revived officially in the modern period.

6. Топонимическое употребление имени Иуда относится к VIII веку и обозначает область южного нагорья, предгорий и примыкающих степных земель лишь на определённом этапе в ходе VIII – начала VI века до н. э. Аналогично, имя Израиль впервые встречается в IX веке до н. э. и употребляется до последней четверти VIII века до н. э., когда это название уступает место названию ассирийской провинции Самерина.

6. The toponymic use of the name Judah dates from the 8th century and refers to the region of the southern highlands, foothills and adjacent steppe lands only at some stage in the course of 8th‒early 6th century BC. Similarly, the name Israel exists first in the 9th century BC and is used until the 4th quarter of the 8th century BC, when this name gives way to the name of the Assyrian province of Samerina.

7. Современное представление о Палестине как геополитической единице и самостоятельной стране глубоко укоренено в древней истории, культуре, а также в материальном и интеллектуальном наследии этой земли. Уже в ходе железного века (с 1200 года до завоевания ассирийцами в 712 году до н. э.) Филистия превратилась не только в особую политическую географию, но и в самостоятельное геополитическое образование. Этот факт оказал долгосрочное влияние на развитие древних, средневековых и современных представлений о Палестине.

7. The modern conception of Palestine as a geo-political unit and a distinct country is deeply rooted in the ancient history, culture and material and intellectual heritage of the land. Already in the course of the Iron Age (1200 to the Assyrian conquest of 712 BC) Philistia evolved not only into a distinct political geography but also as a separate geo-political entity. This fact would have a long-term impact on the evolution of the ancient, medieval and modern representations of Palestine.

Палестина как страна (balad или bilad) с отличительной историей, физической и культурной географией, меняющимися границами и сменявшимися столичными городами (аль-Кудс/Элия Капитолина/Илия/Иерусалим, Кесария-Палестинская, аль-Рамла-Филастин), региональными центрами (Газа, Тиберия, Скифополь/Бейсан, Цфат, Акко, Наблус) существовала на протяжении тысячелетий; страна может быть или не быть суверенным государством. Палестину как страну (подобно Шотландии, Уэльсу, Каталонии, Андалусу/Андалусии, Курдистану, Басконии, Чечне или Кашмиру) не следует автоматически отождествлять или приравнивать к современному палестинскому национализму или к каким-либо современным национальным представлениям о «государстве Палестина».

Palestine as a country (balad or bilad) with a distinct history, physical and cultural geography, evolving boundaries, shifting capital cities (al-Quds/Aelia Capitolina/Iliya/Jerusalem, Caesarea-Palaestina, al-Ramla-Filastin), regional capitals (Gaza, Tiberias, Scythopolis/ Beisan, Safad, Acre, Nablus) existed for millennia; a country may or may not be a sovereign state; Palestine as a country (like Scotland, Wales, Catalonia, Andalus/Andalusia, Kurdistan, the Basque region, Chechnya or Kashmir) should not be automatically conflated or equated with modern Palestinian nationalism or any modern national representations of the ‘nation-state of Palestine’.

8. Археологические данные свидетельствуют о том, что урбанизация и большинство городов и поселений Палестины, известных по историческим источникам, существовали на протяжении всей ранней бронзовой эпохи, то есть в III тысячелетии до н. э.10 Более того, хотя древняя литература и материальные остатки городов позднеантичного периода свидетельствуют о той власти, которую городские культуры имели над жизнью своих жителей, а также над сельскими общинами, в которых жила большая часть населения, археологические раскопки демонстрируют непрерывную взаимозависимость городских центров и сельской среды.

8. Archaeological evidence shows that urbanisation and most of the Palestine towns and cities that are known in historic times existed throughout the Early Bronze Age in the 3rd millennium.10 Moreover, while ancient literature and the physical remains of cities in Late Antiquity attest to the power that urban cultures held over the lives of their inhabitants as well as over the rural communities in which the majority of people lived, archaeological excavations demonstrate the continuing interdependence of urban centres and rural contexts.

