8.5 Налогообложение, пограничные провинции и подъём автономной власти в Палестине XVIII века - Палестина: четырёхтысячелетняя история | Quran Course

8.5 Налогообложение, пограничные провинции и подъём автономной власти в Палестине XVIII века - Палестина: четырёхтысячелетняя история | Quran Course

0% read · 2 min left

Палестина: четырёхтысячелетняя история Bookmark

This chapter was translated automatically from English and may contain mistakes. Read the original

Show original

8.5 Налогообложение, пограничные провинции и подъём автономной власти в Палестине XVIII века

8.5 Taxation, Frontier Provinces And The Rise Of Autonomous Power In 18th Century Palestine

by Nur Masalha2 min readViewed 139 times

Вольф-Дитер Хюттерот и Камаль Абдульфаттах (1977) в своём основополагающем труде по исторической географии Палестины, Трансиордании и Южной Сирии конца XVI века, основанном на подробном османском реестре (мufassal defter), описывают эти регионы как «пограничные зоны» под османским управлением. В Палестине XVIII века пашалык Сафед (провинция Сафед) и Галилея в целом были примером «пограничной провинции» и опорным центром для возвышавшейся местной палестинской власти, формально находившейся под османским сюзеренитетом.

Wolf-Dieter Hütteroth and Kamal Abdulfattah’s (1977) seminal work on the Historical Geography of Palestine, Transjordan and Southern Syria in the Late 16th Century, based on a detailed Ottoman register (mufassal defter), describes these regions as ‘frontier zones’ under Ottoman rule. In 18th century Palestine, the pashalik of Safad (province of Safad) and Galilee as a whole were a case of ‘frontier province’ and a power base for a rising Palestinian local power under nominal Ottoman rule.

Впервые появившаяся при мамлюках система налогообложения «илтизам» была институционализирована Османами в XV веке и осуществлялась путём откупа государственных налоговых поступлений. Османское государство передавало сбор налогов на аутсорсинг, выставляя права на взимание налогов на аукцион, где их получал тот, кто предлагал наибольшую цену (мультазим). Он затем извлекал прибыль, часто расточительно, из местного сбора налогов, производил платежи государству фиксированными взносами и оставлял прибыль себе. Этот аутсорсинг системы налогообложения «илтизам» включал откуп земельных и городских налогов, производство некоторых товаров, таких как вино и соль, и даже предоставление определённых общественных услуг. Передача земельного налога «илтизам» под управление откупщиков при османах, напоминавшая систему «икта» при фатимидах, породила богатые местные элиты и влиятельных местных вождей в Палестине и по всему региону. Формально упразднённая в ходе реформ (танзимат) 1856 года, но фактически продолжавшая существовать до конца османского правления в Палестине (Yazbak 1998: 72‒73), система «илтизам» была весьма прибыльной и крайне эксплуататорской и на протяжении многих веков приносила большую выгоду влиятельным местным элитам при мамлюках и османах (Abdul Rahmam and Nagata 1977).

Appearing first under the Mamluks, the Iltizam taxation system was institutionalised by the Ottomans in the 15th century and was carried out by the farming of public tax revenues. The Ottoman state would outsource tax collection by auctioning taxation rights to the highest bidder (multazim), who would then profit, often profligately, from collecting the taxes locally, make payments to the state in fixed instalments, while keeping the profit. This outsourcing of the Iltizam tax system included the farming of land taxes and urban taxes, the production of certain goods such as wine and salt, and even the provision of certain public services. The outsourcing of the land Iltizam tax under the Ottomans, which resembled the iqta’a system under the Fatimids, gave rise to rich local elites and powerful local chieftains in Palestine and throughout the region. Formally abolished in the course of the reforms (Tanzimat) of 1856, but, in reality, continuing until the end of Ottoman rule in Palestine (Yazbak 1998: 72‒73), the ltizam system was very profitable and highly exploitative and was for many centuries of great benefit to powerful local elites under the Mamluks and Ottomans (Abdul Rahmam and Nagata 1977).

