После 1948 года сионистские проекты были сосредоточены на иудаизации и приданий ивритского характера палестинской географии и топонимике посредством переименования мест, локаций и событий. Проект по ивритизации использовал переименование для создания новых мест и новых географических идентичностей, связанных с предполагаемыми библейскими местами. «Новые ивритские» названия несли в себе идеологический импульс и политические характеристики, которые можно было сознательно использовать в гегемонистском проекте сионизма. Официальный проект начался с назначения Правительственного комитета по названиям (Ва'адат ha-Шемот ha-Мемшалтит).

Post-1948 Zionist projects concentrated on the Hebraicisation/Judaisation of Palestinian geography and toponymy through the practice of renaming sites, places and events. The Hebraicisation project deployed renaming to construct new places and new geographic identities related to supposed biblical places. The ‘new Hebrew’ names embodied an ideological drive and political attributes that could be consciously mobilised by the Zionist hegemonic project. The official project began with the appointment of the Governmental Names Committee (Va’adat Hashemot Hamimshaltit)

…по решению премьер-министра Бен-Гуриона в июле 1949 года. Бен-Гурион посетил Нахаль-Негев (Неву) в июне и был поражён тем, что для географических объектов этого региона не существовало никаких еврейских названий. Запись в его «Военном дневнике» от 11 июня 1949 года гласит: «Эйлат ... мы проехали через открытые пространства Аравы ... от Эйн-Хусб ... до Эйн-Вахба ... Нам нужно дать этим местам еврейские названия – древние, если они есть, а если нет, то новые!» (Ben-Gurion 1982, Vol. 3: 989).

by Prime Minister Ben-Gurion in July 1949. Ben-Gurion had visited the Naqab/Negev in June and had been struck by the fact that no Hebrew names existed for geographical sites in the region. The 11 June 1949 entry for his War Diary reads: ‘Eilat ... we drove through the open spaces of the Arava ... from ‘Ein Husb ... to ‘Ein Wahba ... We must give Hebrew names to these places – ancient names, if there are, and if not, new ones!’ (Ben-Gurion 1982, Vol. 3: 989).

В непосредственный послекатастрофический период (после Насбы) израильские археологи и члены Израильского общества исследователей (Israeli Exploration Society), входившие в состав Правительственной комиссии по наименованиям, сосредоточили свои первоначальные усилия на создании новой карты для недавно оккупированного Негева (Abu El-Haj 2001: 91–94). Комиссия, на которую было возложено создание еврейских названий для вновь оккупированного палестинского ландшафта, в документах, которые она подготовила, неоднократно упоминала «иностранные названия». Израильскую общественность призывали «искоренить чужие и существующие названия» и на их место «освоить» новые еврейские названия. Большинство существующих названий были арабскими. Перед комиссией стояла задача стереть сотни арабских топонимов и создать еврейские названия в Негеве. Комиссия провела первое заседание 18 июля и впоследствии встречалась трижды в месяц в течение десяти месяцев; она присвоила 561 различному географическому объекту в Негеве – горам, долинам, источникам и водоёмам – еврейские названия, опираясь на Библию как источник. Несмотря на уничтожение многих древних арабских названий в негевском ландшафте, некоторые арабские названия превратились в созвучные еврейские: например, Seil ‘Imran стало Nahal Amram, по-видимому, напоминая об отце Моисея и Аарона; арабское Jabal Haruf (гора Харуф) стало Har Harif (Острая гора), Jabal Dibba (Холм-Горб) стало Har Dla’at (Гора Тыквы). Отвергнув название Har Geshur, по имени народа, к которому принадлежала третья жена царя Давида, как еврейское название для арабского Jabal ‘Ideid (Раскинувшаяся гора), комиссия решила назвать её Har Karkom (Гора Шафрана), поскольку шафран растёт в Негеве. Однако звучание арабского названия ‘Ideid сохранилось для близлежащих источников, которые теперь называются Beerot Oded (Колодцы Одеда), предположительно по имени библейского пророка с тем же именем. В своём докладе от марта 1956 года Правительственная комиссия по наименованиям Израиля заявила:

In the immediate post-Nakba period, Israeli archaeologists and members of the Israeli Exploration Society on the Governmental Names Committee concentrated their initial efforts on the creation of a new map for the newly occupied ‘Negev’ (Abu El-Haj 2001: 91–94). Commissioned to create Hebrew names for the newly occupied Palestinian landscape, throughout the documents produced by this committee were reported references to ‘foreign names’. The Israeli public was called upon ‘to uproot the foreign and existing names’ and in their place ‘to master’ the new Hebrew names. Most existing names were Arabic. Charged with the task of erasing hundreds of Arabic place names and creating Hebrew names in the Negev, the committee held its first meeting on 18 July and subsequently met three times a month for a ten-month period and assigned Hebrew names to 561 different geographical features in the Negev – mountains, valleys, springs and waterholes – using the Bible as a resource. Despite the obliteration of many ancient Arabic names from the Negev landscape, some Arabic names became similar-sounding Hebrew names: for example, Seil ‘Imran became Nahal Amram, apparently recalling the father of Moses and Aaron; the Arabic Jabal Haruf (Mount Haruf) became Har Harif (Sharp Mountain), Jabal Dibba (Hump Hill) became Har Dla’at (Mount Pumpkin). After rejecting the name Har Geshur, after the people to whom King David’s third wife belonged, as a Hebrew appellation for the Arabic Jabal ‘Ideid (Sprawling Mountain), the committee decided to call it Har Karkom (Mount Crocus), because crocuses grow in the Negev.28 However, the sound of the Arabic name ‘Ideid was retained for the nearby springs, which are now called Beerot Oded (the Wells of Oded), supposedly after the biblical prophet of the same name. In its report of March 1956 the Israeli Government Names Committee stated:

В обобщённый период было присвоено 145 названий для археологических памятников, руин и тэллей [арабское название холмов или археологических насыпей]: восемь названий были определены на основании исторической идентификации, 16

In the summarised period 145 names were adopted for antiquities sites, ruins and tells [Arabic for hills or archaeological mounds]: eight names were determined on the basis of historical identification, 16

по географическим названиям местности — восемь, по значению арабских слов — восемь, а подавляющее большинство названий (113) были определены путём подражания звучанию арабских слов, полного или частичного, чтобы придать новому названию ивритский характер, с соблюдением [принятых] грамматических и огласовочных правил. (Цит. по Abu El-Haj 2001: 95)29

according to geographical names in the area, eight according to the meaning of the Arabic words, and the decisive majority of the names (113) were determined by mimicking the sounds of the Arabic words, a partial or complete mimicking, in order to give the new name a Hebrew character, following the [accepted] grammatical and voweling rules. (Quoted in Abu El-Haj 2001: 95)29

В книге «Скрытые истории» палестинский учёный Басем Раад (2010), ссылаясь на исследование 1988 года «Палестинская топонимика: Равнина Сент-Жан-д’Акр и коридор Иерусалима», написанное Томасом Томпсоном, Франсолино Гонсалвесом и Ж. М. ван Канхом, показывает, что израильские топонимические комиссии вышли далеко за пределы своих первоначальных полномочий.

In Hidden Histories, Palestinian scholar Basem Ra’ad (2010), citing a 1988 study, Toponymie Palestinienne: Plaine de St. Jean d’Acre et corridor de Jerusalem, by Thomas Thompson, Francolino Goncalves and J. M. van Cangh, shows that the Israeli toponymy committees went far beyond their original mandates:

Попросту не хватало библейской традиции, на которую можно было бы опереться, поэтому проект мог продолжаться только за счёт произвольного подбора библейских или иудейских ассоциаций. Приходилось переводить арабские названия на иврит или передавать их средствами ивритской фонетики, чтобы придать местности идеологически согласованную identity... Исправлю: приходилось ивритизировать арабские названия или в других случаях переводить арабские названия на иврит, чтобы придать местности идеологически согласованное звучание. Например, некоторые названия были переданы из арабского в ивритскую фонетическую систему: Минет эль-Мусерифа стал Хорват Мишрафот Ям, а Хирбет эль-Мушерифа был изменён на Хорват Масреф. Иногда в ходе этого искусственного процесса комитеты забывали о некоторых подлинных еврейских традициях, как в случае полной отмены арабского названия Хирбет Ханута, без признания того, что оно, вероятно, передавало талмудическое Ханотах.

There was simply not enough [biblical] tradition to go by, so [the project] could only continue by picking out Biblical or Jewish associations at random. It had to Hebrewise Arabic names, or in other cases translate Arabic to Hebrew to give the location an ideologically consistent identity. For example, some locations were rendered from Arabic into the Hebrew phonetic system: Minet el-Muserifa became Horvat Mishrafot Yam and Khirbet el Musherifa was changed to Horvat Masref. Sometimes, in this artificial process, the committees forgot about certain genuine Jewish traditions, as in the case of the total cancelling of the Arabic name Khirbet Hanuta, not recognising that it probably rendered the Talmudic Khanotah.

Эта принудительная практика переименования зачастую шла даже вразрез с библейской традицией, в частности, стирая арабские названия Йалу и ‘Имвас [после 1967 года]. Йалу стал Айаллоном, а ‘Имвас, западный Эммаус, связанный с историей о Христе, был одной из трёх деревень, наряду с Бейт-Нубой, которые были сровнены с землёй в 1967 году. Старые камни из деревень продавались еврейским подрядчикам, чтобы придать новым зданиям в других местах местный колорит и видимость древности, а вся территория была превращена в трагически известный парк Канада, созданный на средства в миллионы долларов канадского жертвователя.

This forced exercise of re-naming often even went against Biblical tradition, most notably in erasing the Arabic names Yalu and ‘Imwas [after 1967]. Yalu became Ayallon, while ‘Imwas, Western Emmaus, associated with the Christ story, was one of the three villages, along with Beit Nuba, razed in 1967. The old stones from the villages were sold to Jewish contractors to lend local tradition and age to new buildings elsewhere, and the whole area was turned into the tragic Canada Park, made possible by millions from a Canadian donor.

(Ra’ad 2010: 188–189; Thompson et al. 1988).

(Ra’ad 2010: 188–189; Thompson et al. 1988).