9. Исторические свидетельства указывают на то, что топонимически эллинизированные палестинские города византийской эпохи: Кесария Маритима (по-арабски:

9. Historical evidence indicates that the toponymically Hellenised Palestinian cities of the Byzantine era: Caesarea Maritima (Arabic:

Кайсария), Элия Капитолина (Иерусалим; по-арабски: Илия, аль-Кудс), Лидда (греч.: Диосполис/Георгиополис), Бейсан (греч.: Скифополис), Газа, Тивериада, Наблус (греч.: Неаполь), Яффа, Арсуф (греч.: Аполлония)

Qaysariah), Aelia Capitolina (Jerusalem; Arabic: liya, al-Quds) Lydda (Greek: Diospolis/Georgiopolis), Beisan (Greek: Scythopolis), Gaza, Tiberias, Nablus (Greek: Neapolis), Jaffa, Arsuf (Greek: Apollonia)

‘Амвас (Эммеус), Рафах, Бейт-Джибрин (греч.: Элевтерополь), Акко (греч.: Птолемаида), Аскалон (араб.: ‘Асќалан), Аэла (араб.: Айла, современная ‘Акаба) продолжали функционировать как крупные городские центры и при исламе, а некоторые сохранили свои древние названия. Работа Эндрю Петерсена «Города Палестины под властью мусульман: 600–1600 гг. н. э.» (2005), посвящённая городским памятникам от византийского до раннеосманского периода, содержит важные археологические свидетельства о преемственности и повторном использовании материальных предметов и художественных форм в процессе городского возрождения и развития. Исследование Петерсена также включает подробный анализ Эр-Рамлы, основанной Омейядами в первом столетии мусульманского правления, и ссылается на археологические находки византийского стиля мозаик и орнаментальных мотивов в этом городе. Интересны также архитектурные формы раннего городского исламского периода в Палестине: в Иерусалиме, в Иерихонском дворце Хишама (Хирбат аль-Мафджар), в Эр-Рамле и в Хирбет аль-Миньяр близ Тивериады; все они демонстрируют преемственность и изысканное смешение исламских и греко-римско-византийских стилей и принципов организации. Заимствование идей и художественных форм из Палестины позднеантичного периода продолжалось при исламе на протяжении всего Средневековья и сочеталось с новыми исламскими архитектурными формами, создавая сплав исламских и греко-римско-византийских стилей. Повторное использование идей, материальных предметов и художественных форм древней Палестины сохранялось и в Новое время. Например, некоторые строительные материалы — мраморные и гранитные детали — для великолепной Белой мечети Акры, широко известной как мечеть аль-Джаззара, построенной в 1781 году и включавшей в себя комплекс с исламской богословской академией с общежитием для студентов, исламским судом и публичной библиотекой, были взяты из древних руин средневековой Акры, Кесарии Палестинской эпохи Поздней Античности и Кастелло Пелегрино (крепости Атлит) к югу от Хайфы, одной из крупнейших крепостей, построенных в Палестине латинскими крестоносцами в 1218 году и одним из лучших образцов военной архитектуры крестоносцев. По образцу великих мечетей Стамбула мечеть аль-Джаззара (также известная как «Белая мечеть»)