Ближе всего Палестина подошла к раннему современному независимому государственному устройству благодаря одновременно коммерческой динамике страны, легендарному лидеру Захиру аль-Умару и продолжавшемуся пренебрежению со стороны османов. Клан (хамула) Захира аль-Умара, Зайдани, вышел из сельской местности и периферийных районов страны, из пашалыка Цфат, «пограничной провинции» как при мамлюках, так и при османах, а не из традиционных крупных городских центров страны или из в целом просоюзных османских городских социальных элит Палестины. Родившийся в деревне Арраба в центральной Галилее, аль-Умар не происходил из традиционной городской землевладельческой аристократии Палестины и, в отличие от местных нотаблей (аяны), не обязан был своей легитимностью центральным османским властям. Члены семьи аль-Умара служили местными мультазимами (сборщиками налогов) в провинциальных городах Тверия и Цфат пашалыка Цфат, а сам он начинал карьеру торговцем и откупщиком в рамках османской системы илтизам (Krämer 2011:

The closest Palestine got to early modern independent statehood was a result of both commercial dynamism of Palestine and its legendary leader Dhaher al-ʿUmar and the continued neglect of the Ottomans. The Zaydani clan (hamulah) of Dhaher al-ʿUmar emerged from the Palestinian countryside and periphery of the country, from the pashalik of Safad, a ‘frontier province’ under both the Mamluks and Ottomans, not from the traditional major urban centres of the country or the generally pro-Ottoman urban social elites of Palestine. Born in the village of ‘Arrabah in central Galilee, al-ʿUmar did not come from the traditional urban landowning aristocracy of Palestine and, unlike the local notables (‘ayan), he did not owe his legitimacy to the central Ottoman authorities. Al-ʿUmar’s family members had served as local multazims (tax collectors) in the provincial towns of Tiberias and Safad in the pashalik of Safad and he himself had begun his career as a trader and tax farmer under the Ottoman Iltizam system (Krämer 2011:

60). Но система налогообложения земли ийлтизам в Палестине при Османской империи была крайне эксплуататорской и угнетала крестьянство, и, как мы увидим ниже, новая налоговая система аль-Умара и его социально просвещённый режим явно пользовались популярностью среди палестинских крестьян. Он значительно ослабил власть городской знати и «хищнических классов», которые наживались за счёт уязвимых социальных групп, особенно крестьян. Аль-Умар получил некоторое формальное образование, но, по-видимому, был в основном самоучкой, и его ранняя карьера, финансовая компетентность и практический опыт эффективного откупщика налогов имели решающее значение. Однако именно его политические, военные, экономические, дипломатические и налоговые способности сделали его, пожалуй, самым могущественным лидером в новейшей истории Палестины. Его восхождение к власти началось в сельской местности Галилеи, а первой его штаб-квартирой стал Тиверия в Восточной Галилее, а не традиционные городские центры страны: Наблус, Иерусалим и Газа. После успешного восстания против Османского государства и укрепления своего режима аль-Умар фактически стал суверенным правителем большей части Палестины. После его военной победы при Марж-ибн-Амер в 1735 году к его войскам присоединились тысячи местных жителей, в том числе многие жители Назарета. Среди его сторонников в Галилее, по всей видимости, было много местных христиан, включая христианок из Назарета, которые снабжали его войска пищей и водой (Joudah 1987: 28‒31). «За следующие три десятилетия положение Захира аль-Умара стало настолько значительным, что он смог заключить временные союзы с российским правительством и сотрудничать с мамлюками в Египте» (Doumani 1995: 42).

60). But the Ottoman Iltizam land tax system in Palestine had been highly exploitative and oppressive towards the peasantry and, as we shall see below, al-ʿUmar’s new taxation system and his socially enlightened regime were evidently popular among the Palestinian peasantry. He substantially reduced the power of the urban notables and ‘predatory classes’ that had fed upon vulnerable social groups, especially the peasants. Al-ʿUmar had received some formal education but he appears to have been largely selftaught and his early career, financial competence and practical experience as an efficient tax farmer were of critical value. But it was his political, military, economic, diplomatic and taxation skills which made him perhaps the most powerful leader in modern Palestinian history. His rise to power began in the Galilee countryside and his first headquarters was Tiberias in Eastern Galilee, not the traditional urban centres of the country: Nablus, Jerusalem and Gaza. After rebelling successfully against the Ottoman state and consolidating his regime, al-ʿUmar became effectively the sovereign ruler of much of Palestine. Following his military victory at Marj ibn ‘Amer in 1735, thousands of local people, including many residents of Nazareth, joined his forces. Apparently among his Galilee supporters were many local Christians, including Christian women from Nazareth who provided his troops with food and water (Joudah 1987: 28‒31). ‘Over the next three decades Zahir al-Umar’s stature became such that he found it possible to forge temporary alliances with the Russian government and to cooperate with the Mamluks in Egypt’ (Doumani 1995: 42).