‘Amwas (Emmuas), Rafah, Beit Jibrin (Greek: Eleutheropolis), Acre (Greek: Ptolemais), Ascalon (Arabic: ‘Asqalan), Aelas (Arabic: Aylah modern-day ‘Aqabah) continued to function as major urban centres under Islam and some kept their ancient place names. Andrew Petersen’s The Towns of Palestine under Muslim rule: AD 600‒1600 (2005), which focuses on urban sites from Byzantine to early Ottoman times, provides important archaeological evidence about the continuities and recycling of material objects and art forms in urban regeneration and development. Petersen’s study also includes a detailed investigation of al-Ramla, which was founded by the Umayyads within the first century of Muslim rule, and cites the archaeological discovery of Byzantine-style mosaics and motifs in the city. Interesting also are the architectural forms of early urban Islamic Palestine: in Jerusalem, Jericho Hisham Palace (Khirbat al-Mafjar), al-Ramla and Khirbet al-Minyar, near Tiberias; all exhibit continuities and an exquisite mélange of Islamic and Greco/Roman/Byzantine styles and modes of organisation. The adaption of ideas and art forms from Late Antiquity Palaestina continued under Islam throughout the Middle Ages and this was combined with new Islamic architectural forms, thus creating a mix of Islamic and Greco/Roman/Byzantine styles. The recycling of ideas, material objects and art forms of ancient Palestine persisted into the modern period. For instance, some of the building materials, marble and granite components, for the spectacular White Mosque of Acre, famously known as al-Jazzar Mosque – constructed in 1781, with a complex which included an Islamic theological academy with student lodging, an Islamic court and a public library – were taken from the ancient ruins of medieval Acre, Caesarea-Palaestina of Late Antiquity and Castello Pelegrino (Atlit fortress), to the south of Haifa, one of the largest fortresses built in Palestine by the Latin Crusaders in 1218 and one of the best examples of Crusader military architecture. Modelled on the great mosques of Istanbul, the al-Jazzar Mosque (also known as the ‘White Mosque’)

является прекрасным примером смешения стилей — османского, византийского, палестинского и персидского, — впитавшего и переработавшего необыкновенно богатое военное и культурное наследие Палестины.

is a wonderful example of the mixture of styles, Ottoman, Byzantine Palestinian and Persian, incorporating and recycling the extraordinarily rich martial and cultural heritage of Palestine.

10. До современной эпохи и возникновения Подмандатной Палестины (1918–1948) представление о восточных границах Палестины менялось, хотя в классический период и при исламе границы Палестины нередко простирались на территории, лежавшие к востоку от реки Иордан.

10. Until the modern era and the conception of Mandatory Palestine (1918‒1948) the perception of what constituted Palestine’s eastern boundaries was shifting, although in the course of the classical age and under Islam the boundaries of Palestine often extended to areas lying east of the Jordan River.

11. Классические, поздние классические, средневековые (арабо-исламские) и современные представления о Палестине намного выходили за рамки первоначальной «земли пелешет» (пи-лис-те, или Пилисту, «от Газы до Тантура») позднего бронзового и железного веков.

11. The classical, post-classical, medieval (Arab Islamic) and modern conceptions of Palestine all went far beyond the original ‘land of the Peleset’ (pi-lis-te, or Pilistu, ‘from Gaza to Tantur’) of the Late Bronze Age and Iron Age.

12. Морская торговля и международные торговые пути Палестины, а также высокоразвитые городские прибрежные центры Филистии (в которую входили Газа, Аскалон, Ашдод и Яффа) в совокупности способствовали тому, что в ходе железного века II (ок. 1000‒600 гг. до н. э.) сформировался геополитически целостный юг. Именно Филистия первой в Палестине обрела политическую автономию и собственную денежную систему в виде серебряных монет, которые чеканились в конце VI, V и IV веков до н. э. Эта местная палестинская валюта, известная как монеты Филистии, широко обращалась в филисто-аравийском регионе и получила название филисто-аравийских монет.

12. Seafaring and international trade routes in Palestine and the highly sophisticated urban coastal centres of Philistia (which included Gaza, Ascalon, Ashdod and Jaffa) combined to develop geo-politically as an integrated south in the course of Iron Age II (c. 1000‒600 BC) and Philistia was the first to develop political autonomy and an autonomous monetary system in Palestine in the form of silver coins, issued in the late 6th, 5th and 4th centuries BC. This local Palestinian currency, known as the coinage of Philistia, was circulated widely in the Philisto-Arabian region and became known as Philisto-Arabian coins.

13. Официальное обращение Восточной Римской империи в христианство в IV веке и массовое распространение христианства на Ближнем Востоке и в римской провинции Аравия повлекли религиозную, социальную, интеллектуальную и культурную трансформацию страны и создание Великой Палестины (Provincia Palaestina). В период поздней античности, когда Великая Палестина под властью византийцев (с IV по начало VII века) достигла наибольших размеров, она делилась на три провинции: Palaestina Prima, Palaestina Secunda и Palaestina Salutaris. Однако, как мы увидим ниже, эти провинции не рассматривались как три совершенно самостоятельные области. В политическом, военном, культурном и церковном отношении они мыслились и продолжали развиваться при византийцах как единые палестинские провинции «Три в одной». Со временем Провинциальная Палестина («Один в трёх») под властью византийцев воспринималась, а фактически сознательно выстраивалась – в военно-стратегическом, политическом и религиозном отношении – как ключевая провинция.

13. The official conversion of the Eastern Roman Empire to Christianity in the 4th century and the massive spread of Christianity in the Near East and Roman Provincia Arabia brought about religious, social, intellectual and cultural transformation of the country and the creation of greater Palestine (Provincia Palaestina). At its greatest extent in Late Antiquity, greater Palestine under the Byzantines (from the 4th to the early 7th centuries) was divided into three provinces: Palaestina Prima, Palaestina Secunda and Palaestina Salutaris. But as we shall see below, these were not seen as three totally separate provinces. Politically, militarily, culturally and ecclesiastically they were conceived and continued to evolve under the Byzantines as ‘Three in One’ Palestine provinces. With time the (One in Three) Provincial Palaestina under the Byzantines was seen and, indeed, consciously constructed – militarily-strategically, politically and religiously – as a core province:

Palaestina Prima, окружённая с востока и юга двумя «пограничными провинциями» — Palaestina Secunda и Palaestina Tertia (Palaestina Salutaris).

Palaestina Prima, surrounded to the east and south by two ‘frontier provinces’, Palaestina Secunda and Palaestina Tertia (Palaestina Salutaris).

«Фронтирная провинция» Палестина Салютарис была создана в южной части Заиорданья в конце IV века, а с V века также стала известна как Палестина Терция. Названия Палестина Терция и Палестина Салютарис со временем стали взаимозаменяемыми, и в некоторых документах Петра упоминается как метрополия «Третьей Палестины Салютарис» (Ward 2008: 93). Третья Палестина также охватывала бывшую римскую провинцию Аравия. Три провинции Палестины включали Наќаб (Негев), Беэр-Шеву (Бир-Саби), Набатею (со столицей Петрой) и значительные части Синая. Эта большая Палестина также включала обширные территории Заиорданья на востоке и Голанское плато на севере. Это был период большого процветания и городского расширения: строились такие палестинские города, как Элия Капитолина (Иерусалим), Газа, Неаполь (Наблус), Кесария Палестинская (также известная как Кесария Приморская; Кайсария), процветающий морской порт и имперская столица провинции Палестина Прима. Палестинские социальные и религиозные городские центры приобрели значительную политическую и религиозную автономию и распространили классицистическое культурное влияние по всему Средиземноморскому региону.

A ‘frontier province’, Palaestina Salutaris was created in the southern Transjordan in the late 4th century and from the 5th century also became known as Palaestina Tertia. The names Palaestina Tertia and Palaestina Salutaris became interchanged and some documents refer to Petra as the metropolis of ‘Third Palestine Salutaris’ (Ward 2008: 93). The Third Palestine also encompassed the former Roman Provincia Arabia. The three Palestine provinces included the Naqab (Negev), Beersheba (Bir Sabi’), Nabataea (and its capital Petra) and major parts of Sinai. This greater Palestine also included large parts of Transjordan in the east and the Golan plateau in the north. This was a period of great prosperity and urban expansion, with Palestinian cities such as Aelia Capitolina (Jerusalem), Gaza, Neapolis (Nablus), Caesarea-Palaestina (also known as Caesarea Maritima; Qaysariah), a thriving seaport and the imperial capital of the province of Palaestina Prima, being built. Palestinian social and religious urban centres acquired a great deal of political and religious autonomy and projected classicising cultural influences throughout the Mediterranean region.

Скифополь (позднее арабский Бейсан), столица Палестины Секунда, и Элевтеруполь (Бейт-Джибрин) достигли пика своей численности населения в период поздней античности, а многонаселённые «Три Палестины» могли насчитывать до полутора миллионов человек.

Scythopolis (later Arab Beisan), the capital of Palaestina Secunda, and Eleutheropolis (Beit Jibrin) reached their peak in population in the course of Late Antiquity, and the diverse population of the ‘Three Palestines’ may have reached as many as one and a half million.

14. Большая Палестина (три провинции византийской Palaestina) в IV – начале VII веков н. э. стала крупным центром культурного и интеллектуального возрождения и классицизма в поздней античности. Двумя самыми известными symbols классицистской Palaestina были Риторская школа Газы и Библиотека Кесарии Маритимы, крупнейшая церковная библиотека поздней античности. Кесария Маритима и Газа были двумя важнейшими городами Palaestina Prima, которая фактически была доминирующим политическим и культурным центром Большой Палестины. Как мы увидим ниже, провинции «Трёх Палестин» обладали значительной религиозной и культурной автономией, а Всепалестинская церковь Элии Капитолины (Иерусалима) добилась независимости как от Антиохийской, так и от Константинопольской церквей. Этот регион был не только одной из экономически самых процветающих стран Средиземноморья, но и – благодаря весьма влиятельным средиземноморским школам Газы и Кесарии-Палестинской, а также архитектурно-градостроительной деятельности Юлиана Аскалонского – одним из важнейших центров учёности и интеллектуальной деятельности поздней античности; фактически Кесария-Палестинская и Газа вытеснили и заменили Афины и Александрию как главные центры учёности для всего Средиземноморского региона.

14. Greater Palestine (the three provinces of Byzantine Palaestina) of the 4th‒early 7th centuries AD became a major centre of cultural and intellectual renaissance and classicising in Late Antiquity. The two most famous symbols of classicising Palaestina were the Rhetorical School of Gaza and the Library of Caesarea Maritima, the most extensive ecclesiastical library of Late Antiquity. Caesarea Maritima and Gaza were the two most important cities of Palaestina Prima, which was effectively the dominant political and cultural centre of greater Palestine. As we shall see below, the ‘Three Palestine’ provinces had a great deal of religious and cultural autonomy and the All Palestine Church of Aelia Capitolina (Jerusalem) achieved independence from both Churches of Antioch and Constantinople. It was not only one of the most economically prosperous countries in the Mediterranean region, but also – with the highly influential Mediterranean schools of Gaza and Caesarea-Palaestina and the architectural and urban planning work of Julian of Ascalon – one of the most important centres of learning and intellectual activity in Late Antiquity; in effect, Caesarea-Palaestina and Gaza superseded and replaced both Athens and Alexandria as the premier centres of learning for the whole Mediterranean region.

15. В III – начале VII веков н. э. значительные части «Трёх Палестин» были заселены арабским населением гассанидов, переселившимся из Аравии; Палестинская церковь (ecclesia) интегрировала этих арабов-гассанидов, а большие части этих провинций постепенно в V–VI веках превратились в арабские филархаты гассанидов, или «пограничные королевства», находившиеся под византийским покровительством и косвенным имперским контролем. Влияние гассанидов на Provincia Palaestina продолжалось на протяжении веков, а их христианские арабские цари (верховные филархи) правили до исламского завоевания Палестины в VII веке.

15. In the 3rd‒early 7th centuries AD large parts of the ‘Three Palestines’ were settled by the Ghassanid Arab population that immigrated from Arabia; the Palestine ecclesia integrated these Ghassanid Arabs and large parts of these provinces were gradually transformed in the 5th‒6th centuries into Ghassanid Arab phylarchates, or ‘frontier kingdoms’, under Byzantine patronage and indirect imperial control. Ghassanid influence on Provincia Palaestina lasted for centuries, and their Christian Arab kings (supreme phylarchs) reined until the Islamic conquest of Palestine in the 7th century.

16. В отличие от шести соседних и окружающих стран региона — Египта, Сирии, Ирака, Аравии, Турции и Ирана — на протяжении своей истории Палестина никогда не порождала империй и могущественных имперских городов, хотя её история во многом определялась влиянием мощных империй. Её патриархи в поздней Античности вошли в состав Пентархии — пяти главных патриархов, управлявших церквями Византийской империи, во многом благодаря уникальному статусу священного города Иерусалима. Будучи средиземноморской страной, стратегически расположенной между Азией, Африкой и Европой, а также между Средиземным и Красным морями, Палестина сумела расцвести в культурном и экономическом отношении и добиться определённой автономии, опираясь главным образом на свою мягкую силу: священные места, академии и библиотеки (известными примерами являются Риторическая школа Газы и Библиотека Кесарии Палестинской).

16. Unlike the six regional and neighbouring countries – Egypt, Syria, Iraq, Arabia, Turkey and Iran – throughout its history Palestine never produced empires or mighty imperial cities, although its history was hugely shaped by powerful empires. Its Patriarchs in Late Antiquity became part of the Pentarchy, the five major Patriarchs governing the churches of the Byzantine Empire, largely due to the unique status of the holy city of Jerusalem. As a Mediterranean country, strategically located between Asia, Africa and Europe, and between the Mediterranean Sea and Red Sea, Palestine managed to flourish culturally and economically and achieve a degree of autonomy by relying largely on its soft power: its holy places, academies and libraries (famous examples are the Rhetorical School of Gaza and the Library of Caesarea-Palaestina).

Её способность вмещать и объединять множество социальных и культурных групп, а также успешный синтез разнообразных традиций и многообразия стилей стали центральными в её самобытности.

Its ability to accommodate and integrate multiple social and cultural groups and its successful synthesis of diverse traditions and a variety of styles became central to its identity.

17. В отличие от европейского сионистского колониального проекта, основанного на старых легендах и новом социальном дарвинизме — «железных стенах» и «выживании сильнейших», присвоении и стирании коренного наследия страны (см. главу десятую), — Палестина и её местное наследие на протяжении более трёх тысячелетий выживали благодаря адаптации, гибкости и трансформации. Преемственность, разрывы, адаптация, повторная адаптация и метаморфозы Палестины (от Филистии к Палестине и Филястину) также отражены в средневековом арабском названии Филистин (Фаластин), которое сохранило латинское Philistina или Philistinus, восходящее к древней Филистии, — от неё возникло римское административное название Provincia Palaestina, в свою очередь основанное на древнем названии, сохранившемся в различных древних языках, в аккадском (вавилонском)

17. In contrast with the European Zionist settler-colonial project, which is based on old legends and new Social Darwinism – of ‘iron walls’ and ‘survival of the fittest’, of the appropriation and erasure of indigenous heritage of the country (see chapter ten) – Palestine and its local heritage have survived across more than three millennia through adaption, fluidity and transformation. The continuities, ruptures, adaption, re-adaption and metamorphosis of Palestine (from Philistia to Palaestina to Filastin) are also exhibited in the medieval Arabic name Philistin (Filastin), which preserved the Latin Philistina or Philistinus, deriving from ancient Philistia – which gave rise to the Roman administrative name of Provincia Palaestina – in turn based on the ancient name preserved in a variety of ancient languages, the Akkadian (Babylonian)

Палаstu и египетские Parusata/Peleset. Wait, I need to correct that: the original text is transliterated names, and the translation should keep them as written. Here is the corrected output: Палаstu и египетские Parusata/Peleset.

Palastu and Egyptian Parusata/Peleset.